Глава 1

      Что общего у лекаря и черномага? Они оба помогают людям. Так считалось ранее — много лет назад. Однажды у власти встал новый фараон, и Египет был вынужден прогнуться под его правлением. Школы черномагов были закрыты, а сами шезму — убиты.       Так казалось.       На самом деле остались те, кому удалось спрятаться и даже продолжить свою деятельность. В чём она заключалась? Черномаги делились на некромантов и онейромантов. Первые общались с мёртвыми и гораздо ярче чувствовали загробную жизнь. Вторые проникали в сны и через них решали истинные проблемы человека. На их услуги был большой спрос из года в год, а потому с появлением закона о запрете работы шезму это никого не остановило.       Люди продолжали искать черномагов. Первое время это давалось трудно. Шезму были очень осторожны и старались не попадаться лишний раз на глаза, ведь за ними продолжали охоту. Они жили как все — среди обычных граждан Верхнего и Нижнего Египта.       До поры до времени.       Спустя годы ситуация стала безопаснее. Фараон сменил курс правления, переключившись на другие проблемы государства, и тогда черномаги стали выходить из тени. Их деятельность оставалась под строгим запретом: нарушение грозило казнью. Но шезму это не останавливало. Люди продолжали обучаться онейромантии и некромантии, а позже — открывать свои школы тёмной магии. Для всех это были обычные писари, для приближённых — надежда.       Надежда, что однажды они вновь смогут не прятаться, а работать в открытую и помогать людям — без страха быть пойманными охотниками.       Но если они помогают людям, почему фараон жаждет их смерти?       Некоторые считали их деятельность неправильной и богохульной, нарушающей баланс между миром мёртвых и живых. А потому многие природные бедствия приравнивали к работе черномагов, как и любые несчастья в семьях.       Может ли шезму и вправду навести проклятие?       Этот вопрос очень долго мучил одного лекаря — Ливия Пеллийского.       Не так давно на Египет пришла страшная болезнь — чёрная хворь. Она забирала жизни сотнями. Умирали целые деревни, а вместе с ними и скот. Зараза была повсюду. Она проникла и в и без того редкую плодородную почву, в золотые пески, в могучий Нил. Источник заражения найти не удавалось. Все силы фараона были пущены на поиски виновника распространения хвори, но не на лечение больных. Ливий был крайне возмущён подобным решением и даже отправлял письмо самому фараону с просьбой о помощи, но всё без толку.       Целитель был вынужден продолжать борьбу с хворью в одиночку.       Со временем у него появилась ассистентка, вместе с которой они пытались найти корень заразы. Её звали Феоноя.       Имя с болью отзывалось в большом сердце лекаря. Была глубокая ночь, а Пеллийский всё не мог уснуть и перестать думать о девушке. Точнее, о своей погибшей невесте.       Ливий тяжело вздохнул и провёл ладонями по лицу. Прошёл уже год с момента её смерти. И за этот год Пеллийский не добился ничего.       Помимо бесконечных поисков лекарства от чёрной хвори у лекаря появилась ещё одна задача: узнать, кто виновен в смерти Феонои. Да, она не слегла от болезни. Да, она умерла от чьей‑то руки. Следов борьбы или каких‑то ран на теле не было. А вскрытие не показало наличия аномалий, свойственных больным хворью. И в принципе Ливий не нашёл в её внутренностях ничего, что указало бы на причину смерти.       Пока однажды к нему не пришла старушка. Она сказала, что видела Феоною с человеком в чёрной мантии и маской на лице.       Шезму.       И тогда Пеллийский понял, что, возможно, зря сомневался в причастности черномагов к появлению болезни. Он считал это абсурдом: зачем шезму убивать своих клиентов? В чём тогда смысл их существования?       Ответ пришёл к нему позже. Хотя это даже теория: черномаги мстят.       Охотники убивали любого, кто был связан с шезму. Смертей было даже больше, чем от хвори.       Может, поэтому они нанесли такое проклятие на Верхний Египет?       