Часть 27. Конец

Брэнди лежала на огромной кровати, застеленной темным, почти черным шелком. Контраст был поразительным: ее загорелая, с золотистым отливом кожа ярко выделялась на фоне мрачного постельного белья. Белое кружевное белье, едва прикрывающее соблазнительные изгибы, облегало ее тело, словно вторая кожа. Лифчик плотно удерживал ее большую упругую грудь, а тонкие стринги едва заметно очерчивали линии бедер. Она лежала на спине, раскинув руки над головой в позе полной капитуляции, а ноги были сложены вместе, слегка согнуты в коленях. На лестнице заскрипели ступени. Тяжелый, уверенный ритм приближался. Дверь в спальню распахнулась, ударяясь о косяк, и на пороге появился Никки. Он был все еще пьян, но не так, чтобы терять равновесие, а именно в той степени, когда границы дозволенного стираются, а уверенность в себе переходит все границы. В одной руке он держал бутылку дорогого виски, без пробки, — судорожно сжимал дверной косяк, словно пытаясь удержать реальность. Он остановился в дверях, тяжело дыша. Его взгляд, тяжелый и мутный, скользнул по кровати и застрял на Брэнди. На мгновение он замер, впитывая картинку: белое кружево на золотистой коже, раскинутые руки, покорная поза. Глотка дернулась, и он поднес бутылку ко рту, сделав долгий, жадный глоток. Яд обжигало горло, растекаясь по животу теплом, разжигая огонь внутри. Он вытер тыльной стороной руки губы, оставляя на коже влажный след, и шагнул внутрь. Никки подошел к кровати, нависая над ней, подобно хищнику, который загнал добычу в угол. Запах алкоголя, табака и его дорогого одеколона ударил ей в нос, смешиваясь с ее собственным ароматом жасмина и ванили. Он медленно протянул свободную руку. Его пальцы, грубые и теплые, коснулись ее колена. Брэнди невольно дернулась, кожа под его прикосновением покрылась мурашками. Он провел ладонью вверх, по бедру, слегка нажимая, чувствуя упругость мышцы под мягкой кожей. Его дыхание участилось. — Ты такая красивая, — прорычал он, голос его был хриплым, низким, вибрирующим в груди. Она видела, как расширились его зрачки, как на шее вздулась жилка. Это возбуждало его. Вид ее, лежащей и ждущей, сводил его с ума. Никки отставил бутылку на прикроватную тумбочку с таким силой, что стекло звякнуло. Не тратя времени на лишние движения, он рывком расстегнул пуговицы своей рубашки, черная ткань полетела на пол, обнажая его жилистый торс, покрытый татуировками. Затем он стянул брюки вместе с ботинками, пинаю их прочь, и остался только в черных боксерах, которые едва сдерживали его возбуждение. Он пополз на кровать, нависая над ней. Матрас прогнулся под его весом. Брэнди почувствовала его тепло, его тяжесть. Его ладонь сомкнулась на ее затылке, пальцы запутались в волосах, и он прижал ее голову к подушке, накрывая ее губы своими. Поцелуй был грубым, агрессивным. Он не просил разрешения, он вторгался. Его язык, настойчивый и жесткий, проник ей в рот, исследуя, владея, доминируя. Брэнди попыталась ответить, но его руки, сильные и цепкие, прижали ее плечи к постели, лишая возможности двигаться. Его руки были повсюду. Одна продолжала держать ее за шею, контролируя каждый вдох. — Ахх…Никки… - другая ее рука скользнула вниз, под ее спину, к застежке лифчика. Одно резкое движение щелчка, и давление на груди ослабло. Никки отстранился лишь на секунду, чтобы скинуть с нее ненужную ткань. Белое кружево полетело на пол, присоединяясь к его одежде. Теперь она лежала перед ним совершенно обнаженная сверху. Ее грудь, упругая и загорелая, высоко поднялась, когда она вдохнула. Соски застыли, твердые и темные, призывая к прикосновению. Брэнди смотрела на него снизу вверх, ее глаза были полны желания и какого-то дикого, бурного чувства, которое она не могла назвать. Это была смесь страха и восторга от того, что происходит. Никки издал гортанный звук, похожий на рык. Он потянулся к бутылке и налил немного виски, и с легкой ухмылкой немного вылил янтарную жидкость прямо ей на грудь. Холодная жидкость ударила по горячей коже, заставляя ее вздрогнуть и зашипеть. — Ты что… - спросила она Виски потек