Глава 2. Костёр. Первый вечер

      Костер разожгли, когда солнце уже село, оставив на небе оранжево-розовые разводы. Макс, как главный специалист по огню, колдовал над дровами с видом пиромана-профессионала. Оля сидела рядом, обхватив колени, и щёлкала всё подряд: и пламя, и звёзды, и то, как Макс дует на угли, и у него на щеках появляются ямочки.       Марк развалился в плетёном кресле, потягивая лимонад из стеклянной бутылки. Он успел переодеться в ярко-красную майку — очевидно, чтобы быть центром внимания. Злата стояла чуть поодаль, прислонившись к стволу старой яблони. В одной руке сигарета, в другой телефон. Она не смотрела на компанию, но, казалось, видела всех одновременно.       Мира пришла последней — переоделась в длинное голубое платье, накинула поверх лёгкую кофту, потому что вечером тянуло прохладой от воды. Волосы распустила, и они мягко падали на плечи, чуть завиваясь на концах от влажности.       Влад уже сидел у костра на старом бревне. Рядом с ним лежала гитара в потёртом чехле — он привёз её с собой, хотя Мира не помнила, чтобы он раньше играл. Или просто не обращала внимания.       Марк тут же подскочил, увидев Миру.       — Для тебя самое лучшее место, — он указал на кресло рядом с собой, с подлокотниками и мягкой подушкой.       Мира колебалась секунду. Злата метнула на неё быстрый взгляд — в нём читалось: «Не смей».       — Спасибо, — Мира вежливо улыбнулась и села… на траву, рядом с бревном, где сидел Влад. Не слишком близко, но и не слишком далеко. Так, чтобы можно было слышать его дыхание.       Марк пожал плечами и демонстративно откинулся в кресле, сделав вид, что ему всё равно.       Влад не проронил ни слова. Но Мира заметила, как его пальцы, лежащие на грифе гитары, чуть расслабились.

***

      Когда совсем стемнело, Макс подал голос:       — Влад, давай, жги! Что там у тебя?       Влад молча достал гитару, проверил струны. Несколько пробных аккордов — и полилась мелодия. Что-то знакомое, из тех песен, которые поют под гитару у костра.       Мира узнала. «Цветы» — старая дворовая песня. Он запел негромко, чуть хрипловато, но чисто. Слова про то, что «мы желаем счастья вам», а между строк читалось что-то своё.       Оля и Злата переглянулись. А потом Оля встала, потянула Злату за руку.       — Танцуем!       — Чего? — Злата выпустила дым и уставилась на неё, как на сумасшедшую.       — Танцуем, я сказала! Лето, костёр, гитара — нельзя сидеть на месте.       И Оля начала кружиться, простая, как ромашка, в своём мятном платье. Злата, фыркнув, всё же отложила сигарету и сделала пару ленивых движений — скорее чтобы не обижать подругу, чем от души. Но потом, незаметно для себя, расслабилась и даже улыбнулась краем губ.       Макс смотрел на Олю влюблёнными глазами и хлопал в такт.       Марк наблюдал за Мирой. Та не танцевала — она смотрела на Влада. На его пальцы, бегающие по струнам. На лёгкую родинку под левым глазом, которая становилась заметнее, когда он хмурился. На серьгу-кольцо, отблескивающую в свете костра.       Влад вдруг поднял глаза и встретился с ней взглядом. Песня не прервалась, но в его голосе появилось что-то новое — тёплое, чуть хриплое, обращённое только к ней.       Мира поняла, что улыбается. Сама не зная чему.

