Часть 8

10 утра. Порядком уставшие и потрёпанные подростки, сидя в полицейском участке перед тремя ментами и врачом, осматривающим раны Саске, в десятый раз рассказывали свою историю так, как есть: парни про координаты, по которым решили пойти, Сакура про символ змеи и номер телефона, по которому звонила вербовщику. Номерок, кстати, менты пробили, вот только телефон, которому он принадлежал, зарегистрирован ни на кого не был. Очевидно... Кабуто не стал бы использовать свой личный номер. К слову, Сакура всё-таки рассказала о том, что именно Кабуто замешан в этом всём и привела свои доводы и доказательства в виде пробирки и визитки, вот только отличник Кабуто предусмотрительно надевал перчатки, когда контактировал с такими предметами, поэтому единственные ДНК, которые были обнаружены на вещественных доказательствах — ДНК Сакуры и Тобирамы... Ну а насчёт Тобирамы, кстати... Младший Сенджу сидел в отдельной комнате для допросов, закованный в наручники, просто формально по протоколу. Напротив него сидели Хаширама и Ибики. Оба были крайне недовольны ситуацией. Хаширама нервно сжимал кулаки и всё никак не мог успокоиться. — Ц... Тобирамы, ты вообще понимаешь, чем это всё может обернуться?! Старший Сенджу встал и начал ходить по комнате из стороны в сторону, агрессивно продолжая монолог. — Я верю твоей истории про внезапную девушку с наводкой на преступника, но твои действия были крайне опрометчивыми и непродуманными! Ты лейтенант! Брат полковника, уважаемый человек! Никому ничего не сообщила, бросился с какой-то левой девчонкой в 2 часа ночи на заброшку, устроил перестрелку, упустил преступников и вызвал меня посреди ночи, чтобы я с бойцами достал вас из какой-то дыры и оправдал твой идиотизм! Да ты под статью идёшь! При тебе нашли пробирку с маркировкой дилера с только твоими отпечатками пальцев и той девчонки, рассыпанную по полу наркоту и четверых студентов, один из которых чуть не помер от потери крови! На последней фразе Хаширама на эмоциях так ударил стол, что тот едва не придавил Ибики. Тобирама устало вздохнул и попробовал возразить. — Вообще-то... Перестрелки как таковой не было. Стреляли только со стороны преступников. И вообще.. я не знал о том, что происходит в метрополитене. Я только хотел не упустить наркоторговца... Ибики подал Тобираме очередную бумагу на подпись и укоризненно покачал головой. — Девчонка могла прирезать тебя в твоей же машине. Даже если следовать твоей логике, ты в любом случае тупо доверился незнакомому человеку и поехал на встречу с преступником без предупреждения. Да и вопрос с наркотой остаётся открытым; на тебя теперь кто угодно может в суд подать и обвинить в том, что это ты на самом деле занимаешься распространением порошков. Ну а последствия скажутся на репутации всей полиции Конохи! Тобирама стиснул зубы и подписал бумаги. — Что, по-вашему я мог бы просто проигнорировать девчонку и позволить ей идти одной? Или может мне надо было проигнорировать ситуацию со студентами? Бросить их с двумя членами Акацуки, а самому заполнять бумажки по протоколу?! Ибики поморщился и забрал бумаги. — Именно так ты и должен был сделать. Да, на твоём месте я скорее всего поступил бы также, как и ты, но ты человек взрослый и должен понимать, что теперь на тебе висит груз ответственности, с которым тебе ещё долго придётся возиться. Моралистам никогда легко не было. На это младший Сенджу ничего не ответил. Хаширама смерил его грустным и слегка удручённым взглядом и молча покинул комнату. Ибики, проведя стандартную процедуру допроса, снял с Тобирамы наручники и отпустил, но предварительно поставил на его лодыжку полицейский браслет для домашних арестов, который должен был подать сигнал в ментовку, если Тобирама покинет обозначенную