Глава 1. Договорённость

— ААА!! ОТЕЦ!! — Из коридора раздался истошный вопль Латвийской ССР. — Меня РСФСР водой облил! Вон, лужу какую тут оставил! Вот пускай он полы теперь драит!       На шум из коридора тут же сбежались и другие Республики, которые были в зоне досягаемости крика девочки. На любые происшествия дети СССР теперь особенно остро реагировали, будучи всегда готовыми оказать помощь пострадавшему товарищу, ведь совсем недавно завершилась война. Вот и сейчас Литовская и Белорусская ССР подбежали к Латвии с сухими вещами, минуя разлитую по полу воду, чтобы та не мокла и ненароком не заболела, ведь вода была почти что ледяная, как открытое издевательство над ни в чём не виновной. К месту происшествия подошёл Союз, уже видя, как Молдавская ССР вытирала пол, в чём ей решил помочь свободный Литва. — Та-ак.. — Задумчиво протянул Союз. — А самого РСФСР кто-нибудь успел увидеть? — Я видел! — Уверенно заявил Украина. — Он во двор выбежал и на крышу полез) Совсем с ума посходил, что вытворяет.. — Тьфу, опять за ним на крышу лезть! Эх, ладно, разберите установку эту на потолке, а то вдруг свалится кому на голову ещё..       СССР отправился на поиски старшего сына, пока оставшиеся в коридоре притащили из погреба стремянку и принялись разбирать необычную конструкцию, созданную юным изобретателем, который прямо сейчас уже вовсю расхаживал по крыше двухэтажного деревянного дома с крупным двором. День уже сменился на вечер, небо заливалось тёплыми цветами, над которыми будто первый снег на осенних листьях покоился светлый слой облаков с жёлтыми краями. Советский Союз поднялся на крышу и там обнаружил своего белобрысого мальчугана, который, казалось, папашу даже не видел. — Эй, Россия! У меня к тебе разговор, ты бы подошёл поближе, на что мне к тебе идти?       Голос взрослого будто вернул парня назад в реальность – он обернулся и застыл на месте, внимательно наблюдая за Союзом, который сидел на крыше, упëршись ногой в лестницу, а рукой в бордовую черепицу, и ожидал ответных действий старшего сына. — Нет, отец, я туда не вернусь. Лучше ты поднимись сюда и посмотри на небо – оно сегодня особенно красивое, чем было до этого. По какому вопросу ты меня искал? — Тьфу! Вот же разгильдяй! Ты мне скажи – вот зачем ты Латвийскую ССР ледяной водой облил? У нас же паркет вздуется! Да и девчонку жалко, если ангину подхватит.. — А почему ты сразу пошёл искать меня, а не спросил у Латвии, почему я мог облить её водой? Я бы не поступил так попусту — Ну, хотя бы потому что она побежала переодеваться в сухую одежду, чуть ли не рыдая от обиды. С кого мне ещё спросить? — Меня тоже очень обидел её поступок, но я в слëзы не пустился. Хорошо, я расскажу. Она назвала меня "папенькиным сынком". Это произошло утром, я просто отомстил — А зачем, Россия? Ты за свою жизнь этих выражений в свой адрес не одну тысячу услышишь! Нечего на них нервы тратить! — А я и не потратил. Мне просто доставило удовольствие увидеть её расстроенной – пусть знает, что со мной шутить не надо — РСФСР, здесь проблема даже не в этом. Я просто хотел поговорить с тобой насчёт твоего поведения, так что спускайся вниз — Почему ты не хочешь идти сюда? Отец, не переживай - крыша под нами вниз уж точно не провалится. Здесь такой хороший вид.. — Эх, ладно! Хрен с тобой, бесëнок мелкий..       СССР всë-таки решился полностью встать на крышу. Только он ступил на черепицу, как она издала звук, напоминающий треск, но осталась целой, потому мужчина чуть успокоился и сделал несколько уже более уверенных шагов – меньше всего он хотел потом устанавливать новую, уж больно это было бы затратно. И вот, наконец он смог подобраться к мальчику. Стоило поднять глаза, как взору коммуниста предстало просто огромное поле, на котором паслись несколько коров и лежали стоги сена, а на горизонте раскинулся лес, где блестела речка, на которую весной и летом бегали купаться остальные дети. Вид и впрямь был просто восхитительный, но СССР сюда пришёл не за красивыми пейзажами. Его, в частности, больше тревожили инциденты с участием