Часть 1

У детектива Адама Блэка был тяжелый день. После трёхдневной слежки за подозреваемым их с напарником сменила другая группа. Они с Эваном уже намеревались отправиться в кафе неподалёку, чтобы позавтракать, но один из сменивших их детективов настоял на том, чтобы они скорее отправлялись в участок. Суматоха была чем-то естественным для полицейского участка, но даже капитан в то утро был особенно взволнован. Как только он увидел Адама, одним жестом поманил его в свой кабинет, параллельно разговаривая с кем-то по служебному телефону. Никто из коллег ничего не сказал ему, только странно посматривали, пока Адам уверенным шагом входил в кабинет капитана и закрывал за собой дверь. — Твоя смена закончена, детектив Блэк, — сказал капитан Джонс, скрестив руки на груди. — Ты можешь отправляться домой, но сначала я должен тебе кое-что сказать. Лучше ты узнаешь это от меня, чем из новостей. Адам даже не вздрогнул, но плохое предчувствие ядовитым жалом било куда-то в затылок, отчего ему хотелось скорее узнать всё как есть. Не дождавшись никакой реакции, капитан продолжил, тяжело вздохнув: — Колин Харт, которого ты арестовал около полугода назад, сбежал. — Что? — вырвалось у Адама. Он несколько суток нормально не спал, из-за чего самоконтроль давал сбои. — Он сбежал из тюрьмы? — Да, детектив, — угрюмо подтвердил капитан. — Прошлой ночью Колин Харт сбежал из тюрьмы, и никто не может его найти. — Это какой-то бред! — воскликнул Адам, ожидая, что всё сказанное капитаном Джонсом окажется шуткой. — Как обычный человек без связей с преступным миром… Ему помогли? — Мы пока выясняем. Известно только, что он сбежал из тюремного медблока, — ответил капитан, и на его телефоне загорелась лампочка, оповещая о входящем вызове. Но капитан не торопился поднимать трубку. Он поднялся и обошёл стол, вставая рядом с Адамом. — Езжай домой. И Эвану скажи. Отдохните оба… — На это нет времени, капитан. При всём уважении, я не могу уйти. Я понимаю, что в нашем участке работают хорошие ребята, толковые полицейские, но я тоже должен участвовать в поисках. Капитан Джонс тяжело вздохнул и похлопал Адама по плечу. — Я подозревал, что ты так скажешь, детектив Блэк. Не знаю, на что я надеялся. Адам на это ничего не ответил. Когда капитан отвернулся и подошёл к столу, чтобы взять трубку звонившего уже несколько минут телефона, детектив молча вышел из кабинета и отправился к первой группе, которая координировала поиски. Так получилось, что ещё сутки Адам провёл на ногах, пытаясь выяснить местоположение сбежавшего преступника. Только из-за Эвана, который тоже остался, чтобы помочь, Адам вернулся домой. Если бы детектив задержался в участке ещё хотя бы на час, Эван вырубил бы его электрошокером и сам отвёз бы домой. Такое уже случалось, и повторения этой ситуации Адам не хотел: рука, в которую попали щупы электрошокера, потом ныла и дёргалась без причины ещё месяц. Адам заглушил мотор мотоцикла, как только подъехал к дому старушки Тилли, которая жила за пять домов от его. Она была уже совсем старенькой, но слух у неё был чутким, поэтому каждый раз, когда Адам возвращался домой позже восьми вечера, он по привычке глушил мотор, чтобы избежать её ворчания на следующее утро. Его собственный дом стоял в самом конце улицы, поэтому если Адам забывал заглушить двигатель, все соседи узнавали о его возвращении. Этого Адам старался избежать, поэтому тихо завёл мотоцикл в гараж и направился к входной двери. Замок щёлкнул два раза, как и всегда. Дверь протяжно скрипнула, неприятной болью отзываясь в висках, из-за чего Адам сжал зубы и захлопнул дверь. Привычным движением, даже не включая свет, он повесил мотоциклетный шлем на крючок, расстегнул кожаную куртку, одновременно вышагивая из ботинок, и сделал шаг в гостиную. В нос