Часть 6

Когда Колин проснулся, Адама, как всегда, не было дома. Он уже привык просыпаться в одиночестве, поэтому давно ничего не чувствовал по этому поводу. Ещё задолго до того, как он пришёл к Адаму, вторая половина его кровати два года пустовала и наутро была холодной. Те полгода в тюрьме он делил утро с сокамерником, остальными заключёнными и охраной, которая каждый день проверяла комнаты с утра до завтрака и перед отбоем, но это нельзя было назвать совместным пробуждением в том смысле, который оставлял бы приятное впечатление. Лиам не стал возражать, когда Колин попросил его переехать во вторую спальню, которую обычно занимали редкие гости, решившие остаться на ночь в их доме. Даже когда прошло время, он не вернулся, а Колин разрывался между желанием оттолкнуть его ещё дальше и оказаться в объятиях мужа, чтобы спрятаться от всего мира. Но холодность Лиама становилась всё очевиднее, а его место на их совместной кровати всё холоднее, поэтому Колин в какой-то момент выстроил на кровати стену из подушек, отгородившись от своего брака, от собственных чувств и от всего мира. Даже привыкнув к пробуждению в полном одиночестве, Колин всё равно каждый раз искал его. Вот и в этот раз он хриплым после сна голосом позвал: — Детектив Блэк? И, не получив ответа, сел на диване, пальцами потирая глаза. Бок ныл из-за заживающей раны и чесался. Колин потянулся к нему и почесал, всё ещё не проснувшись до конца, из-за чего боль только усилилась. Выругавшись в кулак, он отдышался и только потом поднялся, чтобы отправиться в ванную и привести себя в порядок после сна. Колин старательно не смотрел туда, куда тянулся его взгляд, делая вид, что боль в ране отвлекает его достаточно, чтобы ненужные мысли не лезли в голову. Умывшись, ему снова пришлось пройти через кухню, и уже почти на выходе он остановился, постоял минуту на месте и, глубоко вздохнув, вернулся. Колин налил воды в стакан, быстро осушил его большими глотками, словно умирающий от жажды, а затем склонил голову. Он боролся сам с собой и, побеждённый противоречивыми чувствами, открыл второй ящик. Яркая коробочка с дешёвыми подавителями сразу бросилась в глаза, словно кто-то специально оставил её на самом видном месте, чтобы Колин сразу нашёл лекарства. Ему, доминантному омеге, ни за что бы не помог этот препарат, но дело было не в качестве таблеток, которые лежали перед ним. Колин прекрасно понимал, что, как и с антибиотиками, Адам не мог купить сильные подавители без удостоверения, где было бы указано, что он сам является доминантным омегой или что он состоит в браке с ним. Эта маленькая коробочка была знаком внимания и заботой о нём со стороны Адама. Головой Колин понимал это, но в душе бурлили совсем неприятные чувства, напоминающие о его неполноценности. Течки не было уже два года. Врач, к которому Колин ходил, не смог дать точного ответа, почему организм дал сбой. Возможно, если бы Колин честно рассказал о том, что натворил, врач смог бы помочь ему, но даже когда всё пошло прахом, он никому не смог рассказать о содеянном. Это уже было не влияние и уговоры Лиама, а его собственная трусость. Колин боялся, что его осудят, и знал, что заслуживает порицания, но всё же молчал и рисовал картины, на которых его муж мучился вместо него самого. Он почти ничего не помнил после того разговора с врачом, но одна фраза всплыла в его сознании в тот момент, когда Колин взял в руки коробочку с подавителями: «Возможно, причина носит психологический характер. Бывает такое, что альфы или омеги отрицают свою суть настолько сильно, что у них случается сбой на гормональном уровне. Скажите, в последнее время у вас не случалось каких-то потрясений, связанных с вторичным полом? Простите, но я должен был спросить, может, это был…» Колин глубоко вздохнул, неосознанно смял коробочку в руках, бросил её обратно в ящик и захлопнул его сильнее, чем это требовалось. Стук, с которым закрылась деревянная дверца ящика, отразился от стен пустого дома, но шум в ушах Колина заглушал всё вокруг. Тяжело дыша, он снова набрал стакан воды и осушил его залпом. Он никому не рассказывал о том, что случилось. Кроме Лиама