Часть 4

Вздохи вились, словно плети, в оглушительной тишине ночи. Дверь в спальню резко открылась и тут же захлопнулась на засов. Ванилла почти влетел внутрь. Его пощадили... Пощадили после того, как он едва не назвал императора скотиной. Осознание этого факта совсем не придавало уверенности, и уж тем более — не успокаивало. Теперь у этого монстра есть повод наказать его в любой момент, и Ванилле оставалось лишь надеяться, что его не раскроют. Парень упал на кровать, тут же свернувшись клубочком и обхватив себя за ноги. Волосы рассыпались по подушке, закрывая лицо, на котором всё ещё застыла гримаса ужаса. Сон не шёл, боль медленно возвращалась, а каждое движение казалось настолько громким, что даже стук собственного сердца мог достичь императорских покоев и разозлить монстра. Ванилла плотно закрыл глаза, пытаясь успокоить сбившееся дыхание. Но уснуть не получалось. Парень встал с кровати и тише мыши подошёл к своей сумке, быстро нащупав там ещё одну порцию обезболивающего. Ему было плевать на последствия: он откупорил колбу и осушил её за считанные секунды. Лишь после этого, с большим трудом, он смог провалиться в тяжёлый сон. Но утро подготовило ему новые сюрпризы... .•†✧†•. Солнце пробилось сквозь шторы, полоснув по закрытым глазам Ваниллы. Тот медленно открыл их, чувствуя невыносимую тошноту. Вчерашняя двойная порция зелья и паника не прошли бесследно. Парень принял сидячее положение, с трудом раскачиваясь из стороны в сторону. Ноги были ватными, а между ними жгло огнём. С болезненными стонами лже-Лили достал из своего тайника мазь. Снова эта унизительная процедура. Глядя вниз, Ванилла чувствовал, как тошнота подступает к горлу. Омерзительно. Гадко. Мерзко. Тошно. Ему просто было тошно от самого себя. Мерзко от того, что он с собой сделал, гадко от мысли об этом. Он омерзителен... Парень быстро и плотно затянул бинты, лишь бы больше не видеть этой «мерзости». Он подошёл к своему шкафу, внутри которого лежало несколько ханьфу, что раньше принадлежали настоящей Лили. По телу пробежала волна грусти. Лили... Как же она там? В порядке ли она? Справляется ли с его ролью? Парень взял одно из платьев — нежно-зелёное, с тонкой вышивкой. Сестра его очень любила. Ванилла отложил наряд: он не мог надеть его, не сейчас. Вместо него он быстро натянул темно-синее. Этот цвет ему нравился больше всего, хотя он сам не понимал почему. Он был спокойным, тихим, как море перед грозой. А ещё этот цвет не так сильно напоминал о доме, который он покинул, и неплохо скрывал пятна крови. Одевшись поскорее, парень тихонько выскочил из комнаты. Привычка ходить быстрыми широкими шагами иногда срабатывала, когда нужно было незаметно добраться до цели. Ванилла тихо проскользнул в общую столовую. Младшие наложницы уже вовсю завтракали, занятые светскими беседами и соблюдением этикета. Их наставница стояла ближе к стене — немолодая женщина с суровым взглядом, словно она построила весь этот дворец своими руками и теперь все были ей должны. Ванилла сел в самый укромный уголок, пытаясь не греметь посудой, но светлая макушка привлекла внимание наставницы. Та быстрым шагом подошла вплотную к парню, схватив его за запястье прежде, чем он успел дотянуться до вилки. — Стоять. Лили, верно? Почему ты опоздала? Парень замер, холодок пробежал по спине. Он замялся, бегая глазами по столу. — Я... Эм... Ну, я... — оправдания совсем не лезли в голову, выдавая лишь невнятное бормотание. Но до его ушей долетело хихиканье нескольких наложниц. — ...просто не могла выдержать позора, когда император выгнал её сразу же, как она пришла... Хи-хи... Видимо, увидел её страшное лицо. Внутри всё сжалось от подавленной злости и обиды. Он опустил голову и дёрнул руку из хватки наставницы сильнее, чем следовало бы. — Извините... — пробубнил Ванилла, не поднимая взгляда. Наставница замерла с протянутой рукой, не ожидая такого отпора, но лишь нахмурилась. Женщина забрала его тарелку и ушла. — Сегодня ты без завтрака. Подумаешь над своим поведением. Ванилла сидел, уставившись в свои колени, до конца завтрака. Страх поутих, и на него снова нахлынули голод и злость. Лучше бы он не выходил до самого обеда. До ушей долетали колкие фразочки от наложниц, но он всеми силами пытался их игнорировать. .