ударил запах испачканных в крови бинтов, каких-то лекарств и пота. Этот запах был хорошо знаком детективу, но он казался чужеродным в гостиной дома на окраине. Адам стоял на месте, наблюдая за скрытым в тени силуэтом незнакомца, который неподвижно сидел на диване. Все жалюзи на окнах были опущены, поэтому глаза никак не могли привыкнуть к темноте. Обострились другие чувства. Адам услышал тяжёлое неровное дыхание, влажные хрипы. Он сделал маленький шаг влево, к небольшому комоду, где в нише лежал заряженный пистолет. Но одного шага было слишком мало. — Оставайтесь на месте, детектив, — тяжело прохрипел незваный гость. Щелчок. Адам понял, что на него направлено оружие. Действовать опрометчиво было слишком опасно. Ему нужно было начать допрос, чтобы понять, как выйти из этой ситуации хотя бы живым, но он сразу задал самый важный вопрос: — Чего вы хотите? Наконец силуэт незнакомца шевельнулся, и он странно покачал головой из стороны в сторону. Послышались странные звуки, словно он пытался сдержать рвущийся наружу приступ кашля. Адам сделал шаг вперёд. Он хотел воспользоваться моментом, если незваный гость зайдётся кашлем, но снова застыл на месте, когда услышал голос из темноты: — Помогите мне, детектив Блэк. Тот, кто проник в дом Адама и держал его на мушке, просил о помощи. Это не укладывалось у детектива в голове, и он сделал ещё шаг вперёд. Силуэт на диване качнулся вправо. Полоска света из-за неплотно прилегающих к окну жалюзи упала на лицо незваного гостя. Адам по привычке потянулся к заднему карману брюк, чтобы достать наручники, но их там не оказалось. Он должен был задержать этого человека, должен был отвезти его в участок. Только направленный на него пистолет заставлял Адама стоять на месте и смотреть в тёмные глаза напротив. — Вы, наверное, искали меня, поэтому вернулись домой так поздно. Мне жаль, детектив, — глухо произнёс сидящий перед ним сбежавший преступник. — Вы должны отдать мне оружие и сдаться, мистер Харт, — серьёзно сказал Адам, чувствуя, как обостряются инстинкты из-за высвободившегося адреналина. — Вы были единственным, кто верил мне, — словно не слыша слов детектива, продолжал Колин. — Вы ведь знаете, что я невиновен… Что я не убивал. — Суд решил иначе, мистер Харт, — тон Адама был ледяным, как всегда, когда он разговаривал с преступниками. — У меня есть доказательство, — упрямо продолжал Колин. Он попытался подняться с дивана, но ноги не удержали его, и он, пошатнувшись, сел обратно. Это был шанс для Адама, но слова, которые он услышал, петлёй сковали его тело. Он дал возможность Колину отдышаться, не шевелясь и, казалось, не дыша. Рациональная часть Адама кричала ему о том, что у Колина не могло быть никаких новых сведений, ведь он несколько месяцев провёл в тюрьме. Но где-то в глубине души ему хотелось удостовериться в том, что тогда, споря с прокурором, который пришёл забрать его дело, Адам был прав. Он осторожно спросил, сдерживая нетерпение: — О чём вы говорите? — У меня есть доказательство, что мой муж, в убийстве которого меня обвинили, жив, — дрожащим то ли от злости, то ли от волнения голосом ответил Колин. — Только вряд ли это доказательство примут в суде. Адам ничего не успел спросить. Колин откинулся на спинку дивана и поднял одежду, оголяя живот. В темноте Адам разглядел только что-то тёмное на боку Колина, но по резкому запаху он понял, что это такое. — Я включу свет, — предупредил Адам и направился к высокой напольной лампе, которая стояла сбоку от дивана. Как только тёплый свет упал на Колина, он зажмурился. Адам бегло оглядел его измученное, почти серое лицо, покрытое испариной, и сразу же опустил взгляд. Его догадка оказалась верной. Слева от пупка, на боку Колина, была повязка, настолько влажная от крови, что клеевой бинт, которым