76

Сборка завершена. Несмотря на сбой в линии подачи из хранилища глазмы, из-за которого произошла задержка почти на шесть часов, наконец-то все готово. — Так что, это оно и есть? — спрашивает Брайан. — Должен признать, чертовски огромная штука. — Больше, чем «Абрамс», — соглашается мистер Лаборн. Я издаю какой-то звук в ответ, но не от всего сердца. Я слишком занята тем, что испытываю огромную радость от того, что все завершено. Несколько мгновений я любуюсь дроном. Поплавки парящих модулей изящно изгибаются под разными углами от центрального корпуса, их асимметрия — своего рода дань уважения оригинальной, более крупной конструкции. На шарнирном манипуляторе располагается модернизированный массив экзо-излучателей, а также деконструкционный луч. Бортовое питание означает, что даже если все мои генераторы будут уничтожены или выведены из строя, я все равно смогу использовать его для строительства с большей скоростью, чем установка, на которой он был создан. Наконец-то я могу начать. — Так, всем внимание! Мы… Скрежет металла, отделяющегося от металла, по громкости уступает только реву хлынувшей воды. У меня есть всего полсекунды, чтобы заметить шокированные лица Брайана и мистера Лаборна, а потом весь нижний уровень затапливает. Меня швыряет, словно свитер в сушилке прачечной. Быстрый вдох, который я успела сделать, чуть не выбивается из легких, и гаснет свет, вероятно, водяной удар сносит светильники. Моих нанитов-картографов смывает поток, и их несет по кораблю так бешено, что мне приходится отключить получение данных, чтобы избежать головокружения. Однако без света и нанитов в комнате кромешная тьма, и после первых секунд дезориентации я понятия не имею, где верх, и уж тем более — где выход. Я испытываю такой ужас, какого никогда не испытывала прежде. Я не хочу утонуть. Что-то мягкое и движущееся бьет меня по лицу, но я не знаю, что это. Рефлекторно я вслепую хватаюсь за это, но руки остаются пустыми. Дрон! Я активирую его, это занимает всего две секунды. Я слышу стон рвущегося корпуса через вибрацию в воде, но у меня нет времени думать об этом. Я должна вытащить нас отсюда, пока мы не утонули. Внезапно я осознаю свое положение относительно дрона и понимаю, где верх. Дрон начинает пробиваться сквозь потолок комнаты. Появляется отверстие, сначала небольшое, а затем расширяющееся, потому что, даже когда мое сердце бешено прокачивает через себя адреналин, я, по крайней мере, могу мыслить достаточно ясно, чтобы не вырезать тупо большой кусок, который может затонуть и раздавить нас. Сверху проникает тусклый свет, рассеянный, отраженный от поверхности, но достаточно яркий, чтобы я могла видеть слегка диагональный разрез, тянущийся от одного борта корабля до другого, чистый, как будто нож для чистки овощей прошел сквозь яблоко. Черт. Либо меня решила навестить Сибирь, либо здесь Вуду. В любом случае, новости плохие. Я ничего не смогу сделать, если утону. Я плыву к верхним уровням, надеясь, что к тому времени, как я туда доберусь, они еще будут над водой. Мои легкие горят от нехватки воздуха, и в голове стучит. Я не знаю, прошла ли минута после погружения, но я уверена, что оба Лаборна могут задерживать дыхание дольше, чем я. Корабль снова содрогается, и появляется еще один разрез, раскрывающий жилые уровни, словно апельсин. Корпус провисает наружу от разреза, но что-то удерживает его на месте. Я не собираюсь жаловаться на то, что он не рухнул, но если я ничего быстро не предприму, спасать будет уже нечего, базы больше не будет. Я стараюсь не думать об Аише или Лизе на верхних уровнях; если у Аиши есть хоть капля здравого смысла, они сейчас уже должны эвакуироваться в спасательной капсуле. Я борюсь с желанием выдохнуть, но это удается лишь