Глава 2

      Как только Эвтида вошла в Карнак — её тут же окружили ученики. Да, она была наставником. Наставником у черномагов. Девушка принялась тут же отмахиваться от назойливых шезму, прокладывая себе дорогу к столу.       Остановившись у своего «рабочего» места, Эва достала несколько длинных папирусов, которые принялась быстро листать.       Без посторонних глаз всё равно не обошлось.       Двое учеников остановились напротив стола, покорно сложив руки за спину. Парень был очень высокий, с широкими скулами, глубокими карими глазами и длинными тёмными волосами, заплетёнными в косу. Это был Рэймсс, он изучал некромантию. Рядом с ним переминалась с ноги на ногу девушка — Дия. У неё были пышные, непослушные кудрявые волосы, широкие лохматые брови, тонкие губы и прямой нос. Ростом она была гораздо ниже Эвтиды, а рядом с Рэймссом и вовсе выглядела как мышь. Дия больше интересовалась онейромантией.       Оба одеты в невзрачные бежевые накидки — дабы не привлекать к себе внимания других посетителей храма.       — Амон, наставница Эва, — склонила голову Дия. — Сообщаем вам, что к храму никто из охотников не приближался.       — Если вы живы, то это очевидно, Дия, — довольно грубо ответила Эвтида, не поднимая глаз на ученицу.       Девушка поджала губы и посмотрела на парня. Рэймсс нахмурился и склонил голову набок.       — Эвтида, я думаю, нам следует уехать из Фив. Охотники вот‑вот найдут нас и…       — Не нужно указывать мне, что делать, Рэймсс. Я не твой брат, — жёстко отрезала Эва, нахмурив брови. Она обвела парочку взглядом и кивнула им в сторону. — Идите прочь, у вас, кажется, есть задания.       Дие повторять дважды не пришлось. Она склонила голову и быстро направилась прочь от стола наставницы. Рэймсс же смерил тяжёлым взглядом Эву, покачал головой.       — Однажды Сет не поможет тебе, Эвтида Меренсет, — прошипел парень. — И я с удовольствием сдам тебя в руки эпистату, а затем буду в первых рядах на твоей казни.       Подобную дерзость позволял себе только он. Рэймсс знал, что она не убьёт его. Он был самым сильным некромантом из её учеников, и его способности были ей как никогда нужны. Почему сам не уйдёт? Потому что боится за судьбу остальных учащихся. Все знают, что Эвтида Меренсет безжалостна к тем, кто её ослушивается и не выполняет приказы. Но только Рэймссу удаётся хотя бы чуть‑чуть сдерживать её яростные порывы, угрожая собой. Он видел слишком много и знает очень много. Она не может лишиться единственного, кто помогает ей идти к цели, хоть и не по своей воле.       Рэймсс надеется, что рано или поздно он найдёт способ избавиться от неё. Это будет его месть. За брата. За Реммао.       Реммао являлся одним из самых сильных черномагов. Он — один из немногих, кто вернул школы для шезму, даже под угрозой быть убитым. Он жил тёмной магией, не мог представить без неё своего существования. А потому старался помочь каждому научиться управлять ей. И именно он когда‑то поддерживал Эвтиду больше остальных. Это и стало началом конца.       Рэймсс помнит, что первые несколько лет она казалась совершенно обычной девчонкой. Пила пиво, веселилась, с большим интересом изучала основы магии. Но с каждым днём её способности невероятно росли.       Вскоре она обогнала всех в мастерстве. Она смогла с лёгкостью пользоваться онейромантией и некромантией. Даже Реммао не так изящно владел обоими видами магии.       И спустя некоторое время она показала своё истинное лицо — лицо Нефтиды Меренсет.       Покорная слуга самого бога хаоса…       Кто бы мог подумать.       Рэймсс прикрыл глаза от своих воспоминаний. Это было почти три года назад. А до сих пор события ярким пятном всплывают в памяти. Смерть его брата была жестокой. Он не забудет столько крови…       Эва прищурилась и оглядела ученика с головы до ног. Он её раздражал до глубины души.       — Ты увидишь мою казнь только из загробного мира, Рэймсс, — прошипела она, грубо кидая на стол свитки. — Уйди с глаз моих.       Парень сглотнул, подавив в себе какие‑то слова, и ушёл.       Девушка обратила всё своё внимание на записи в папирусах. Здесь были имена, даты… краткие заметки. Она быстро пробегалась пальцем по строчкам, пока не нашла, что искала. Феоноя — ассистентка царственного лекаря. Год назад она обратилась за помощью. Попросила лишить жениха чувств к ней. Но ведь не просто так?       Вспомнила.       Эва широко улыбнулась и ухватила свиток под мышку, после чего быстрым шагом направилась в одну из отдельных комнат в храме — туда, где её никто не увидит и не услышит. Она захлопнула за собой дверь и закрыла на замок.       