Становление Охотником (глава 1.5)

Спустя месяц жизни в Поместье Бабочек Юзуки начала понемногу приходить в себя, хотя хроническая усталость стала проявляться еще сильнее — теперь, когда она была в безопасности, организм требовал отдыха за все годы ужаса. в тренировочном дворе, куда Санеми Шиназугава и Обанай Игуро зашли, чтобы обсудить что-то с Шинобу. Они увидели «сонную девчонку», которая лениво махала странным зазубренным мечом. Санеми, как обычно, не отличался терпением. Его раздражало, что в корпусе появилась ученица, которая половину тренировки сидит под деревом, прикрыв глаза. — Эй, ты! — рявкнул Санеми, подходя ближе. — Ты так собираешься демонов убивать? Спя на ходу? В корпусе истребителей нет места для тех, кто ищет легкой жизни. Обанай, сидевший на ветке дерева, прищурил гетерохромные глаза. — Она выглядит так, будто сейчас упадет. Шинобу сказала, что у тебя талант, но я вижу только слабость. Если ты не можешь держать спину прямо, когда с тобой говорят старшие — ты позор для формы. Юзуки медленно подняла веки. Её лунные глаза были затуманены, а вид — максимально безобидным и кротким. Она промолчала, просто пытаясь уйти в сторону, чтобы избежать конфликта. Но Санеми, желая «проверить» её реакцию, резко сократил дистанцию и протянул руку, чтобы схватить её за плечо и развернуть к себе. Как только его пальцы оказались в сантиметре от её ткани, Юзуки взорвалась. Она не просто отпрянула — она сделала резкий выпад, и её зазубренная катана со свистом рассекла воздух между ней и Столпом Ветра. — НЕ СМЕЙ! НЕ СМЕЙ МЕНЯ КАСАТЬСЯ! — закричала она. Её голос, обычно тихий и сонный, зазвенел от ярости. Она выглядела до ужаса мило: раскрасневшиеся щеки, широко распахнутые светящиеся глаза, растрепанные волнистые волосы... Но аура вокруг неё стала ледяной. — Думаете, я ленивая?! — она сорвалась на крик, и слезы брызнули из глаз. — Вы ничего не знаете! Вы думаете, демоны — это самое страшное? Мой «демон» жил со мной в одном доме с десяти лет! Каждый божий вечер я молилась, чтобы наступило утро, потому что мой собственный отчим... он входил в мою комнату и делал со мной всё, что хотел! И я была маленькой, я не могла оттолкнуть его, не могла убежать! Санеми замер, его рука так и осталась висеть в воздухе. Весь его боевой задор мгновенно испарился. Обанай на дереве даже перестал поправлять повязку на лице. — Я не сплю, потому что я боюсь закрывать глаза! — продолжала Юзуки, дрожа всем телом. — Каждое прикосновение мужчины для меня — это клеймо! Я убила четверых демонов еще до того, как узнала ваши дурацкие правила, и первого из них — того ублюдка, который разрушил мою жизнь! Так что не смей... — она ткнула пальцем в сторону Санеми, выглядя одновременно и разъяренной, и бесконечно хрупкой, — никогда не смей подходить ко мне так близко! Наступила мертвая тишина. Санеми, который сам прошел через ад и убил собственную мать-демона, чтобы защитить братьев, впервые не нашел, что ответить. Он увидел в этой «сонной девочке» ту же выжженную пустыню, что была внутри него самого. Обанай спрыгнул с дерева, но остался на почтительном расстоянии. Он посмотрел на её зазубренный меч — оружие того, кто хочет не просто убить, а вырвать кусок боли из врага. — Понятно... — тихо сказал Обанай, и в его голосе впервые не было яда. — Извини. Мы не знали. Санеми шумно выдохнул, отвел взгляд и скрестил руки на груди, скрывая, как дрогнули его пальцы. — Хм... Ладно. Делай что хочешь. Но если кто-то из парней в корпусе посмеет к тебе подойти без спроса — скажи мне. Я лично скормлю их демонам. Юзуки всхлипнула, её гнев так же резко угас, как и вспыхнул. Она снова стала выглядеть сонной и маленькой. Она просто молча кивнула и, пошатываясь от эмоционального истощения, побрела обратно в сторону комнат поместья, прижимая к себе катану.

