Принятие.

***

Насколько Тэхён себя помнил, он всегда был любопытным. Не навязчиво — просто… внимательным. Он замечал, чувствовал, задавался вопросами. Но сейчас это ощущалось иначе. Чуждо. Он лежал в темноте, глядя в потолок, и это странное, тихое любопытство будто не вписывалось в его состояние. Пустота никуда не делась. Она по-прежнему давила. Но где-то внутри… что-то начало шевелиться. Юнги. Он прокрутил разговор ещё раз. Слова. Интонации. Паузы. Это было не похоже на него. Совсем. Юнги не скрывает. Юнги говорит прямо. Даже когда это неприятно. А сейчас — он увёл разговор. Сбросил звонок. Спрятался. Если бы что-то случилось — он бы сказал. Хоть что-то. Хоть минимально. Но он не сказал ничего. И это было странно. Слишком. Тэхён выдохнул, провёл рукой по лицу. Сон уже точно не вернётся. Он встал. Надел куртку. «Прогуляюсь…» Но сам понимал — он не гулять идёт. Ближайшая больница была недалеко. Пара километров. Он доехал быстро. Почти на автомате. И уже у входа… замер. Наён. Она стояла рядом с Джином. И смеялась. Слишком легко. Слишком… мягко. Пальцы играли с прядью волос. Взгляд — из-под ресниц. Флирт. Тэхён нахмурился. Медленно подошёл. — Хён. Джин обернулся. — О, Тэхён… а ты здесь что забыл? Он на секунду замялся. — А… ну да… И машинально провёл рукой по затылку. Наён сразу оживилась. — Тэхён! Привет… как ты? Когда приехал? Всё нормально? Я тебе писала, ты не отвечал… Он её почти не слушал. Смотрел на Джина. — Хён. А вы тут что делаете? Джин ответил ровно: — Я к своей девушке приехал. К Хэрин. На входе вот Наён встретил. Тэхён перевёл взгляд на неё. Долго. Внимательно. Она отвела глаза. Слишком быстро. И это тоже было странно. Слова Чонгука всплыли в голове. Сами. Как бы он ни пытался их заглушить. — Ты не видел Юнги? — спросил он. Джин на секунду замолчал. Отвёл взгляд. — Хён… ты видел Юнги? — повторил Тэхён. Пауза затянулась. — Да… — наконец сказал Джин. — Он в приёмном сейчас. Можешь зайти. Тэхён кивнул. Ещё раз посмотрел на Наён. И пошёл внутрь. В холле — шум, свет, люди. Но он не смотрел ни на кого. И почти сразу увидел его. Юнги. Он шёл к лифту. — Хён! Тэхён ускорился. Почти побежал. Успел в последний момент — двери уже закрывались. Он зашёл внутрь. Юнги обернулся. И сразу напрягся. — …А ты здесь что делаешь?.. Но Тэхён не дал ему договорить. — Кто здесь лежит? Прямо. Без обхода. — Какого чёрта ты тут? Юнги нахмурился. — Да неважно. Родственник. — У тебя нет родственников в Сеуле, — спокойно перебил Тэхён. — Не надо. Пауза. — Говори. Тишина в лифте стала тяжёлой. — Почему Джин отводит глаза? Почему Наён здесь? Юнги резко посмотрел на него. — Наён здесь?.. И в этот момент… мысль всплыла. Та самая. Про Чонгука. Про то, что она ему не нравится. И это снова было странно. Слишком странно. Потому что всё начало складываться. И от этого… внутри стало неспокойно.

***

Тэхён посмотрел на Юнги пристально. Слишком внимательно. — Хорошо, — спокойно сказал он. — Пойдём. Я подожду. Побудешь у своего «родственника» — потом вместе выйдем. Юнги сразу напрягся. — Тэ, иди домой. — Нет. Коротко. Чётко. Без вариантов. И он просто пошёл за ним. Палата. Светлая. Слишком тихая для такого количества людей. Тэхён зашёл следом. Сразу увидел Чимина. Намджуна. Хосока. Все стояли вокруг кровати. Но лица не было видно. Он сделал шаг. Ещё один. Чимин первым заметил его. И… чуть отступил в сторону. И тогда Тэхён увидел. Чонгука. Лежит. Слабый. Но… улыбается. Смотрит на ребят. Живой. И в этот момент что-то внутри Тэхёна… сорвалось. Как будто его резко ударили. Прямо в голову. Он остановился. Резко. Сделал шаг назад. Ещё один. — …Чонгук?.. — голос чуть сорвался. — Что здесь происходит?.. И вдруг — волна. Резкая. Сильная. Волнение. Настоящее. Оно накрыло его с головой. «Я… переживаю?..» Мысль была чужой. Неприятной. Слишком неожиданной. «Почему?..» Он сжал зубы. «Он же…» Он же обидел. Или нет. Или… Снова. Этот круг. Эти бесконечные споры с самим собой. «Блять…» Он на секунду прикрыл глаза. «Я уже сам себе надоел.» Стоп. Сейчас не об этом. Он поднял голову. Снова посмотрел на ребят. — Что здесь происходит? Чимин переглянулся с Юнги. Юнги — с ним. Кто будет говорить. Чимин вздохнул. — Чонгук… немного натворил дел. Пауза. — Вот и оказался здесь. Он пожал плечами. — Но всё нормально. Завтра уже выпишут. — Сегодня хотели, но он опять вырубился. Чонгук молча кивнул. Смотрел на Тэхёна. И внутри у него было напряжение. Он не хотел, чтобы тот волновался. Хотя… с чего бы ему вообще волноваться? «Он же ушёл.» «Ударил.» Мысль вспыхнула резко. Обида поднялась. Глупая. Детская. Но сильная. Чонгук нахмурился. Неосознанно. Тэхён уже шёл к нему. Прямо. Не останавливаясь. Не думая, кто там стоит. Просто раздвинул всех. Подошёл вплотную. Посмотрел. Долго. — Что случилось? — Ничего, — коротко ответил Чонгук. Юнги посмотрел на Чимина. Чимин — на остальных. Молча. И все поняли. Надо выйти. Один Намджун не понял. Поэтому его аккуратно (и не очень) подтолкнули. Через секунду в палате остались только двое. Тишина. Чонгук чуть повернул голову. Посмотрел на него. Сдержанно. Он пытался не взорваться. — Что случилось? — снова спросил Тэхён. — Я просто перепил, — буркнул Чонгук. Пауза. Тэхён посмотрел на него внимательнее. — Как я? И этот вопрос прозвучал странно. Чонгук усмехнулся слабо. — Ну… чуть-чуть похуже.

