Глава 10. Открытое слушание Ч1

      Как же ему всё это надоело. Союз общался с другими государствами от силы всего лет двадцать, но как же это было утомительно. Большая часть из них была одновременно и очень приветлива, и особенно завистлива. Слова их не представляли практически никакой ценности, но молчание разрезало терпение на куски и с горечью отзывалось в сердце, словно терпкий яд, проникающий в самые потаённые уголки души. Подобное давалось тяжело. Слишком тяжело. СССР каждый раз шёл на собрания с большой неохотой и с удовольствием предпочёл бы остаться дома, но сделать этого не мог. Во всё ещё чужом для него обществе стран существовали так называемые "престиж" и "репутация", на которых строилось почти всё. И он, как могущественное государство, которое недавно прославилось своей победой над Великогерманским Рейхом, был просто обязан присутствовать на этих встречах. Ладно бы только присутствовать, так зачастую приходилось и участвовать!       Слушать, что говорили другие, озвучивать свою позицию, приводить аргументы и доводы, обосновывать всё сказанное, опровергать или соглашаться с тем, что услышал от других.. И то, как и что именно ты говорил влияло на твой неощутимый условный "имидж". С кем согласился и с кем поспорил – значение имело всё. Все твои слова, действия, мнения – почти что каждое движение были под постоянным наблюдением со стороны других. Вынести нечто подобное для Союза было пыткой. Именно поэтому он очень охотно брал с собой РСФСР. Не только для того, чтобы парень переводил всё то, что говорили другие – при всём своём желании СССР и сам бы смог во всём разобраться. Нет, в присутствии юноши был и другой смысл. Он должен был отвлекать коммуниста. Переключать его внимание на себя и удерживать какое-то недолгое время, чтобы Союз не был так напряжён, чтобы никто другой не видел его беспокойства. Позже оказалось, что мальчик мог привлечь внимание и других стран, что с одной стороны было лишь на руку Советам. Но с другой ставило безопасность семьи под угрозу – кто же знал, что было на уме у тех, кто периодически "застывал", глядя на правопреемника СССР? Особенно сильно опасения коммуниста обострились после начала Второй Мировой. Ведь Рейх точно также поначалу был вежлив и учтив, желая завоевать доверие и расположение других. Чем же эти "другие" тогда отличались от него со своими улыбочками и дежурными вопросами? СССР почти не видел разницы, потому что был крайне неопытен в этом плане. Так и зародилась его "мнительность", о которой ходило столько слухов. Это тоже очень раздражало. Неужели в этом мире простое беспокойство за своих детей было чем-то, что могло подвергаться настолько сильным сомнениям в достоверности? Почему другие считали это странным? Он ещё столького не понимал.. И это бесило. Вот и сейчас он точно также стоял перед зданием Штаб-квартиры ООН и думал о том, что сегодняшняя встреча будет такой же, как и все предыдущие – невыносимой, до неприличия долгой и бесполезной. Но его догадки и предположения были разрушены в почти одно мгновение, стоило ему по невнимательности чуть не столкнуться с Францией, который выглядел суетливо и напряжённо – совсем не так, как обычно.. — Oh, désolé, Union! Et bonjour. Tu n'as pas amené la Russie avec toi, n'est-ce pas? — Да, француз определённо немного нервничал. СССР решил отвечать более сдержанно до тех пор, пока не разберётся в причинах. — Нет, РСФСР не брал. Слышал, что нельзя. К чему ты вообще об этом спрашиваешь?       