и Токки, который был его лучшим другом и всегда готов был помочь, никто не был в курсе ситуации, но с ними Колин не хотел обсуждать случившееся. Он не был готов рассказывать об этом, поэтому проглотил слова, закрыл рот и проживал всё в одиночестве. Но Адам потребовал объяснений, и ему пришлось снова разомкнуть губы, чтобы рассказать о том периоде своей жизни, который он хотел забыть. Возможно, врач был прав, и он запретил себе быть омегой, чтобы подобного больше в его жизни не случилось, но даже от мысли о том, что может наступить течка, его начинало тошнить. Хоть он и был доминантным омегой, который мог управлять своими феромонами настолько, что для него не было проблемой подчинить себе даже доминантного альфу, Колин не знал, что может случиться, если течка начнётся после такого большого перерыва. Ведь то, что течки прекратились, никак не изменило его сути. Он не стал бетой, не забыл, что значит терять контроль и подчиняться только инстинктам. Колин сполз на пол рядом с тем самым ящиком, в котором лежали подавители, как напоминание о его истинной природе, и уткнулся локтями в согнутые колени. Опустив голову, устав от мыслей и воспоминаний, он зашептал в пустоту: — Забудь, забудь… Это совсем неважно сейчас… Адаму не нужно знать… Он поднял голову и ударился о дверцу кухонного гарнитура затылком, но боли почти не почувствовал, потому что душа ныла сильнее. Снова он недоговаривал Адаму. Собственными руками он создавал бреши, которые могли разрушить всё в любой момент. — Адам, прости… Но что ещё я могу… Колин подтянул колени ближе, из-за чего бок снова заболел, обнял их руками и положил на колени голову. Так он просидел, шепча «Адам, прости» ещё какое-то время, прежде чем снова смог собрать себя по кусочкам. *** Приехав в клинику, Адам оставил Эвана с персоналом, а сам ушёл в палату миссис Макензи, матери Лиама. К сожалению, из-за лекарств или болезни миссис Макензи никак не обращала внимания на детектива, пока он не упомянул Колина. Только при упоминании Колина у миссис Макензи была хоть слабая, но реакция: она стала сжимать в руках платок и поджимать губы, будто подбирая слова, но так ничего и не сказала. Смирившись с тем, что так у него ничего не получится, Адам вернулся на стойку регистрации, где Эван уже ждал его. Он извинился перед медсестрами за внезапный визит, уточнил, как меняется сменами персонал, и попросил записи с видеокамер за прошедшую неделю. Ему достаточно было бы записей за один день, но, чтобы не вызывать подозрений, Адам попросил записи за больший срок. Пока на пункте охраны делали копии, он успел сходить до ближайшей кофейни и вернулся с кофе и пирожными для всего персонала. В тот же миг, как он вошёл в двери клиники и небольшая комната, где была стойка регистрации, наполнилась сладким запахом выпечки и кофе, Адам растопил сердца всех работников. Эван тоже потянулся к стаканчику, но Адам шлёпнул его по руке и кивнул, намекая, чтобы тот вышел. Пообщавшись с персоналом ещё немного, пока с поста охраны несли записи, Адам только через полчаса смог вернуться в служебную машину. — Что за цирк ты устроил? Зачем так расстарался? — спросил Эван, который успел за это время купить себе кофе. Для Адама он, конечно, тоже захватил. — Хотелось извиниться за внезапные неудобства, — пожал плечами Адам. — И с каких это пор ты стал таким? Обычно тебя не беспокоят даже разбитые тобой окна или выбитые с ноги двери, а тут распереживался, что потревожил скучающих медсестёр в доме престарелых? — прищурился Эван, отпивая из трубочки американо. — Ладно, дело твоё. В тот момент, когда Адам откинулся на спинку пассажирского сиденья, с ними связались по рации, и пришлось ехать на вызов. *** Он вернулся домой раньше, чем ожидал. Из-за того, что последнее время приходилось заниматься бессмысленными поисками беглеца вместе со всей полицией города, детектив возвращался домой только после полуночи, но в тот день смену удалось завершить вовремя. Как только за ним захлопнулась дверь, из гостиной послышался голос: — Детектив? — через мгновение после этого появился Колин. — Вы сегодня рано. Адам ничего на это не ответил, но он не мог не