75

Тщательный поиск информации по Вуду/Соломенному Чучелу не приносит много результатов; есть некоторые свидетельства, подтверждающие теории о том, что он триггернул при атаке Левиафана. То, что доступно, не особо радует. Существует множество предположений о его силе, но люди, анализирующие видеозаписи его работы, клянутся, что он использует какие-то симпатические эффекты, и то, как он воздействует на выбранный им объект, также повлияет на объект его гнева. Если это так, то понятно, почему он выбрал имя Вуду. Меня беспокоит, что вчера он изучал мою базу. Это заставляет меня задумываться, зачем он это делал, и что ему нужно, чтобы его сила работала. Заставляет задуматься, не получил ли он это уже. От моих размышлений меня отвлекают приближающиеся звуки спора. — …глупо! То, что у нас здесь есть база, еще не значит, что мы неприкасаемы, папа! — Брайан открывает люк в мой своего рода командный центр, и разговор слышен гораздо лучше. Он ковыряет в зубах зубочисткой; очевидно, он только что закончил есть. — Нас защищает наша репутация. Если мы отступаем и ничего не делаем — мы выглядим слабыми. Словно мы боимся драться. В долгосрочной перспективе это побудит банды чаще атаковать наши пункты выдачи в будущем, потому что они подумают, что у них больше шансов избежать наказания. — И вот тут ты проявляешь недальновидность. Все еще мыслишь мелко, — возражает мистер Лаборн. Он все еще ест. В одной руке у него пакет с пайком, один из тех, что я сделала — с высоким содержанием клетчатки, чтобы он по вкусу напоминал курицу с клецками. В другой руке — одноразовая полимерная вилка. — Протекторат держал ситуацию под контролем. Они разобрались не сразу, но тем временем мы закончили остальные поставки по графику. Ты же понимаешь, что именно для этого они и были наготове, так? Брайан вскидывает руки вверх, и что-то мне подсказывает, что единственная причина, по которой он сейчас не решается ударить отца, — это мое присутствие. — Конечно, в краткосрочной перспективе это здорово, но в долгосрочной? Мы же не Протекторат. Через две недели они уже не будут обязаны нас защищать, если кто-нибудь придет и решит, что мы легкая добыча. Первый такой уже приходил вчера — скажи ему, Тейлор! Что? — Эй, меня-то не втягивай, — возражаю я. — Я пока собираю о нем информацию. У меня есть дела поважнее, чем принимать чью-либо сторону в вашем споре. — Для тебя это довольно важно, — замечает Брайан. — Раз уж речь о твоей репутации. — Репутация надежного и ответственного человека важнее, чем позерство, — настаивает мистер Лаборн. — Ладно, значит, ты бросил свое занятие, и потратил два часа на охоту за Скрип. Твои следующие доставки пострадали, но, ты хотя бы доказал, что готов сражаться… с кем, со второсортным парачеловеком, которая круглосуточно под кайфом? Ты мало что выиграл в плане репутации крутого парня и потерял репутацию надежного. И добавь к этому тот факт, что на каждого, кто дважды подумает, прежде чем бросить тебе вызов, потому что ты «крутой», найдется другой, ДЕЙСТВИТЕЛЬНО крутой, который будет видеть в тебе угрозу, и кто-то еще, кто думает, что, победив тебя, повысит СВОЮ репутацию. — Мистер Лаборн доедает свой паек, облизывает вилку, и бросает упаковку и вилку в деконструктор. Он продолжает: — Это крысиные бега. Ты не можешь выиграть, но можешь измотать себя до предела. Вместо того чтобы беспокоиться о репутации, лучше подожди, пока к тебе постучат в дверь, а потом выбей им зубы. — Когда есть репутация, драк становится меньше, — сухо заявляет Брайан. — Больше времени на подготовку. — И как это сработало в твоем случае? — спрашивает мистер Лаборн. Брайан скрещивает руки и отводит взгляд. — Это было… несколько резко, не думаете, мистер Лаборн? — говорю я. Он пожимает плечами. — Ему нужно понять, что приказы поступают сверху, и их нужно выполнять. Не надо пытаться делать чужую работу, особенно когда у тебя есть своя собственная. Я хмурюсь. — Мистер Лаборн, мы не солдаты. Он смотрит на меня серьезным взглядом. — Так стоит стать солдатом. У вас есть доступ к таким вещам, к которым ни одного гражданского подпускать нельзя. Солдаты специально обучены убивать, и не просто убивать, а делать это без колебаний и по приказу. Вот почему у них есть доступ к такому оружию, как винтовки, гранаты, боевые самолеты, ударные вертолеты и многое другое. Важнейшая часть их дисциплины заключается именно в том, чтобы они не выходили за флажки. — Красивые слова, — рычит Брайан. — Сейчас завернешь что-нибудь про резервации, про индейцев или Покахонтас? — Брайан, заткнись, — сердито обрываю его я. — И повзрослей уже. Он выбегает из командного центра. На мгновение отец Брайана, кажется, о чем-то сожалеет, возможно, о том, что сказал или не сказал. Наконец, он качает головой и снова смотрит на меня. — Я не хочу, чтобы вы делали ту штуку, которую планировали, — говорит он. — Он не готов. Вы тоже, но вам я не могу помешать что-либо делать, и я уверен, что могу вас убедить. Я очень надеюсь, что смогу подготовить вас или хотя бы помочь вам к этому прийти, но я не могу помогать и вам, и ему, а ключи от оружия находятся у вас. Вы понимаете? — Вы хотите, чтобы я нарушила свое обещание, — отвечаю я. — Юная леди, вам уже пора понять, что вы ему ничем не обязаны, ничем не обязаны НАМ, вообще ничем, черт возьми. Вы полностью вернули долг за все, что он для вас сделал, когда приютили меня и Аишу. — Он берет меня за плечи и смотрит мне в глаза с близкого расстояния. — Вы уже рассказали мне, на что способны эти штуки. Не позволяйте ему забраться в одну из них. Это принесет только много страданий всем, не только героям и гражданским, но и вам, мне и, да, даже ему. Особенно ему. Вы понимаете, о чем я говорю? — …Понимаю, — наконец говорю я. — Вот и хорошо.