Начало. (глава 1)

Дом в горах никогда не был для Юзуки крепостью. Это была клетка. Отчим, человек с тяжелым взглядом и вечно сжатыми кулаками, превратил её детство в бесконечный марафон на выносливость. Он считал её «бракованной» из-за вечной сонливости и тишины. И пользовался ее беззащитностью. — Спишь?! Опять спишь, бесполезная дрянь?! — его голос гремел, сотрясая тонкие стены сёдзи. Он заставлял её часами стоять на коленях на острых камнях во дворе, держать над головой тяжелые бадьи с водой, не позволяя закрыть глаза. Каждая её попытка просто отдохнуть каралась ударами. Он ломал её волю, пытаясь «выбить лень», не понимая, что её организм просто пытается спрятаться от него в единственном доступном месте — в глубоком сне. В ту ночь, когда Юзуки исполнилось шестнадцать, тьма в доме стала осязаемой. Отчим не вернулся вовремя, а когда дверь распахнулась, в дом вошло нечто, лишь отдаленно напоминающее человека. Демоническая кровь превратила его ярость в бесконечный голод. Юзуки видела, как он в один миг оборвал жизнь матери. Она застыла, парализованная ужасом, и когда монстр обернулся к ней, её сознание просто «лопнуло». Она не упала в обморок — она вошла в свой первый боевой транс. Она выскочила в окно, почти не касаясь земли. Отчим-демон, движимый голодом и остатками старой ненависти, бросился следом. Юзуки бежала не в лес, а к старому карьеру на возвышенности — месту, которое она присмотрела давным-давно, когда мечтала о побеге. Забравшись на скалистый выступ, она тяжело дышала, глядя вниз. Внизу, в лунном свете, беснующийся монстр пытался карабкаться вверх, выкрикивая её имя искаженным, нечеловеческим голосом. Юзуки посмотрела на огромный валун, подмытый дождями, который едва держался на краю. В ней не было ярости. Только бесконечная, смертельная усталость. — «Теперь... ты наконец-то замолчишь», — прошептала она. Собрав все силы, она уперлась плечом в камень. Валун поддался неохотно, со скрежетом, а затем рухнул вниз, увлекая за собой лавину земли. Раздался глухой удар и хруст костей, который перекрыл яростный рев демона. Юзуки смотрела вниз, пока пыль не осела. Отчим был погребен под тоннами камня. Он не сгорел на солнце, он был просто... раздавлен. Юзуки медленно опустилась на колени прямо там, на краю обрыва, и впервые за шестнадцать лет уснула по-настоящему глубоко. Она знала: больше никто не посмеет её разбудить ударом.а его же яростью.

***

Она неделю выживала в лесу...

Юзуки стояла у ворот, прижимая к себе свой самодельный меч. Её хаори было пыльным, а лицо — бледным, с тяжелыми, полуприкрытыми веками. Хроническая усталость уже тогда давала о себе знать: девочка едва держалась на ногах, но её взгляд — этот странный лунный свет в глазах — был цепким и настороженным. Первой её заметила Канае Кочо. Столп Цветочного Дыхания как раз возвращалась с Шинобу и маленькой Канао с прогулки по саду. — Ой, посмотрите, — мягко произнесла Канае, останавливаясь. — У нас гостья. Шинобу нахмурилась, глядя на потрёпанный вид Юзуки: — Девочка, ты заблудилась? Истребители привели тебя сюда? Юзуки вздрогнула. Когда Шинобу сделала шаг навстречу, Юзуки резко отшатнулась назад, её рука машинально легла на рукоять меча. В глазах вспыхнул страх, смешанный с готовностью защищаться. — Не... не подходите, — прошептала Юзуки севшим голосом. Канао молча смотрела на неё, подбросив монетку, но увидев реакцию Юзуки, замерла. Она почувствовала в этой незнакомке что-то знакомое — ту же пустоту и ужас, через которые прошла сама. Канае, обладая невероятной эмпатией, сразу поняла: дело не в демонах. Она увидела, как Юзуки сжимается от одного вида людей. — Всё хорошо, милая, — Канае сложила руки и лучезарно улыбнулась, оставаясь на расстоянии. — Тебя никто не тронет. Я вижу, ты сама проделала долгий путь. Откуда у тебя этот меч? И почему от тебя пахнет демонической кровью? — Я... я убила их, — Юзуки опустила голову, её длинные волнистые волосы закрыли лицо. — Четверых... Шинобу замерла. — Четверых? Без ранга? Без дыхания? Сестра, это невозможно... — Возможно, — тихо ответила Юзуки. — Я просто смотрю на луну, и мои руки сами знают, что делать. В этот момент Юзуки пошатнулась — усталость взяла своё. Она начала падать, и Шинобу инстинктивно бросилась вперед, чтобы подхватить её. Но как только пальцы Шинобу коснулись плеча девушки, Юзуки, даже находясь в полуобмороке, резко вывернулась и зашипела, как раненый зверек: — НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ! Этот крик был полон такой боли, что сестры Кочо застыли. Юзуки тяжело дышала, её глаза цвета лунного камня наполнились слезами гнева. Канае медленно опустилась на колени, сохраняя дистанцию. — Хорошо. Мы не будем касаться тебя. Канао, принеси, пожалуйста, чай и мягкое одеяло. Мы просто посидим здесь, на траве, хорошо? Юзуки медленно опустилась на землю, обхватив колени руками. Она посмотрела на Канае, потом на Шинобу. — Вы пахнете цветами, — прошептала она, немного успокаиваясь. — Глицинией и камелиями. — Это хороший запах, правда? — улыбнулась Канае. — Оставайся у нас. В Поместье Бабочек тебя никто не обидит. И здесь... здесь ты сможешь, наконец, выспаться.