Часть 3

.•†✧†•. Кабинет императора ощущался как темный склеп, где единственным светом была лишь луна, пробивавшаяся сквозь тяжёлые шторы. Зверю не нужен был свет, чтобы видеть, а тьма успокаивала его дикую душу. Кисть лёгкими движениями оставляла иероглифы на пергаменте. Один её взмах — и начнётся война, второй — и эта война закончится. Осознание абсолютной власти над империей уже давно не приносило столько радости, сколько моменты в постели. Шадоу Милк с ухмылкой вспоминал тех, кого посетил недавно: то, как их томность и похоть сменялись искренним ужасом при виде истинного обличия императора. Но его это лишь забавляло. Их страхи были для него лишь коллекцией. Чем больше ему нравилась наложница, тем дольше он «держал лицо» перед ней. В голове вдруг всплыли глаза, полные ярости. Лили... Лили, Лили, Лили... Это имя крутилось в его мыслях ещё с того момента, когда его назвал Сапфир. И оно совсем ей не подходило! Какая, к черту, Лилия, если здесь — клинок из тьмы и злости! Шадоу Милк возмутился, неосознанно ударив рукой по столу, но тут же сжал зубы и закатил глаза. Он вернул свой взор на пергамент, пытаясь сосредоточиться на иероглифах, но всё никак не получалось. Чернила плыли перед глазами. Видимо, он слишком устал за сегодня. Император поднялся с места и вышел из кабинета. На его руках было несколько пятен от чернил, которые он разглядывал, словно пытаясь уловить в причудливых узорах блеск сине-жёлтых глаз. ... Войдя в роскошную купальню, император, не глядя, швырнул плащ куда попало. Пар поднимался над водой, создавая непроглядную туманную стену. Шадоу Милк подошёл к воде, аккуратно попробовав её пальцами ног. Горячая... Но, к удивлению зверя, сил ругать слуг не было. Он опустился в ванну, несмотря на раскалённый кипяток, который его холодное тело чувствовало в разы острее, и закрыл глаза, сделав глубокий вдох. И снова эти глаза... Шадоу Милк положил голову на ладонь, пустым взглядом глядя на водную гладь, но видя лишь её лицо. Император вдруг резко плеснул в себя водой, пытаясь отогнать эти мысли, но тут же пожалел об этом. — Горячо! — зашипел он, одним движением выходя из воды. — Нет, ну это уже ни в какие ворота не лезет! — горячая вода явно помогла ему снять усталость, но это точно не играло слугам на руку. .•†✧†•. После разбирательств в ванной Шадоу Милк вернулся в императорские покои. Ему принесли ужин. Верная помощница — Кенди Эпл — проверила еду на яд, но император не смотрел на неё. Его взгляд был устремлён в окно, на луну. Кожу всё ещё неприятно жгло от горячей ванны, зато горничную, которая её наполнила, сейчас где-то варили в кипятке. Когда Кенди уже собралась уйти, Шадоу Милк вдруг остановил её. — Эй, подожди, Кенди Эпл. Девушка моментально остановилась, сложив руки перед лицом в поклоне. Ярко-красное, но скромное по фасону ханьфу резко контрастировало с темнотой комнаты, а белоснежные волосы мерцали в лунном свете. Император обернулся на неё, без интереса скользнув взглядом. Она была ещё слишком маленькой, кажется, ей было около пятнадцати. Шадоу Милка никогда не интересовали такие малышки. — Сегодня утром к нам прибыли новые цветочки. Пригласи одну из них, Белую Лилию, сыграть мне на пипе. Сейчас. Кенди Эпл замерла, услышав приказ, а после глянула в окно, где время близилось к полуночи, но всё же ответила: — Как прикажете, Ваше Величество, — звонко отозвалась она, выходя из покоев. Но император даже не проводил её взглядом. .