•†✧†•. Раз, два, поворот. Раз, два, поворот. Раз, два... Ванилла в очередной раз упал на деревянный пол. Глухая боль отдалась в коленях, чётко говоря о будущих синяках. Сжав зубы, он снова поднялся, но ноги заплетались о подол собственного ханьфу. Раз, два, поворот. Раз... Неожиданный толчок в спину сопроводил следующее падение. Ванилла снова оказался на коленях, замерев от шока. Его толкнули? Едва он успел обработать эту мысль, как боль снова пронзила его тело, на этот раз — в руке. Твёрдая обувь неожиданно надавила на его ладонь, заставив зашипеть. Перед носом насмешливо вильнула ярко-розовая ткань. Он хотел было схватить чужую ногу, высказать всё, что накопилось за это время, но не успел: услышал «своё» имя. — Лили! Грация как у мешка, откуда же ты такая непутёвая?! — послышался грубый тон наставницы. Парень хотел вскочить, пожаловаться на то, что его толкнули, но ему не дали даже этого. Резкий удар деревянной тростью по спине тут же выбил всю спесь. — Встать удумала?! Мало того, что танцевать не умеешь, ещё и дерзости тебе не занимать, да? Будешь сидеть на коленях до конца дня, если ни на что больше не годна. Ванилла не двинулся. Боль, унижение и жгучая ярость смешались в груди и в конце концов превратились в пепел. Чем он заслужил это? Почему он? Разве он сделал что-то ужасное? Он просто хотел защитить свою сестру от всего этого... В голове снова мелькнул образ Лили. Лили... Будь она здесь, как белая ромашка в саду ярких колючих роз. Неужели ей пришлось переживать всё это? Эти унижения, эту боль, этот страх... Наверное, она бы сейчас злилась на Ваниллу за то, что он здесь так страдает... Наверное, она бы просила его дать отпор, но разве он мог? Что он мог им противопоставить? Свой характер? Лили бы знала, что делать. Она бы посоветовала, помогла... Она не такая, как эти наложницы. Она бы не стала одной из змей в этом клубке. Она бы осталась доброй. Она бы помогла. Она бы... Лили... Её здесь не было. Она не могла прийти, не могла обнять, не могла выскочить из-за угла и напугать. Лили... — Лили! — внутренний голос неожиданно стал слишком ярким и громким. Ванилла резко поднял голову. — Чего ревёшь? Тебе уже разрешили встать. Реву? Ванилла потянулся к своим глазам: действительно, по щекам стекали слёзы. Горячие... реальные. Он медленно поднялся, отряхивая своё ханьфу. — Да... Простите... — его голос неожиданно для него самого звучал тихо. Он поднял голову. Перед ним стояла одна из наложниц, что прибыла с ним в один день. Розовые кудри, розовое платье... Погодите. А не она ли только что наступила ему на руку? Но едва Ванилла успел задать этот вопрос, как девушка ушла. Урок этих чёртовых танцев ещё не закончился. И к огромному сожалению, Ванилле предстояло быть здесь до самого конца. Раз, два. Раз, два. Раз, два. Этот ритм уже сидел у него в печёнках, но деваться было некуда. Нужно было продолжать эти чёртовы танцы. Суровый взгляд наставницы исправно напоминал, почему жаловаться нельзя, как бы Ванилле ни хотелось. Парню в целом хотелось многого: ударить здесь всех, разнести этот чёртов танцевальный зал и поставить императора на колени. Резкий удар по бёдрам вернул его с небес на землю. — Лили, танцуй элегантнее, а не как бревно. Хорошо, что хоть в ритм попадаешь. Ванилла заскрипел зубами. Вот же сучка... Как же его это достало. Как же его все здесь достали. Он сделал резкий шаг, поворот. Шаг — раз, шаг — два, поворот — три. Кулаки сжимались всё сильнее. Шаг, поворот. Раз, два. Поворот. Снова и снова — этот мир, казалось, испытывал его на прочность каждую секунду. Кап. Он опустил голову. На деревянном полу красовалась