заметить того, как странно возбуждён был Колин. Он выглядел как тот, кто приготовил для Адама лучший подарок на свете, но никак не решался его вручить. От такого вида Колина детективу стало не по себе. Он не знал, в чём причина такого поведения Колина, но его пугала не неизвестность, а мысль о том, что он может привыкнуть к тому, что дома его кто-то ждёт с таким радостным выражением лица. В груди защемило из-за осознания собственного одиночества, поэтому Адам коротко усмехнулся своим глупым мыслям и прошёл мимо Колина на кухню, чтобы помыть руки, и бросил через плечо: — Ты какой-то взволнованный. Так рад меня видеть? Это была шутка. Адам хотел разрядить обстановку или даже смутить Колина, чтобы он перестал смотреть на него взглядом, который казался детективу невыносимым, заставляющим мысли и чувства путаться. Но вместо того чтобы смутиться, Колин прошёл за ним на кухню и ответил: — Конечно, я ждал вас. Каждый день жду. Адам, который уже поднёс стакан с водой к губам, поперхнулся, услышав такой серьёзный и честный ответ. Надеясь, что это не было сильно заметно, он поставил стакан, упёрся ладонями в столешницу и опустил голову, пытаясь совладать с кашлем. — С вами всё хорошо, детектив Блэк? — обеспокоенным тоном спросил Колин и, судя по звуку, встал с высокого стула по другую сторону от небольшого кухонного острова. Адам вытер рот от капель воды, слегка покашлял и только после этого повернулся. Колин стоял у стула, с которого встал, и выглядел так, словно беспокоился о нём, но замешкался, не зная, стоит ли вмешиваться. Поэтому Адам выдавил из себя слабую улыбку и покачал головой, как бы говоря, что с ним всё в порядке. — Сегодня я просматривал ежедневник Лиама и кое-что понял, — сказал Колин, снова улыбаясь, как несколько минут назад. — И что же это? — спросил Адам заинтересованно, радуясь, что они сменили тему. Колин поманил его рукой в гостиную и сел на диван. Когда Адам встал рядом, он похлопал рукой по дивану рядом с собой, не поворачиваясь к нему, и начал листать ежедневник. Только когда Адам сел рядом, Колин заговорил. — Вот, смотрите, детектив, — возбуждённым голосом начал Колин. — Здесь есть задачи, которые повторяются из месяца в месяц. И в рабочем календаре на ноутбуке тоже так, — Колин переключил вкладку на ноутбуке и указал на экран. — Но ни в личном ежедневнике, ни в рабочем календаре нет никаких записей после дня, когда он якобы умер. Адам смотрел на Колина, который всё это рассказывал со счастливым выражением лица, словно разгадал загадку, над которой учёные ломали головы годами. Или как будто нашёл самого Лиама — живого. По сути, это ничего не давало им: ни зацепок, где может быть Лиам, ни стопроцентного подтверждения, что он жив или хотя бы доказательств, что он подстроил свою смерть. То, что они оба с Колином поняли, не значило ни-че-го. Для суда. Но не для них. Поэтому Адам не смог сдержаться, когда видел, как рад этой находке Колин, и слегка взъерошил его волосы, искренне похвалив, как делал это с младшими коллегами на работе: — Молодец, что понял. Я тоже решил, что это подозрительно, когда нашёл ежедневник в галерее. Расписание выглядит так, словно он знал, когда умрёт. Но так ведь не бывает. Колин взял детектива за запястье и мягко убрал руку от своих волос, но не отпустил. Когда он посмотрел на него исподлобья, Адам вдруг осознал, что ему наконец удалось смутить Колина, хотя он и не планировал делать это таким способом. Молча Колин стал расстёгивать перчатки без пальцев на руках Адама, а детектив только в этот момент понял, что не снял их и застёжками мог зацепить волосы Колина, когда гладил его по голове. Пока детектив решал, стоит ли ему извиниться, Колин уже снял перчатки с обеих рук и аккуратно положил их на стол. Адам, всё это время наблюдавший за его лицом, понял, что сидел совсем неподвижно и почти не дыша, пока Колин не отвернулся от него. Только когда румянец смущения прошёл, Адам дотронулся рукой до виска Колина и сказал: — Глаза красные. Тебе всё ещё нездоровится? Нужны лекарства? — Что? — словно не понимая, о чём говорит детектив, спросил Колин и потёр глаза, будто пытаясь спрятать