•†✧†•. Дверь в комнату младшей наложницы распахнулась с невероятной скоростью и так же закрылась на засов. Ванилла упал на кровать с тяжёлым стоном. Ноги болели, пах жгло огнём. После банкета он был просто выжат, как лимон, без сил даже подняться. С горем пополам он всё же смог дотянуться до своей старой и потрёпанной сумки, достав оттуда флакон. Обезболивающее от лекаря — единственное, что его спасало сейчас. Хорошо, что он взял с запасом. Парень осушил флакон, снова бессильно опав на кровать. Свернувшись калачиком, он дождался, когда боль утихла, и наконец встал на дрожащих ногах. С отвращением взглянув на инструмент в углу, он быстро начал стягивать с себя ханьфу, теряя подкладки на груди и бёдрах. Казалось, за этот банкет он возненавидел весь мир, особенно императора. Но теперь его больше волновала не злость, а то, заметил ли правитель, как парень ёрзал и как дрожали его пальцы. Спустя мгновение Ванилла оказался полностью обнажённым. Эта комната была его личной, но за дверью в этом дворце жили ещё десятки таких же несчастных, как он. Но Ванилла не питал к ним жалости: он не в том состоянии, чтобы кого-то жалеть. Достав чистые бинты и мазь, купленную у того же лекаря-отшельника, Ванилла сел на кровать, раздвинув ноги, и начал аккуратными движениями покрывать ею швы и шрамы. Почувствовав холод на горячей коже, он облегчённо застонал, выдыхая всё напряжение. Поза была унизительной для него как для мужчины, но сейчас ему было плевать на честь. Да на всё ему было сейчас плевать, ведь наконец-то боль утихла. Но как бы ни хотелось, он не мог лежать так вечно. Жёсткие бинты неприятно ложились на кожу, но у парня не было другого выбора. Он теперь — просто наложница, и выбор медикаментов у него невелик. Наконец закончив, Ванилла натянул более-менее удобную ночнушку и снова упал на кровать, закрыв глаза. Сон не заставил себя долго ждать. Царство Морфея постепенно забрало его в сновидения. Но вместо детских воспоминаний, вместо отца или Лили, в его сне были глаза. Холодные, синие глаза. Они были повсюду. Они смотрели на него со всех сторон: с насмешкой, с осуждением, с высокомерием. Их взгляд прожигал насквозь, до самых костей. Раздевал одним лишь взором. Он почувствовал, как холодная рука легла на его горло, как вдруг... Стук в дверь. ... Парень резко проснулся. Боль в паху уже почти утихла, сменившись раздражением. Он медленно встал, потирая глаза. «Кого, чёрт возьми, принесло так поздно?!» — возмутился он про себя, но всё же подошёл к двери. Он открыл её: перед ним стояла девочка лет пятнадцати. Брови Ваниллы удивлённо поползли вверх, он уже хотел открыть рот, но громкий и язвительный тон ударил по ушам: — Его Величество требует, чтобы вы прибыли в его покои сыграть на музыкальном инструменте! — громко сказала она, задрав подбородок. — Рекомендую вам побыстрее собраться и привести себя в порядок! Господин Шадоу Милк не любит, когда кто-то не следует его приказам. У вас пятнадцать минут. — Подожди, он серьёзно сейчас... — но его оборвала резко захлопнувшаяся дверь. Ванилла замер, хлопая глазами. С его уст сорвался нервный вздох, а глаз дёрнулся. — Да он сумасшедший... Сейчас же ночь! Парень грязно выругался под нос, вытаскивая самое темное, что у него было. Глубокая темно-синяя ткань, почти черная, с золотой вышивкой. Он оделся сам — Лили научила, ведь никто из слуг не мог видеть его обнажённым. Запихнув подкладки туда, куда надо, Ванилла вздохнул, глядя на себя в зеркало. «Отвратительно...» — промелькнуло в голове. Взгляд парня упал на шкатулку с украшениями. — Обойдётся, — сказал он уже вслух. — Пусть радуется, что я вообще пришёл. Небрежно поправив волосы и взяв пипу, он вышел из комнаты. Под его глазами залегли тени, которые он даже не пытался скрыть, что вызвало у Кенди Эпл лишь надменный взгляд. .