ручейками между ее грудей, по животу, впитываясь в кожу и оставляя липкий, сладковатый след. Не давая ей опомниться, он опустил голову и начал вылизывать её. Его язык был горячим и шершавым, он проводил им по влажной коже, собирая капли алкоголя. Он лизал ее груди, обводя языком вокруг сосков, то слегка покусывая их, то снова смачивая виски. — Аах… - Брэнди выгнулась дугой, закидывая голову назад, пальцы впились в простыню. Он медленно спускался ниже, вылизывая каждый сантиметр ее кожи, по которому текли водяные узоры. Его язык скользил по ребрам, по впадине пупка, спускаясь все ниже и ниже, к своей любимому месту. Когда он добрался до линии белья, Брэнди уже тяжело дышала, ее бедра сами собой чуть раздвинулись, приглашая его продолжить. Никки не стал церемониться. Он ухватился за тонкие резинки трусиков и рывком стянул их вниз, по ногам, отбрасывая в сторону. Теперь она была полностью перед ним, открытая, уязвимая, мокрая не только от виски. Он посмотрел на ее киску, на блестящие от влаги половые губки, и его лицо исказила гримаса голодного желания. — Твою мать, ты такая мокрая, — прорычал он, и его пальцы, грубые и длинные, коснулись ее плоти. Он начал массировать ее, надавливая на клитор, размазывая влагу по промежности. — Никки…еще… - Тот был профессионалом и массировал ей словно играл на басу Он ввел один палец внутрь, чувствуя, как ее мышцы сжимаются вокруг него, пытаясь удержать. Затем добавил второй. Он начал двигать ими, быстро и жестко, вперед-назад, имитируя то, что он собирался сделать позже. — АХ! Мммхх Ни…А! вертела головой из стороны в сторону, волосы прилипли к влажному лбу. Она наблюдала за ним сквозь полуприкрытые веки, видела, как он сосредоточен, как его плечи напряглись, как он работает рукой. Это зрелище доводило её до безумия. Каждый его толчок пальцами заставлял её выгибаться, каждый касание клитора посылало разряды электричества в позвоночник. — Никки... — выдохнула она, но он не ответил, лишь усмехнулся. Внезапно он опустил голову. Не вытаскивая пальцы, которые продолжали работать внутри, расширяя её, он прижался губами к ее киске. Язык ворвался в игру, добавляя новую, неведомую остроту. Он лизал её, чередуя движения: то широкие, грубые мазки по всей длине щели, то резкие, точечные удары по клитору, то быстрые вибрирующие движения, заставляющие её стонать громче и громче. Слюна смешивалась с её соками, создавая непристойный, чавкающий звук, который эхом разносился по комнате. Брэнди потеряла счет времени. Существовало только его лицо между ее ног, его пальцы внутри неё и эта нарастающая волна удовольствия, которая готова была захлестнуть её с головой. Она подняла бедра, пытаясь приблизить его к себе, но его свободная рука уперлась ей в живот, прижимая обратно к кровати, не давая ей управлять ритмом. Он владел ею полностью. Он определял, когда ей дышать, когда стонать, когда чувствовать боль или удовольствие. И это было именно то, чего она хотела. Отдаться на волю этому шторму. Она не выдержала. Напряжение стало невыносимым. Ей нужно было больше, чем просто пальцы и язык. Ей нужен был он. Весь. Полностью. — Трахни меня, — простонала она, голос её дрожал и ломался. — Пожалуйста, Никки, я хочу тебя. Трахни меня прямо сейчас. Он приподнял голову. Его подбородок был мокрым от неё, глаза горели дикой, почти животной яростью. Он вытащил пальцы из неё, и она вздохнула от потери наполненности, но эта пустота длилась лишь секунду. — Моя богиня хочет, чтобы её трахнули? — переспросил он с насмешкой, но в его голосе сквозило тяжелое, неистовое возбуждение. — Ну так чего церемонимся. Он отполз назад на корточки, сбрасывая боксеры. Его член вырвался на свободу, тяжелый, толстый, пульсирующий от прилива крови. Он был готов к бою. Никки плюнул в свою ладонь, обильно смазывая слюной свой ствол, а затем провел этой же мокрой рукой по клитору Брэнди, заставляя её вздрогнуть от неожиданного прикосновения. Он не вошел сразу. Он начал водить головкой члена по её киске, по влажным, распухшим губам, давя на клитор, tease, издевательски медленно. Он нервно заставлял