***

Тэхён вышел в коридор. Пусто. Никого. Он достал телефон, набрал Юнги. — Мы уже вчера тут сидели, — лениво ответил тот. — Сегодня твоя очередь. По-младшинству. — Пиздец логика, — фыркнул Тэхён и сбросил. Вернулся в палату. Чонгук посмотрел на него. С подозрением. — Не уходишь? Тэхён сразу вскипел. — А должен? — Нет… — Чонгук чуть отвёл взгляд. — Я просто думал, ты пойдёшь в общагу. Поспишь. Завтра пары… — У меня ещё больничный не закончился, — отрезал Тэхён. Пауза. — Так что я остаюсь. Чуть тише: — Всё равно не могу там уснуть. Чонгук усмехнулся. — Потому что меня нет рядом. Тэхён закатил глаза. — Да, не привык я засыпать без тебя. Не вырос ещё. И всё равно… они оба улыбнулись. Слабо. Глупо. По-детски. Чонгук вскоре снова уснул. Организм просто забирал своё. Тэхён устроился на диване у стены. Палата была одноместная — Юнги оплатил. Хотя Чонгук обычно такие вещи не принимал. Возвращал деньги. Спорил. Но не сейчас. Сейчас было не до принципов. Тэхён не спал. Точнее — не позволял себе. Он дремал. Погружался неглубоко. Потому что боялся. Снов. Но в какой-то момент — резкий звук. Писк. Он открыл глаза. Сразу. Чонгук. Тяжело дышит. Сбито. Рвано. — …Чон?.. Тэхён вскочил. Подбежал. — Чонгук! Тот что-то бормотал. Едва слышно. Тэхён, не думая, нажал кнопку экстренного вызова. Наклонился ближе. Почти вплотную. И услышал. — Тэ… Пауза. Сбивчивое дыхание. — Тэхён… не уходи… Голос слабый. Почти детский. — Пожалуйста… не оставляй меня одного… Что-то внутри Тэхёна сжалось. Резко. Аппарат рядом начал пищать громче. Быстрее. Пульс скакнул. Давление. Тэхён поднял взгляд на монитор — Линия. Которая должна была идти волнами… стала ровной. Прямой. Без единого движения. — …Нет. Слово вырвалось само. Тихо. — Нет, нет, нет— Он схватил Чонгука за плечи. — Чонгук! Писк усилился. Режущий. Непрерывный. Дверь распахнулась. Но в этот момент Тэхён уже не слышал ничего, кроме одного: этого звука и собственного сердца, которое билось так, будто сейчас разорвётся.

***

Его вывели из палаты почти силой. Дверь захлопнулась перед носом. Чонгука уже везли — быстро, без лишних слов, в реанимацию. Тэхён остался один. В коридоре. С этим звуком в ушах. С этим «пииииии» внутри головы. Он не понимал, что произошло. Только знал — сердце остановилось. И это было не «просто перепил». Ему сказали, что пульс вернули. Что его стабилизировали. Но что сейчас происходит за дверью — он не знал. Он ходил. Из угла в угол. Снова. И снова. Руки тряслись. Дыхание сбивалось. Слёзы текли сами. Без разрешения. И внутри крутилась одна мысль. «Я не сказал…» Он хотел. Хотел сказать. Что тоже скучал. Что тоже… Но что «тоже»?.. — Что?.. — будто вслух. Внутренний голос резко ударил: «Любишь?» Тэхён замер. — Я… не знаю. И это было правдой. Самой честной. Он не понимал. Не успевал. Не мог. Он просто… боялся.

Дверь открылась. Вышла врач. Ю Хэрин. — Тэхёни… — мягко позвала она. Он сразу к ней. Как ребёнок. — Всё уже хорошо. Правда. Его стабилизировали. Он схватился за эти слова. Как за единственное, что держит. — Что с ним?.. Почему?.. Он же… он здоров… он же спортсмен… Слова путались. Он сам не понимал, что говорит. Она посмотрела на него спокойно. Но серьёзно. — Тэхён… есть вещи, которые не видно сразу. Пауза. — У него есть врождённая особенность сердца. Он замер. — Тэхёни… Хэрин осторожно положила руку ему на плечо. Не сжала — просто дала почувствовать, что он не один. — Пролапс митрального клапана — это состояние, при котором один из клапанов сердца работает не совсем правильно. У обычного человека кровь идёт в одном направлении… а у него часть возвращается назад. Она говорила спокойно. Понятно. Без лишних терминов. — Его организм был истощён. Сильное алкогольное отравление… сердце работало на пределе. И этого оказалось достаточно. Пауза. — Это стало триггером. Тэхён молчал. Смотрел куда-то мимо неё. Но слушал. Каждое слово. — Пойми… — её голос стал мягче. — Для него это тоже будет тяжело. Она чуть сжала его плечо. — Ему придётся многое в жизни ограничить. Он не сможет жить так, как раньше. Пауза. — И это будет ударом. Тэхён слабо вдохнул. — Ему сейчас нужен кто-то рядом. Она посмотрела на него прямо. — Мы его спасли. В этот раз. Тишина. — Но если в его жизни снова будет сильный удар… мы можем не успеть. Слова повисли. Тяжёлые. Окончательные. Тэхён будто осел. Медленно. Сел на скамью. Руки повисли. Взгляд — пустой, но уже не тот. Хэрин убрала руку. Поняла. Сейчас она больше не нужна. Она ушла. Тихо. В коридоре достала телефон. Набрала Джина. Коротко объяснила. Попросила приехать. Он отказался. Потому что понял. Если он сейчас приедет — Тэхён снова спрячется. Снова закроется. Снова скажет: «всё нормально». А ему нельзя. Ему нужно остаться здесь. С этим. С собой. Впервые — без защиты. Тэхён сидел. Не двигаясь. Мысли не бежали. Не путались. Они просто… встали. Он вспомнил. Крыльцо. Пустоту. Голосовое. Поцелуй. Злость. Страх. Слова.

«Я скучал.»

«Я тоже.»

«По другу.»

Он закрыл глаза. И внутри снова поднялся этот вопрос. Но теперь он не звучал как крик. Он звучал… тихо. «А если… не только?..» Тэхён сжал пальцы. Сильно. Он не знал. Правда не знал. Но одно он понял точно. Когда линия стала ровной — в нём что-то умерло. И в тот же момент… что-то родилось. Он не знал, что это. Любовь? Страх? Зависимость? Но это было сильнее, чем он. И впервые за всё время… он не попытался это заглушить. Он просто сидел. И чувствовал. И, может быть, впервые — не убегал. Проиграл он? Или победил… Он сам пока не знал.