зону, в которой он должен находиться. Со слов Ибики это была временная мера до выяснения обстоятельств, но лёгкий браслет ощущался невероятно тяжёлым при мысли о том, что Тобирама теперь практически преступник... Пока компания невезучих людей мучается в полицейском участке, мы с вами перенесёмся на тёмную сторону Конохи. Рубиновая брошь, деловой костюм, чёрные перчатки, оранжевая маска... Всё это давно стало практически частью кожи молодого хирурга за то время, пусть и сравнительно небольшое, которое Обито, а точнее сказать "Тоби", провёл в организации Акацуки. Его приняли сюда практически сразу: в отличии от Шисуи и Итачи, которые ещё минимум три месяца будут на испытательном сроке, Тоби полностью приняли в организацию всего за две недели "стажёрства". Отчасти дело было в бэкграунде Обито - он никогда не светился среди ментов, спецназа, других ОПГ и т.д., не имел подозрительного прошлого за плечами... Но Тоби доверяли скорее больше из-за его выдающихся врачебных навыков и физической силы, ведь хирургам приходится быть сильными в любом случае, собранности и решительности в стрессовых ситуациях и очень низкому уровню лишней агрессии и жестокости к людям, в которых достаточно просто один раз всадить пулю. Было очень удобно включить в организацию Тоби: в Акацуки людей мало, особенно умеющих оперировать, натеск со стороны властей увеличивался с каждым годом, а Тоби как раз подвернулся под руку со своим желанием "работать на Акацуки всвязи с неимением другого выхода". Единственное, что не нравилось в нём Пейну, Конан и всей организации — полное отсутствие информации об этом человеке. Всё, что можно было предположить о нём, так это то, что он врач. Только и всего. Ни цвета кожи, ни отличительных черт, ни даже настоящего цвета глаз не знал никто. Тоби словно просто появился здесь, в преступном мире. Будто... Родился прямо из заплесневевших стен, вырос прямо из кровавых испарений воздуха на местах убийств, будто просто разом вышел из тёмных туннелей метро. Но... Тоби вступил в ОПГ как раз тогда, когда в нём больше всего нуждались. Только поэтому его приняли быстро и не задавали много вопросов. Так и повелось в итоге: Тоби тут уже больше года, а о нём до сих пор никто ничего не знает. Да и... Не спрашивают обычно. Просто привыкли: среди тёмных мрачных лиц Акацуки где-то на переферии мелькает оранжевая маска. И вот, прохладной тёмной ночью, Тоби привычно сидел на крыше одного из старых жилых домов и смотрел на город, ища взглядом очередного диллера, которого нужно устранить. Тот всё никак не появлялся. Прошёл час, два, три... Уже три часа ночи. И вот что-то мелькнуло в одном из переулков; кажется.. свет фонарика. Тоби пригляделся и узнал знакомого сотрудника полиции. Те же фиолетовые отметины на щеках, те же растрёпанные волосы под каре, та же глупая уверенность в своей безопасности в больших карих глазах. Тоби в последний раз оглядел район, ища цель, но никого не обнаружив, спустился вниз. — Младший лейтенант Рин Нохара... Верно? Рин вздрогнула и, выхватив пистолет, направила в один из переулков впереди. Оттуда показался высокий тёмный силуэт. Яркая оранжевая маска выделялась на фоне чёрного костюма, но привлекала внимание Рин куда меньше, чем рубиновая брошь в виде кровавого облака на груди. Руки задрожали мелкой тряской. Девушка была обучена и готова к встрече с преступниками, но вот так вот сразу с членом организации Акацуки... — Откуда вы знаете моё имя и должность?! Рин постаралась спросить максимально громко и чётко, чтобы выглядеть уверенно, но почему-то фраза вышла не громче разговорной речи и едва долетела до слуха преступника. Тоби с насмешкой передразнил сотрудника полиции, намеренно завысив интонацию своего голоса, чтобы изобразить