•†✧†•. В тишине коридора шарканье туфель на высокой подошве казалось оглушительным. Ванилла шёл за Кенди, прожигая её спину взглядом. Маленькие шаги давались ему с трудом. Хотелось просто перегнать эту малышку широким мужским шагом, но у него не было такой возможности. Единственное, что успокаивало — это темнота, царившая повсюду. С ней было гораздо удобнее скрыть все несовершенства фигуры. Парень сжимал в руках пипу, беззвучно перебирая струны пальцами. Играл он плохо, даже очень, и в этом темнота тоже играла против него. Ему ужасно хотелось спать. Завалиться на кровать, закрыть глаза и просто забыть об этом дворце, о боли и об этом чёртовом императоре. Кенди Эпл остановилась у входа в императорские покои. — Заходи, — холодно и сухо произнесла она, что звучало очень контрастно с её детским голосом. — Его Величество ждёт. Ванилла не ответил вслух, лишь кивнул и открыл дверь, войдя внутрь с опущенной головой. В нос ударил запах благовоний, чернил и чего-то металлического. Он едва заметно поморщился. «Он вообще знает, что комнату проветривать нужно?!» — возмутился он в уме, но вслух произнёс самым нежным голоском: — Вы меня звали, Ваше Величество... А?.. Он замер, оглядев комнату. Она была пустой. Лишь тьма заполняла пространство, императора не было видно. Ванилла резко вдохнул с таким возмущением, что оно было почти физически ощутимо. — Серьёзно?! — он опустил пипу и резко пнул ножку стола. — Сначала будит посреди ночи, а теперь ещё имеет наглость не появляться?! Вот пас... — Кто-кто? По спине парня пробежал холодок. Он резко оглянулся, и сердце упало в пятки, сделав кувырок. Император стоял за его спиной, словно появившись из самой тени. Его глаза сияли в темноте, но в них не было гнева — лишь игривость и веселье. Медленными шагами, с кошачьей грацией, он начал приближаться к Ванилле. — Продолжай, я внимательно выслушаю твоё недовольство. Сердце лже-Лили билось где-то в горле. Голос тут же сорвался на высокие и слегка хриплые нотки от страха и волнения. — Я... я... я не хотела... Просто... я... — Ванилла сделал ещё несколько шагов назад, упершись в кровать и сжимая инструмент до хруста. Он невольно выставил пипу перед собой, словно она могла его защитить. «Дурак, дурак, дурак! Какой же ты дурак, Ванилла! Недели не прошло, а ты уже под угрозой казни! Падай на колени и молись, идиот!» — кричал внутренний голос, но сам Ванилла стоял не двигаясь, оцепенев от ужаса. Император не останавливался. Он с упоением смотрел в его глаза, полные страха, и ухмылка на его лице становилась всё шире с каждым шагом. В конце концов он наклонился совсем близко, так, что его дыхание обожгло лицо Ваниллы. Его руки легли на матрас по обе стороны от парня, заставляя того сжиматься. — Ну? Что «я»? По-моему, ты очень даже хотела. Казалось, Ванилла перестал дышать. Его глаза бегали по нечеловеческим чертам императора, а руки тряслись, сжимая пипу. Нет, только не сейчас... Ему ведь просто нужно было не отсвечивать. Нужно срочно что-то сделать... Срочно... Ванилла резко упал на колени, опустив голову к самой земле. — Простите! Мне очень, очень жаль! Прошу, пощадите мою жалкую жизнь! Демон... то есть император, сделал шаг назад. Его лицо тут же переменилось: игривость ушла, уступив место разочарованию. Он свысока посмотрел на Ваниллу, холодно бросив: — Серьёзно? И это всё, что ты можешь? Ванилла сжался под этим взглядом. Такая перемена в настроении правителя нравилась ему всё меньше, но он не смел поднять голову. Император раздражённо фыркнул, а после отошёл от своей наложницы к окну, не глядя бросив: — Иди отсюда. Сейчас же. Парень медленно поднял взгляд. В его глазах читалось облегчение, смешанное с подозрением от такой щедрости. Он даже не поклонился — вылетел из императорских покоев, словно пуля, даже не оборачиваясь.