частично, и мимо моего лица проплывает маленькая группа драгоценных пузырьков. Не время об этом беспокоиться; я плыву к лестнице. Игнорирую все, избегаю одеяла, зацепившегося за стул. Передо мной в бурном потоке движется нечто; не успеваю я увернуться, как оно запутывается у меня на запястье, это какой-то трос. Всплеск паники внутри, и я подавляю крик. Еще несколько драгоценных пузырьков уплывают, когда я отчаянно выдергиваю руку, чувствуя жгучую боль в запястье и на тыльной стороне ладони. Я пытаюсь плыть быстрее, но в результате только сжигаю кислород. Затем сильная рука хватает меня за рубашку и тащит вперед. Вопреки своему желанию, я выдыхаю, и в рефлекторной попытке вдохнуть получаю полный рот воды. Захлебываясь, я на одном только волевом усилии пытаюсь выплюнуть ее, но все вокруг начинает мутнеть, а по рукам и ногам ползет онемение. Мир начинает кружиться. Затем, когда я уже понимаю, что больше не смогу не вдыхать, мое лицо выскакивает на холодный воздух. Этот вдох — самое сладкое, что я когда-либо пробовала, хотя я кашляю и меня чуть ли не тошнит от воды с железистым привкусом. Голова начинает проясняться, и я снова кашляю. Мистер Лаборн держится на воде рядом со мной. — Вы в порядке? Я киваю. — Б-Брайан? Где… Брайан выныривает на поверхность неподалеку от нас. В этот момент я понимаю, что на мистере Лаборне нет той рубашки, которая была на нем, когда мы все рассматривали готовый дрон, который все еще ждет приказов. Корабль снова содрогается, и на этот раз все судно немного кренится. Ой, точно, это же происходит прямо сейчас. Я переключаю ракурс на внешние камеры, чтобы посмотреть, что происходит. Вот он. Он что-то держит в руке. Приблизив картинку, я вижу, что это макет сухогруза. Корабль пугающе напоминает наш. На макете четыре больших разреза, и в другой руке он держит старомодную опасную бритву. Он, похоже, к чему-то готовится, и затем прикладывает бритву к носу корабля. При тех повреждениях, которые корабль уже получил, моя база, вероятно, развалится. Это может произойти даже без него. Наконец-то я могу ответить ему, не умирая от отравления водой. Я навожу на него кинетическое орудие и даю импульс около полутора тысяч фут-фунтов, это примерно вдвое превышает силу приличного удара боксера. У этого гада, предположительно, рейтинг Бугая; вот и проверим. Выстрел опрокидывает его назад. Он сильно ударяется при падении, бритва и модель корабля летят в разные стороны. Он бросается за моделью, но, из чего бы она ни была сделана, она уже насквозь пропиталась водой и стала мягкой и размокшей. Может, она сделана из газет? Увидев, что корабль разрушен, он бросается бежать. Ну нет! Этот сукин сын не убежит. Кубомет дает короткую очередь. Два куба попадают в него, и внезапно, вместо того, чтобы стоять на воде, он уже барахтается в ней, а кубы начинают извергать пену и расширяться. Я не знаю, о чем он думал, но, кроме нанесения большого ущерба базе, он мало чего добился. Я поворачиваю голову к остальным. — Ладно, этот кризис… Я осекаюсь. Мистер Лаборн выбирается из воды, и мой мозг практически отключается. Видимо, он решил, что его замедляют не только рубашка, но и штаны с ботинками, потому что на нем только нижнее белье. Никогда не думала, что меня привлекают мужчины постарше. Брайан снимает рубашку, отжимает ее, и теперь их двое. Мысли затуманены. Должно быть, это какой-то побочный эффект от адреналина или что-то в этом роде. Я с усилием отвожу взгляд от этих двух качков и осматриваю себя. На тыльной стороне правого запястья широкая ссадина от троса, и у меня все еще побаливает голова, но в остальном я, кажется, в порядке. Ни один из Лаборнов, похоже, не услышал моего прерванного заявления. И это хорошо. Пора начинать ремонт. А затем — экспансию.