писклявость и подчеркнуть некую слабость в одной только фразе Рин. — "От-ткуда в-вы знаете моё им-мя и г-голос?!")), это всё, что тебя сейчас волнует? Разве тебе сейчас не стоит стрелять мне в голову от ужаса при встрече с одним из Акацуки? Знаешь, на твоём месте я истратил бы сходу все патроны... Обито не приближался. Он облокотился о стену спиной и скрестил руки на груди, внимательно смотря на вооружённого, но очень щуплого по сравнению с ним сотрудника. Девушка, услышав в свой адрес столь принебрежительные слова, постепенно начала обретать смелость и даже какую-то злость, отчего руки стали держать оружие увереннее. — Вы... Не смейте так разговаривать с сотрудником правоохранительных органов! Вы просто мразь и убийца, решивший возомнить себя звездой. Насколько бы сильным вы ни были, вы всё ещё уязвимы перед пулей в висок. Тоби притворно расхохотался, слыша практически угрозы в свой адрес и сделал шаг вперёд. Лунный свет упал на силуэт преступника и отразился бликом от снайперской винтовки, переброшенной через плечо Учихи. Рин отступила на пару шагов назад. Зрачки сузились от понимания того, что этот преступник явно может застрелить её куда быстрее, чем она решится нажать онемевшим от стресса пальцем на курок. Однако... Тоби не стал подходить ближе или готовиться к стрельбе. Он выглядел столь же расслабленно и спокойно, словно брезгуя тратить патроны и силы на такую мелочь, как младший лейтенант с жалким пистолетом. — Лейтенант, не позорьтесь. В висок при таком стрессе и в темноте вы мне всё-равно не попадёте, а от пары пуль в мышцы я не умру. Ну или... Умру не раньше, чем размажу вас по стенке. При этих словах Рин на миг стала белее штукатурки на стенах и отошла ещё на пару шагов назад. Тоби не подходил. — Но не волнуйтесь. У меня нет причин вас убивать и устраивать перестрелки. Я тут только чтобы предупредить; эта территория сегодня закрыта для посещения сотрудниками правопорядка. Тут будет небольшая возня с одним диллером в ближайшие пару часов, поэтому... Вам стоит уйти и не путаться под ногами. Если, конечно, вы хотите жить. Только после этих слов Тоби сделал ещё один шаг, как бы показывая серьёзность своих намерений и намекая Рин, чтобы она уходила прямо сейчас. Собственно говоря... Она и не была особо против, хоть и из гордости не позволяла страху отобразиться на лице. — Я... Я уйду. Но не потому что вы мне угрожаете! П-просто... Моя смена уже закончилась, вот и всё. Если бы не это... Я бы вас тут и пристрелила! Да! Кхм... Не сводя взгляда с преступника, лейтенант попятилась назад. Тоби молча наблюдал. Едва их разделил ближайший угол дома, как девушка развернулась и бросилась бежать изо всех сил, надеясь не услышать за спиной шаги. Тоби фыркнул, глядя на это, а затем ушёл в темноту; недалеко была слышна возня наконец пришедшего диллера. Тоби снял винтовку с плеча и приготовился; пора было работать.

Туннели.

Кабуто, весь в ушибах и ссадинах от падения, немного хромая бежал по туннелям метро: один туннель, другой... Ответвление, хоз.отдел, следующий туннель... Очки треснули и теперь болтались на переносице, не принося никакой пользы. Волосы растрепались и спутались. С карманов брюк сыпался белый порошок, жалкие остатки смертельной смеси. Сегодня был явно не лучший день в жизни парня: ему теперь нельзя возвращаться в университет или госпиталь, поймают и сразу в камеру. Домой тоже нельзя, в деканате есть его адрес и полиция наверняка уже поджидает в квартире. Тёмные туннели метро сейчас идеально описывали состояние Якуши: впереди — неизвестность, позади — погоня. Впрочем... Надежда была. Одна, совсем мелкая надежда: Орочимару. Этот скользкий и двуличный врач, работающий на благо зависимых людей днём и усугубляющий их состояние вечерами. Для