её захотеть этого еще сильнее, доводя до белого каления. Головка скользила, раздвигая плоть, но не проникая внутрь. Брэнди извивалась под ним, её ноги искали опоры, бедра двигались сами по себе, пытаясь поймать его, втянуть в себя. — Ну же... — простонала она, протягивая руки к нему. Никки улыбнулся, зубы блеснули в полумраке. Он подался вперед, нависая над ней, упираясь руками по бокам от её плеч. Он снова провел членом по входу, медленно, наслаждаясь видом её мокрой, готовой плоти. Брэнди не выдержала терпения. Она нервно заерзала, поднимая бедра, и, закинув ноги ему на спину, рывком притянула его к себе. Это движение стало сигналом. Он больше не сдерживался. Резким, сильным толчком он вошел в неё, до самого основания. Они оба в одну секунду одновременно простонали. Он от заполнения, она от проникновения. Он был велик, и она почувствовала, как растягивается, принимая его внутри. На секунду он замер, давая ей привыкнуть, прислушиваясь к её дыханию. Три секунды паузы, в которые слышно только, как бьются их сердца. Затем он начал двигаться. Сначала медленно, почти нежно, выводя член почти полностью и снова вводя его, глубоко и уверенно. Он давил на переднюю стенку, находя ту самую точку, которая заставляла её видеть звезды. Каждый толчок был точным, рассчитанным. Он смотрел ей в глаза, не отрываясь, считывая каждое её моргание, каждый выдох. Постепенно темп ускорялся. Кровь стучала в висках. Он начинал вгонять в неё свой член всё быстрее и жёстче, их тела встречались с громким звуком шлепка, кожа о кожу. Пот выступил на его лбу, капал на её грудь. Брэнди обнимала его за плечи, ноги всё ещё были скрещены на его спине, позволяя ему проникать как можно глубже. Но Никки стало скучно. Ему нужно было больше контроля, больше власти над её телом. Он резко вытащил свой набухший член, оставив её пустой и недовольной, и, схватив её за бедро, перевернул набок. Он закинул одну её ногу себе на плечо, сильно прижимая её к кровати, сгибая практически пополам. Это позволило ему войти под новым углом, ещё глубже, пронзая её до самого матки. — А-а-а... — вырвался у неё крик, перешедший в стон. — Тихо, — приказал он, но в его голосе не было просьбы, только команда. Он начал долбить её в этой позиции, жестко и ритмично. Брэнди просила его не останавливаться, шептала это в такт его ударам, её пальцы впивались в его руки, которые удерживали её ногу. Она чувствовала себя как кукла в его руках, используемой для его удовольствия, и это чувство было опьяняющим. Внезапно он остановился и снова перевернул её. Теперь она лежала на животе. Он пнул её колено, раздвигая ноги. — Вставай, сучка, — рявкнул он. Брэнди послушно поднялась на четвереньки, выставив попу вверх. Она чувствовала себя уязвимой, открытой сзади, как никогда. Её киска, уже раздутая и мокрая, пульсировала в ожидании. Никки провел рукой по её попе, шлепнув её один раз для пробы, затем провел головкой члена по её щели, собирая смазку. Удар был таким сильным, что она потеряла опору на руках и рухнула лицом в подушку. Он наклонился сверху, всем своим весом прижимая её к поверхности постели, не давая пошевельнуться. Она была зажата между ним и кроватью, полностью в его власти. Он не давал ей передохнуть, сразу начав жестко и глубоко вгонять в неё свой член. — Моя маленькая шлюшка, — рычал он ей в ухо, его дыхание обжигало шею. Брэнди попыталась выпрямиться, упереться руками в матрас, чтобы принять его удары. Она приподняла таз, задрав попу ещё выше, открывая ему полный доступ. Никки приподнялся на руки, встал над ней планкой, и продолжил долбить её с невиданной силой. Его бедра ударялись о её ягодицы с громким, чавкающим звуком, сопровождающимся её сдерживаемыми стонами, которые вырывались из подушки. Она смотрела в сторону, в темноту комнаты, где прятались тени. В какой-то момент её разум отключился, остались только ощущения. Боль смешивалась с наслаждением, наполняя каждую клетку тела. Но в голове, сквозь шум и крики собственного тела, пронзила мысль. Одиночество в этом акте. Он был так близко физически, но так далек душой. Он