***

Утром Чонгука перевели обратно в палату. Тэхён так и остался рядом. Он даже не понял, как уснул — сидя, с опущенной головой, щекой на ладони Чонгука. Сон пришёл резко. И сразу — тяжёлый. Кошмар. Отец. Снова. Но теперь — иначе. Он видел себя. Сейчас. На этой же кровати. Рядом — Чонгук. И вдруг всё ломается. Отец хватает его за волосы. Как тогда. Того мальчика. Выбрасывает. И в этот раз — он тянется к Чонгуку. И Тэхён не ждёт. Он бьёт. Сразу. Жёстко. — Ещё раз тронешь его — я тебе руки вырву. Голос чужой. Грубый. Настоящий. — И засуну туда, откуда ты их больше не достанешь. И на этом — он просыпается. Резко. С дыханием, сбитым как после бега. И первое, что он видит — слеза на щеке Чонгука. Он тоже проснулся. Смотрит на него. Тихо. — …Гуки… — голос хриплый, будто он кричал. Хотя кричал он только внутри. — Как ты?.. Чонгук слабо кивнул. Говорить было тяжело. — Я сейчас врача позову. Сейчас позову Хэрин, хорошо?.. Он снова кивнул. Хэрин пришла почти сразу. Осмотр. Быстро. Уверенно. — Всё в норме, — сказала она, улыбаясь. — Ты боец. Пауза. И взгляд на Тэхёна: — Или у тебя просто хорошая поддержка. Она кивнула сама себе. — В любом случае, вы оба молодцы. Давайте так и дальше. Пауза. — Позже я объясню, что тебе теперь можно, а что — нет. И чуть мягче: — Может, даже хорошо, что это вскрылось сейчас. Позже было бы хуже. Чонгук кивнул. Слабая улыбка. — Я пойду. Отдыхайте. И уже у двери: — Ему нужно обезболивающее. Он снова кивнул. Она вышла. Тэхён проводил её взглядом. Потом резко повернулся обратно. — Почему ты не сказал, что тебе больно? Тишина. — Почему ты молчишь?.. Чонгук посмотрел на него. И… улыбнулся. Улыбка была слабой. Ломаной. Слишком тихой для его обычного. — Ты… — хрипло начал он. Пауза. — Ты меня спас. Тэхён нахмурился. — Что?.. — Ты пришёл за мной. Чонгук чуть усмехнулся. — Схватил за шиворот и вытащил. — Я?.. — Тэхён растерялся. — О чём ты?.. Чонгук посмотрел в потолок. Будто вспоминал. — Я был… там. Пауза. — Светло. Очень. — Спокойно. Он сглотнул. — А потом ты появился. Слабая усмешка. — Непонятно откуда. — Взял меня и сказал: «Рано, придурок». Он тихо рассмеялся. Тэхён сел ближе. Смотрел на него, не отрываясь. — Это тебе приснилось?.. Чонгук кивнул. — До этого мне снилось, как ты уходишь. Пауза. — А потом… ты вернулся. Он снова улыбнулся. — Ты даже в моих снах не можешь определиться. Тэхён хмыкнул. — А ты что, помирать собрался? Пауза. — Жить не хочешь? — Хочу. Чонгук посмотрел прямо на него. — С тобой. Тэхён замер. Щёки чуть покраснели. Он тут же нахмурился. Словно пытаясь спрятаться обратно. — Чонгук, не говори глупостей. Голос стал строже. — Сейчас главное — ты должен восстановиться. Пауза. — Я буду рядом. Мы справимся.

Чонгук чуть наклонил голову. — А почему ты будешь рядом? Лёгкая улыбка. — Потому что ты мой друг?.. — Да, конечно, я твой друг, и я… Он остановился. Слова не шли. «Друг.» Маска треснула. Он больше не мог. Ни перед ним. Ни перед собой. Тишина. — Я тоже скучал. Тихо. Но уже без попытки спрятаться. — И… мне кажется… Он сглотнул. — Ты мне не безразличен, Чон. Пауза. — Совсем не безразличен. Чонгук закрыл глаза. И слёзы пошли. Сразу. Не сдерживая. А дверь палаты… тихо открылась. И так же тихо закрылась. Тот, кто стоял там, услышал достаточно. И решил — лучше не мешать.

***

К вечеру палата снова ожила. Ребята завалились толпой — шумные, как всегда. С разговорами, с дурацкими шутками, с историями, которые уже на половине звучали подозрительно, но всё равно смешили.

— …и он реально сказал, что это не его кот, а «временный сосед»! — Да ты угараешь. — Я тебе клянусь! Чонгук лежал, слушал, иногда улыбался. Слабее, чем обычно. Но живо. Тэхён сидел рядом. Молчал. Но не отстранялся. И на секунду даже казалось, что всё… нормально. Пока не появился Чимин. Он зашёл позже всех. И с таким выражением лица, будто сейчас принесёт конец света в кармане. — Вы сейчас обосрётесь от этой новости. Тишина. — О, началось… — простонал Юнги. Но никто не расслабился. Потому что Чимин — это не просто «суетолог». Это человек, который каким-то образом находит инфу, которой нет даже у самой инфы. — Да говори уже! — одновременно выдали Намджун и Хосок. Чимин посмотрел на них. С прищуром. С паузой. Как будто реально сейчас достанет фонарик и начнёт рассказывать хоррор. — Ю Наён… Пауза. — Знаете, чья она дочь? Ребята переглянулись. — При чём тут это вообще?.. — нахмурился Хосок. — Ну да… чья она может быть… — начал Намджун. — Чёрт побери… — вдруг выдохнул Юнги и усмехнулся. — У меня это всё время на языке крутилось. Тэхён прищурился. — Госпожа Ю?.. Пауза. — Наша преподша? Чимин медленно кивнул. И вот тут — тишина стала другой. Намджун и Хосок выглядели так, будто им только что раскрыли секрет устройства вселенной. — …Ты сейчас серьёзно? — тихо спросил Намджун. — Абсолютно. Чонгук нахмурился. — Тогда я вообще ничего не понимаю. — Я тоже, — спокойно добавил Тэхён. И понеслось. — Подожди, — поднял руку Хосок. — То есть… она дочь нашей преподши… и ходит тут… вот так?.. — Может, это спецоперация? — серьёзно сказал Намджун. — Какая ещё спецоперация?.. — скривился Юнги. — Ну а что! — не сдавался он. — Она подсылает её к студентам, чтобы та вытаскивала информацию перед экзаменами! — Ага, — фыркнул Чимин. — И потом докладывает: «этот тупой, этот ещё тупее». — Или наоборот, — задумчиво сказал Хосок. — Она мстит матери. — Типа? — повернулся к нему Чонгук. — Ну… начинает общаться с её «нелюбимыми студентами». Пауза. — Тогда ты под ударом, — хмыкнул Юнги, глядя на Чонгука. — Спасибо, очень вовремя, — буркнул тот. — А может… — начал Чимин, снова включаясь, — она просто… Он замолчал. — …просто странная? Тишина. — Да не, — сразу отрезал Юнги. — Слишком много совпадений. Они ещё долго крутили версии. Спорили. Придумывали. Опровергали. Но ни к чему так и не пришли. Потому что чем больше они думали — тем страннее всё становилось. И в какой-то момент Чонгук тихо сказал: — Мне это всё не нравится. И впервые за вечер никто не пошутил в ответ.