всех, кто узнал бы о деятельности Орочимару, он был бы максимально мерзким типом, которому место в тюрьме, но не для Кабуто. Студент-медик не задавался вопросами о морали своего преподавателя. Кабуто восхищался глубокими познаниями Орочимару в сфере токсикологии и вообще наук в целом: химия, физика, хирургия, нейробиология — Орочимару старался изучать всё и сразу и делал в этом большие успехи. Кабуто видел это. Завидовал... Но всё-таки фанател. Даже если Орочимару использует свои знания против людей, его подельнику было важно только то, что профессор умеет использовать эти знания и делает это виртуозно. Раньше Кабуто был уверен, что Орочимару также очень ценит своего студента за тягу к знаниям, преданность и смышлёный ум, но теперь... Глубоко внутри появились сомнения; только сейчас встал вопрос о том, есть ли в этом учёном достаточно жалости и человечности, чтобы помочь ученику, у которого всё рухнуло за один день. Впрочем... Обратиться больше не к кому. Последний поворот... Старая, но прочная дверь... Мерзкий запах химии. Кабуто из последних сил дёрнул на себя дверь и ввалился в лабораторию, рухнув на пол. Орочимару, одетый в полный костюм химической защиты и с противогазом на лице, вскочил со стула (на котором сидел и смешивал субстанции за рабочим столом) и осторожно подошёл к студенту, стараясь сразу оценить обстановку и уровень опасности. Заперев дверь, профессор помог Кабуто подняться и сесть в кресло, а затем бегло осмотрел на наличие ран и сел напротив. — Кабуто... Что произошло? Ты выглядишь так, словно тебя со скалы сбросили. Отдышавшись, Кабуто устало выдохнул и обречённо ответил: — Примерно так и было. С плиты в метрополитен упал. Всё началось с... Далее Кабуто принялся всё рассказывать: про Сакуру, про пробирку, про визитку и встречу в 2:30 ночи, про полицию, про перестрелку студентов и Акацуки, про падение и бегство. Орочимару слушал молча, становясь всё серьёзнее и задумчивее. Ситуация ему нисколько не нравилась. Когда Якуши закончил рассказ и замолчал, учёный разочарованно вздохнул, снял с Кабуто разбитые очки и выбросил их в мусор. Для Кабуто это выглядело как символ того, что он и сам теперь не нужен Орочимару, однако тот опроверг это... — Кабуто... Я разочарован. Ты должен был быть умнее и осмотрительнее, осторожнее. Ты ведь знаешь последствия нашей деятельности. Из-за твоей неосторожности ты потерял почти всё. Почти. Орочимару протянул Кабуто второй костюм химзащиты и немного улыбнулся, чтобы показать, что он не злится. Однако... Улыбка не была доброй. Вообще нет. Сухая, без эмоций... Чисто символическая. — Обычно люди после таких ошибок оказываются в тюрьме или на помойках, однако... Ты мне ещё нужен. Кроме тебя у меня нет других кандидатов на роль моего подельника. Да и к тому же... Университет не особо большая потеря. Я и сам тебя учу. Дом тоже неважно. В туннелях ничуть не хуже и не холоднее. Работа у тебя тоже есть, пусть и незаконная. Ты в целом не так уж и много потерял. Просто... Теперь у тебя немного изменились условия существования. Тем более... Я тоже скорее всего не смогу больше законно преподавать в университете и работать в госпитале. — Выйдя на тебя, полиция выйдет и на меня, если конечно не знает уже обо всём. Думаю подростки наведут их на мой след так или иначе. Так что... По сути мы с тобой в одной тарелке и избавляться от тебя смысла нет. Именно в этот тяжёлый момент Кабуто ясно для себя понял; какой бы мразью не был Орочимару, но его: талантливого, умного и такого же мерзкого человека он не бросит. Стало... Легче. Кабуто надел защитный костюм, сухо извинился за неудобства и принялся усердно работать вместе с Орочимару, стараясь выложиться на полную, чтобы доказать, что учёный не зря его ценит.