она крепилась к коже, еле держался. — Вам нужно в больницу, — быстро поняв, в чём причина такого состояния Колина, сказал Адам и потянулся за телефоном, лежащим в кармане брюк. — Я вызову скорую. — Нет! — Колин резко открыл глаза и потянулся к нему, пачкая диван кровью. Детектив сжал телефон, словно его собирались вырвать у него из рук. Колин смотрел на него измученно, но в глазах его была не боль, а отчаяние. — Прошу, не надо, детектив. Не звоните. Я в порядке. Это моё доказательство. — Что вы несёте? У вас лихорадка? — устало вздохнул Адам, думая, как ему лучше поступить. Колин вытер пот со лба рукавом толстовки. Он уткнулся лицом во влажную ткань, и в этот момент Адам мог обезвредить его, мог забрать пистолет и арестовать, но что-то удерживало его на месте. — Мой муж заказал меня тому, кто напал на меня в тюрьме, — наконец заговорил Колин. — Откуда вы знаете, что это был он? — без интереса спросил Адам, ведь звучало всё это неправдоподобно. — Насколько мне известно, это было не нападение, а драка заключённых. Второй её участник тоже пострадал. — Я должен был дать убить себя? Но тогда я не смог бы прийти к вам, детектив, — Колин повернулся к нему и посмотрел исподлобья, криво улыбаясь. — Напавший заключённый кое-что сказал мне, думая, что со мной покончено. Он передал мне привет от Лиама. — Этого не может быть, — отмахнулся Адам. — Вы были пойманы с поличным на месте преступления. Труп опознали… Хотя от лица почти ничего не осталось. — Так вы всё ещё верите мне, — прошептал Колин, и ухмылка на его лице сменилась грустной улыбкой. — С чего вы взяли? — спросил детектив, убирая телефон в карман и направляясь на кухню. — Не важно, почему я так думаю. Даже не важно, почему вы верите мне… Просто продолжайте верить, детектив. Адам достал аптечку из верхнего шкафчика на кухне и подошёл к дивану. Колин всё ещё сжимал пистолет в правой руке, но ни в его поведении, ни во взгляде не было угрозы. Детектив сел на журнальный столик перед диваном, рядом положил открытую аптечку и потянулся к Колину, который без возражений позволил снять старую повязку с раны. От количества крови пальцы Адама тут же покрылись чужой кровью, а жар от раны чувствовался даже на расстоянии. Убрав старые бинты, Адам надавил на плечо Колина, чтобы тот лёг на диван, но Колин резко схватил его за запястье и сказал: — Помогите мне, детектив. — Именно это я и пытаюсь сделать, — угрюмо усмехнулся Адам. — Нет, сначала обещайте, что поможете найти его! — прохрипел Колин, и голос его сорвался. Адам вырвал руку из его слабеющей хватки и посмотрел сначала на рану, из которой медленно вытекала кровь вперемешку с гноем, а затем снова в глаза Колину. — Сначала нужно зашить рану, — настаивал Адам. — Я не смогу помочь трупу. Колин мгновенно расслабился, услышав его слова, и стал медленно ложиться на диван. Пистолет оказался зажат где-то между его бедром и спинкой дивана. — Спасибо, — искренне произнёс он, сдерживая болезненный стон. — Я ещё не согласился, — раздражённо напомнил Адам и достал антисептик, иголку и хирургическую нить. — Вы уже делали это раньше? — наблюдая за его действиями, растерянно спросил Колин. — Укрывал ли я преступника, бежавшего из тюрьмы? — съязвил Адам, протирая руки и иглу. Колин не ответил сразу, затих, но когда запах спирта заполнил комнату, смешавшись с гнилостным запахом из его раны, он заговорил: — Мне страшно. — Мне тоже, — признался Адам, не глядя на Колина. — Я никогда не делал этого сам. Видел только, как делают другие. — Всё хорошо, — Колин дотянулся до его руки и сжал чуть выше запястья. — Если что-то пойдёт не так, скажите полиции, что я сам во всём виноват. — Так ты и виноват, — грубовато напомнил Адам. — Да, поэтому вам даже не придётся врать, — мягко улыбнулся Колин и сильнее сжал