Разлука

С их последней встречи успело пройти уже целых пятнадцать лет, и многое успело поменяться в жизни некогда юных учеников Хогвартса, но все они продолжали ждать подругу в своих холодных поместьях, хотя та их скорее всего не узнала бы. Уже сильно повзрослевший Теодор Нотт, сидя за столом в рабочем кабинете на втором этаже его поместья, думал о ней, смотря на ее колдографию, стоящую рядом с детской карточкой его сына, фотографии его жены здесь не было. На ней она сидела на береге Черного Озера с книгой в руках и счастливо улыбалась в камеру, которую держал не менее радостный Тео, надеявшийся на светлое будущее рядом с волшебницей. Но Даника так и не стала хозяйкой Нотт Мэнора, отчего тот снова наполнился леденящим холодом, не стала она и матерью его детей, из-за чего рана на его сердце продолжала болеть. Ее место заняла Дафна Гринграсс, которая была на седьмом небе от счастья, когда ее отец сообщил о помолвке с Ноттом младшим. Слизеринка была хороша собой, образована, достаточна умна, чтобы стать образцовой женой, и что не мало важно была влюблена в Теодора, чье сердце билось для другой. Родовая магия не приняла новую леди Нотт, домовики не желали ее слушаться, а половицы вновь заскрипели под ее ногами. В ней не было легкости, эмоции были наиграны, а учтивые улыбки не дарили тепла ее мужу. Тишина с ней была для него настоящей пыткой. Дафна была прекрасной женой, идеальной по меркам чистокровного общества, но не той кто был нужен Теодору, поэтому тот сам выстроил между ними стену, договорившись, что девушка рожает ему наследника, а потом может делать что захочет без оглядки на мужа, ведь он не мог пересилить себя и дать ей любовь и ласки, о которых она так мечтала. Понимая, что Нотт согласился на брак только в угоду своему отцу, Дафна согласилась на такие условия, зная, что Даника Блэк успела глубоко пустить свои корни в сердце ее новоиспеченного мужа. Теодор видел свою Дани всего три раза за все это время, но не сказал ей ни слова. Он встретил ее в первый раз в конце пятого курса, когда случился весь этот хаус в Министерстве, из которого не вышел живым ее дядя – Сириус Блэк. Узнав об этом, Теодор в тот же миг оказался на площади Гриммо, зная что девушка не могла не приехать, чтобы проститься со своим любимым родственником, который ее снова покинул, только на этот раз – навсегда. Когда резная дверь под номером двенадцать отворилась, Нотт спрятался за фонарным столбом, боясь быть найденным. Из дома вышла юная волшебница, тихо закрывая за собой дверь и немного нервно озираясь по сторонам. Даника была бледна и выглядела измученной, волосы она собрала в небрежный пучок, и пару коротких прядей обрамляли ее лицо. Черный пиджак буквально висел на ее хрупких плечах, на которые свалилось слишком много, но широкие черные брюки сидели на ней идеально, подчеркивая тонкую талию, за которую так любил держаться парень. Это был его пиджак, который девушка так и не вернула после бала. Блэк запечатала поместье и обреченно села на ступени крыльца, закрывая лицо руками, в попытках спрятаться от всего мира. Она надолго запомнит тот обычный будний день и свою радость, когда получила письмо от давнего знакомого Аллостора. Держа конверт в руках, сердце чуяло неладное, но девушке до конца хотелось верить в лучшее, ведь Грюм никогда не писал по пустякам, поэтому было еще страшнее, но лучше бы Даника никогда не получала эту весточку из Англии. В письме говорилось о смерти Сириуса Блэка в результате несчастного случая и о просьбе прибыть наследницу рода Блэк для решения фамильных вопросов, порт ключ на Гриммо 12 прилагался. Девушке казалось, что весь ее мир, выстроенный по крупицам на протяжении долгих лет, рухнул в одночасье, буквально рассыпался в ее руках. Сириус.. Ее Сириус, благодаря которому она пережила прошлое лето после расставания с Тео; он ждал ее в поместье, которое наконец встретило девушку теплом и уютом домашнего очага, и слушал ее рассказы дни и ночи напролет, восполняя утерянное время вместе с племянницей, а сейчас ей вновь придется вернуться в пустой дом.  