Эти мысли не давали лекарю спать уже долгое время. Он хотел докопаться до истины любой ценой. Спасать жизни становилось всё сложнее, тяжелее и опаснее.       В эту ночь Пеллийский в очередной раз понял, что достаточно думать. Пора действовать. Уже на утро лекарь был, как всегда, бодр и лучезарен. Мало кто знал, что у него на душе и как ему на деле тоскливо. Его гордость не позволяла показать слабость. Тем более он работал с людьми, у которых проблемы куда серьёзнее — они умирали. И показывать им свою боль — всё равно что поделиться ею.       Он хотел, чтобы люди, хоть перед смертью, не были окружены мраком. — Ливий, так куда мы отправляемся?       Герса — новая ассистентка целителя. Они знакомы уже очень давно. Их никогда не связывало ничего, кроме крепкой дружбы. Для Ливия она скорее была сестрой — противной и капризной. Однако очень умной! Она умела шить, готовить, отлично справлялась с тошнотой, что очень важно при работе с трупами! К тому же она делала высококачественные настойки и быстро обучалась всему новому. Ну и с ней не скучно.       Ливий улыбнулся своим мыслям, складывая свои вещи в сумку.       — В Фивы. Насколько я понял, сейчас там находится отряд эпистата. Я думаю, мы к нему присоединимся, и вместе с ними мы выйдем на шезму.       Герса задумчиво надула губы, складывая склянки в большую корзину.       — Мне кажется, что охотникам и без нас дел хватает.       — Мы предложим им постоянное лечение и наблюдение, — спокойно говорил мужчина. — Я думаю, в их условиях это будет очень даже кстати.       Герса поставила корзину на стол и повернулась к другу. Ливий выглядел удивительно спокойным. Коричневые волосы были аккуратно собраны в пучок на затылке, только передние пряди игриво болтались у острых скул и едва заметно прикрывали безумные янтарные глаза. Смуглая кожа немного блестела от использования любимых духов, а одет он был, как всегда, с иголочки: бордовые шаровары очень органично смотрелись с рубахой из тонкого, хорошо отбелённого полотна. И, конечно, Ливий не мог обойтись без украшений: на шее висела цепочка из золота, а на руках был крупный браслет.       Ливий любил наряжаться.       Для девушки это путешествие граничило с опасностью и даже глупостью. А потому внешний вид друга и его спокойное отношение к приключению были за гранью понимания. Но спорить с ним она не хотела. Герса — одна из немногих, кто знал, какие цели он преследует. И как его подруга, она желала ему только помочь.       — Даже если так… — Герса задумчиво прикусила щёку. — Вряд ли они нас станут посвящать в свои дела по отношению к черномагам.       — А это и не нужно, мы всё узнаем сами, — улыбнулся Ливий и застегнул сумку на пуговицы. — Хватит разговоров, Герса, — мужчина указал на дверь. — Нам пора.

***

      Амен Мемфисский — Верховный эпистат, предводитель элитной группы охотников, которым фараон поручил охотиться на шезму. По слухам, Амен обладает особой силой, которая позволяет ему выслеживать черномагов.       Правдивы ли эти слухи?       Количество крови на руках эпистата склоняло к положительному ответу. Ливий был уверен, что именно этот человек поможет ему найти убийцу Феонои и источник чёрной хвори. Всё складывалось удачно. Стоило целителям приблизиться к охраняемой отрядом территории, как их тут же скрутили и отправили к предводителю. Разумеется, ожидать тёплого приёма от охотников не следовало. Пока их тащили к Амену, Герса успела поссориться со всеми мужчинами, которые без её разрешения к ней прикасались. Её вопли были так убедительны, что ей позволили идти просто рядом с ними. Пеллийскому не удалось таким же способом избавиться от грубости отряда.       