Горело всего несколько свечей, а в комнате не было ничего, кроме пары стульев и старинного шкафа.       Эвтида не стала долго тянуть, а потому сразу призвала своего бога.       — Красный песок в его жилах, голос грозный — рёв во тьме. Он хозяин яростной бури огня, он хаосу вечный отец, пусть гаснет свет и треснет земля, пусть жизни настанет конец. Без силы твоей я погибну, клянусь и даю свой обет, явись ко мне, могучий бог хаоса Сет!       Дверь с треском распахнулась, и в комнату влетела алая буря. Потухли свечи, стулья перевернулись, а шкаф заколотил дверцами. Эва стояла неподвижно, закрыв плотно глаза. Она не дышала, не двигалась. Она ждала…       И вот он явился.       Дверь за спиной вновь захлопнулась, а перед ней появился бог.       Сет во плоти. Его кроваво‑красные волосы небрежно спадали по плечам. Из прядей торчали острые длинные уши. Его улыбка обнажила белоснежные зубы и длинный язык. Глаза светились ярко‑алым цветом. На его плечах накинута чёрная мантия, а в руках он сжимал золотой посох.       Эва открыла глаза и шумно выдохнула. Воздух стал невыносимо горячим, но это её не пугало. Для неё вообще всё это было не в новинку. Скорее, обыденностью.       Бог склонил голову набок и оглядел девушку с головы до ног.       — У тебя появились какие‑то новости, дорогая Нефтида?       Шезму криво ухмыльнулась и развернула свиток.       — Год назад мы находили след Саамона. Мы нашли его любовницу — Феоною, ассистентку царственного лекаря.       — Помню эту несчастную, — усмехнулся бог.       — Я должна была лишить её жениха — Ливия Пеллийского — чувств к ней, но во сне увидела Саамона. Он хотел смерти лекаря. Феоноя была уверена, что это из‑за ревности. Для неё это было очень жестоко, и она решила пойти другим путём. Она надеялась, что если целитель её разлюбит, он отпустит её сам. И ей не придётся его убивать…       — И за это она сама поплатилась смертью.       — Да, — сглотнула Эва. — Я не успела выведать у неё больше информации о нём…       Сет сжал челюсти.       — Так и к чему ты клонишь?       — Я встретилась с Ливием. Он до этого времени жил в Нехене и продолжал лечить больных. Но сейчас он здесь, скорее всего, работает вместе с охотниками, — она поводила глазками. — Он может что‑то знать о Саамоне, даже сам того не ведая. Если Феоноя его встретила, то значит, и он мог его где‑то видеть.       — У тебя сейчас задача — проникнуть в сознание эпистата. Он тоже видел этого предателя. Он тоже может знать, где он находится!       — Я знаю, — ровно ответила Эва, смотря в красные глаза Сета. — Я сделаю это, когда придёт время, — приподняла подбородок девушка. — Но думаю, сознание этого лекаря тоже может быть полезным. К тому же Саамон хотел получить от Феонои именно смерть целителя, — Эвтида посмотрела на папирус. — Я думаю, это неспроста.       — Считаешь, что этот Ливий из Пеллы… — бог закинул посох на плечо и медленно обошёл комнату. — Может стать приманкой?       — Возможно, — кивнула шезму. — Одно мне не даёт покоя… — Эва посмотрела на Сета. — Если Саамон хотел его убить тогда, почему не сделал этого после? Прошёл год. Бог остановился и посмотрел пустым взглядом на Эвтиду.       — Это ты и должна выяснить, Нефтида.       Эва сглотнула и покорно кивнула. Да, глупостью было рассуждать при своём боге. Она же знает, как Сет это ненавидит.       — Я всё сделаю, — твёрдо заявила она. — Мне нужно как‑то приблизиться к отряду… Но представиться кем‑то не получится, за мной следят и…       — Делай как считаешь нужным, Нефтида, — устало протянул Сет. — Мне нужен только результат, которого мы не можем достичь с тобой уже пять лет! Мне нужен Саамон Хемсет, — напомнил он ей, склонившись к её лицу. — Я бог, я терпелив, Эва. Но всему терпению рано или поздно приходит конец.       После этих слов он исчез в клубах красного дыма.       Эвтида ахнула, несколько раз моргнув. Дышать стало легче. Она провела по лицу рукой, поправив прядь волос. Она знала, что Сет ещё милостив к ней. Она помнила, каким он может быть.       Шрамы не давали забыть.       Шезму свернула папирус и вышла в зал храма. Быстрым шагом она добралась до библиотеки, где как раз писали тексты её ученики. Деятельность черномагов они скрывали под видом писарей. Это было отработанное прикрытие, действовавшее годами. Но, кажется, прятаться больше нет смысла.       Мне надо приблизиться к отряду.       Любой ценой.