Она не плакала, когда Молли Уизли сжала ее в своих объятиях, при этом бормоча себе под нос «бедная девочка». Не плакала, принимая соболезнования от членов Ордена Феникса, которые пришли на Гриммо, чтобы проститься со своим старым другом. Не плакала, когда запечатывала комнату дяди, где они вместе проводили теплые летние вечера. Все это время рядом были Римус и Нимфадора, которые молча поддерживали девушки, понимая, что слов жалости она услышала достаточно за последний день. Дана продолжала вежливо улыбаться и кивать на слова гостей, чтобы заверить их, что она не нуждается в помощи, хотя в любую минуту могла упасть, не удержавшись на ногах. Когда дверь за последними гостями закрылась, брюнетка осталось одна, но речь шла далеко не про поместье. Сириус был единственным, благодаря кому девушка не чувствовала себя одиноко, но теперь она точно осталась одна. Мэнор плакал вместо нее: ступени жалобно скрипели под ее туфлями, занавески не желали пропускать солнечный свет, а огонь в камине держался на добром слове и на Кикиморе. Блэк мечтала лишь об одном, в последний раз идя по темным коридорам, чтобы Теодор вспомнил про ее письмо и пришел к ней, когда она так в нем нуждалась, но брюнетка понимала, как плохо поступила с парнем, поэтому только мечтала об этом. Оставаться в пустом поместье было выше сил Даны и, поставив защиту с помощью кровной магии, оставив лазейку для ордена и Тео, вышла на улицу, закрывая резную дверь за собой, оставляя всю боль запертой в доме, где ей и место. Пиджак Нотта на ее плечах все еще не потерял его запах, даруя девушке хоть каплю спокойствия во всем происходящем вокруг нее хаусе. Она поставила на входную дверь охранные чары, в последний раз прикасаясь к ней рукой. Блэк обессилено опустилась на холодные каменные ступени крыльца родового поместья, которое та не могла полноправно назвать своим домом. Она не провела там все свое детство, общаясь с портретами умерших родственников и прячась от домовых эльфов в глубине фамильной библиотеки, как другие чистокровные наследники своих семей. Даника почувствовала себя ребенком только прошлым летом, когда ее пригласил к себе Сириус, с которым она сегодня простилась. Мужчина подарил ей ощущение того беззаботного детства, когда ты просто ребенок, который хочет первым получить кусочек горячего ягодного пирога, пока никто не видит, но теперь ей не к кому возвращаться. Даника была разбита, но не сломлена. Волшебница закрыла лицо руками, словно пыталась научиться дышать заново несмотря на сжимающую сердце боль утраты, несмотря на слезы, которые застряли комом в горле. Теодор продолжал прятаться за столбом, не решаясь подойти ближе, хотя его распирало желание сесть рядом и прижать девушку к себе, позволяя выплакать все ее слезы себе в плечо. Он видел, как она борется сама с собой, в попытках собрать свой мир заново, видел, как за ее спиной раскрываются новые крылья, но сам не мог сдвинуться с места. Даника сидела долго, не проронив ни слова, но поднявшись со ступенек, она поправила пиджак, вытерла мокрую дорожку со своей щеки и с прямой спиной зашагала по улице. Легким движением руки девушка вытащила из кармана порт ключ и, сжав его в руке, исчезла в магическом вихре, оставляя после себя легкий шлейф из своих духов и Нотта одного на площади Гриммо. Теодор Нотт считал себя трусом. Вторая их встреча произошла в не менее радостных обстоятельствах.  На развалах Хогвартса, где состоялось окончание магической войны, ознаменованое падением Воландеморта. Воздух еще не успел остыть, в нем продолжали парить отголоски смерти и крови, он будто продолжать доносить до ушей Теодора отдаленные крики и вспышки заклинаний. Его брюки были перепачканы в пыли, как и рубашка, черная метка продолжала пульсировать, постепенно исчезая с его предплечья. Он не убивал, старалася не наводнить палочку на его школьных товарищей, но и и пойти против воли отца не смог, как и его друзья. Они оказались заперты в рамки ожиданий их родителей, которые плевали на желания и свободы своих детей. Он увидел ее, когда та стояла в центре внутреннего двора школы, где несколько часов назад вспыхивали вспышки смертельных заклинаний, мгновенно замирая на месте, оказавшись всего в нескольких метрах от нее. Даника общалась с Минервой и Поттером, который снова стал героем. Ее вязанный свитер был порван в нескольких местах и небрежно свисал с одного плеча, в руке она крепко сжимала палочку, словно в любую минуту готова была снова пойти в бой. Серые глаза цвета пасмурного неба были налиты слезами, а губы сжаты в тонкую полоску, и он знал причины ее напряжения. Римус Люпин и его жена – Нимфадора не пережили эту битву. Теодор