его руку. Наконец Адам посмотрел на Колина. Тот лежал с закрытыми глазами, веки его дрожали, а весь лоб был покрыт крупными каплями пота, которые стекали по вискам вниз, к шее, и покрывали всю грудь, видневшуюся из-за сбитой у ключиц футболки. Мокрые волосы завитками прилипли ко лбу и вискам, а неровное дыхание было слишком громким, отражаясь от выцветших стен старого дома. Адам коснулся смоченной в спирте ватой кожи вокруг раны. Колин дёрнулся и распахнул глаза, готовый закричать. Адаму ничего не оставалось, кроме как заткнуть ему рот ладонью. Он так быстро подорвался, испугавшись, что кто-то из соседей может услышать крик Колина, что теперь нависал над ним, дыша так же тяжело. Его ладонь обжигало чужое дыхание. Скованное раздражением лицо детектива отражалось в испуганных глазах Колина. — Заткнись, — почти прошипел Адам, наблюдая, как глаза Колина наливаются красным от напряжения. — Хочешь, чтобы на твой крик сбежались все соседи? Может, проще будет сразу заковать тебя в наручники? Колин промычал что-то в ответ и замотал головой насколько позволяла тяжёлая ладонь детектива, прижимающая его голову к подлокотнику дивана. Адам убрал руку, всё ещё нависая над Колином. Тот стиснул зубы и зажмурился, вцепившись пальцами в ткань кофты детектива. Адам скинул чужие руки и в два широких шага дошёл до кухни. Он рылся в ящиках, и грохот столовых приборов заглушал тихие стоны боли, раздававшиеся из гостиной. Когда детектив вернулся в гостиную, Колин плакал. Слёзы текли по его и без того влажным от пота щекам. Адам не знал, плакал тот от боли или страха, но вместо утешения он сжал его челюсть, заставляя открыть рот, и вложил между зубов старый штопор с деревянной ручкой, чтобы так он мог заглушить крики. Раз за разом Адам иглой протыкал плоть, сшивая её, чтобы спасти совершенно чужого ему человека, бежавшего преступника, которого он должен был сразу доставить в участок. Колин мычал, до хруста кусая деревянную ручку штопора, сжимал кулаки и бил ими по дивану, мешая Адаму оказывать помощь. Он брыкался ногами, толкая подлокотник, и несколько раз коленом ударил Адама по плечу, но когда всё закончилось, Колин потерял сознание. Он всё ещё дышал. Его тихое прерывистое дыхание было единственным, что могло заглушить звук биения сердца Адама. Детектив сидел на полу и прислушивался к каждому вдоху Колина, пока кожу на пальцах не стянула высохшая кровь. Его кофта промокла насквозь от пота, ему нечем было дышать, а от запаха крови, пропитавшего всё вокруг, хотелось сплюнуть слюну с металлическим привкусом. Адам, не включая больше нигде свет, ушёл в ванную, чтобы смыть с рук кровь. Стягивая по пути кофту, он оглянулся на Колина. Всё ещё не веря тому, что происходит, детектив замахнулся и, не жалея силы, ударил себя по щеке. В ванной он умылся ледяной водой, и розовые от крови струйки воды потекли по его лицу. Он снова ударил себя по щекам обеими ладонями. Звонкий шлепок эхом разнёсся по ванной комнате. Так он простоял ещё несколько минут, пытаясь смыть с пальцев кровь. Так и не надев ничего взамен промокшей от пота кофты, Адам открыл форточку на кухне и взял валявшиеся на полу после поисков штопора ножницы. Он разрезал футболку Колина, оставляя только брюки, чтобы грязная ткань не касалась раны, хоть та и была перебинтована. Он выключил свет и сел на журнальный столик напротив дивана. Одеяло, которым был укрыт Колин, медленно поднималось и опускалось в такт его дыханию. В комнате теперь пахло разведённым в воде лекарством. В темноте Адаму всё казалось нереальным, даже когда в его руках оказался пистолет, который ещё недавно был направлен на него. Он крутил его в руках, неотрывно наблюдая за лицом Колина, чьи ресницы подрагивали, отбрасывая тень на щёки из-за пробивающегося сквозь щели жалюзи