Несложно было догадаться, что русский Франция отчасти понимал, но сам крайне редко и чуть коряво его использовал. Он в целом предпочитал говорить на родном, иногда пренебрегая даже международным английским по каким-то личным причинам. И потому было вполне понятно, с кого же СССР брал пример, упрямо говоря на своём языке и не переходя ни на какие другие. — J'ai appris que les États-Unis ont amené l'Allemagne avec eux. L'Italie m'en a informé, et il ne mentirait pas. — Заговорщицкий голос был смешан с нотой недовольства, которая почти не скрывалась. Безусловно, не самая приятная ситуация, но у коммуниста тут же возник не менее логичный вопрос. — А что же здесь тогда забыл Италия? — C'est une chose de laisser l'enfant dans la voiture ou de l'emmener dans une zone spéciale pour cela, et c'est une autre chose de marcher avec lui dans les couloirs, vous voyez.. — Интонация сменилась на обиженную, но лицо его как будто осталось прежним. — Понял, вопросов больше не имею. Пока не преувеличивай – США тоже может увести Запад в какое-то другое место, но чуть позже. Спасибо за информацию что-ли — Je crois qu'on t'a demandé de ne pas les appeler ouest et est. Ces enfants ont des noms, une Union.. — Мимика показывала, что Франция говорил это напоследок и уже планировал идти, потому СССР также не задержался на обсуждении этой темы. — Буду называть их так до тех пор, пока имена не будут даны воспитанникам ныне покойного Корейской Империи. Свидимся!       Даже несмотря на то, что идти им было нужно в одну сторону, Советский Союз быстро ретировался, ускорив шаг. А вот Франция сначала глянул в сторону того участка, по которому бродил Италия, а уже после отправился за СССР, как бы давая тому возможность незаметно зайти в Зал Заседаний, даже если такого здоровяка, как он, не заметить было сложно. Всего каких-то пару минут, и вот помещение всё сильнее заполнялось прибывающими, что было более чем ожидаемо – доклад по итогам реабилитаций составлялся почти полгода с момента окончания войны! Его ждали многие: юные Воплощения, их так называемые "врачи" и более взрослые страны, которым также пришлось принять участие в этих процедурах. А те, кто не был связан с реабилитациями напрямую, уже из чистого любопытства хотел знать итоги. К тому же подобные практики применялись впервые, потому представляли интерес у общественности, которая не сталкивалась с чем-то подобным до нынешнего времени.       Сидящий на своём месте СССР исподлобья поглядывал на гостей, ища знакомые лица и анализируя состав собравшихся. Взгляд быстро зацепился за США, который всё же удосужился куда-то увести ФРГ. Тут Союз заприметил Францию и Великобританию, а после увидел Китай, Индию, Бразилию, Испанию, Канаду и ещё много-много других стран. Казалось, будто на это собрание решил прийти почти весь мир! Не хватало лишь ведущего – достопочтенного ООН. Сколько Советы не смотрел, а увидеть его в толпе не смог. Впрочем, организация не так часто взаимодействовал со странами не по рабочим вопросам, а потому не имел нужды непринуждённо с ними беседовать. Он больше выполнял функцию оратора, нежели влиял на какие-то события в мире. Но, по крайней мере, его не перебивали и давали спокойно договорить речь, что уже в нынешних реалиях можно было считать своего рода достижением. В основном ООН выходил к странам уже в самом начале собрания и сразу приступал к теме встречи. Вот и в этот раз все также расселись по своим местам, собравшись продолжить свои мелкие беседы на самые разные темы, как в стороны развелись высокие и богато украшенные деревянные двери, в проёме которых возникла фигура ООН. Тот проследовал к ораторской стойке под уже почти идеальную тишину. Встав за ней, он развёл свои крупные белоснежные крылья в стороны и один раз стукнул молотком, объявляя начало очередного заседания. Это был своего рода неизменный ритуал, который придавал встрече стабильность. И даже если необходимости в нём не было, самому ООН очень нравилось так делать. Всё внимание было обращено на него. И после выдержанной паузы он заговорил. — Добрый день, многоуважаемые страны. Я приветствую собравшихся здесь сегодня. Полагаю, тема нашей беседы известна уже многим, но озвучить её я всё равно обязан. Мы собрались здесь с целью подведения итогов послевоенных реабилитаций. Знаю, что за прошедшие полгода вы услышали это слово уже не один десяток раз, а потому могли усомниться в его значимости, но поверьте – проводимые исследования на самом деле важны и необходимы