***

Пока Тэхён и Чонгук застряли в своей отдельной реальности — между больницей, страхом и чем-то новым, что только начинало оформляться — Чимин жил свою лучшую жизнь. А именно — лез, куда не просят. Он следил за Наён весь день. Без стыда. Без совести. С талантом. Лекции, перемены, коридоры — он был везде, где была она. — Luxury Girls… — пробормотал он, наблюдая со стороны. — Ну и лица… Компания у неё действительно была… специфическая. Слишком вылизанные, слишком громкие, слишком «сверху вниз». Чимин смотрел. Запоминал. Делал выводы. И вот — момент. Наён встала с подоконника. Оставила блокнот. Чимин даже не задумался. Подошёл. Взял. Ушёл. Максимально «незаметно». — Ну всё, я в деле, — пробормотал он себе под нос. Открыть не успел. Пара. Семинар. Его вызвали. Жизнь мешала расследованию. Он закинул блокнот в сумку и вспомнил о нём уже вечером. В палате. Когда все были на месте. — У меня для вас кое-что есть, — заявил он, вытаскивая находку. Все сразу оживились. Он открыл. На первой странице: «Ю Наён. Личный дневник.» Тишина. — Это неправильно, — сразу сказал Хосок. — Я бы не хотел, чтобы кто-то читал мой дневник. — А я бы не хотел, чтобы меня использовали, — спокойно ответил Юнги. Намджун вздохнул: — Честно… аргумент у Юнги сильнее. Прости, Хобби. — Да пошли вы, — фыркнул тот. — Я читаю только последние записи, — сказал Чимин. — Мне ваши подростковые сопли не нужны. Листает. — «Сегодня я встретила Ким Тэхёна…» Все сразу посмотрели на Тэхёна. — «Красивый парень. Но не такой, как он…» Пауза. — «Он лучше. Намного лучше любого.» Чимин поднял взгляд. — О, ну всё, я был прав. Втюхалась. — Не в меня, — спокойно сказал Чонгук. Все посмотрели на него. — Тут… — он нахмурился. — Тут что-то другое. Глубже. — Так, читаю дальше. — «Друг Тэхёна, Чонгук, меня в чём-то подозревает…» Хосок прыснул. — Видишь? Наш младший не тупой. — Не надейся, — лениво бросил Юнги. — Да пошёл ты! ( день буллинга Хоби) — Тихо, — шикнул Чимин. — Дальше интереснее. — «Я его видела. Он опять был у неё…» Пауза. — «Почему всегда выбирают её? Она даже не такая красивая, как я.» — Ооо, — протянул Намджун. — Началось.

— «Я буду лучше. Всегда лучше.» — Господи, — выдохнул Тэхён. — Это уже сериал. — Подожди, подожди… — Чимин перелистнул. — «Ю Хэрин. Злобная стерва.» — Стоп, — Хосок поднял голову. — Кто это? Тэхён замер. — …Это врач Чонгука. Все резко посмотрели на него. Чимин прищурился. — Ага. Значит, ты понял. — Она… его спасла, — тихо сказал Тэхён. Чонгук нахмурился. — То есть она её ненавидит… за это?.. — Читай дальше, — впервые серьёзно сказал Юнги. Чимин кивнул.

— «Сегодня он снова забрал её из больницы.» Тишина. — «Они снова уехали вместе.» — Блять… — выдохнул Тэхён. — «Каждый раз он это делает.» Пауза. — «А я хочу, чтобы он забирал меня.» — Оооо, — протянул Чимин. — «Я лучше. Намного лучше.» Он замолчал. Страницы были смяты. Местами — размазаны. — Она плакала, — тихо сказал Тэхён. — Очевидно, — кивнул Юнги. Чимин посмотрел на Тэхёна. — Ты понимаешь, о ком она? Тэхён медленно кивнул. — Кажется… да. И это было… странно. Очень. — Дальше. Чимин перелистнул. — «Сегодня я надену своё любимое платье…» Он замер на секунду. — «Перед которым не устоит ни один мужчина.» — «И зайду к нему.» Тишина. Все переглянулись. — К кому?.. — тихо спросил Хосок. И в этот момент в комнате стало слишком тихо. Потому что ответ… уже начал складываться.