маленькая капля крови. По спине прошёл холодок. Он резким движением втёр её подошвой в доски, но едва успел успокоиться, как почувствовал медленную кровавую полосу, стекающую по ноге. Чёрт, чёрт, чёрт, чёрт! Почему сейчас? Почему прямо сейчас? — Эй, Лили, чего встала... Лили?! Куда ты?! — только и успела крикнуть наставница в след убегающему парню. Сердце бешено билось где-то в горле. Если разошлись швы или если там образовался гной, Ванилла не сможет прийти к местному лекарю. Нужно срочно проверить. Срочно убедиться, что это ничего серьёзного, что ему просто показалось. Вот только боль говорила об обратном — жгучая, усиливающаяся при каждом шаге, который переходил на размашистый бег. Пелена боли заливала глаза: то ли от самовнушения, то ли от реальной крови на бедре. — Прочь с дороги! — только и рявкнул он на несчастного прохожего, что попался ему на пути. Ему было плевать на всех вокруг, он в целом не смотрел ни на кого, видя перед собой лишь цель — попасть в комнату. И вот он, наконец, оказался в заветном помещении. Дверь резко захлопнулась, он подпёр ручку стулом. Ванилла сполз по стенке к полу, судорожно поднимая подолы ханьфу и просто молясь, чтобы это было что угодно, только не то, о чём он думал. Открыв вид на свои гениталии, Ванилла замер. Глаза резко округлились от шока и невероятного отвращения. Он приподнял своё ханьфу ещё немного выше, пытаясь сдерживать рвотный позыв. Швы превратились в гнойное, чёрное месиво; рана выглядела просто ужасно. Ванилла прикрыл лицо ладонью, запрокинув голову вверх, чтобы его не стошнило прямо сейчас и здесь. «Мерзко, мерзко, как же это отвратительно. Я просто отвратителен. Мерзкий». Парень с трудом встал. Почему он не заметил это утром? Что произошло? Почему всё настолько плохо? Мысли крутились в его голове ураганом, но сейчас нужно было сделать хоть что-нибудь. Нарыв в тумбочке небольшой платок и слегка намочив его водой из кувшина, он прижал его к паху, опираясь рукой на стол. «Мерзость... Какая же...» «Наглость...» .•†✧†•. Император замер посреди дорожки, что вела в танцевальный зал. Его рука зависла в воздухе, рот был слегка приоткрыт в дурацкой улыбке, а лицо выражало полное недоумение. Что? Он моргнул — первый раз, второй. В ушах всё ещё стояло грубое рявканье его же наложницы: «Прочь с дороги». Это... сказали ему? Императору? Зверю? Шадоу Милк был в таком шоке от того, что его пихнули, что буквально потерял дар речи. Рука медленно опустилась, а улыбка сползла. — «Прочь с дороги»... — повторил он сам себе, прежде чем неожиданно расхохотаться. Его, самого императора, оттолкнули и послали? Дурацкая улыбка вернулась на лицо, но теперь в более жутком проявлении. Это ведь была Лили? Значит, она не так проста, как кажется. Значит, та искра в ней была не ошибкой. Она ведь видела, что оттолкнула императора, и точно сделала это специально! Неужто хотела впечатлить? Что ж, у неё получилось! Шадоу Милк коснулся своего лица, всё ещё чувствуя это странное будоражащее чувство. Когти невольно впились в собственные щёки, но вдруг он услышал голос: — ...Вернись, скотина!.. Ваше Величество?! Шадоу Милк повернул голову, и его лицо тут же приобрело выражение полного высокомерия и раздражения. Он окинул взглядом немолодую женщину, что тут же склонилась перед ним, явно не ожидая увидеть правителя одного здесь. — Кто-кто там должен вернуться? — император вальяжно подошёл ближе, скрестив руки на груди и глядя на наставницу наложниц сверху вниз. — Отвечай. — Простите, Ваше Величество, что потревожила вашу прогулку. Просто одна наложница, Лили... Такая непутёвая! Ничего не умеет, вечно опаздывает, а теперь ещё и убежала прямо с урока танцев. Я хотела найти её, чтобы наказать... — Довольно, — перебил её зверь, не желая слушать дальше. — Я сам ею займусь. А ты иди и дальше учи своих наложниц. Не дожидаясь ответа, он развернулся, махнув своим плащом, и ушёл с лёгкой, предвкушающей улыбкой на лице.