видел их тела в Большом Зале, и теперь Дана потеряла последних своих близких людей, но парень продолжал оставаться в стороне, как и два года назад на площади Гриммо. Интересно, приняла бы она Нотта с черной меткой на руке? Обняла бы снова того, кто угрожал ее жизни? Видела ли она его в рядах Пожирателей во время битвы? Да, да и нет, Теодор надеялся, что девушка на эти вопросы ответит именно так, и сердце подсказывало ему, что Блэк не стала бы винить его, а просто нежно и тепло обняла бы его, как умеет только она, прижимая к себе за шею. Но судьба злодейка развела их, при этом сталкивая в совсем неподходящих обстоятельствах. Парень продолжал любить ее, писать ей письма, которые не отправлял, а прятал их в нижний ящик стола, так тот справлялся с утратой. В памяти Нотта сразу всплыла Нарцисса Малфой, которая чуть не на коленях умоляла волшебника задвинуть воспоминания о его любви в самый дальний уголок его памяти, чтобы Темный Лорд не узнал о ней, и Теодор научился строить стены ради той, что ушла, дабы сохранить ей жизнь. Минерва почти что по-матерински обняла Данику, проведя ладонью по ее растрепанной косе и шепча на ухо слова благодарности  и сожаления о гибели ее близких людей. Гарри, с которым девушка все это время продолжала вести переписку, помогая с поиском крестражей, сдержанно приобнял подругу за плечи. Ее бледные губы изогнулись в подобие улыбки, но Теодор видел сколько сил потребовалось брюнетке, чтобы поднять уголки губ. Ему казалось, что она вот вот упадет, но волшебница продолжала стоять на дрожащих ногах, словно всему миру назло. Блэк продолжала кивать на слова профессора, но сама мысленно уже стояла на крыльце особняка на Гриммо двенадцать, где Римус спрятал своего малолетнего сына, заботу о котором волшебница уже решила взять на себя, но как сказать мальчику почему его тетя вернулась без его родителей, как признаться ему, что та пришла на помощь слишком поздно. Она пробежалась в последний раз по разрушенному Хогвартсу, стены которого хранили множество теплых воспоминаний, ценные сердцу девушки. Вдалеке на месте некогда целой стены стояла знакомая фигура с кудрявыми волосами. Он снился ей. Не покидал ее мысли ни на день, отзываясь тягучей болью в висках. На секунду у Даны перехватило дыхание, когда волшебники встретились взглядами. Он смотрел на нее как и три года назад – все также нежно и тепло, словно на самое дорогое в своей жизни. Девушка хотела подойти, обнять и сказать ему тихо на ухо, что все еще любит его, и вовсе не винит Тео за его выбор, ведь знала насколько парень корил себя. Ее тело само дернулось в его сторону, делая маленький шаг к нему навстречу, но Блэк в последний раз попыталась улыбнуться Гарри и Минерва, поспешно аппарируя, пытаясь заглушить боль в сердце, которая сковывала все тело. Она не хотела вновь оставлять Теодора, но и быть рядом не могла себе позволить, не смотря на потребность дышать его ароматом: теплым, древесным и таким родным, что в груди щемило. Нотту нужна добропорядочная жена, а не Даника Блэк. В третий и в последний раз они встретились практически через год в Малфой Мэноре. И повод был вполне весомым, чтобы Теодор покинул поместье – Астория родила Драко сына. В назначенный день Нотт прибыл в особняк один, ведь его жена сама была беременна и по настоянию колдомедика осталась дома, что немало радовало парня, который впервые за восемь месяцев задышал полной грудью.  Некогда холодное поместье, сменив хозяина, будто вдохнула в себя вторую жизнь. Следы присутствия Воландеморта и пожирателей будто стерли с дорогого паркета, но вот сам Теодор еще помнит как сидел за длинным дубовым столом. В месте собраний теперь развернулась светлая и уютная гостиная, уже заставленная детскими игрушками и другим инвентарем для молодого господина. По всему дому носились домовики, которые словно не замечали гостя, продолжая подготавливать праздничный банкет, пока тот открывал для себя поместье заново. Его стены больше не хранили в себе страхи, огонь в камине вновь согревал своим теплом, а вдалеке слышался детский плач – Мэнор снова ожил, и Теодор искренне радовался за друга, который смог перевернуть страницу жизни, открывая новую главу, обещающую ему только счастье. Спросив у домовика, где можно найти хозяина, Нотту указали на южное крыло поместья, в котором расположилась детская. Дверь в светлую комнату на втором этаже оказалась чуть приоткрытой, и из нее доносился прерывистый плач и тихие голоса. Драко держал младенца на руках, передавая его в руки девушки, чей силуэт был до боли знаком Теодору, из-за чего тот замер у приоткрытой двери. Его сердце гулко забилось.  