***

Вечер. Палата жила своим шумом — смеялись, спорили, перебивали друг друга. А Чимин… сидел с этим чёртовым блокнотом, как будто держал в руках не тетрадь, а чью-то вскрытую голову. — Тихо… — сказал он. — Тут сейчас будет интересно. Он перелистнул страницу. — «Эта стерва Хэрин будто специально перенесла встречу…» Пауза. Все замерли. — «Она сказала, что они будут не у него, а у неё… Придётся ехать туда…» Чимин читает дальше, уже быстрее, будто боится потерять нить: — «Ничего… зайду потом в паб. Завлеку его за собой. Я знаю — он будет меня провожать.» Тишина в палате стала другой. Чонгук медленно поднял голову. — …Паб. Все посмотрели на него. — В тот день… — тихо сказал он. — Я встретил его у супермаркета. Рядом с пабом. Тэхён замер. — То есть… И тут всё начало складываться. Не кусками. Целиком. — Она… не знала, где ты будешь… — тихо сказал Тэ. — Поэтому так удивилась? — спросил Чон, смотря Тэхёна. В этот момент дверь открылась. Хэрин. Она вошла спокойно. Слишком спокойно. Подошла. Не спрашивая. Взяла дневник из рук Чимина. Перелистнула. Остановилась. Прочитала. Её лицо не изменилось. Почти. Только взгляд стал холоднее. Она резко закрыла блокнот. Передала его обратно в руки Чимина. — Вот же сучка мелкая… Развернулась. И вышла. Дверь хлопнула. Тишина. — Это… что сейчас было?.. — тихо спросил Хосок. — Это она, — так же тихо ответил Тэхён. Чимин уже снова открыл дневник. — Так, подождите… тут дальше. Он читает. И вдруг замирает. — …О, господи. — Что? — сразу спросил Намджун. — Я не думал, что скажу это когда-нибудь… Он поднимает глаза. — Но Хосок был прав. — Чего? — Хосок выпрямился. — В смысле?! — Ей нравится Джин. Тишина. — Наш преподаватель? — уточнил Намджун. — Наш преподаватель, — кивнул Чимин. — Читай, — коротко сказал Юнги. Чимин перевёл взгляд обратно в дневник. — «Я надела своё лучшее платье…» Пауза. — «Когда я зашла — в дверях стоял он. Мой Джинни так улыбался мне...» Тэхён нахмурился. — «Я уронила ключи… специально нагнулась…» — Блять… — выдохнул Юнги. — «Но он просто улыбнулся…» Пауза. — «…и ушёл к ней.» Тишина. — «Снова.» Страница смята. Чернила поплыли. — «Почему ей всегда достаётся лучшее?..» Чимин переворачивает. Быстро. — «В следующий раз я приду в кружевном белье.» Хосок закрыл лицо руками. — Я этого не слышал… — «Я знаю, где он живёт.» Тишина. Тяжёлая. — «Я приду, когда её не будет.» Чимин медленно опустил дневник. — …Пиздец. Никто не спорил. Чонгук тихо усмехнулся. — Ну что… Пауза. — Наши отношения она не разрушила. Тэхён повернулся к нему. — Отношения?.. Чонгук протянул руку. Взял его за запястье. Слабо. Но уверенно. — Ты меня спас. Пауза. — Теперь должен жениться. Тэхён застыл. Глаза — огромные. — Ты… сейчас серьёзно?.. — Абсолютно. Слабая улыбка. — Не дам тебе соскочить. Тэхён фыркнул. Слишком резко. Слишком… чтобы скрыть. — Чонгук, не неси херню… Но руку не убрал. Чимин захлопнул дневник. — Так, всё. Романтика потом. Пауза. — Сейчас вопрос: что мы с этим делаем? Тишина. Потому что теперь это уже не выглядело как глупая влюблённость. Это было… навязчиво. рассчитано. опасно. И каждый это понял. Без слов. — Позвони ему. Чонгук посмотрел на Тэхёна внимательно. Не шутя. — Раз это девушка Джина… значит, она сейчас к нему побежала? — вслух рассуждал Ёнги, уже начиная раздражаться. — Позвони, Тэ. — Нет. Пусть сам разбирается, — фыркнул Тэхён. — Тэ… — Чон нахмурился. — Я сам наберу, — сказал Ёнги, уже поднимаясь. — Это мой брат. Тэхён резко его перебил. Пауза. И уже тише, но с упрямством: — Я сам скажу. И вышел. Выдох. Он хотел позвонить в коридоре, но там был ад — шум, люди, каталки, разговоры. — Да ну вас нахер… Он вернулся в палату. Зашёл. Приложил палец к губам: — Тсс. Ребята сразу поняли. Смолкли. И наоборот — все чуть ли не навалились, чтобы слушать. Гудки. — Хён? — Да, Тэ? Спокойный голос. Слишком спокойный. — Ты где? — Дома. Ты приехать хочешь? — Нет, я в больнице и тут— — Что? — Джин резко напрягся. — С Чонгуком что-то? — Нет, Хён, с ним всё хоро— И тут — женский голос. На фоне. Сладкий. Тянущий. Фальшиво мягкий. Тэхён замер. — Это Хэрин? — спокойно спросил он. Пауза. — Нет. Это Наён. Тэхён медленно поднял взгляд на ребят. Те уже всё поняли по его лицу. Он аккуратно отнял телефон от уха. Включил громкую связь. — Хён… а почему Наён у тебя? — Она промокла под дождём и зашла ко мне, — спокойно ответил Джин. — Я дал ей переодеться. Сейчас сидит, греется. — Дай угадаю, — лениво протянул Юнги, — она в твоей рубашке… и всё? Пауза. — Юнги?.. — Джин напрягся. — Я на громкой? — Это сейчас не важно, идиот, — усмехнулся Юнги. — Важно то, что твоя девушка сейчас к тебе летит. И, скорее всего, от вас мокрого места не оставит. Тишина. — …В смысле?.. — нахмурился Джин. Пауза. — Блять. — Меня подставили, да?.. — Да, Хён… — тихо сказал Тэхён. — И что мне делать? — Бежать! — не выдержал Хосок. Смешок. — Да пошли вы, — фыркнул Джин. И в этот момент — ХЛОП. Даже через телефон было слышно, как захлопнулась дверь. Ребята переглянулись. — Кажись, шоу началось… — прошептал Чимин. — Ю НАЁН! Крик. Громкий. Резкий. Парни напряглись. Кажется, Джин просто положил телефон на стол. Забыв. И теперь… они слышали всё. — Хэрин… ты не так всё поняла… — голос Наён уже дрожал. — Ты сидишь на диване моего парня, пьёшь чай, в его рубашке, строишь ему глазки — И СКАЖИ МНЕ, ЧТО Я НЕ ТАК ПОНЯЛА?! Пауза. — Ставлю на Хэрин, — шепнул Хосок. Ему тут же прилетело по башке. — Заткнись, придурок, — хмыкнул Юнги. — Я просто промокла под дождём… — быстро тараторит Наён. — Я зашла к Сокджину оппе… — ПОД КАКИМ ДОЖДЁМ?! Резко. Жёстко. — НА УЛИЦЕ СУХО! Тишина. Даже в палате. — Блять… — выдохнул Джин где-то на фоне. Ребята переглянулись. Никто… реально не подумал об этом. Наён сглотнула. — Хэрин… ты правда всё не так— — ЧТО Я НЕ ТАК ПОНЯЛА?! Шаг. Ещё. — То, что ты жопой перед моим парнем крутишь?! — Значит, мне всё лучшее достаётся, да?! Голос Хэрин стал тише. Но опаснее. — Избалованная стерва… Пауза. — Я жопу рвала за всё, что у меня есть. А ты? Шаг. — Тебе всю жизнь всё давали. — Нет! — выкрикнула Наён. — Что «нет»?! — усмехнулась Хэрин. — В универ тебя взяли только из-за мамы. Пауза. — Или ты думала, сама поступила?

Тишина.

— Из-за тебя, мрази, кто-то места лишился.

Наён молчала. И по этой тишине стало ясно — она… не знала. — Мама не знает! — закричала она. — Конечно не знает, — холодно усмехнулась Хэрин. — А если бы знала — ещё и тут тебе всё устроила бы. Пауза. — Моё терпение лопнуло. Шорох. — Пошла вон отсюда. — Хэрин—! Резкое движение. Ткань. Шаги. — Где её вещи?! — Там… — растерянный Джин. — Чёрт… Дверь. Хлопок. — А-а… — только и успел выдать Джин. — Закрой рот. Тишина. Холодная. — С тобой я потом поговорю. И даже через телефон было понятно — ему пиздец. Связь всё ещё шла. Но говорить уже никто не решался. Тэхён медленно сбросил звонок. Тишина в палате. Пару секунд. — Ну… — протянул Чимин. — Это было лучше, чем дорама. — Это было страшнее, чем дорама, — поправил Намджун. — Это было бесплатно, — добавил Юнги. — И с живым звуком, — кивнул Хосок. Пауза. Тэхён провёл рукой по лицу. — Кажись… Джинни тоже пиздец. — Точно, — спокойно сказал Юнги. И вот теперь… все почему-то засмеялись. Нервно. Громко. Почти истерично. Потому что это уже было не просто «смешно». Это был тот самый момент, когда всё настолько ебанутое, что остаётся только смеяться.