парня, которые в недавнее время стали особенно частыми. Он посмотрел на РСФСР и увидел, что тот всё ещё задумчиво всматривался вдаль и никак не реагировал. Кажется, разговор обещал быть трудным. — Здесь, конечно, очень красиво, но я сюда к тебе пришёл по делу – ты почему себя так отвратительно вести стал, м? Сегодня ты Латвию водой облил, на той неделе Литве в кашу камней и веток накидал, а Украине подножку подставил – он и так с костылём ходит! Не стыдно так низко поступать? Это я ещё молчу про тот раз, когда ты ночью из дома на речку ушëл и когда точно также тут стоял на звезды любовался! Что ещё мне устроишь? Что за дела вообще, Россия? Мы только жизнью нормальной зажили, сëстры и братья твои от ужаса прошлых лет хоть отходить начали, и тут ты меня вот так вот подводишь! Тебя, может, тревожит что? Вот что на месте спокойно не сидится тебе? Ты слышишь вообще, что я с тобой говорю?       Пока отец читал нотацию, РСФСР особенно внимательно его слушал, но интерес свой не показывал от слова совсем. Голова его была абсолютно пуста - не было в ней ни мыслей, ни сожаления, ни каких-либо иных эмоций. Казалось, будто даже ветер стих. И всё же он слушал и информацию принял. — Я тебя слышу, отец.. Ты не беспокойся – я неудобств никому больше доставлять не буду. И ничего меня не беспокоит, просто хотелось как-то себя развлечь. Мы только и делаем, что трудимся, а на развлечения времени не остаётся. Я понимаю, что время сейчас тяжелое, но ведь именно в такое время нужно находить хорошее в мелочах, а не пахать как рабы на галерах, уж прости за выражения такие, но говорю я правду — Хех.. Значит, развлечений, говоришь, мало тебе? Хорошо, устрою развлечение – завтра со мной на собрание Воплощений пойдёшь! Хоть увидишь, как сильные мира сего судьбы миллионов людей решают. А ведь детей туда приводят – я сам видел. Может и познакомишься с кем. Уйдём мы рано утром, за младшими же присмотрят Украина, Беларусь и Казахстан – выдержат. Тебе наказ понятен? Давай слезать уже! — Хорошо, отец, я тебя понял. Хоть это и нудное занятие, но разнообразие в жизни лишним не будет, к тому же нам всем точно также предстоит посещать собрания, когда мы станем старше. Тогда давай слезать..       СССР и РСФСР вернулись в дом и застали других Республик за ужином. Недолго думая, они решили не присоединяться к детям. Союз сейчас был не в настроении и понимал, что может испортить его ещё и своим воспитанникам. Мысль о том, что ему придётся вновь вести старшего к этим ужасным взрослым ему не нравилась. У парня уже был опыт работы в коллективе действующих Воплощений государств, и закончился он весьма плачевно, а оттого повторять подобное коммунист не питал особого желания. РСФСР же просто редко проводил время с другими детьми – в их компании он чувствовал себя странным и чужим, потому что действительно сильно отличался, но отец упрямо утверждал о равенстве всех и каждого, ставя ребёнка в ещё большее замешательство. Они просто разошлись по комнатам и легли спать – им завтра предстоял тяжёлый день, потому несколько дополнительных часов сна уж точно не стали бы лишними и пагубными.       Следующее утро началось спокойно. Хотя, в последнее время в доме Республик и так было довольно тихо. СССР и РСФСР очень неприметно покинули дом и отправились в Нью-Йорк. С помощью телепортации это было довольно несложно, но состояние Союза не позволяло проводить процедуру гладко, потому после каждого подобного перемещения у мальчишки неимоверно болела голова, а у взрослого звенело в ушах. Но вот наконец они прибыли в США, прямо к Штаб-квартире ООН. Организация эта появилась совсем недавно, видел его РСФСР лишь единожды, но этого хватило. Тот, безусловно, подавал большие надежды на более стабильное будущее без столь сильного кровопролития, какое пережили Воплощение в этом десятилетии, но пока было рано делать какие-либо прогнозы. Здание Ассамблеи же радовало глаз куда больше – просторное, светлое, гармонично обставленное, оно успокаивало сознание и приводило мысли в порядок, настраивая на плодотворную и