Когда их завели в покои эпистата, внимание Ливия и Герсы сразу привлёк его грозный и могущественный вид. Он был высокий, стройный, с атлетическим телосложением. Его кожа — светлая, а волосы — платиново‑белые, аккуратно уложенные назад. Лицо выразительное, с высокими скулами и прямым носом, что придавало ему царственный вид. Глаза тёмные, с проницательным и уверенным взглядом. Одет он в белую тунику с широкими рукавами, украшенную золотыми и фиолетовыми элементами. На плечах — массивные золотые наплечники, а на шее — ожерелье с фиолетовым камнем, символизирующим его высокий статус. Его пояс также украшен золотыми элементами и фиолетовой тканью, что подчёркивает его принадлежность к элите.       Разумеется, ходило немало слухов о его необычном внешнем виде. Но видеть это вживую — очень завораживающе.       — Амен, эти двое пришли с повозкой из Нехена, города в Верхнем Египте. Называют себя целителями, их вещи ещё не осматривали, — доложил один из охотников.       — Приветствую, Верховный эпистат, — чуть склонил голову Ливий, которого всё ещё крепко удерживали охотники.       Герса последовала примеру лекаря и склонила голову, убрав руки за спину.       Амен хмуро оглядел парочку, приблизившись к ним.       — Главная дорога в Фивы — по другую сторону. Зачем вы пришли к нашему отряду? — ровно спросил эпистат.       Ливий облегчённо вздохнул. Амен начал с ними разговор, а значит, он не вышвырнет их сразу, как могло бы быть.       — Гораздо проще отвечать на вопросы, когда твои руки не сдавливают за спиной, — усмехнулся Пеллийский, указав взглядом на свои связанные запястья.       Амен сжал челюсти и прищурился, склонившись к лицу Ливия.       — Гораздо проще не дать вам говорить, забрать вашу повозку и выкинуть вас в пустыню без припасов.       Ливий скривился, представив, сколько ему тогда придётся ходить в одной и той же одежде.       — Хорошо, эпистат, убедили, — состроил прискорбную гримасу лекарь. — Меня зовут Ливий, родом из Пеллы. Я являюсь царственным лекарем. Когда‑то работал с наставником во дворце, но два года назад меня направили в Нехен — помогать больным хворью и искать источник болезни, — Ливий вздохнул. — Это Герса, — кивнул мужчина. — Моя ассистентка. Мы вместе помогаем людям бороться с симптомами заразы.       — Это всё не ответ на мой вопрос.       — Мы шли несколько дней именно к вам, — Ливий серьёзно взглянул в глаза Амена. — И хотим предложить вам постоянную лечебную помощь. Насколько мне известно, вы потеряли половину отряда по пути в Фивы. Сомневаюсь, что вы бы хотели потерять ещё кого‑то. Амен недоверчиво оглядел лекаря с головы до ног. Дорога измотала мужчину, и было видно, что говорит он правду. Герса также не вызывала беспокойства. Они точно не шезму, но их мотивы эпистат считал неполными.       — Лекарь, тебя отправили помогать обычным гражданам. Почему ты ослушиваешься приказа фараона и идёшь прикрывать мой отряд?       — Потому что второй мой приказ — это найти источник заражения. А по моим наблюдениям, все дороги ведут к черномагам.       Взгляд Амена потяжелел, а лицо Ливия стало непроницаемым. Стало ясно, что у Пеллийского свои выводы насчёт деятельности шезму. И явно не в их пользу. Эпистат скрестил руки на груди.       — Хорошо, Ливий из Пеллы. Вы можете с Герсой присоединиться к нашему отряду. Но не надейся, что ты будешь участвовать в поимке черномагов и как‑то влиять на нашу охоту.       — Я лишь хочу помочь вам остаться в живых, — раздражённо выдохнул лекарь. — Ну и приблизиться к разгадке появления чёрной хвори. Я думаю, это тоже в ваших интересах, эпистат.       Амен вздохнул и, подумав несколько секунд, кивнул своим людям. Руки Ливия наконец стали свободны. Лекарь скривился и размял запястья. Герса улыбнулась и с гордостью посмотрела на целителя.       — Вашу одежду нужно сжечь, мы предоставим свою. Содержимое повозки будет осмотрено, и всё, что нам покажется подозрительным, — утилизировано.       — Позвольте хотя бы присутствовать при осмотре, — подала голос Герса. — Там много лекарств, которые нам необходимы.       — Например, целебное масло с гранатом — как раз для вашей необычной кожи, — лукаво произнёс Ливий, хитро улыбнувшись.       Эпистат ничего не ответил, только указал взглядом на дверь, после чего парочку увели прочь из его покоев.