***

Месяц спустя.

Зачёт по экономике у Чонгука и Тэхёна был в кармане. И это, блять, было почти чудо. Потому что ещё месяц назад казалось — госпожа Ю их сожрёт и не подавится. Но нет. Она… отстала. Реально. Чонгук вообще думал, что его больше на пары не допустят. Что всё — отчисление, до свидания, удачи. Но она сама позвала его в кабинет. Вежливо. Слишком вежливо. — Присаживайся, Чонгук. Он потом рассказывал: — Я уже мысленно завещание писал. Ребята тогда реально напряглись. Пока Джин, лениво попивая кофе, не выдал: — Да всё нормально. Хэрин просто устроила ей разнос. Пауза. — Какой ещё разнос?.. — нахмурился Намджун. Джин ухмыльнулся. — Цитирую. Он откашлялся, с идеальной интонацией: — «Твоя придурошная дочь лезла в трусы к брату моего парня и его другу, чтобы накопать информацию и добраться до него. Шикарное воспитание, мамочка.» Тишина. — …Блять, — выдохнул Юнги. — Это было страшно, — задумчиво добавил Джин. Пауза. — Но, кажется… я в неё снова влюбился. — Ты ебанутый, — спокойно сказал Юнги. — Зато счастливый, — пожал плечами Джин. Да. У Джина там был свой маленький хэппи-хаус. С элементами выживания. К этому времени Чонгук и Тэхён… сильно сблизились. Не резко. Не громко.

Постепенно.

Иногда они просто засыпали на одной кровати. Без слов. Без лишнего. Потому что хотелось обычного человеческого тепла. Тэхён пока не спешил дальше. Не мог. Для него всё это было новым. И немного страшным. Но он не убегал. И этого уже было достаточно. Когда он вернулся в общагу, в сумке нашёл камеру. Ту самую. От мамы.

Он начал снимать. Сначала неуверенно. Потом… всё чаще. И понял — ему нравится. По-настоящему. Но больше всего ему нравилось снимать Чонгука. Тот был для него… как муза. Как будто объектив сам тянулся к нему.

Чонгук

закаты

Чонгук

люди

Чонгук

пейзажи

Он снимал всё красивое. А красивым для него… почему-то чаще всего оказывался именно он.

Хэрин сказала, что Чонгуку нужны прогулки. Свежий воздух. Движение.

И они гуляли.

Чонгук восстанавливался. Тэхён — фотографировал. И между этим — они узнавали друг друга заново. Разговаривали. Смеялись. Иногда молчали — и это тоже было нормально. Тэхён всё чаще сам тянулся к нему. Брал за руку. Просто так. Клал голову на плечо, когда они сидели и смотрели на закат. И в этих моментах было что-то тихое. Настоящее. Без громких слов. Конфетно-букетный период. Только без букетов. И с очень странными конфетами.

***

Казалось бы — ну всё. Наконец-то. У всех всё нормально. Ким Даын, мама Тэхёна и Джина, приехала в Сеул. Остановилась у старшего сына. Она увидела Джина… и будто выдохнула. — Ты повзрослел. Он улыбнулся. И впервые за долгое время — по-настоящему спокойно. Он познакомил её с Хэрин.

И вот тут мама… расцвела. Ей понравилась она сразу. Сильная. Живая. Настоящая. На одну из семейных встреч пришли и Тэхён с Чонгуком. За столом было тепло. Спокойно. Пока… — А как познакомились ваши родители, Чонгук? Тишина. Чонгук подавился. — Кх— — А меня она не спрашивала, — шёпотом возмутилась Хэрин Джину. — Ты уже принята, — так же шёпотом ответил он. Чонгук выровнялся. Вздохнул. — Мой папа… — начал он. И голос стал мягче. — Он часто ходил в одно кафе после школы. Пауза. — Говорил, что там тихо. Что удобно готовиться к поступлению в Йель. Лёгкая улыбка. — Но на самом деле причина была другая. Он посмотрел в сторону. Как будто видел это. — Мама там работала. Официанткой. Это было кафе её родителей. — Папа был… робкий. Он не мог с ней заговорить. — А мама — наоборот. Небольшой смешок. — Однажды в кафе вообще никого не было. Она сидела за соседним столом, решала задания. Папа попросил чай. — Она принесла… и увидела, что он уже решил все задачи, которые у неё не получались. Пауза. Улыбка шире. — И она просто… нагло села к нему и сказала: — «Можешь пить чай бесплатно. Только объясни мне это.» За столом тихо засмеялись. — Мило… — улыбнулась Даын. — А почему тогда вы не поступили в Йель? — Я мог, — спокойно сказал Чонгук. — Баллы были. Пауза. — Но не захотел. Он посмотрел на Тэхёна. — Хотел понять… свою историю. И чуть тише: — И… это оказалось веселее. Пауза. — Да и… как бы я встретил Тэхёна, если бы учился не здесь. Тишина. Тэхён покраснел. — Эй— — тихо буркнул он. Мама улыбнулась. Мягко. — Судьба — странная штука. — Если суждено, — добавила Хэрин, глядя на Джина, — вы всё равно встретитесь. Тэхён прищурился. — Кажется, у вас своя история… Они переглянулись. И улыбнулись. Светло. Тепло. Так, как улыбаются люди, которые уже прошли через своё. И остались.