для обеспечения нашей общей безопасности в будущем. Сегодня мы заслушаем доклады наших уважаемых коллег, которым волей случая выпало играть роль личных врачей других как юных, так и старших государств. Но перед началом слушаний мне нужно озвучить списки занимавших должности пациентов и приставленных к ним медиков. Тех, кого я назову, попрошу вставать и проходить к ораторской стойке. Начнём же! В реабилитациях пациентами выступали: ФРГ, Северная Корея, Южная Корея, Италия, Япония, РСФСР, Латвия, Литва, Эстония, Беларусь, Украина и Молдова. Никого из них на данный момент в зале нет согласно моей предварительной договорённости с их представителями. Наблюдающими за ними были США, Франция, Польша, Канада, Венгрия, Финляндия и Румыния. Попрошу их подойти сюда вместе с документами       Названные Воплощения поднялись со своих мест, захватив по несколько штук папок у каждого, и вышли на площадку для выступлений, которую, несмотря на её предназначение, почему-то не решались называть сценой. Именно на них Советский Союз и сосредоточил свои глаза, которые, на его же удивление, ещё не слипались от скуки. Среди названных пациентов больше половины – его воспитанники, а потому он считал своим долгом всё же выслушать то, к чему пришли имитированные учёные, в руки которых коммунист и так долго не решался отдавать детей, которые и так пережили слишком много, чтобы так открыто об этом кому-то рассказывать. Каждый из выступающих был одет почти с иголочки, особенно на их фоне выделялись всегда обаятельный американец, гордый, но при этом утомлённый француз и.. поляк?       Почему-то взгляд СССР задержался именно на Польше. Чёрный деловой костюм, чуть растрёпанные волосы, мешки под глазами и шрам, почти полностью пересекающий его лицо. А за спиной общипанные крылья, кое-где просто сильно обожëнные, а кое-где вырванные целыми кусками. Работа почти ювелирная, потому что даже несмотря на ужасающие повреждения, основной покров затронут не был и они всё ещё выглядели не так плохо, как могло показаться. И тут взгляд коммуниста скользнул в сторону американца. Такой же почти выглаженный костюм, прежняя слащавая улыбочка и зализанные назад светлые волосы. Но казалось, будто что-то было не так.. Что-то в нём стало выглядеть немного иначе, но поразмыслить над этим СССР не успел, так как начал говорить первый выступающий.       Франция? Странный выбор. Хотя, с одной стороны разумный. Француз мог сам пойти первым, чтобы раньше отправиться домой. Ведь его на улице дожидался Италия, а его оставлять одного взрослому не нравилось. Судя по тому, как встали выступающие, США должен был завершить всё слушание. Неужели Союзу придётся сидеть здесь до самого конца только для того, чтобы что-то услышать про РСФСР? Ужасный вариант развития событий. Впрочем, а что он мог узнать нового о своём приближённом? Ему и так было известно многое. Быть может, сидеть здесь до конца было и не нужно. А как мог выглядеть его внезапный уход со стороны? Мгх, мысли путались.. Пока один говорил, СССР не мог сконцентрироваться. За время войны он уже привык к гнетущей тишине, потому нахождение в постоянном шуме ещё сильнее давило на состояние. Кажется, оставалось только отключиться и просто слушать то, что до него доносилось. — Добрый день, коллеги. — Эту усталость Франции можно было заметить даже по его голосу. Можно было посчитать, что он лишь излишне драматизирует, но почему-то Союз не был в этом так уверен. — Сразу хотелось бы отметить, что физическое состояние Италии я расценил как благополучное. За время ведения боевых действий он лишь обзавёлся несколькими синяками, ожогами и ссадинами, которые довольно быстро исчезли. Как сообщал сам юноша, к нему насилие со стороны Королевства Италии не применялось. По правде, о Королевстве я узнал довольно много нового, потому эти сведения зафиксировал и передал их в наш Международный архив документации. Они доступны для изучения любым желающим, но вернёмся к теме. Вопреки изначальным ожиданиям, этот