Глава 1. Столкновение

Два дня спустя. Лос-Анджелес, студия «Сигнал». Здание встретило Мерри прохладным кондиционированным воздухом, пахнущим дорогим пластиком и кофе. Помощник — писклявый парень в слишком узких брюках — провёл её в гримёрку. — Мистер Моррисон будет через пятнадцать минут. Интервью начнётся через час. Пожалуйста, ознакомьтесь с вопросами. Она осталась наедине с визажистами в комнате, залитой неоновым светом. На столе стоял идеальный порядок: свежие цветы, бутылка воды без газа, два бокала. И красная папка с утверждёнными вопросами, ни один из которых не касался ни её скандального видео, ни их перепалки. Сплошной фарс. Визажисты крутились вокруг девушки, как мухи над сладким тортом, который забыли на столе. Мерри это не нравилось. Она привыкла быть самостоятельной и позволяла себе только сотрудничество или манипуляции. Золотые локоны аккуратно укладывала одна пара рук, а вторая занималась накладными ресницами. Дверь открылась без стука. Кейн Моррисон вошёл так, будто владел не только этой гримёркой, но и всем зданием, и, возможно, всей улицей за окном. Он был в идеально сидящем тёмно-синем костюме, пиджак расстёгнут, под ним — тонкая чёрная водолазка, обтягивающая каждую линию мышц на груди и плечах. В левой руке он держал стакан с протеиновым коктейлем, соломинка торчала из-под крышки. Он даже не взглянул на неё. Прошёл к своему креслу, опустился в него с ленивой грацией крупного хищника, отпил из стакана и только тогда поднял глаза. Тяжёлый, прищуренный взгляд прошёлся по ней сверху вниз. От уложенных волос, по лицу, по шее, задержавшись на вырезе платья, и обратно. Оценивающе. Как на лошади на аукционе, которую он не собирается покупать, но готов обсчитать продавца ради удовольствия. — Значит, это ты, — сказал он наконец. Голос низкий, вкрадчивый, с хрипотцой. Он отставил стакан, достал зажигалку и начал крутить её в пальцах, даже не делая попытки закурить. — А я думал, ты будешь выглядеть поумнее. Ну, или хотя бы пострашнее. Так было бы логичнее. Он выдержал паузу, позволяя словам повиснуть в воздухе. Его взгляд опустился на папку с вопросами, и он коротко, беззвучно усмехнулся. — Вопросы дерьмовые. Составлены людьми, которые ни разу не держали микрофон иначе, чем перед своим ртом на ютубе. Но тебя это, наверное, устраивает, да? Сидишь тут в своём платьице, ждёшь, когда тебе разрешат задать пару безопасных вопросиков, чтобы твои подписчики увидели, какая ты «смелая журналистка», которая смогла сесть рядом с самим Кейном Моррисоном. Он откинулся в кресле, положив руки на подлокотники, и его пальцы коснулись скрытого под пиджаком пояса — там, где кобура плотно обхватывала холодную сталь Glock’а. — И вот мы здесь. Играем в друзей. Только запомни одно, — его голос стал тише, но в нём появилась та самая сталь, что звенела в самолёте. — Ты здесь не потому, что ты крутая. Ты здесь, потому что я так решил. Мои юристы могли бы закопать твой канал так глубоко, что археологи через тысячу лет нашли бы его в слое дерьма. Но мне стало… скучно. Он наклонил голову, впервые за всё время позволив себе лёгкую, почти дружелюбную улыбку, которая не коснулась глаз. — Так что давай, детка, покажи мне представление. У тебя есть час, чтобы убедить меня, что я не зря трачу на тебя своё время. А потом мы выйдем туда, и ты будешь улыбаться, кивать и делать вид, что ты — главный журналист страны, а я — твой лучший друг. Идёт? Он ждал. Его пальцы замерли на зажигалке. В комнате было тихо, и только из коридора доносились приглушённые голоса персонала, готовящего съёмочную площадку. Девушка внимательно слушала речь парня. Она звучала бы страшно, если бы не