Даника бережно обхватила руками маленькое тельце, прижимая его к своей груди, смотря на племянника со слезами счастья на глазах. Скорпиус мгновенно умолк на руках у девушки, играюче цепляясь маленькими ручками за ее нос, умиляя своего отца и саму Блэк, пока Теодор не мог отвести от нее глаз. Лучи солнца мягко обрамляли ее лицо, подсвечивая светлые глаза и подчеркивая еле заметную горбинку на ее носу, о которой знал только он. Это она должна ждать его дома будучи на восьмом месяце беременности! Это их сына она должна убаюкивать на руках! Это она должна была стать его женой, а не Дафна, но судьба сыграла с ними злую шутку. Может в следующей жизни? Но Теодор хотел в этой. Не дожидаясь, пока его заметят, Нотт вышел в сад. Не выдержал смотреть на то, как ее осчастливил кто-то другой, пусть это был и ее новорожденный племянник. Тео хотел, чтобы его Дани улыбалась только ему, тепло смотрела только на него, была рядом только с ним.. Он сходил с ума, хотя думал, что его весь выела Дафна. Теодор выудил из кармана пиджака обычные магловские сигареты и закурил. Он курил и раньше, но сейчас пачка в день стала обычным делом, но так ему было легче. Дым наполнял не только легкие, но и доходил до самой головы, заставляя сердце на время замереть, останавливая время вокруг. Даника подошла к нему тихо, внезапно, словно лавина, обнимая парня со спины, прижимаясь к его лопаткам. Ее тонкие руки соединились у него на груди, пока сам Нотт продолжал стоять на месте и курить сигарету, выпуская вишневый дым. Он не мог найти силы в себе, чтобы повернуться, но Блэк не хотела его отпускать. От девушки все также пахло цитрусами, которые проникали даже через сигаретный дым, и у Теодора кружилась голова. Дана же наслаждалась его ароматом, который совсем не изменился спустя столько лет – от него все также пахло чем-то древесным, кофе, библиотекой и одновременно свежестью утра. Для нее он стал чужим, другим, но все равно остался таким родным, что увидев его в коридоре, девушка не могла не пойти за ним. Ее сердце сжималось с каждым сделанным шагом, но в этот раз она решила не отступать. Блэк чувствовала как сжались мышцы его широкой спины, но через несколько мгновений Теодор обмяк в ее руках, что даже сигарета выпала из его руки. — Как бы ты назвала сына? - неожиданно спросил парень, прерывая мягкое молчание между ними. Его вопрос на минуту пошатнул спокойствие брюнетки, отчего ее руки на его груди чуть дрогнули. — Регулус, - тихо ответила девушка на грани шепота, — в честь отца.. Теодор неожиданно для самого себя замер, наслаждаясь мягким звучанием ее голоса, который окутал уютом и теплом всего его. Сердце замедлило свой ход, словно нашло свой собственный некогда утерянный островок спокойствия, забывая о бушующем урагане, что ждал его, стоит только Нотту переступить порог своего дома, где образ девушки будет преследовать его повсюду. И парень не мог понять: Даника его ангел хранитель или личный демон, навечно захвативший его разум и душу? — А знаешь что? - небрежно бросил парень, горько хмыкнув в попытке собраться вновь, — Я бы нашел способ тебя защитить. Расшибился в лепешку бы, но нашел! Мы могли бы уехать вместе или же спрятаться в какой-нибудь глубинке, где никто и ничего даже не напоминало бы о магии! Я мог дать тебе все, что бы ты ни пожелала, но ты решила все за двоих.. Девушка за его спиной на минуту замерла, но не сдвинулась ни на сантиметр назад. Она знала, что поступила несправедливо к любимому, но если бы сейчас ей дали возможность отмотать время назад, то ее выбор остался бы неизменным, несмотря на всю решимость Теодора быть с ней, забывая о собственном благополучии. Он мог и хотел пройти все испытания рядом, но она не позволила бы. Просто потому что хотела, чтобы любимый остался жив. Даже если бы ценой этому было их общее счастье. — Ты ненавидишь меня? - спросила брюнетка. В ее голосе не было страха или волнения, наоборот, в тот момент она была как никогда серьезна и настойчива, но только так, как присуще только ей и только рядом с ним. Даника сохраняла за собой эту тонкую мягкость, скользящую между