ребёнок оказался очень общительным и жизнерадостным, в чём часть здесь присутствующих имела время убедиться лично, иногда заглядывая к нам. У меня были основания полагать, что из большей части юных Воплощений он даже в меньшей степени нуждался в сеансах, потому я немного сократил их количество, желая вести с ним беседы в неформальной обстановке. И это решение, как я считаю, пошло на пользу нам обоим, потому что мы создали базу для выстраивания доверия. Я намерен и дальше общаться с ним и всегда буду готов помочь в случае необходимости, потому что общение с ним для меня уже не в тягость, а, наоборот, довольно желанно       Даже несмотря на видную утомлённость, Франция по-прежнему сохранял привычную ему лёгкую манеру повествования. Речь его была встречена одобрением зала ещё и потому что он перешёл на английский, всё же ненадолго отойдя от своих принципов. Но так просто и быстро отпускать его никто не собирался. ООН снова негромко стукнул своим молотком, призывая зал к тишине, а после озвучил свой вопрос к французу. — Что ж, очень хорошо, Франция. Скажите, как юноша относится к тому, что делал его ныне покойный отец? Вы это обсуждали? — Ох, да, конечно! Причём не один раз – так, от случая к случаю. И я сделал вывод, что он это категорически не одобряет. Италия говорил, что своими действиями его отец сильно испортил репутацию государства и отчасти его народа, а потому сам Италия намерен восстановить свою добрую славу и встать на безоговорочный путь мира, в чём я уже активно оказываю содействие — Хорошо, в таком случае, Вы можете быть свободны. Я знаю, что Италия прибыл с Вами, потому не стану Вас задерживать — Merci, bonne journée, ONU. — Франция для окружающих ушёл так же быстро, как и появился в здании, но для самого француза это казалось почти что вечностью. Со всё той же лёгкостью он вышел на улицу, где его встретил привычно радостный Италия, тут же принявшись рассказывать о том, что ему посчастливилось поговорить с немцем. Да, этот мальчик определённо вселял во Францию чуть больше сил, чем тот имел. А вот для остальных Воплощений всё только начиналось.       После выступления Франции СССР решил поразглядывать собравшихся и понять, какой в зале преобладал настрой. Собравшиеся спокойно сидели, их лица почти не выражали каких-либо эмоций, а мимика была сдержанной. Увлечённый своим занятием, он даже не сразу заметил, что следующим говорящим вышел румын, приставленный к Молдове. Это коммунист определил уже по чуть встревоженному и всё ещё задорному голосу говорящего. — Хех, хотелось бы сразу заметить, что Вы, достопочтенный ООН, крайне правильно поступили, назвав мою пациентку именно Молдова. Потому что, как я узнал в начале моего с ней общения, домашние зачастую предпочитают называть её Молдавией на русский манер, что не очень её устраивает.. «Блять. Он это сейчас серьёзно? Решил с самого начала придраться к языковым особенностям произношения одних и тех же названий в разных регионах страны? Да даже если и так, то это бесполезно. Пусть МССР называет себя как её душе угодно, но для меня она по-прежнему будет Молдавия. Посмотрим, что этот шут ещё выдумает» — И всё же, внимания на этом она обычно не заостряет, понимая бесполезность этого занятия. Как многие знают, я не просто так на добровольной основе вызвался стать наблюдающим Молдовы. Ещё во времена войны, по надобности выступая союзником Третьего Рейха, я перехватил эту девушку из числа первых узников и удерживал её у себя, обеспечивая всем необходимым и не давая её в обиду, потому что считал очень близким к себе Воплощением. В целом, её физическое состояние также считалось благоприятным при моём содействии, что иногда ставило меня в крайне неудобное положение перед командованием. Тем не менее, каждый из нас может считать своей личной заслугой то, что эти дети выжили.. «М-да, и не поспоришь ведь.. И впрямь, как ловко румын и финн Молдавию с Эстонией перехватили, диву с них даëшься! Мгх, а вот если бы Украина держался