***

      Потом были сосиски на прутьях, обгоревшие, но вкусные. Марк пытался шутить, рассказывал байки из универа, но никто особо не смеялся. Макс подливал всем лимонад, Оля фотографировала дым и угли.       А когда все наелись, Макс хлопнул в ладоши.       — Так, скучно. Предлагаю карты. На желания.       — На какие желания? — лениво спросила Злата.       — На любые. Выполним всё, что в рамках приличий, — Макс подмигнул.       Марк оживился.              — А если я пожелаю поцелуй?       — В рамках приличий, — повторил Макс твёрже. — Поцелуй в щёчку, например.       Оля принесла колоду. Раздала. Правила простые: каждый играет сам за себя, проигравший выполняет желание победителя.       Мира вытянула карты — средние. Злата — тоже. Марк явно мухлевал, но никто не проверял.       Влад сидел тихо, смотрел в свои карты и вдруг сказал:       — Я с вами.       Оля быстро переглянулась с Максом. Та самая улыбка, которая означала «план работает».       Первый круг прошёл без сюрпризов. Проиграла Злата — победил Макс. Пожелал спеть песню. Злата спела «В лесу родилась ёлочка» с каменным лицом — все засмеялись.       Второй круг. Проиграл Марк — победила Оля. Оля, глядя на него с невинным видом, сказала:       — Желаю отойти от костра на десять метров и простоять там три минуты, молча.       — Зачем? — опешил Марк.       — Это желание. Ты должен выполнить.       Марк хмыкнул, пожал плечами и отошёл в темноту. Все замолчали, прислушиваясь, не вернётся ли он раньше. Не вернулся.       А Оля тем временем быстро перетасовала колоду и раздала заново.       Третий круг. Проиграл Влад. Победитель — Мира.       Она растерялась. Смотрела на свои карты, на Влада. Сердце колотилось где-то в горле.       — Желание? — напомнил Макс с хитрой улыбкой.       Мира облизала губы.       — Садись рядом со мной, — тихо сказала она. — На траву. Здесь.       Влад поднял на неё глаза. В них мелькнуло что-то — удивление, надежда? Он не сказал ни слова, просто поднялся с бревна и сел рядом с ней на траву. Так близко, что их плечи почти касались.       Марк вернулся через минуту, увидел эту картину и замер. Но ничего не сказал — только сел в своё кресло и сделал вид, что смотрит на звёзды.       Оля щёлкнула камерой — тихо, почти незаметно.

***

      Когда костер догорел до углей, и все начали расходиться, Мира задержалась на крыльце. Злата курила, сидя на ступеньках.       — Ну, — сказала Злата, выпуская дым в потолок. — Ты сегодня молодец.       — В каком смысле?       — Села рядом с ним. Не повелась на Марка. Хотя он красивый, зараза.       — Он просто друг.       — Угу. Друг, который сверлит тебя глазами каждые пять минут.       Мира села рядом. Взяла из пачки Златы сигарету, хотя не курила. Просто покрутила в пальцах.       — Злата, скажи честно. Ты думаешь, у меня с Владом что-то может получиться?       Злата молчала долго. Потом сказала:       — Если он не идиот — то да. А если он идиот — то не стоит он тебя.       — Он не идиот.       — Тогда чего ты боишься?       Мира опустила голову.       — Что он меня больше не хочет. Что за год всё изменилось.       Злата затушила сигарету о перила.       — Послушай, Мира. Я, конечно, циник и всё такое. Но если мужик смотрит на тебя так, как Влад смотрел сегодня, — он тебя хочет. Вопрос не в этом. Вопрос в том, хватит ли у вас обоих смелости не испортить всё снова.       Мира кивнула. Не сказала ничего.       Злата встала, отряхнула джинсовку.       — Ладно, я спать. А ты не сиди долго — комары сожрут.       Она ушла. А Мира осталась.       В комнате, при свете настольной лампы, она открыла дневник.       «Он сидел рядом со мной. Целый вечер. Играл на гитаре. Смотрел. А потом я попросила его сесть рядом — и он сел. Марк бесится, Оля с Максом радуются, Злата курит и говорит, что у меня есть шанс. А я всё ещё боюсь. Но сегодня, кажется, страх стал чуть меньше.»       Она закрыла дневник и положила его в ящик.       За окном стрекотали сверчки, а где-то в мужской половине дома тихо играла гитара — Влад, видимо, не спал и перебирал струны.       Мира улыбнулась в темноту.