Пролог: Точка Опоры

Илья Малинин никогда не думал, что может упасть просто так. Не на соревнованиях, не на тренировке, не в попытке побить собственный рекорд. А просто — посреди идеально ровного льда, без каскадов, без четверных, без единой причины. Встать на ребро, перенести вес — и вдруг понять, что ноги больше не держат. Это случилось в четверг, в половине одиннадцатого утра, на тренировочном катке. Он зашел на дугу, готовясь сделать обычную тройку, и в какой-то момент земля — нет, лед — ушел из-под ног. Не физически. Внутри. Как будто кто-то выдернул стержень, который держал его вертикально последние лет десять. Илья упал на колено, уперся руками в лед и замер. — Илья? — голос Рафаэля Арутюняна прозвучал обеспокоенно. — Ты чего? — Всё нормально, — автоматически ответил он, поднимаясь. Но это была ложь. Всё было не нормально уже месяц. С того самого дня, как закончилась Олимпиада. Золото в команде, но восьмое место в личном. Восьмое. Он, человек, который первым в истории сделал четверной аксель, который штамповал квады как на конвейере, занял восьмое место. Сначала была злость. Потом отрицание. Потом — странная, липкая пустота, которая не проходила. Тренировки превратились в механическое повторение. Он делал прыжки, потому что тело помнило, что делать. Но внутри не было ни азарта, ни страха, ни радости. Только белый шум. Рафаэль Владимирович смотрел на него с растущим беспокойством. Мать звонила по три раза на дню. Отец, который обычно был сдержан, однажды спросил: «Сын, ты вообще хочешь кататься?» Илья не знал, что ответить. Он хотел. Но не так, как раньше. Раньше он хотел побеждать, доказывать, быть лучшим. А сейчас… сейчас он просто хотел чувствовать лед, но лед молчал. И в этот четверг, после падения на ровном месте, Рафаэль Владимирович сказал: — Всё. Стоп. Ты берешь паузу. Две недели. Не выходишь на лед. Вообще. И… — тренер помолчал, взвешивая слова. — Сходи к психологу. Не спортивному. Просто к психологу. У тебя что-то в голове сломалось, Илья. Почини. Илья хотел возразить, но не смог. Потому что тренер был прав.