Пролог. Добро пожаловать в мой цирк, мисс Патон.

Повисшая в воздухе тишина частного самолета Gulfstream G650 нарушалась только мерным гулом двигателей. Кожаное кресло напротив пустовало, если не считать разложенного на столике контракта на три страницы. Кейн Моррисон сидел, откинувшись в кресле у иллюминатора, длинные пальцы лениво крутили зажигалку Zippo, заставляя крышку щелкать с монотонной периодичностью метронома. Он даже не смотрел в сторону Лос-Анджелеса, проплывающего где-то внизу. Взгляд был прикован к экрану смартфона. На канале Мерри Патон висело то самое видео. Блондинка была кем-то средним между недожурналистом и недоблогером, Кейн так и не смог понять кем именно, но в кругу звезд она так или иначе мелькала. Этот образ ангела, у которого язык острее лезвия, заводил аудиторию. Её ролики и так набирали много просмотров. А тут — выход нового фильма от звезды. Как не откусить такой вкусный пирожок? На паузе стоял тот самый «разбор», из-за которого его агент сорвал голос на утреннем созвоне. Кейн пролистал комментарии, не читая, просто смотря на счетчик. Почти три миллиона просмотров. Ее имя было в трендах ровно столько же, сколько и его после той премьеры. «Острая на язык сучка», — подумал он без злобы, скорее констатируя факт. В видео не было прямой лжи. Но была манера, с которой эта… журналистка… смотрела в камеру. С вызовом. Как будто она имела право судить его игру, его выбор ролей. Как будто он был экспонатом в ее маленьком музее. — Кейн, ты вообще слушаешь? — Голос Маркуса, его продюсера, ворвался в динамик громкой связи. — Это гениальный ход. Она сейчас у всех на языке. Ты в головах у зрителя. Студия требует дуэт. Пресс-тур, совместные интервью, красные дорожки. Это продаст билеты лучше любой рекламы. Кейн заблокировал телефон и бросил его на соседнее кресло. Он медленно провел ладонью по щетине, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение. — Я, блядь, клоун в цирке, Маркус? — его голос был спокоен, но сталь в нем звенела отчетливо. — Меня сосут, потому что я могу собрать стадион. А теперь я должен стоять рядом с девкой, которая зарабатывает на том, что обсирает мою работу, чтобы она получила свой кусок славы? — Она получила контракт на утреннее шоу «Good Morning America», — терпеливо объяснял Маркус. — Ее агент был умнее. Она не дура. И ты знаешь правила игры, Кейн. Ты либо контролируешь нарратив, либо он контролирует тебя. Сейчас она — «та самая», которая посмела тебе перечить. Если ты ее проигнорируешь — ты злой гений, подавляющий свободу слова. Ты чувствуешь это? Сколько можно раскрутить обсуждений на этой псевдоромантике! Люди такое просто обожают! Кейн усмехнулся. Уголок его губ дернулся вверх в полупрезрительной гримасе. — Романтический флер, — констатировал он, смакуя слова, как что-то грязное. — Ладно. Он положил зажигалку на столик, взял контракт и, даже не перечитывая, размашисто поставил подпись на последней странице. Тушь легла ровно, твердо. Рука не дрогнула. Добро пожаловать в мой цирк, мисс Патон.