словами, но в то же время ей нужен ответ, который, как она надеялась, позволит ей жить дальше без камня на сердце, каждый день напоминая ей о кудрявом парне, что ждет ее. — Хуже, Блэк. Все намного плачевнее. Я люблю тебя.. Признание легко слетело с его тонких поджатых губ, заставляя замереть сердце не только девушки, но и его собственное. Теодор долго не мог осознать и принять тот факт, что это вовсе не влечение или зависимость, а именно любовь. Такая прекрасная и горькая, что сковывало все тело стоит только почувствовать аромат ее волос. Даника медленно опустила дрожащие руки, делая небольшой шаг назад, что болью отозвался в сердце, которое стремилось прямо в руки к Нотту. Брюнетка также не могла заснуть по ночам, ведь во снах ее догонял Теодор. Она старалась обходить кофейни и библиотеки третьей дорогой, ведь они напоминали о его неповторимом аромате, что всегда дарил спокойствие. Но теперь ее всегда бросало в дрожь, стоило только уловить знакомые ноты. У него дома жена, что идеально подходила ему по критериям волшебной аристократии. Через несколько недель она подарит ему наследника, что только укрепит их положение как крепкой семьи, а тут она – Даника Блэк, будто призрак из прошлого. Призрак, заставляющий Теодора жить дальше, храня надежду на счастливый конец глубоко в сердце. Его жизнь была устроена и будто бы налажена, ее – находилась в полном беспорядке, а каждый день преподносил ей новые испытания. Они находилась в разных мирах, но и так близко одновременно. Даника ушла. Не разбирая дороги из-за слез, застилающих глаза. Не сказав ему больше ни слова, снова принимая решение в одиночку. Лишь тихий шелест листьев говорил об ее уходе. Тепло ее рук быстро пропало с груди Теодора, а зачарованные часы, что на несколько минут замерли в кармане его пиджака, снова завелись, как ни в чем не бывало. Скупая мужская слеза скатилась по его щеке, ставшая единственным признаком его боли, что разрывала его на части изнутри. Она ушла из сада, но не из его жизни. У Теодора родился сын. Крепкий, здоровый мальчик с кучерявым затылком и глазами цвета зимнего неба. Вот оно, казалось бы, счастье, мирно сопящее на руках мужчины, пока тот не мог сдержать улыбки, любуясь младенцем, в то время как Дафна не разделяла счастье своего мужа. Сына принимать она отказалась, будто он ей чужой. В его глазах, которые малыш унаследовал от нее самой, женщина вовсе не видела своего отражения, вместо него ее взору представала ее извечная соперница за сердце любимого. Да и имя Теодор выбрал непростое, словно назло ей, что прекрасно помнила одного представителя этого имени. Регулус Киллиан Нотт. Нотту было совсем не до обид жены, которая теперь получила полную свободу, все свое время он посвящал мальчику. Регулус стал лучом света в его темном царстве, вселяя в него жизнь словно заново. Днем Теодор всего себя отдавал сыну, вкладывая в него только самое лучшее что осталось у него самого, вечером он читал ему сказку о волшебнице, что одним лишь взглядом и короткой фразой могла заполучить душу человека, а ночью мужчина сидел за рабочим столом, на котором стояли теперь уже две фотографии, пока первые лучи солнца не касались его уставших глаз. Так проходили годы. Пришло время и Регулус отправился в Хогвартс на встречу самым веселым годам своей жизни. А Теодор вновь остался один в большом доме с садом, что цвел только один раз в год, на ее день рождение. Домовики редко беспокоили хозяина, Дафна наверняка опять где-то выпивает, и, казалось бы, ничего не могло бы потревожить спокойствие Теодора. Ничего кроме письма от его сына, написанное слишком аккуратно для одиннадцатилетнего мальчика. « Дорогой папа, Это письмо не должно стать поводом для беспокойства, но и умалчивать у меня нет сил. Кажется, что я встретил ту женщину, чья фотография стоит на твоем столе. Я не знаю ее имени, но она преподает нам чары, и зовем мы ее профессор Блэк.. » Дальше читать было бессмысленно. Письмо выпало из рук Теодора, тихо падая на дубовый пол прямо ему в ноги. Сомнений не было – это точно Даника, что ловко сумела спрятаться от Нотта старшего, но его сын смог исправить эту нелепую оплошность. Теодор в два шага оказался у волшебного камина, набирая горсть летучего пороха, и слишком уверенно для того чье сердце забилось в бешеном темпе сказал давно забытое слово, что до сих пор отдавало магией. Хогвартс.