её умение ходить по границам закона. Когда мужчина закончил, она подала голос: — Закопать меня? За что? — Девушка так же пропустила приветствие, как и мужчина. — Я ни в чём вас не обвиняла, молодой человек, а уж про клевету… ха-ха, не смешите меня. — Нежный голос был наигранно невинным. — Если бы вы могли, то меня бы тут не было. Одна из визажисток отошла от зеркала, и Мерри наконец-то могла увидеть себя. Голубые глаза казались ещё ярче из-за макияжа, который ей сделали. Девушка осмотрела себя с ног до головы. Аккуратная, красивая, просто ангел. Белая рубашка с голубым галстуком, на бёдрах синяя юбка, а ещё ниже — аккуратные туфельки. Девушка перевела взгляд на мужчину. Красивый, с этим не поспоришь. — Посмотрим, как вы ответите на мои вопросы, молодой человек. Узнаем же, насколько они… как вы там сказали… ах, дерьмовые. — Она улыбнулась ему в зеркало, но что-то, кажется, было не так. Девушка не собиралась становиться чьим-то другом или играть в дружбу. А электричество в воздухе будто становилось всё сильнее. Кейн не шелохнулся. Только уголок его рта дрогнул — не улыбка, скорее предвкушение. Он смотрел на её отражение в зеркале, и в этом было что-то хищное. Ему нравилось, когда жертва брыкается. Скучные овцы, которые сразу ложатся под нож, его бесили. — Молодой человек, — повторил он, растягивая слова, словно пробуя их на вкус. — Слышишь, Маркус? Она меня омолодила. Может, пора набить скидку на косметолога? Он не обернулся на голос продюсера, который как раз заглянул в дверь. Маркус — крепкий мужчина за пятьдесят, с сединой на висках и вечно обеспокоенным лицом человека, чья работа — тушить пожары, которые Кейн любил разжигать. Он перевёл взгляд с актёра на девушку и обратно, и его челюсть непроизвольно сжалась. — Кейн, режиссёр готов. Через десять минут на площадке. — Маркус сделал паузу, глядя на то, как его звезда сидит, откинувшись в кресле, всем видом показывая, что никуда не торопится. — Мерри, добро пожаловать. Надеюсь, вам комфортно. — Ей комфортно, — ответил за неё Кейн, не глядя на продюсера. — Она чувствует себя как дома. Даже командует. Маркус бросил на Кейна предостерегающий взгляд, но тот его проигнорировал. Актёр медленно поднялся из кресла. В полный рост он нависал над всем в этой комнате. Даже визажистки, которые уже закончили свою работу и теперь жались у стены, инстинктивно сделали шаг назад. Кейн подошёл к зеркальному столу. Остановился ровно за спиной Мерри. В отражении это выглядело так, будто он обнимает её сзади, но между ними всё ещё оставалось расстояние. Достаточное, чтобы не касаться. Недостаточное, чтобы можно было свободно дышать. Он наклонился. Его голос стал тише — настолько, чтобы его слышала только она. — Посмотрим, значит? — Он взял со стола папку с вопросами, пролистал пару страниц и бросил обратно. Бумаги шлёпнулись с глухим звуком. — Хорошо. Я люблю зрителей. Только один совет, прежде чем мы выйдем туда. Он выпрямился, и в отражении его глаза встретились с её голубыми. В его взгляде не было ни капли дружелюбия. Только холодное, спокойное превосходство человека, который уже знает, как закончится эта игра. — Твои вопросы, какими бы они ни были, я уже слышал сто раз от сотни таких же, как ты. А вот то, как ты свалишься со своего пьедестала, когда поймёшь, что здесь ты не хозяйка положения — это я буду смотреть впервые. — Он слегка склонил голову, поправляя манжету рубашки. — И ради этого, мисс Патон, я даже готов быть вежливым. Он развернулся, проходя мимо Маркуса, и бросил через плечо: — Выходим через пять. Пусть принесут нормальный кофе. А не ту воду, что дают гостям. Дверь за ним закрылась. Маркус задержался