***

Это был один из тех редких вечеров, когда небо над Поместьем Бабочек затянуло тучами, и только тонкий серп луны проглядывал сквозь просветы. Канае и Шинобу возвращались с задания и решили пройти через дальний тренировочный сад, который обычно пустовал в такой поздний час. Но сад не был пуст. В центре площадки стояла Юзуки. Она не видела сестёр, скрытых в тени раскидистой глицинии. Девочка выглядела еще более отрешенной, чем обычно: её веки были почти полностью опущены, а дыхание — тихим, едва уловимым. — Опять она не спит... — шепотом начала Шинобу, уже собираясь выйти и отчитать Юзуки за нарушение режима, но Канае мягко положила руку ей на плечо, призывая к тишине. В ту же секунду Юзуки шевельнулась. Это не было похоже на обычные тренировочные движения. Она не принимала стойку — она просто сделала шаг, и её силуэт внезапно размылся. — Дыхание Ночи. Шестой стиль: «Осколки призрачного полнолуния». Лезвие её зазубренной катаны покинуло ножны с тихим свистом. Юзуки крутанулась на месте, и воздух вокруг неё буквально взорвался. От каждого взмаха её меча отделялись бледные, хаотично летящие лезвия сжатого воздуха. Они светились холодным, мертвенно-белым светом, напоминая крошечные серпы луны. Она двигалась с грацией, которая казалась неестественной для её сонного состояния. Это был «танец хищника» — экономный, бесшумный и пугающе эффективный. Шинобу застыла, её фиолетовые глаза расширились от шока. Как мастер, она мгновенно оценила разрушительную мощь этой техники. — Это не просто фехтование... — прошептала она, видя, как воздушные лезвия Юзуки с легкостью срезали ветки на тренировочных манекенах, даже не коснувшись их сталью. — Она создает режущие волны одним лишь вращением кисти. Сестра, ты видела траекторию? Это почти... невозможно для человека. Канае же смотрела не на меч, а на саму Юзуки. Её доброе лицо стало непривычно серьезным. Как Столп, она чувствовала ауру этой техники. — Шинобу, посмотри на её форму... Это дыхание... оно древнее. В нём чувствуется невероятная, тяжелая печаль. Но то, как она его адаптировала... Юзуки закончила форму, плавно вложив меч в ножны. Окружающий воздух еще несколько секунд вибрировал от её энергии. Она пошатнулась, её колени подогнулись от усталости, и она просто села на землю, глядя на луну своими пустыми, сияющими глазами. — Она сама создала это, — продолжала Канае, и в её голосе послышался трепет. — Она не просто подражает, она чувствует луну как часть себя. Но меня пугает сходство... я слышала легенды о Первой Высшей Луне и его технике. Если Глава узнает, что её стиль так похож на тот самый... Шинобу сжала рукоять своей сабли. — Неважно, на что это похоже, — отрезала она, хотя её голос слегка дрожал от восхищения. — Она использует это, чтобы «приносить покой», как написано на её клинке. Но её тело... она тратит слишком много сил. Её хроническая усталость — это не болезнь, сестра. Это цена за такую мощь. Её организм едва выдерживает нагрузку этого дыхания. Канае вздохнула и вышла из тени, набросив на плечи Юзуки свое хаори, прежде чем та успела испугаться. — Ты была великолепна, Юзуки-тян, — мягко сказала она, игнорируя то, как девочка вздрогнула. — Но на сегодня луна просит тебя отдохнуть. Пойдем в дом.