результативную работу. Мало кто из присутствующих рассчитывал на то, что Советский Союз приведёт кого-то из своих отпрысков, потому несколько раз РСФСР ловил на себе заинтересованные и слегка озадаченные взгляды взрослых. На самом заседании он присутствовать, само собой, не мог, потому был отправлен в специальную комнату для гостей, где на удивление обнаружил и других молодых Воплощений. В комнате также сидели уже знакомые русскому ФРГ и Италия, а ещё малознакомые Япония и воспитанники Корейской Империи, каждый из которых находился в не менее трудном положении, чем Советские Республики после войны. Говорить с кем-либо из них русский не хотел. Да и не сумел бы. Да и нельзя было. Все эти Воплощения являлись выходцами из вражеского капиталистического лагеря и, за исключением детей Кореи, являлись потомками тех, кто разрушил и без того очень хрупкую мировую стабильность. Тем не менее, собрание взрослых могло идти ориентировочно час или два, так что чем-то занять себя было необходимо. РСФСР же решил просто сесть и понаблюдать за теми, кого старшие также притащили в это место.       «Япония и один сын Корейской Империи очень молчаливы и замкнуты. Италия же, наоборот, общительный и открытый. ФРГ, потомок поработителя Европы, серьёзен и немногословен, но весьма в себе уверен – полная противоположность его брата ГДР, который сейчас живёт с нами. Понять я не могу второго сына Корейской Империи.. Он кажется общительным и уверенным, но при этом держится в стороне и высоко держит нос, будто общается с остальными больше от скуки. Довольно странная компания..»       И тут до слуха ребёнка донеслись слова. Другие дети всё это время очень активно переговаривались друг с другом, но на суть их разговора мальчик совсем не обращал внимания. Теперь же он отчётливо слышал, что всё это время ребята обсуждали его. — 彼がただ座って長い間私たちを見つめているのは気になります。. それは少し不気味です. — Тихо и с опаской пробубнил Япония, забыв о том, что Италия его совсем не понимает. — 아니면 뭔가 필요하지만 너무 부끄러워서 물어볼 수 없습니까? 아니면 친구를 사귀고 싶지만 어떻게 해야 할지 모르겠어요? — Размышлял более разговорчивый сын Корейской Империи, понят он был только осторожным Японией.       Другой же сын Кореи и ФРГ ограничились лишь своими мыслями и не планировали что-то предпринимать, но пообщаться с сыном СССР внезапно захотел Италия. И только он собрался что-то сказать, как к ним в комнату со слабым скрипом вдруг открылась дверь. В проёме показался США. Он оценивающе окинул взглядом ребятню и подозвал к себе Японию и детей Кореи. Те попрощались со своими приятелями и тут же пошли за американцем, хотя по одному сыну Корейской Империи было видно, что идти за Америкой ему очень не хотелось. Напоследок Штаты лишь глянул на РСФСР и, слабо улыбнувшись, увëл совсем недавно обретённых воспитанников в коридоры. И Италия, и Германия поняли, что собрание уже закончилось и их скоро заберут домой, потому оставшееся время решили сидеть в тишине. РСФСР думал похожим образом, но теперь размышлял о том, почему же он является объектом такого повышенного к себе внимания со стороны окружающих. И вот, к детям как снег на голову свалился внезапно появившийся в комнате Франция. Завидев его, с места моментально вскочил Италия и радостно ринулся к взрослому. Вообще со стороны они выглядели вполне себе естественно – как пятнадцатилетний парень, который побежал встречать своего примерно на десяток лет старшего брата. — Bonjour, mon chéri! Comment as-tu passé ton temps? Tu t'ennuyais pas? Allemagne, qu'est-ce que tu te tiens à l'écart? Venez me le dire! Et je vais partager quelque chose d'intéressant avec vous. — Ласково сказал Франция детям и с улыбкой на лице повёл их за собой. Заприметив на другом конце комнаты РСФСР, он стал выглядеть чуть более равнодушно и слегка сочувствующе. И вот, Россия остался в этой комнате один.       «Почему взрослые так странно на меня реагируют? По какой причине так улыбался США и заметно погрустнел Франция? Да и отца что-то долго нет.. Не случилось ли что за это время? Должен ли я оставаться на месте или мне следует пойти разведать обстановку? Хотя, нет лучше остаться. По крайней мере здесь полностью безопасно и нет недобросовестных взрослых, которые могут использовать детей в своих не самых корыстных целях – мы это уже проходили»       Только РСФСР успел забеспокоиться, как дверь в комнату уже в который раз тихо приоткрылась – в этот раз вошёл СССР. Мальчик сразу считал настроение своего отца – по лицу мужчины было видно, что за это время действительно что-то стряслось, что Советский Союз ещё и пытался скрыть. Бесполезное занятие, когда рядом с тобой живёт настолько осмотрительный ребёнок. — Здравствуй, отец. Тебя довольно долго не было. Скажи, сейчас ведь что-то случилось? — Случилось, РСФСР, да ещё как.. Пойдëм, я тебе дома всё расскажу, это не так срочно       Стандартное "дома поговорим". Иногда это раздражало. Конечно, в основной массе случаев было необходимо – вокруг всегда было много лишних ушей, кому не следует слышать детали чужих разговоров, но чаще это было не настолько необходимой мерой. Так называемые "тяжёлые разговоры" не всегда являлись таковыми – такое часто зависело от восприимчивости собеседника и если она была низкой, то и разговор этот мог завершиться довольно быстро. Но в этот раз, по какой-то причине, СССР был уверен в том, что не всё будет так просто, как это бывает обычно. Да и тема беседы подобрана была не самая приятная. Всё это привело к тому, что разговор откладывался вплоть до самой ночи, когда Республики уже легли спать. В столь поздний час Союз и вызвал РСФСР к себе. Если быть точнее, то позвал его на крышу – если это место было таким комфортным для ребёнка, то разговаривать там ему должно быть легче. Россия подошёл к уже находившемуся там отцу и какое-то время постоял в тишине, а потом решил начать разговор первым. — Что вы сегодня обсуждали на собрании? — М? Ай, да ничего такого серьёзного. Этот ангелок толкал речи о недопустимости использования ядерного оружия, а также о важности поддержания стабильности и про более доверительные отношения – я особо не слушал, голова занята была. Важнее для меня на тот момент было то, что случилось ещё до собрания, когда я только пришёл..       Почему-то СССР замолчал и понурил голову вниз. РСФСР же обратил взгляд в звёздное небо и в моменте услышал родной слуху треск насекомых из травы. Волосы обоих слабо шевелил прохладный ветер. Юноша хоть и любил проводить здесь время, в этот раз задерживаться вообще не планировал. — И что же произошло до начала собрания? Быть может, какой-то тяжёлый конфликт? — Хах, хуже – разговор.. Я даже на место сесть не успел, как около меня из неоткуда возник этот американец! Он завёл со мной самую обычную беседу, пару раз внезапно переходил на русский, на котором говорил не так уж и плохо, как мне раньше казалось. Именно такая любезность меня и напрягла. Я всё пытался понять, что ему вообще надо, но удивил он меня даже раньше осознания — Оу, понимаю. И что же сказал Америка?       СССР собирался что-то сказать, но вдруг остановился. Он лишь быстро глянул на РСФСР и продолжил смотреть в пол, вскоре обратив взор вдаль. Кажется, нервничал. Будто подбирал слова или думал над более нейтральной формулировкой, но в этом он был не очень хорош, потому решил как мог. — Он.. Сказал, что ты ненормальный. И что тебе требуется помощь вроде специального врача, который помогает таким как ты. И ладно бы если на этом он заткнулся, но нет! Он предложил помочь! Мне! Представил? Сказал, что мог бы.. Поговорить с тобой?.. Знаю, это звучит абсурдно, поэтому я и был так обескуражен! Надо было заткнуть его ещё тогда, как только он упомянул тебя.. — Нет, не надо было – вне зависимости от ситуации, мы не должны прибегать к столь откровенной агрессии. Что ты ему ответил? — Ох, ну конечно же я его послал! Какое он вообще имел право называть моего сына ненормальным? Кем он себя возомнил?! Я не собираюсь отправлять тебя невесть к кому хрен пойми зачем! Мне уже хватило..       