Часть 3

Марат думал, что признание принесёт свободу, но оно принесло Семёна — другого, холодного и пугающе внимательного. Лесков вернулся в проект не ради синей руки, а ради того, кто посмел произнести это «люблю». — Марат, ты задержался на три минуты, — голос Семёна раздался из тени коридора, как только Башаров вышел из кадра. — Директор площадки сказал, что ты пошёл курить, но я не видел тебя в курилке. Где ты был? Марат вздрогнул. Семён стоял, скрестив руки на груди, и его взгляд сканировал ведущего, словно он видел не человека, а открытую книгу. — Решал вопросы по сценарию, Семён... — Марат попытался улыбнуться своей привычной светской улыбкой, но губы не слушались. — Тебе не кажется, что ты слишком опекаешь ведущего? Семён подошёл вплотную. Его пальцы по-хозяйски поправили воротник пиджака Марата, задержавшись на шее чуть дольше, чем нужно. Хватка была мягкой, но железной. — Ты сам сказал это слово, Марат. А раз любишь — значит, принадлежишь мне. А я не привык терять из виду то, что моё. Твой телефон в гримёрке? Я видел, тебе звонил Матвеев. О чём вам ещё разговаривать? Башаров почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он хотел вернуть Семёна, но не осознавал, что вместе с ним вернёт и его дар, направленный теперь только на него одного. Лесков знал каждый его шаг, каждое колебание пульса, каждый контакт. — Я тебя контролирую, — поправил Семён, заглядывая прямо в зрачки. — Чтобы ты больше не совершал ошибок. Теперь иди в машину, я поеду с тобой. И не забудь удалить номер Димы. Прямо сейчас.