их. — Нет, всё в порядке. — А затем слишком очевидно попытался сменить тему: — Почему вы сразу не рассказали о ежедневнике? — Я хотел, поэтому и пошёл искать тебя, — ответил Адам, откинувшись на спинку дивана. — Но потом увидел те картины… — Поняв, что сам неосознанно вернулся к тяжёлой теме, Адам снова напрягся всем телом, ожидая реакции собеседника, но Колин молча смотрел в стол перед собой. Поэтому Адам решил рассказать ему о том, что было сегодня: — Я ездил к миссис Макензи. — На эти слова Колин обернулся к нему, но Адам решил опередить шквал вопросов и продолжил: — Мне ничего не удалось выяснить. Она реагировала на твоё имя, поэтому, как бы мне этого ни хотелось, придётся поехать к ней вместе. Детектив Блэк сразу увидел, как загорелись глаза Колина. Казалось, он стал ещё радостнее, чем после того, как рассказал детективу о странном расписании Лиама. Но Колин быстро совладал с собой, снова отвернулся от него, пряча свои истинные эмоции, и как можно спокойнее спросил: — Поедем завтра? — Нет, — покачал головой Адам, хотя Колин не видел его. — Завтра будет другая смена. — А какая разница? — спросил Колин. — Сегодня я произвёл прекрасное впечатление на персонал, — откинувшись головой на спинку дивана, ответил детектив, поглядывая на Колина из-под полуопущенных век. — Нужно дождаться, когда смена будет у тех же сотрудников, чтобы мне охотнее позволили прогуляться с миссис Макензи. Колин, уперевшись локтем в колено и склонившись, положил голову на ладонь и спросил шутливым тоном: — Вы что, и с медсестрами флиртовали? — Может, только слегка… — неопределённо ответил детектив. Он увидел даже в тусклом свете лампы, как Колин покраснел. Адам не знал точно, было ли это смущение или что-то другое, но взгляд Колина, который на этот раз он не отвёл, стал темнее и гуще, словно зыбучие пески, которые затягивают тебя с каждой секундой глубже. Поэтому детектив не понимал, как стоит на это реагировать и стоит ли вообще обращать на это внимание. Колин как-то странно усмехнулся, спрятал лицо в ладонях, а затем посмотрел на детектива исподлобья таким взглядом, словно видел перед собой что-то удивительное, и пробормотал: — Я даже представить вас таким не могу. Не понимая, как стоит воспринимать эти слова — как оскорбление или похвалу, — Адам ответил уклончиво: — Иногда приходится и такие методы в работе использовать. Работая детективом, иногда приходится лезть людям в душу, даже если они этого не хотят. Есть те, кто хорошо скрывается за масками, но чаще всего эмоции людей очень быстро становятся очевидными, стоит только подтолкнуть их к тому, чтобы они их проявили. — Так вы их подталкиваете? Флиртом? — Ко всем нужен разный подход… — Адам задумался, дотянулся до чашки Колина с чаем и сделал глоток. — Сегодня я принёс всем кофе. И сладости. — И флиртовали с медсестрами, — поддразнил Колин. — Всё, хватит, — застонал Адам и хлопнул себя по бёдрам. — Сегодня я слишком устал, чтобы копаться в записях твоего мужа. Боюсь, что могу что-то упустить. Поэтому… — он достал из кармана флешку, вставил её прямо в ноутбук Лиама, нашёл нужную папку и нажал на первый файл. — Буду просматривать видео с камер наблюдения у клиники. — Зачем это? — спросил Колин, наклоняясь ближе и заглядывая в экран. Его волосы почти закрыли обзор Адаму, поэтому он отодвинул его голову ладонью и объяснил: — Чтобы найти место, которое плохо просматривается камерами, где обзору мешает ландшафт или куда камеры вообще не достают. Нужно ведь спрятать тебя так, чтобы никто не нашёл. — Адам посмотрел на Колина, который заинтересованно слушал его с серьёзным лицом, и снова обратил внимание на его красные глаза. Да и когда детектив дотронулся до его лица, ему показалось, что оно горячее, поэтому он остановил видео, взял ноутбук и сказал: — Ты, наверное, всё ещё восстанавливаешься и хочешь спать. Я пойду в спальню, посмотрю там. Адам попытался встать, но Колин взял его за предплечье, чуть выше запястья, и потянул обратно на диван. В его взгляде читалась очевидная просьба, которую он тут же озвучил: — Не уходите, детектив. Я и так дома постоянно один… Даже выйти не могу… — вдруг он будто