55

Вестибюль переделан под что-то вроде актового зала: складные стулья расставлены рядами перед тремя большими телевизионными экранами за большой трибуной. За экранами, через большие окна первого этажа открывается прекрасный вид на пляж и на темные тучи, надвигающиеся с востока, словно картина океана перед штормом. Однако прибывающая толпа затмевает все это. Люди заполняют вестибюль, стоят группами или садятся, где им вздумается. Большинство из них не местные. Империя 88 уже здесь. Я вижу Кайзера, Фенью, Менью и Крюковолка, которые были на встрече злодеев, а из тех, о ком я читала в интернете, я узнаю Алебастра, Штормтигра и Чистоту. Солнечного Удара не видно, но это может просто означать, что он вернулся туда, откуда пришел. Я также вижу восемь Близнецов. Их телосложение стало более разнообразным, чем раньше: двое из них — громоздкие, прямо бугаи, один высокий и худой, еще один — плотный, с широкой шеей. Высокий и долговязый, низкий и жилистый, еще один самый обычный на вид, один с телосложением пловца, и еще один, похожий на профессионального легкоатлета. Я понимаю, что у них должна быть какая-то общая черта, но не могу сообразить, какая именно. Напротив них я вижу Дробовика Уэстли, у него либо новое ружье, либо каким-то образом восстановленная Большая Сьюзен. Четыре длинных, рваных шрама тянутся от правой стороны его маски до губ, слегка искривляя их — нечто новое, с тех пор, как я видела его в бою с Луном, а келоидные рубцы тянутся от левого уха до воротника. Если подумать, вероятно, именно тогда он их и получил. Местный Протекторат в полном составе. Мисс Ополчение, Оружейник, Штурм и Батарея, Скорость и Бесстрашный — все здесь, ведут беседы с знакомыми и незнакомыми мне кейпами. Я едва успеваю осмотреть комнату, как Оружейник заканчивает свой разговор с… — это кто, Легенда? — и они вдвоем подходят к телевизионным экранам. Легенда откашливается, но разговоры уже затихают. — Дамы и господа, спасибо всем за то, что пришли. Мы также благодарны Оружейнику и Дракон за раннее оповещение, которое дало нам время собраться и организоваться. При некоторой удаче, полной отдаче и совместных усилиях сегодняшний день может оказаться одним из хороших. Но вы должны знать свои шансы. Учитывая статистику наших предыдущих столкновений с этой тварью, «хороший день» все равно означает, что каждый четвертый человек в этой комнате, вероятно, к концу дня погибнет. Я говорю вам об этом, потому что вы заслуживаете это знать, тем более, что нам редко выпадает возможность сообщить об этом тем, кто достаточно смел, чтобы вступить в бой с этими чудовищами. Главное, что я хочу донести, даже больше, чем рассказать вам о его способностях, ведении боя и боевых планах, это предупредить — не недооценивайте Левиафана. Я слишком много раз видел, как хорошие герои, — он делает короткую паузу, — и злодеи тоже, гибли, потому что теряли бдительность. Несмотря на то, что все мы воспитаны в благоговении перед Триумвиратом за их героические поступки, мне кажется, что Легенда слишком любит растекаться мыслью по древу. Хотя это и хорошо, когда нужно произносить речи, сильный порыв ветра, от которого дребезжат стекла, привлекает наше внимание к темнеющему небу и пенящимся, все более бушующим волнам, буквально в двух шагах от нас. — …хорошее дело. Важнейшее дело. Именно поэтому нас терпят, поэтому общество позволяет кейпам разгуливать по улицам и устраивать между собой разборки. Потому что в таких ситуациях без нас не обойтись. С вашей помощью мы можем предотвратить неизбежное. Ваши усилия и, если вы решите их принести, ваши жертвы не будут забыты. Браслеты, которые раздает Оружейник, нелегко прикрепить к нашим доспехам. В конце концов, мне приходится использовать композит для их фиксации, поскольку в доспехах недостаточно железа, чтобы они примагнитились, а надеть их на руки невозможно. Оружейник, кажется, хочет что-то сказать, но молчит. Один за другим мы произносим свои имена в браслеты. — Кейпы! Поднимите руки, если вы когда-либо сталкивались с Губителем! Брайан смотрит на меня, и открывается приватный канал. — Аиша уже улетела? Я киваю. — Как только я получила подтверждение, что это Левиафан, я отправила сигнал. Она села в капсулу, и улетела. По последним показаниям моих датчиков, капсула направлялась вглубь страны. Я слышу двойной вздох облегчения. По-видимому, оба Лаборна сомневались, что Аиша послушается, но, к счастью, ее инстинкты самосохранения, похоже, пересилили ее упрямство. — Если у вас все, то похоже, мы среди летающей артиллерии, — прерывает нас Лиза. — Это… Внезапно по залу прокатывается всплеск гомона, когда распахивается дверь позади нас. В дверном проеме стоит Лун, с обнаженным торсом и в металлической маске. Напряжение в воздухе нарастает, пока он идет внутрь. Он останавливается позади нас и несколько мгновений пристально смотрит на нас. Затем напряжение спадает, и он скрещивает руки. — Я пришел сражаться. — Он бросает на нас гневный взгляд, и я на мгновение задумываюсь, откуда он знает, кто мы. — Я ни от чего и ни от кого не убегаю. Я бросаю взгляд на Брайана и чувствую, что вот-вот хлопну себя по лбу. Серьезно, я очень жалею, что не разобрала эту штуку. Напряженный момент прерывается ревом Бастиона, за которым быстро следуют несколько выстрелов и пронзительный крик. Множество силовых полей возникает перед окнами, выходящими на залив, но несущийся поток воды пробивает них. Появление Луна отвлекает всех, и за эти доли секунды внешняя стена прогибается внутрь. Эйдолон кричит: — Попутчик, вытаскивай нас отсюда…! Я чувствую сильный толчок и оказываюсь на спине. Я активирую парящий модуль, поднимаясь в воздух, Лиза, Брайан и мистер Лаборн следуют за мной. Другие из вестибюля тоже лежат, но среди тех, кто был ближе всего к окнам, многие явно в ближайшее время не собираются подниматься. Я не сразу понимаю, что браслет заговорил. — …иток, Геральд, Рогохвост, Артемис, Дротик, Реликвия, Кайзер. Что я пропустила? Лиза отвечает, не дожидаясь моего вопроса: — Список потерь от первой волны. Нам нужно помочь поднять нелетающих на крыши! Капрал уже действует, осторожно держа людей в своих бронированных руках, пока он перевозит их на ближайшую крышу. Однако я только-только начинаю осознавать масштаб разрушений. Мы всего в паре кварталов от набережной, и первая же волна, сначала прибыв, а затем отступив, практически уничтожила то, что когда-то было гордостью города. Массивные деревянные бревна настила вырваны, перевернуты, а местами торчат вертикально, острыми расщепленными обломками. Вода продолжает отступать, а мерцающие, то и дело гаснущие уличные фонари подсвечивают возвышающееся тридцатифутовое воплощение человеческих кошмаров. Левиафан.