на секунду, бросив на Мерри взгляд, в котором смешались извинение и предупреждение. — Он не кусается, — сказал он тихо. — По крайней мере, при свидетелях. Держитесь, мисс Патон. И… может быть, не называйте его «молодым человеком» в эфире. У него с самооценкой всё сложно. Он вышел, оставив девушку в тишине гримёрки, где ещё витал запах его парфюма — горький, древесный, с тяжёлыми нотами табака. Мерри фыркнула, отвернув голову в сторону. «Ещё бы я задавала такие скучные вопросы. Видимо, кто-то не читал контракт…» Она ухмыльнулась и наклонилась под стол. Там стояла аккуратная розовая сумочка. На её ручке висел небольшой белый бантик и голубой зайчик. Рука девушки погрузилась в полость и достала небесно-голубую папку. Она провела кончиком указательного пальца по краю пухлой стопки бумаги и хитро улыбнулась. «Посмотрим, как ты ответишь на мои вопросы». Спустившись с высокого стула, она в последний раз посмотрела на себя, цокнула каблучком и направилась на поле боя. --- Через семь минут прозвучал звонок — готовность площадки. Студия сияла. Софиты, камеры, мягкие диваны песочного цвета, журнальный столик с двумя кружками: одна с логотипом шоу, вторая с простой чёрной надписью «K.M.». Ведущая, Джулия Хейз, женщина с идеальной укладкой и улыбкой, которая стоила дороже, чем машина Мерри, встретила их у входа. — Кейн, дорогой! — Она коснулась его предплечья, и он позволил это, наклонившись для формального поцелуя в щёку. — Как же я рада. И вы, должно быть, Мерри. Та самая Мерри. — В голосе Джулии прозвучало что-то, напоминающее злорадное любопытство. Кейн занял своё место на диване, развалившись так, будто это его гостиная. Он даже не посмотрел на то, сядет ли Мерри рядом или на противоположный край. Ему было всё равно. Пальцы нашарили под пиджаком холодный контур кобуры, коснулись его, как талисмана, и он расслабился. Девушка поднялась на площадку и села в кресло рядом с мужчиной. Напротив неё стоял самый обычный прозрачный стакан с водой. Джулия взмахнула рукой, оператор поднял палец, и в наушниках ведущей зазвучал обратный отсчёт. — Пять, четыре, три… Красный огонёк камеры загорелся. Джулия расплылась в улыбке. — Доброе утро, Америка! Сегодня у нас в гостях человек, который не нуждается в представлении. Лауреат «Оскара», обладатель «Грэмми», мужчина, чьи фильмы собирают миллиарды, а песни — стадионы. Кейн Моррисон! И вместе с ним — Мерри Патон, журналистка, чьё расследование о голливудских контрактах на прошлой неделе заставило говорить всю страну. Кейн улыбнулся в камеру. Та самая улыбка, которой он покорял миллионы. Безупречная, ослепительная, с лёгким прищуром, который девушки принимали за флирт. — Джулия, ты меня смущаешь, — сказал он, и в его голосе не было и тени того холода, что звучал в гримёрке. — Я просто актёр, который иногда поёт. Он повернул голову к Мерри, и впервые за всё время в его взгляде появилось что-то, напоминающее заинтересованность. Или, по крайней мере, отличная имитация. — А вот мисс Патон — действительно та, кто заставляет говорить. Я сам видел это видео. — Он сделал паузу, и его улыбка стала чуть шире. — Признаюсь, было больно. Но справедливо. Иногда полезно, чтобы тебя поставили на место. Особенно когда ты считаешь себя пупом земли. Джулия ахнула, подавшись вперёд. — Ого! Кейн, это признание? Вы только что сказали, что согласны с критикой? — Я сказал, что уважаю чужое мнение. — Он пожал плечами, непринуждённо и легко. — Даже если оно обо мне. И потом… — он снова посмотрел на Мерри, и в его глазах мелькнуло что-то тёмное, что камеры, скорее всего, не смогли бы прочитать, — у нас ведь сейчас все шансы узнать друг друга