***

С того момента прошло больше суток. Тобираме надели полицейский браслет на ногу и отпустили домой. Студентов заставили подписать бумаги о неразглашении вещей, которые они видели в туннеле, о самом туннеле и о Кабуто с Орочимару, чтобы СМИ не разнесли всё это на весь город. Университет тоже предупредили, чтобы у ребят не было проблем. Студентов отпустили только поздно вечером. Наруто и Саске пошли своим ходом, но вот Изуна так не спешил; около полицейского участка остановилась большая, дорогая чёрная машина. Тонированное стекло со стороны водительской двери медленно опустилось и рука в чёрной перчатке, появившись в окне, похлопала по корпусу автомобиля, чтобы Изуна сел в машину. Младший Учиха был крайне удивлён: впервые Мадара лично приехал за ним куда-то. Впрочем... Это и было логично, ведь Изуна не возвращался домой с того момента, как ушёл из дома прошлым вечером после ссоры с братом. Изуна подошёл к машине и сел на переднее пассажирское место рядом с братом. В машине пахло табаком. Зная, что брат не курит, Изуна обернулся и посмотрел на заднее сиденье: на нём сидел темнокожий мужчина с белыми крупными пятнами по всему телу: витилиго. Генетическое отклонение, которое заставляет кожу неравномерно распределять пигмент. В руке у незнакомца была сигарета весьма дорогого бренда, на теле был дорогой костюм. Впрочем... У Мадары одежда была куда более статусной и презентабельный. Чётко чувствовалась иерархия. —Подчинённый Дары? — подумал Изуна, но тут же перевёл внимание на брата; Мадара вёл машину и выглядел расслабленным. Вернее... Выглядел так для человека, который с Мадарой мало знаком. Изуна же смотрел сквозь безэмоциональную маску пофигизма Мадары и видел в его глазах тревогу. Первым заговорил именно он. — Изуна... Что с тобой стряслось? Тебя не было почти сутки. Почему ты весь в синяках и кровоподтёках? Знаешь... Было нелегко узнать твоё местоположение, ты не взял телефон с собой. Изуна оглянулся на незнакомого человека позади, а затем перевёл взгляд на брата. Мадара понял намёк Изуны и, нажав пару кнопок, поднял между водительским и пассажирским сидениями толстенное матовое стекло. Теперь их никто не подслушает. — ...Я ... Во-первых... Извини. Если что - то, что случилось, никак не связано с нашим конфликтом. Я не уходил из дома, я просто шёл на встречу с одногруппниками. Мы... Нашли координаты заброшенного метро, спустились туда и столкнулись с членами организации Акацуки... Мадара сжал руль крепче и напряжённо глянул в сторону подчинённого через стекло. Изуна продолжил объяснять что и как было, конечно упомянув, что это всё из-за заданного профессором Орочимару задания в виде раскрытия преступления. Услышав имя "Орочимару" Мадара стал ещё серьёзнее. Как оказалось, его младший брат был гораздо ближе к преступному миру, чем Учиха мог предположить. Раны, синяки, ушибы, ссадины, всё это появилось не просто из-за каких-нибудь прогулок по заброшкам, а из-за столкновения с настоящими вооружёнными преступниками высокого класса. Судя по словам Изуны, он ещё легко отделался в сравнении с Саске и его пулевыми ранениями. Мадара долго молчал. Затем опустил то самое стекло, разделявшее Учих и подчинённого и отдал чёткий приказ. — Зецу... С этого дня ты будешь наблюдать за Изуной и за... Ну ты понял за кем. Мой брат столкнулся с членами Акацуки и мог не выжить. Ты теперь должен быть поблизости на такой случай. Изуна удивлённо посмотрел на Мадару, а затем на Зецу и возмущённо повысил голос. — Чего?! Слежка?! Но Дара! Я его не знаю! И... Вообще-то я не ребёнок! И за кем это ещё он должен следить?! Да, я попал в опасную ситуацию, но мне в конце концов уже скоро 20 лет! Я и сам могу за себя отвечать! — Мне плевать. Отвечаешь или нет, если ты не в безопасности, то это уже моё дело. Я... — Нет, Мадара. Это не твоё дело. Директор ли ты компании или... Блин... Хрен его знает кем ты работаешь, но моя жизнь - это моя ответственность. Изуна отвернулся к окну и надел наушники, показывая, что больше не хочет говорить. Мадара устало вздохнул и, переглянувшись с Зецу, бросил взгляд на рубиновую брошь в кулаке подчинённого. — ...Ничего ты не понимаешь, Изуна.. не всё так просто. Дальше молодые люди ехали молча, каждый в своих мыслях. Мадара ощущал в груди тяжесть и вину за произошедшее и за потерю контроля над теми, в чьих рядах у него было два своих внедрённых подчинённых. Если бы Хидан выбрал не Саске, а Изуну, то... Возможно сегодня Мадара приехал бы не к полицейскому участку, а к моргу. От этой мысли Учиху передёрнуло; потерять брата было бы самой большой трагедией в жизни Мадары. Несмотря на злость и мнимую самостоятельность Изуны, не понимающего, с кем вообще живёт и что делает, Мадара твёрдо решил: с завтрашнего дня Изуна будет под круглосуточным наблюдением. Издалека, без давления... Но всё-таки. Жестоко? Возможно. Нарушает ли личное пространство? Разумеется. Но это всё не имеет никакого значения, если любой человек с пистолетом может за пару выстрелов стереть Изуну с лица земли.