И вновь пауза. Лицо Союза омрачилось, будто он начал что-то вспоминать. РСФСР прекрасно понимал его ход мыслей, потому решил уводить мужчину из уже тяжких дум. К тому же снизу послышался шум – кажись, своими возгласами СССР кого-то разбудил. — Всё хорошо, отец. Сейчас я здесь, с тобой. Тебе нечего бояться – я же в безопасности и никуда отсюда не денусь. Только если ненадолго, но потом обязательно вернусь из любой точки мира. Здесь же мой дом)       Улыбка! Посмотрев на ребёнка, взрослый был буквально ошарашен. РСФСР впервые улыбнулся с момента возвращения домой после Великой Отечественной войны. Союз уже даже отвык видеть нечто подобное. Он потерял всякую веру в то, что когда-нибудь старший вновь улыбнётся. Казалось, что время замерло. Именно здесь и сейчас – звездной ночью под лунным светом, на той самой злосчастной крыше – он улыбался. Слабо и с тоской, но по-настоящему и со свойственной ему теплотой. Искренне. И именно для него. Будто стремился утешить, как-то поддержать в трудную минуту и не придумал ничего более подходящего. А ведь парень был совершенно прав – здесь его дом, его крепость и прочный бункер, где он мог укрыться от любых невзгод. Даже если РСФСР уходил, то всегда возвращался, не желая заставлять отца нервничать. Быть может, именно в этот момент к Союзу и пришло осознание того, что его сын ценен просто потому что он есть. Единственный. Все остальные были чужими, непонятными и странными, а этот – родной. И верный. По правде, Советский Союз даже не заметил, что всё ещё смотрел мальчишке прямо в глаза. Казалось, что прошла вечность, но на деле это продолжалось не дольше минуты. — Отец? — И снова они. Эти потухшие глаза и безэмоциональное лицо. Как же СССР их ненавидел. — Отец, с тобой всё хорошо? — А? А, эм, да, я в полном порядке. Разве не похоже? Хех.. Знаешь, здесь становится прохладно – давай уже вернёмся внутрь? — Хорошо, пойдём. К тому же пора спать..       Жалкие отговорки. Союзу не было холодно. Ему просто не могло быть холодно. В этот момент он бежал от ответственности. От тех вопросов, которые очень хотел бы ему задать РСФСР, а таких было немало. Юноша прекрасно понимал, что отец просто не хотел утруждать себя долгими и нудными объяснениями происходящих процессов. И это раздражало не меньше, чем извечное откладывание якобы сложных разговоров. По правде, это даже не было разговором. Союз не спросил, что ребёнок думает на этот счёт, не дал возможности изложить свою точку зрения – просто поставил сына перед фактом, будто отдал приказ. И всё. Уже лёжа в кровати, наконец находясь в полной тишине и абсолютной темноте, РСФСР размышлял о сегодняшнем дне. Из раза в раз крутил в голове одни и те же события, пытаясь хоть как-то составить между ними логическую цепь – понять, к чему всё может прийти и что ему делать.       «Надо подумать.. Перед собранием с отцом говорил США. С какой целью он подошёл к нему? Да – сообщил о том, что со мной что-то не так и предложил свою помощь. Но на основании чего он пришёл к таким выводам? Да и зачем ему помогать нам? Он хочет что-то разведать через общение? Ну, мог найти и более надёжный способ.. Быть может, поэтому он улыбнулся, когда увидел меня в комнате с другими детьми? Что-то задумал? Это бы сразу объяснило тоску Франции – ему что-то известно, и он просто сожалеет из-за того, что может произойти? А что может произойти? Меня могут вновь похитить. В целом это единственный очень неприятный сценарий, который я вижу. Мне стоит поговорить с Америкой. Да, ужасное решение, но пока что самое разумное. Если перейти в позицию наступления, то это может значительно усложнить и без того напряжённую обстановку между блоками, а если занять выжидающую позицию, то мы поставим себя в уязвимое положение. Раз отец готовится играть в новую войну, то мне следует попытаться решить всё мирно и дипломатично. Решено! Сейчас и пойду! Союз же не единственный, кто может создавать порталы – я тоже могу! Прямо в Нью-Йорк, к Штаб-квартире ООН. Обычно Штаты всегда бывает где-то поблизости..»       РСФСР поднялся с кровати, переоделся в свой полный рабочий костюм и, проведя рукой по воздуху, создал портал, в который тут же уверенно вошёл, готовясь к худшему.