дольше.. Хотя, ладно уж. Главное, что победили поганцев, а остальное пусть на моей совести будет. УССР тоже неплохо так от них досталось» — Молдова же девушка скромная и тихая по своей натуре. Как она рассказывала, по отношению к ней, а также к её братьям и сёстрам, насилие могло применяться, но оно было редким и крайне сдержанным. В доме она старается вести себя неприметно и уже достигла в этом такого уровня, что иногда некоторые и вовсе забывают о её существовании, из-за чего она особо не беспокоится и считает это естественным. По правде, такая её позиция меня не очень устраивает, но мне пока не удалось выйти на первопричины этой самоизоляции. Я намерен и дальше продолжать работать с ней, чтобы она чувствовала себя нужной. Как мне показалось, у неё наблюдаются проблемы с самооценкой и, быть может, даже с самовосприятием, что так просто оставлять без внимания я точно не стану       И вот, по залу небольшой волной прошёл гул из самых разных, но тихих голосов. Тут же образовался звук перелистывания страниц тетрадей – казалось, будто кто-то что-то записывал.. СССР этого не видел, но часть присутствующих почти неотрывно смотрела на него. Просто смотрела, не показывая каких-либо эмоций, но думая при этом о самом разном, что только могло прийти в голову после услышанного. Непоколебимости Союза можно было лишь завидовать в таких условиях. Он всё также неподвижно сидел и не отрывал взгляд от выступающего. Словно ни один мускул не дрогнул на его лице, а в глазах читался лишь холодный расчёт. На самом же деле, Советы был отчасти согласен с румыном, потому ещё обдумывал то, что тот сказал. Умеренное насилие? Самоизоляция и беды с самооценкой? Изначально звучало как бред, но коммунист всё же задумался и начал вспоминать ту девушку, которую и впрямь видел вживую реже, чем остальных своих подопечных. Ещё интереснее стало, когда ООН внезапно вновь стукнул своим молотком. Что такого он мог спросить? Как оказалось, у него всегда имелись вопросы. Просто обычно он об этом умалчивал, но сейчас наконец появилась возможность их задать и получить хоть какие-то ответы. — Мы Вас услышали, Румыния. Скажите,а кроме вас у девушки есть ещё друзья?       Друзья.. Так редко звучало в рядах стран это слово. Зачастую оно вовсе избегалось. Но ООН был одним из тех, кто спокойно его использовал и не давал Воплощениям забыть о том, что в мире детей вполне свойственно наличие таких определений. Хотя потому что они дети. Воплощения, но юные. И как обоснования этого хватало. — Боюсь, что нет, уважаемый. Да, Молдова общается с Беларусью и Латвией, а иногда и с Украиной, но на этом её круг общения заканчивается. Друзьями же она их ещё ни разу не называла, потому я и сделал такой вывод. Их общение скорее вынужденное — Хорошо, спасибо. Тогда Вы можете быть свободны. Я приглашаю сюда Финляндию       Точно, Финляндия! И почему Союз раньше не обратил внимание на то, что тот тоже здесь присутствовал? Мало того, что стоял перед толпой слушателей, так ещё и почти не сводил глаз с СССР. Что на него нашло? Как будто таким образом он пытался что-то донести до коммуниста, но понять смысл так сразу было довольно непросто, да и возможности такой у Советов уже не было. Финн проследовал на место за ораторской стойкой и, вскользь пробежав взглядом по лежащим перед ним бумагам, поднял свою голову и приготовился озвучить доклад. Но СССР уже и так знал, о чём будет вестись речь. Да, это было довольно предсказуемо и очевидно. Советский Союз не был столь далёк от своих подопечных. Может, он и не замечал одних, но на других своё внимание обращал. Особенно если эти "другие" вели себя вызывающим образом, как, например, тот же Эстония, который бросался в слëзы из-за всякой ерунды. Чем дольше Союз наблюдал за этим парнем, тем лучше понимал, что такое поведение не было капризностью. Это было нечто иное, что находилось за его гранью понимания. Тем не менее, вникнуть он старался. И Финляндия вполне мог стать ключом к пониманию этой проблемы.