***

      Спустя пару дней лекари привыкли к жизни в отряде. Ливий и Герса расположились в одной из хижин. Конечно, апартаменты были так себе, но выбора им не предоставили. Пеллийский даже засомневался, стоило ли всё это того, чтобы отказаться от любимой кровати в Нехене.       Глупости, конечно, стоило. Это всё ради Феонои.       Пожалуй, да.       Герса быстро наладила контакт с правой рукой Амена — Тизианом. Это было на руку Ливию, который надеялся всё же получить какую‑то информацию касаемо охоты на шезму. Раз ему нельзя в ней участвовать, то он хотя бы будет пытаться опередить отряд.       В попытках подслушать разговоры охотников удалось узнать несколько деталей.       Они считают, что в Фивах скрывается один из самых могущественных шезму. Кто это и как он выглядит — неясно. Однако, опрашивая горожан, все говорят, что ночами здесь бродит человек в маске и чёрном плаще.       Просто так черномаги не выходят в своём одеянии, а значит, в Фивах кто‑то пользуется их услугами. Ливий пытался попасть в город, чтобы провести расследование самому, но каждый раз был пойман одним из охотников и возвращён на территорию отряда.       Разумеется, он притворялся дурачком и говорил, что просто гулял и забрёл к центру города случайно.       Все этому верили, и уже на пятый день к Ливию стали относиться как к чудаку и меньше его контролировать. Эпистат, судя по всему, считал так же. Либо вовсе решил не обращать внимания на новоприбывших. Так что у Пеллийского появилось больше свободы в передвижении, а значит, и больше возможностей в поиске черномага.       Герса не одобряла его скрытности и всячески отговаривала, ссылаясь на опасность. Разумеется, это было опасно. Но разве у Ливия был выбор и время? Он и так потерял два года на бесполезную борьбу с хворью.       Пеллийский пришёл в центр города в середине полудня. В последний раз Ливий был здесь чуть больше года назад, как раз вместе с Феоноей. Тогда здесь ещё кипела жизнь, даже несмотря на очаги болезни.       Сейчас людей на улицах города гораздо меньше…       Атмосфера нагоняла жути. Многие дома пустовали, а на торговой площади большая часть прилавков скрылась под песком. Тем не менее горожане продолжали жить и бороться за привычный мир.       Ливий поправил на голове капюшон и стал с интересом изучать представленные товары на площади.       Количество изделий заставляло его голову кружиться. Глаза разбегались, не знали, за что уцепиться. Здесь было всё: аксессуары, ткани, посуда, игрушки, одежда. Ливий обожал скупать все самые красивые вещи, даже бесполезные. Наверняка это какое‑то заболевание, которому ещё не придумали название в их мире.       Лекарь остановился у одного из прилавков. Его внимание привлекли странно разрисованные горшки. Они были не уродскими, скорее… интересными. Рисунки были далеко не идеальными, и Ливий решил, что это дело рук ребёнка. Осмотрев зону прилавка, целитель не увидел продавца.       Пеллийский взял в руки кувшин. На нём были изображены два человечка и сердечко между ними. Мило. Ливий повернул горшок и на обратной стороне увидел одного человечка с разорванным сердечком.       Не мило.       Целитель нахмурился и поставил кувшин обратно.       — Что, не понравился?       Неожиданный женский голос за спиной заставил лекаря вздрогнуть и обернуться.       Перед ним стояла неземной красоты девушка. У неё были длинные кудрявые чёрные волосы, персиковая кожа и большие зелёные глаза. Всматриваясь в её изящные черты лица, он приметил тонкий нос, пухлые губы и выразительные широкие брови. Она показалась Ливию… обворожительной?       Странно. Впервые за год он заинтересовался внешностью девушки. После смерти Феонои он вообще старался на них не смотреть. Но здесь отвести взгляд стало невероятно трудно. На ней было лёгкое хлопковое платье бежевого цвета с бронзовым поясом на талии. Она была ниже него, но смотрела как на равного, с нескрываемой задорной улыбкой на лице. Лекарь вспомнил, что она ему задала вопрос, и тут же сконфуженно отвёл взгляд.       — Скажем так, он показался мне мрачным.       Девушка хмыкнула и взяла кувшин в руки. Она покрутила его и надула губы.       — А как по мне, он единственный, кто показывает реальность, — двинула бровями незнакомка. — Или вы из тех, кто убегает от неё?       Ливий усмехнулся и покачал головой. Он указал на другие прилавки рукой.       — Любая вещь должна приносить радость и отвлекать от реальности, — пожал плечами мужчина. — Зачем мне смотреть на то, что я и так вижу каждый день?       — Может, для того, чтобы не забываться? — хитро улыбнулась девушка. — Ведь так вы можете потерять бдительность.       Лекарь прищурился. Это было похоже уже на угрозу. Девушка выглядела миловидно, словно искушающий дьявол. Она плавно поставила кувшин на место и, к удивлению Пеллийского, села за прилавок с обратной стороны.       Она торгует этими горшками.       — Как вас зовут? — нескромно поинтересовался Ливий.       Девушка оперлась локтями о стол и ладонями подперла подбородок.       — А вы купите что‑нибудь, и я вам скажу, — широко улыбнулась незнакомка. Целитель усмехнулся. Она была непроста. И это пока не отталкивало его, а наоборот, интриговало. Не отводя от девушки взгляда, он достал из кармана шаровар две монеты и положил на стол.              — Этот кувшин. Хватит на него?       Девушка взяла деньги, посмотрела на «реалистичный» кувшин.       — Я думаю, он стоит дороже…       Ну конечно.       Мошенница, не иначе. Ливий понял, что её внешний вид и глупые рисунки — это всё идеально спланированная схема. Какой дурак будет покупать эти горшки? Наверняка даже не она их делала. Она всего лишь красивое личико, которое разводит бедолаг на приобретение этой посуды.       Что ж, тогда я пополню их ряды.       Пеллийский прикусил губу и кинул на стол сразу десять монет.       — Я думаю, этого хватит даже на несколько кувшинов, — криво ухмыльнулся лекарь. — Но мне достаточно одного и всего лишь вашего имени. — Мужчина накрыл пару монет рукой, склонившись над прилавком. — Но если вы начнёте дальше торговаться, то вы их уже не получите.       Девушка с интересом смотрела за действиями незнакомца. Она его явно недооценила. Либо переоценила себя. Она не потеряла лица, но точно была озадачена такой большой суммой. Мало кто может себе позволить потратить столько в нынешние времена. Значит, этот молодой человек тоже непростой.       Получается, он связан с фараоном. Об этом говорила и его одежда, которую он попытался спрятать под невзрачным плащом. Золото виднелось у него на ключицах, а значит, он из богатого рода.       Незнакомка улыбнулась и встала. Взяла кувшин и протянула его в руки мужчине.       — Меня зовут Эвтида, — спокойно произнесла она. — И всё, что вы видите на прилавке, разрисовано лично мной, — качнула головой девушка.       Ливий с удовлетворением взял кувшин из её рук, едва коснувшись её пальцев. Однако этого хватило, чтобы почувствовать, какие они холодные. Это было странно, так как на улице было жарко.       Обычно такой холод исходит от покойников…       Пеллийский не стал подавать виду, но явно чуть обеспокоился этим. Он кивнул и убрал кувшин к себе в корзину.       — Должен признать, я впечатлён, — усмехнулся Ливий, осматривая прилавок. — У вас явно есть свой стиль рисования.       — Да что вы, — махнула она рукой, отвернувшись. Она стала собирать монеты, выложенные Ливием. — А вас, кстати, как зовут?       — Ливий из Пеллы, — спокойно представился мужчина. — Я целитель, приехал помочь больным хворью.       Девушка чуть замедлилась. Она явно была заинтересована услышанным, но старалась скрыть это. Пеллийский чувствовал, что она необычная торговка. Возможно, она тоже как‑то связана с фараоном? Или она та самая шпионка, о которой не так давно обмолвились в отряде?       Лекарь только сейчас вспомнил, что в город отряд отправил и вправду какую‑то разведчицу. И эта мысль заставила Ливия забеспокоиться.       Если эпистат узнает, что он бродил по центру города уже намеренно, то ему точно конец.       Не дав ответить что‑то Эвтиде, Ливий поправил на плече корзину и быстро попрощался:       — Что‑то я заболтался. Спасибо за кувшин! Может быть, ещё свидимся, Эвтида! — второпях пробормотал лекарь, уходя вглубь площади.       Эвтида обернулась, смотря ему вслед. Мужчина скрылся в толпе очень быстро. Поведение его казалось странным. Хотя он выглядел неглупым и явно подумал то же самое про неё.       Очевидно, ты вела себя как дура.       Она сложила все монеты в маленькую сумку, а затем накрыла посуду плотным полотном. После она накинула светлый плащ и скрылась в одном из переулков города. Шла быстро, даже бежала.       Она пыталась вспомнить, слышала ли она что‑то о Ливии Пеллийском. И с каждым шагом в голове всплывали воспоминания…       — Вы сможете помочь?       — Разумеется, вы ведь для этого меня и искали. Чего вы хотите?       — Мой жених — Ливий Пеллийский. Я хочу, чтобы он разлюбил меня.