света фонаря. Адам встал и сделал шаг так, что оказался у головы Колина. Рука, держащая пистолет, сама потянулась вперёд. Дуло упёрлось в лоб Колина, затем детектив переместил его к виску, к щеке, ко рту и под подбородок. Он водил дулом пистолета по его лицу, а затем остановился там же, где начал, несильно ткнув пистолетом в лоб. — Ты угрожал мне разряжённым пистолетом, идиот? — вслух спросил Адам, зная, что ответа не получит. Ему нужно было разбудить Колина, чтобы дать выпить растолчённую с водой таблетку антибиотика, которую он нашёл у себя в аптечке. Но всё, что он мог делать, — это стоять и тыкать в его лицо пистолетом. Адам был зол. Его бесило, что Колин пришёл именно к нему и что он сам пошёл на поводу у беглого преступника. Адама раздражала беспечность Колина, который осмелился направить на него пистолет в его собственном доме, но побоялся зарядить его. Но больше всего он злился на себя за то, что тогда, когда прокурор забирал у него дело об убийстве альфы из богатого района его мужем-омегой, говоря, что это плёвое дело, Адам не настоял на своём. Ведь он ещё тогда знал, что Колин невиновен, что он просто не мог убить Лиама. Потому что когда Адам нашёл его в луже крови рядом с телом убитого мужа, Колин смотрел на него так же, как теперь, позволяя зашить рану неуклюжими стежками. Что тогда, что сейчас — в его взгляде читалась мольба о помощи и готовность отдать свою судьбу в чужие руки. — Что же мне с тобой делать? — так же вслух спросил Адам, не убирая пистолет от лица Колина. — Я тоже… — вдруг ответил Колин в полудрёме, так и не открывая глаз. — Я тоже скажу… — Что ты там бормочешь? — Адам зажмурился и потёр ноющее плечо. Колин вдруг схватил его за руку, в которой Адам держал пистолет, и потянул на себя. Не ожидая такого, Адам подался вперёд и упёрся ладонью в спинку дивана. Его тень полностью накрыла Колина, который слабо тянул его на себя, не открывая глаз. — Если нас поймают, я всё возьму на себя… — хрипло повторил он, словно во сне. Его веки дрожали, будто он видел сон. Его начала бить лихорадка. — Только помогите мне... Помогите мне, детектив… — Приди в себя, — строго сказал Адам, хлопая Колина по щеке. Когда тот открыл глаза, детектив надавил на его нижнюю губу, заставляя открыть рот, и по чуть-чуть влил в него лекарство, наблюдая, чтобы Колин не захлебнулся. — Теперь спи. Адам ушёл в спальню, но так и не лёг спать. Из-за незакрытой двери было видно край дивана и макушку спящего Колина. Иногда он стонал во сне, а иногда казалось, что он и вовсе переставал дышать, но пока Адам решался проверить, Колин снова глубоко вздыхал или поворачивал голову, давая понять, что он ещё жив. Весь остаток ночи Адам просидел на своей кровати, крутя в руках незаряженный пистолет, и думал о том, что ему делать, когда за окном взойдёт солнце, луч которого упадёт на лицо Колина и тот откроет глаза. *** Колин проснулся от холода. Его била мелкая дрожь, озноб волнами расходился по всему телу, но всё же его состояние было лучше, чем до того, как детектив зашил рану. Ведь его тело боролось за жизнь так же, как и душа, по велению которой он и пришёл к детективу Блэку. Укутавшись в одеяло по самый подбородок, он пролежал так какое-то время, пока его не перестало лихорадить. Несколько раз он засыпал и просыпался снова, то проваливаясь в сон, то резко выныривая из него. Когда он наконец открыл глаза и огляделся, то не увидел детектива, как ожидал, но на столике рядом с диваном стоял стакан с водой, какие-то таблетки и записка. Выпив лекарство, даже не глядя на название, Колин поднёс к лицу записку. Размашистым почерком детектива на жёлтом стикере было написано: «Я так и не решил, как поступлю. Возможно, я вернусь домой уже с нарядом полиции и арестую тебя. Это твой последний шанс сбежать».