Нелепое начало

***

Сердце Чарли совершило дикий кульбит и, казалось, на секунду просто перестало биться.

Паника ледяной волной накрыла её, мгновенно смывая остатки душного экстаза.

Экран телефона продолжал безжалостно гореть в темноте, а строчки сообщения — «Ты так сладко вздыхаешь в темноте, Чарли...» — въедались в сетчатку глаз.

В комнате было слишком темно, а зрение Чарли размылось от выступивших слёз страха и резкого выброса адреналина.

Тяжело дыша, она зажмурилась, отчаянно моргнула и снова уставилась на дисплей, пытаясь смахнуть пелену.

Экран был пуст.

Чарли судорожно заскользила пальцами по стеклу, разблокировала телефон и открыла вкладку сообщений.

Ничего. Никаких новых уведомлений, никакого неизвестного номера. Всё исчезло, будто ничего и не было.

«Кто-то удалил его? Функция "удалить для всех"? — пронеслось в её воспалённом мозге. — Или... или я уже бредила? Мне и правда привиделось?» Мысль о том, что её собственное сознание начинает предавать её, пугала не меньше, чем гипотетический маньяк под окнами.

В эту ночь Чарли так и не смогла уснуть.

Она пролежала до самого рассвета, кутаясь в одеяло и вздрагивая от каждого шороха, пока серые утренние лучи не начали пробиваться сквозь жалюзи.

Изнеможение ломило всё тело, голова гудела, а мысли превратились в вязкую, тяжёлую кашу.

Ей нужны были ответы.

Логика подсказывала бежать, но паранойя и дикая усталость толкнули её к самому безумному решению: пойти прямо туда. В ресторан «Boys n' Grills».

Утром заведение Боба встретило её приятным ароматом жареного мяса и тихой музыкой. Сам Боб стоял за стойкой. Он выглядел абсолютно спокойным, домашним и радостным — ни намёка на ночные двусмысленные сообщения или тайную слежку.

— О, Чарли! Доброе утро! — искренне улыбнулся он, заметив её бледное, осунувшееся лицо.

— Выглядишь уставшей. Давай я угощу тебя, хм... бургером? С пылу с жару!

Чарли внутренне сжалась. Перед глазами тут же всплыло окровавленное пятно на асфальте и зловещее предупреждение Дэна о пропавших людях.

— Ох... спасибо, Боб, но я... я не ем котлеты. Красное мясо, знаете ли, желудок не принимает, — поспешно соврала она, пытаясь перестраховаться на случай, если жуткие слухи окажутся правдой. Хотя, котлеты она и в правду не любила.

— Без проблем! — Боб ничуть не расстроился и лишь мягко усмехнулся.

— Для тебя я сделаю отличный чикен-бургер. Курицу-то ты ешь?)

Через несколько минут перед Чарли на стол опустилась тарелка с аппетитным, исходящим паром чикен-бургером.

Руки девушки слегка дрожали, когда она подносила его ко рту. Она осторожно откусила кусочек, замерла, прислушиваясь к своим ощущениям, и медленно разжевала.

Мясо было нежным, сочным и абсолютно точно... куриным. Самым обычным, качественным куриным филе. Чарли растерянно доедала бургер, чувствуя, как абсурдность ситуации давит на неё с новой силой.

«Да нормальный бургер, — думала она про себя, глядя на суетящегося за стойкой Боба.— И мясо вкусное. Куриное. Где подвох?! Может... может, я жду его вообще не оттуда? И Дэн просто нагло наврал?»

***

Чарли отложила в сторону пустую салфетку, чувствуя, как приятная сытость от чикен-бургера вместо облегчения приносит тяжелую, удушливую волну депрессивных мыслей. Накатившая от недосыпа усталость свинцом налила веки. В этот момент на неё лавиной обрушилось осознание всей собственной никчемности.

«Мне девятнадцать, — уныло думала она, подпирая щеку рукой. — Школу окончила, а толку? Профессии нет, будущего нет. Сижу в зачуханном круглосуточном магазине за копейки, шарахаюсь от каждой тени, боюсь людных мест, а теперь еще и крыша едет на почве паранойи. Гордость семьи, ничего не скажешь...»

Боб, до этого протиравший соседний столик, уловил её тяжелый вздох.

Он подошел ближе, оперся мощными предплечьями о стойку прямо перед ней и мягко, с искренним участием спросил:

— Чарли, на тебе лица нет. Расскажи мне, что тебя так гложет? Я умею слушать, правда. Выговорись, полегчает.

От этого доброго, почти отцовского тона у Чарли окончательно сдали нервы.

Измученный бессонной ночью мозг отключил всякую бдительность.

Ей отчаянно нужно было вывалить этот груз хоть на кого-то.

— Да понимаешь... — всхлипнула она, уставившись в стол. — У меня, кажется, окончательно едет крыша. Начались какие-то жуткие галлюцинации. Сегодня ночью... мне почудилось такое, что врагу не пожелаешь.

В глазах всё мутнеет, плывет. По ночам в доме слышатся странные стуки, какие-то прерывистые звуки, будто кто-то дышит прямо над ухом или скребется в стены. Я уже не знаю, где реальность, а где бред. Мне кажется, я просто схожу с ума на ровном месте...

Чарли увлеченно и эмоционально жестикулировала, полностью погруженная в свою исповедь.

Она ожидала услышать слова поддержки, совет сходить к врачу или хотя бы банальное «всё наладится».

Но ответом ей была гробовая тишина.

Она подняла заплаканные глаза и осеклась.

Боб не перебивал её.

Он вообще не шевелился.

Его огромная фигура замерла, а взгляд — тяжелый, остекленевший и пугающе пустой — был намертво прикован к её шее, прямо туда, где на бледной коже судорожно пульсировала сонная артерия. Боб тяжело, шумно задышал через нос. Его зрачки расширились, заполняя почти всю радужку. Из уголка его рта, приоткрывшегося в каком-то предвкушающем оскале, медленно потянулась и капнула на стойку густая капля слюны. В этот момент в нем проснулся дикий, первобытный, ничем не прикрытый голод. Чарли для него больше не была собеседницей. Она была куском свежего мяса.

Осознав, что он едва сдерживает себя прямо посреди зала при свидетелях, Боб резко, с громким хлюпаньем сглотнул.

Он шумно выпрямился, утер рот тыльной стороной ладони и, не проронив ни единого слова, развернулся.

Абсолютно молча он быстрыми шагами ушел на кухню, с грохотом захлопнув за собой тяжелую дверь.

Чарли осталась сидеть на стуле с открытым ртом. Излияние души прервалось на полуслове. Весь её жалобный настрой мгновенно испарился, сменившись бешеной злостью, обидой и полнейшим ступором.

«Охуел что ли?! — вспыхнуло в её голове, а кулаки сами собой сжались от унижения. — Я ему тут душу изливаю, доверяю, самым сокровенным делюсь, а этот жирдяй просто попялился, промолчал и свалил по делам?! Даже "сочувствую" не выдавил!

Ей стало до тошноты стыдно за свою минутную слабость.

Злость на Боба на секунду заглушила даже инстинкт самосохранения.

«Ебать я наивная дура... — Чарли раздраженно вскочила со стула, едва не перевернув его.

— Нашла кому плакаться. Больше в жизни никому ничего не скажу».

Она еще раз бросила яростный взгляд на закрытую дверь кухни, за которой послышался странный металлический скрежет, и поспешила к выходу из ресторана.