получше. Правда, мисс Патон? Он ждал. Его пальцы лежали на колене, абсолютно неподвижные. Вся его поза говорила: «Давай, детка, покажи, на что ты способна». Девушка же сидела ровно. Спина прямая, грудь вперёд, как у школьницы за партой. Она позволила себе закинуть ногу на ногу и улыбнулась в камеру. — Всем доброе утро! Не знаю, как я тут оказалась, но большое спасибо мисс Джулии за приглашение. Я была очень удивлена, что моё видео заметили, и не ожидала такого отклика. — Она сидела спокойно, хотя было видно, что она в первый раз на большой площадке перед таким количеством людей. Мерри перевела взгляд на актёра и наклонила голову. — Меня пригласили на шоу как журналистку, но как бы я ни вчитывалась в контракт, нигде не нашла, какие именно вопросы стоит задавать. Так что я специально приготовила целую папку. — Девушке передали ту самую папочку, и она положила её на журнальный столик напротив ведущей и гостя. — Тут самые разные вопросы. Но самый первый… — Девушка перевела взгляд на людей за кадром и вместе с хором других голосов спросила: — Поострее или послаще? — Это была одна из её коронных фраз, которые разлетелись как горячие пирожки. Кейн наблюдал за ней с ленивым интересом кота, который решил поиграть с мышью перед тем, как приступить к завтраку. Её наигранная лёгкость, нога на ногу, эта коронная фраза, от которой его агент, наверное, сейчас закапывает голову в ладони за кулисами — всё это было таким предсказуемым. И всё же в ней было что-то, что заставляло его смотреть чуть дольше, чем следовало. Возможно, то, как она держалась. Впервые на большой площадке — и не дрожит. Это он мог оценить. — Поострее, — сказал он, не дожидаясь реакции зала. Его голос был спокоен, почти скучающим. Он потянулся к своей кружке с чёрным кофе, сделал глоток и поставил обратно, прежде чем продолжить. — Сладкого я и так в жизни переел. Или ты думала, я буду просить сахарок, мисс Патон? Джулия издала смешок, который должен был звучать как естественная реакция, но прозвучал как нервный всхлип. Она перевела взгляд с Кейна на Мерри и обратно, явно понимая, что этот эфир либо принесёт ей рейтинги, либо сожжёт студию дотла. — Ну, раз у нас такие смелые заявления, — ведущая подала корпус вперёд, профессионально разжигая интерес, — может, тогда и начнём с острого? Мерри, я вижу, вы пришли подготовленной. Что у вас там на самом верху? Кейн откинулся на спинку дивана, закинув руку на спинку. Со стороны это выглядело как расслабленная поза уверенного в себе мужчины. На деле же он смотрел на папку и мысленно прокручивал возможные вопросы, которые уже слышал сотни раз, и те, на которые у него были готовы идеальные ответы. Он был готов ко всему. Кроме того, что она могла спросить то, чего он не ожидал. — Только учти, — сказал он, обращаясь к Мерри, но глядя прямо в камеру номер два, ту, что снимала крупные планы. — За каждый острый вопрос я имею право задать свой. Так, для баланса. Или ты боишься, что твои подписчики увидят, как журналистка не может ответить на то, что сама спрашивает? В студии стало тише. Кто-то из операторов переглянулся со своим напарником. Джулия открыла рот, чтобы вмешаться, но Кейн жестом остановил её, даже не глядя в её сторону. — Просто игра, — добавил он с лёгкой усмешкой, и в его голосе не было ни капли игры. — Ты же любишь игры, Мерри? Судя по тому, как ты умело играешь на публику. Он ждал. Его пальцы лежали на колене, длинные, спокойные. Только лёгкое постукивание указательным по ткани брюк выдавало, что внутри всё не так безмятежно, как снаружи. За кулисами Маркус схватился за голову, шепча в рацию: «Он сейчас устроит чёрт знает что. Держите титры наготове».