использовал её, как инструмент для своего удовольствия. И она позволяла это. Никки заметил, что её взгляд расфокусировался, что она ушла в себя. Это его разозлило. Он наклонился, схватил её за подбородок, резко повернув лицо к себе. — Смотри на меня, — прорычал он, не прекращая движений. — Я хочу видеть, как тебе хорошо. Смотри в глаза, когда я тебя трахаю! Его пальцы впились в её щеки. Она встретилась с ним взглядом, полным слёз, не от боли, а от перенапряжения чувств. Она видела в его глазах только отражение своего собственного растерянного лица. — Да... — выдохнула она, подчиняясь. — Да, Никки... Он сделал ещё пару резких, глубоких толчков, целясь именно в ту точку, которая разрушало её волю. И это сработало. Волна оргазма накрыла её внезапно и мощно, как цунами. — А-а-а! Боже! — закричала она, тело выгнулось неестественной дугой. Она сквиртанула. Струя жидкости брызнула из неё, испачкав постель под ними, обдавая его бедра. Это было мощное, неконтролируемое извержение, признак полной, абсолютной капитуляции её тела перед его мастерством. Никки почувствовал, как её мышцы сжались вокруг его члена, словно тиски, вымывая из него последние остатки контроля. Он не мог сдержаться дольше. С громким, низким стоном, похожим на рычание раненого зверя, он резко приподнял её раком, одной рукой схватив её за «хвост» волос, откинув голову назад. Другой рукой он шлепал её по красной от ударов попе, оставляя следы, и продолжил входить в неё с бешеной скоростью. — Еб твою мать…Брэнди! Я сейчас кончу в тебя наших деток — кричал он. Ещё несколько жестких, коротких толчков — и он застыл, глубоко погрузившись в неё. Он кончал громко, с рыданием, выпуская горячее семя в её лоно. Струи за струями наполняли её, смешиваясь с её собственными соками. Он сжимал её бедра так сильно, что остались синяки, отдаваясь целиком этому моменту. Когда спазмы отпустили его, он с шумом выдохнул и отпустил её волосы. Брэнди обмякла, рухнув на мокрое пятно. Она была без сил, тело дрожало мелкой дрожью, ноги отказывались служить. Она лежала, растекаясь по постели, как сломанная кукла. Она больше не могла двигаться. Сперма вытекала из неё, липкой струйкой, вытекая наружу, смешиваясь с её выделениями. Никки смотрел на это зрелище с чувством выполненного долга и собственническим удовлетворением. Он поставил метку. Он заполнил её. Он аккуратно, на этот раз почти нежно, провел рукой по её киске, собирая вытекающую жидкость, и вытер руку о край простыни. Затем он наклонился и поцеловал её. Но не в губы. Он поцеловал её прямо в попу, в основание позвоночника, чувствуя, как она вздрагивает от этого странного, интимного прикосновения. Уголком губ Брэнди улыбнулась — слабая, едва заметная улыбка усталости и принятия. Но он этого не заметил. Он уже переключился. Он лег рядом, раскинув руки. Брэнди чувствовала, как он тянет её к себе. Он прижал её к своей груди, накрыл их обоих одеялом, пахнущим потом и сексом. Его рука нашла её плечо и начала гладить её, механически, монотонно. Они лежали спокойно. Тишина в комнате была нарушена лишь их выравнивающимся дыханием. Никки потянулся к тумбочке, прикурил сигарету. Яркий огонек на мгновение осветил его лицо, затем погас, оставив лишь тлеющую точку в темноте. Дым поднялся вверх, к потолку, запах табака смешался с запахом их любви. Он курил, одной рукой держа сигарету, второй продолжая гладить её по плечу. Брэнди лежала, уткнувшись носом ему подмышку, чувствуя его запах, тепло его тела. Она дремала, её сознание плыло между сном и пробуждением. Тело было удовлетворено, но разум не успокаивался. Резко она открыла глаза. Мысль ударила её, словно хлыст. ~ Правильно ли я сделала, что вышла за него замуж? Этот вопрос висел в воздухе, невидимый и тяжелый. Она смотрела на тлеющий огонек сигареты в темноте, слушая, как ровно дышит её муж — мужчина, который только что владел ею так жестоко, а теперь лежит, умиротворенный, даже не подозревая о её сомнениях. Стены особняка, обещавшие безопасность, теперь казались ей клеткой. И она не знала, сможет ли она когда-нибудь найти из неё выход.