***

Встречи с друзьями. Учёба. Ежедневные прогулки. Жизнь текла спокойно. Ровно. Почти правильно. И, если честно… это было прекрасно. Без надрывов. Без постоянного ожидания, что сейчас что-то снова рухнет. Просто — дни. Обычные. Живые. Иногда они смеялись до боли в животе. Иногда молчали, сидя рядом, и этого было достаточно. Иногда Тэхён ловил себя на мысли, что ему… хорошо. И каждый раз от этого становилось немного страшно. Потому что внутри всё ещё было не до конца тихо. Срывы приходили ночью. Всегда ночью. Кошмары не отпускали. Они были липкими, тяжёлыми, слишком реальными — будто прошлое не закончилось, а просто ждало, пока он закроет глаза. Он просыпался, задыхаясь. В холодном поту. С ощущением чужих рук на шее. И каждый раз… Чонгук был рядом. Сначала случайно. Потом — намеренно. Потом — просто так стало. Он спал рядом почти каждую ночь. Чтобы успеть. Чтобы поймать тот момент, когда дыхание Тэхёна сбивается, когда пальцы начинают судорожно сжиматься, когда тело снова возвращается туда. Он тихо будил его. Шептал что-то неразборчивое. Гладил по волосам. — Тэ… тише… я здесь… И этого хватало. Не сразу. Но хватало. Тэхён цеплялся за него. Иногда даже не осознавая этого. Просто потому что рядом было… безопасно. И так они стали ближе. Сильнее, чем думали. Сильнее, чем планировали. Однажды Тэхён начал говорить. Сам. Без давления. Без вопросов. Он рассказал всё. Про детство. Про ту ночь. Про отца. Про страх. Про то, что он не помнил… и то, что начал вспоминать. Про разговор с мамой. Про правду. Про боль, которая не проходит, даже когда ты её понимаешь. Он говорил сбивчиво. Иногда замолкал. Иногда смеялся не к месту. Иногда просто смотрел в одну точку, будто снова там. Чонгук не перебивал. Не вставлял «я понимаю». Не пытался «исправить». Он просто был рядом. Иногда этого было достаточно, чтобы Тэхён продолжал. И с каждым разом… в голове становилось чуть яснее. Будто куски пазла медленно вставали на свои места. Это всё ещё было больно. Очень. Но теперь это уже не было хаосом. Теперь это было его прошлое. А не что-то, что продолжает его ломать прямо сейчас. И, может быть, впервые за долгое время… Тэхён начал чувствовать, что он не просто выживает. Он начинает жить.

***

В один из таких дней, когда всё казалось удивительно спокойным, почти правильным, они гуляли в парке, держась за руки — открыто, не прячась, не отдёргивая пальцы при каждом чужом взгляде. И это ощущение свободы было странным. Непривычным. Но… приятным. Им вдруг захотелось остановить этот момент. — Давай пикник устроим? — предложил Чонгук, как будто это было самым естественным решением на свете. Тэхён кивнул. Они зашли в небольшую кафешку, набрали еды — чего-то простого, вкусного, без лишних раздумий — купили плед и устроились на полянке, где трава была мягкой, а солнце уже начинало медленно опускаться к горизонту. Ветер едва шевелил листья. Город будто отступил. — Вкусные эти треугольные штуки, — пробормотал Чонгук с набитым ртом, не особо заботясь о приличиях. — Кимпаб? — с лёгкой усмешкой спросил Тэхён. — Нет, я про тунец в майонезе. Тэхён тихо засмеялся. — Это онигири. Он наклонился ближе и, не задумываясь, пальцем убрал с его щеки каплю соуса. И в этот момент… Чонгук замер. Как будто время споткнулось. Они оба это почувствовали. Сразу. Слишком ясно. Они ведь до сих пор… не целовались. С того самого раза. С того единственного, резкого, выбившего почву из-под ног поцелуя. Мысль вспыхнула одновременно. Оба отвели взгляды. Оба покраснели. Слишком очевидно. Слишком близко. Они вели себя как подростки. Как четырнадцатилетние, которые впервые влюбились и не знают, куда деть руки, куда смотреть, как дышать рядом друг с другом. И, чёрт возьми… им это подходило. Эти взгляды — короткие, украденные. Эти касания — случайные, но слишком точные, чтобы быть случайными. — Тэ… — тихо сказал Чонгук, уже лёжа головой у него на бедре, лениво глядя в небо. — А ты не хочешь поехать со мной в Америку? Вопрос прозвучал просто. Но внутри него было слишком много. Тэхён замер. — В Америку? — переспросил он. — А что мне там делать? — Жить… со мной. Пауза. Слишком долгая для «шутки». — Я даже английского не знаю, Чон, — усмехнулся Тэхён, пытаясь разрядить напряжение, которое внезапно стало слишком ощутимым. — Я знаю. Я научу. Тэхён отвёл взгляд. Провёл пальцами по ткани пледа. — Я подумаю… Он не сказал «нет». Но и «да» не сказал. И Чонгук это понял. Значит — шанс есть. У них ещё есть время. Два с половиной года. А за это время… может измениться всё. В общежитие они вернулись уже к девяти. Жара стояла невыносимая. Кондиционер, конечно, не работал. — Я его вчера просил починить, — буркнул Чонгук, заходя внутрь. — Но он, походу, нажрался и вырубился. Они даже дверь не закрыли. Тэхён распахнул окна, пытаясь хоть как-то впустить воздух, но вместо этого поднялся только тяжёлый сквозняк. Чонгук сразу ушёл в душ. Поздний июнь давил жарой, и тело буквально просило воды. Тэхён остался. С полотенцем в руках. И вдруг осознал, что за последний месяц всё стало… странным. Не плохим. Нет. Просто… другим. Чонгук обычно выходил, когда Тэхён шёл в душ — чтобы не смущать его. Но сегодня — пошёл первым. И Тэхён просто лёг на кровать, глядя в потолок, стараясь ни о чём не думать. Пока дверь не открылась. Он поднял голову. И… — Ик— Он реально икнул. Сам от себя охренел. Чонгук стоял в одном полотенце, небрежно обмотанном вокруг бёдер, которое держалось скорее на честном слове, чем на узле. Он облокотился плечом о стену и с лёгкой, почти ленивой улыбкой смотрел на него. — Идёшь? — спросил он. — Ага… — кивнул Тэхён, резко отворачиваясь. Поздно. Слишком поздно. Он уже всё увидел. Чонгук усмехнулся, будто прекрасно всё понял, накинул лёгкие пижамные штаны и спокойно улёгся на кровать — теперь общую, потому что они давно сдвинули свои. Дверь в ванную захлопнулась. Тэхён прислонился к ней спиной. Закрыл глаза. — Чёртов Чон Чонгук… — выдохнул он, почти прошипел. Он быстро стянул с себя одежду и включил воду. Холодную. Должно было помочь. Не помогло. Мысли вернулись мгновенно. Тот поцелуй. Раздевалка. Его губы. И теперь — его тело. Перед глазами. Слишком чётко. Слишком живо. Та же грудь. Тот же пресс. Та же узкая талия. — Чёрт… Он открыл глаза, но это ничего не изменило. Вода стекала по телу, но внутри становилось только жарче. Хотелось коснуться. Почувствовать. Проверить — настоящий ли он. Рука опустилась ниже. Он резко прикрыл рот ладонью, когда из груди вырвался тихий, хриплый стон. Нельзя. Нельзя, чтобы Чонгук услышал. Нельзя, чтобы он понял. Но остановиться… уже не получалось. В воображении — он. Его руки. Его губы. Его дыхание на коже. — Господи… — выдохнул Тэхён, закрывая глаза. Вода не охлаждала. Она будто только усиливала ощущения. Делала всё острее. Глубже. Сильнее. Он срывался. Уже не пытаясь себя контролировать. И когда всё накрыло, резко, почти болезненно — он на секунду замер, тяжело дыша, глядя в запотевшее зеркало. — С ним было бы лучше… — прошептал внутренний голос. — Заткнись. Он быстро привёл себя в порядок и вышел. Чонгук лежал на кровати. И смотрел. Пристально. С прищуром. — Ты долго… Тэхён откашлялся. — Устал… хотел подольше постоять под душем… — Да… — протянул Чонгук, закладывая руки за голову. — Вода летом такая приятная… Пауза. Уголок губ приподнялся. — Что аж под душем стонать хочется. Тэхён вспыхнул. Резко. Его услышали. Он, не сдерживаясь, схватил сумку и швырнул в него. — Пошёл ты! Чонгук рассмеялся и поймал её на лету. — О, а это что у нас… Он открыл. Камера. Та самая. С фотографиями. Его фотографиями. — Нет, отдай! — Тэхён мгновенно оказался рядом, пытаясь выхватить её. — Да ладно, — усмехнулся Чонгук. — Хочу посмотреть, что ты там нафоткал. — Отдай, Чон, я потом сам покажу! — Ты мне не всё покажешь. И в этот момент… они замерли. Слишком близко. Тэхён сидел у него на бёдрах. Дышал прямо в губы. Чонгук медленно отложил камеру на тумбочку. Не отрывая взгляда. На губы. И в этот раз… Тэхён не отступил. Не отвернулся. Не испугался. Он подался вперёд. Поцеловал первым. Жадно. Так, будто наконец получил воздух после долгого удушья. Поцелуй был не осторожный. Не пробный. Он был живой. Глубокий. Чонгук тут же притянул его ближе, подхватил под бёдра, встал — не разрывая губ — и уложил обратно на кровать. Теперь Тэхён был под ним. Руки скользили по коже. Сжимали. И этот жар — тот самый, который они так долго сдерживали — вырвался. Наконец. — Ах вы пидоры! Дверь распахнулась. Мир треснул. Тэхён резко поднял голову. И увидел его. Лицо. Голос. Интонация. — …Отец? Секунда. Пустота. И воспоминание накрыло. Как тогда. Как раньше. Но… в этот раз он не замер. Он двинулся первым. Резкий удар в челюсть. Мужчина рухнул. Чонгук едва держался — Тэхён поддержал его, усадил. — Неблагодарный щенок! — захрипел тот. Тэхён сделал шаг вперёд. Глаза — холодные. — Ну давай, — тихо сказал он. — Ударь меня. Пауза. — Или уже не можешь? Усмешка. — Постарел? — Я НЕ МОГУ?! — взревел тот. — Не можешь. Удар ногой в живот. И в этот момент… в Тэхёне что-то окончательно сломалось. Или… наоборот. собралось. Сила. Та, о которой он не знал. — Сукин сын! — Моя мать, — тихо сказал Тэхён, ставя ногу ему на горло, — в отличие от тебя, была сильной. Пауза. — Может, придушить тебя? Лёгкая, страшная усмешка. — Для разнообразия. Чонгук резко подался вперёд, схватил его. — Тэ… он того не стоит… — Он мне жизнь испортил! — сорвался Тэхён. Глаза горели. — Его в ней уже нет, — тихо сказал Чонгук. И этого оказалось достаточно. Тэхён замер. Дыхание сбилось. Он посмотрел вниз. На человека, который когда-то был его страхом. А теперь… ничем. Он уже отомстил. Он защитил Чонгука. И впервые в жизни… он защитил себя.