испугавшись, начал оправдываться. — Только не думайте, я не жалуюсь. Я не имею права на такое жаловаться… Просто… Посидите здесь, детектив. Да и мне нужно хоть как-то помогать вам, поэтому я тоже посмотрю. Адам внимательно посмотрел на Колина. Сразу вспомнились слова, которыми он ответил на шутливый вопрос детектива в начале вечера: «Конечно, я ждал вас. Каждый день жду». Тогда Адам отбросил эти слова, поспешив сменить тему, но теперь они обретали больше веса в его сознании. Пока детектив молчал, Колин, видимо, принял это за плохой знак и продолжил оправдываться: — Вы ведь так много делаете для меня, потому что я ограничен в передвижениях… Я просто хочу помочь хоть чем-то. — Я останусь, — то ли чтобы успокоить Колина, то ли чтобы он скорее замолчал, быстро ответил Адам, перебивая его. Но Колин всё ещё смотрел на него так, словно не верил, поэтому он повторил уже спокойнее: — Я останусь тут. Посмотрим вместе. Детектив поставил ноутбук обратно на столик перед собой и включил видео. Звука на видеозаписях не было, поэтому они сидели в полной тишине, слушая только дыхание друг друга, шорох одежды и настенные часы. Из-за этой неловкой тишины различные мысли лезли Адаму в голову. Например, он больше не считал Колина безразличным к их вылазке прошлой ночью. Теперь ему казалось, что тогда, перед поездкой в галерею, его безразличное отношение ко всему было лишь маской, чтобы не казаться Адаму неблагодарным. Тогда, выйдя из дома, вдохнув свежий ночной воздух, Колин, должно быть, был очень рад, но сдерживал свои чувства. Словно боясь получить упрёк в ответ на искреннее счастье, Колин молчал, сохраняя лицо перед детективом. Адам вспомнил собственное разочарование, когда Колин остался безразличным, покинув стены дома. Он не знал, что заставляло Колина так себя вести: прошлое, в котором кто-то мог упрекать его за счастье, страх перед Адамом или нежелание испытывать счастье там, где он должен был лишь бороться за выживание. Единственное, что радовало, так это то, что теперь он больше говорил о том, что думает, поэтому Адам надеялся, что в будущем Колин станет с ним честнее, как обещал. Даже в таких мелочах. Какое-то время они смотрели записи. Иногда Адам перематывал назад, чтобы пересмотреть какие-то моменты, переключал вкладку на карты с панорамой сквера вокруг клиники или проверял фото, которые сделал сам на телефон, пока бегал за кофе, чтобы сверить место с записи и точно рассчитать, где стоит провести встречу. Из-за того, что прошлой ночью Адам не спал, из-за тишины и монотонных видео, в которых могло ничего и не происходить, Адам сам не заметил, как уснул. А когда проснулся, понял, что лежит на плече Колина. От тепла и сна его тело было тяжёлым, разнеженным, поэтому он даже не дёрнулся, когда уткнулся носом в чужую горячую шею и вдохнул сладкий запах. Адам знал, что где-то в районе шеи у альф и омег находятся специальные железы, через которые выделяются феромоны. Но он, будучи бетой, не мог почувствовать феромоны даже доминантного омеги, поэтому это был всего лишь запах шампуня вперемешку с ароматом кожи Колина, горячей то ли от того, что он не до конца восстановился, то ли от того, что Адам спал, вжавшись в неё щекой. По тому, что сверху слышно было ровное дыхание, которое вибрацией проходило по чужой крепкой груди и передавалось Адаму, детектив понял, что Колин спит. Он аккуратно поднялся и мог бы уйти в спальню, но побоялся, что Колин проснётся, если он встанет, ведь их тела были плотно прижаты друг к другу, и остался дальше просматривать записи. Тело затекло, но Адам сел прямо и размял шею, а Колин в тот же момент повернулся в его сторону, лежа головой на спинке дивана. Будто пытаясь найти источник тепла, который у него забрали, он тихо простонал во сне и уткнулся носом в волосы Адама за ухом. Глубоко вдохнув и выдохнув горячий воздух детективу в шею, Колин засопел снова. А Адам так и сидел, смотря видео по несколько раз, хотя уже давно выбрал место для встречи с миссис Макензи, где молодая листва клёна скрыла бы Колина ото всех. В конце концов, под тихое дыхание на ухо, он сдался, обволакиваемый тёплым сладким запахом, и уснул.