***

Ребята подали жалобу в ректорат. Без шума. Без истерик. Спокойно. Как взрослые. Он, конечно, пытался выкрутиться. Говорил свою версию. Пытался давить. Пытался оправдаться. Но в этот раз… его никто не слушал. Ребята заранее всё продумали. Передвинули кровати. Показали комнату. И ровно, почти без эмоций объяснили: — Мы дурачились. Камеру делили. Он ворвался. Этого оказалось достаточно. В университете его знали. Как пьяницу. Как человека, которого держали «из жалости». А когда всплыло, что он — отец Тэхёна… и что насилие было не раз, не случайно, а годами — его уволили. По статье. Без жалости. Мама узнала об этом… и не позвонила. Она приехала. Сразу. В Сеул. И вместе с сыновьями поехала в полицейский участок. Там было спокойно. Слишком спокойно. — Можно я с ним поговорю? — спросила она. Детектив замялся. — Он в допросной… мы обычно не пускаем… — Пожалуйста. Пауза. — Мне нужно сказать ему кое-что. Он посмотрел на неё. И почему-то… поверил. — Хорошо. Он открыл дверь. И почти сразу понял, что совершил ошибку. Потому что это был не разговор. Это было… закрытие. Дверь закрылась. Секунда. И удар. — Это тебе за моего сына! Голос разнёсся по коридору. Ещё удар. — За каждый раз! Он не успевал даже защищаться. Она била его не как женщина. Не как мать. Она била его как человек, который слишком долго молчал. — Ты больше никогда… Удар. — СЛЫШИШЬ МЕНЯ?! Удар. — НИКОГДА не подойдёшь к моим детям! Кто-то пытался её остановить. Кто-то кричал. Но она не слышала. Она выпускала всё. Годы. Страх. Боль. Вину. Снаружи… Тэхён стоял. И смотрел. Он даже не закрыл рот. Потому что… он никогда не видел её такой. Сильной. Страшной. На его стороне. А Джин… Джин отвёл взгляд. Его накрыло. Вспышкой. Тем днём. Когда всё началось. Когда отец впервые поднял руку на Тэхёна. И когда она… сделала то же самое. Он тогда уже это видел. И сейчас — просто знал. Знал, зачем она сюда приехала. Знал, что её нельзя останавливать. И не стал. Потому что это было нужно. Ей. И, возможно… им всем. Потому что некоторые вещи нельзя просто пережить. Иногда их нужно… закончить. Дверь допросной наконец открылась. Она вышла. Тяжело дыша. С растрёпанными волосами. С глазами, в которых больше не было страха. Только пустота. И… облегчение. Она посмотрела на сыновей. И впервые за долгое время… улыбнулась. Спокойно. Тэхён сделал шаг вперёд. Обнял её. Крепко. И в этот момент… он понял. Это всё. Больше он не тот мальчик, который боялся. Больше нет того человека, который мог его сломать. Есть только он. И те, кто рядом. И жизнь, которая наконец-то принадлежит ему.

***