***

      Встретили в отряде Ливия совсем не так, как он думал.       Стоило ему оказаться на их территории, как он тут же получил удар в живот и был насильно отнесён в одну из хижин. Это было неприятное место. Посередине комнаты стоял один стул, вокруг в стенах висели цепи. Место пыток, не иначе.       Целитель с шипением упал на табурет, косясь на охотников.       — Амон, товарищи! Что я сделал?       — Молчи, лекарь. Амен скоро зайдёт к тебе.       С этими словами мужчины вышли из хижины.       Ливий недовольно поморщился и стал осматриваться по сторонам. Его не приковали, а значит, не видят в нём угрозу. Хотя это и неудивительно. Пеллийский обладал хорошими и крепкими мускулами, но это бы не помогло ему даже секунды продержаться в схватке с одним из охотников.       Самолюбие лекаря от этого не страдало. Он никогда не планировал пускаться в опасные приключения и вступать с кем‑то в бой, а потому его физическая форма мужчину вполне устраивала.       Ну я уж точно сильнее и красивее любого другого целителя!       Здесь не поспоришь.       Дверь отворилась, и на пороге комнаты показался Верховный эпистат. И не один: за ним зашла девушка в красном плаще. Она была очень низкой и непримечательной. Смуглая кожа, карие глаза, короткие волосы… Неприметная.       Амен посмотрел на девушку и указал на Ливия:       — Ты точно его видела в городе?       — Да, — тут же ответила незнакомка. — Он ошивался в центре города, болтал с подозреваемой на рынке.       — С той самой?       — Верно, — кивнула девушка. — Мне не удалось подслушать разговор.       Ливий в недоумении бросал взгляд то на охотника, то на незнакомку. Она шпионила за ним? А с чего бы это?       Целитель тут же осознал всю странность поведения охотников. Они не подумали, что он сумасшедший. Они решили позволить ему уйти, чтобы проследить за ним. А эта девчонка — та самая шпионка, о которой они заикались пару дней назад.       О, великий Ра, какой я идиот!       Лекарь покачал головой, поражаясь своей наивности. Ну а чего он хотел? Выставить охотников дураками? Они явно не один день живут.       — Спасибо, Агния, — спокойно сказал эпистат. — Можешь идти.       Девушка кивнула и быстро удалилась из хижины.       Амен встал напротив Ливия и скрестил руки на груди, одарив целителя не самым добрым взглядом. Пеллийский почувствовал себя ребёнком, которого вот‑вот поставят в угол. Очевидно, эпистат ждал объяснений.       Что я ему скажу? Правду?       Лекарь считал, что если сознается в реальных мотивах, то Амен тут же вышвырнет его. Или уже за обман казнит.       И что значит «с подозреваемой»?       — Ливий из Пеллы, обычно я не даю шансов объясниться тем, кто нарушает мои приказы и тем более ведёт себя подозрительно, — жёстко сказал эпистат. — Но ты ведь не идиот, — прищурился мужчина. — Мои люди слышали о тебе. Ты и вправду целитель, причём не глупый. Однако твоё поведение вызывает вопросы, — Амен хмыкнул. — Что ты ожидал найти в городе?       Пеллийский тяжело вздохнул и посмотрел по сторонам. Открывать эпистату всю подноготную он явно не планировал. Наверняка после этого охотник убьёт его.       Хотя он мог и сейчас это сделать.       Целитель поджал губы.       — Как я и говорил, я ищу лекарство от чёрной хвори. Я уверен, что в этом замешаны шезму, но мне нужны доказательства. И мне кажется, что противоядие может сотворить только черномаг, — Ливий поводил глазами. — Я хочу найти их и попытаться выведать что‑нибудь. — Благородно, Пеллийский, однако это ведь не всё, — вскинул брови Амен. — Нет, — нехотя ответил Ливий, откинувшись на спинку стула. — Я думаю, шезму убил мою невесту, — кивнул лекарь. — Либо знает, кто это сделал.       Эпистат скривился и медленно пошёл по комнате. Он замолчал, задумываясь о словах целителя.       Ливий не надеялся, что его поймёт этот амбал. Наверняка любовь для этого монстра чужда, так что…       — О чём ты говорил с девчонкой на рынке?       Лекарь усмехнулся, вспоминая злосчастную посуду.       — О её посуде. У неё необычная роспись… — Целитель улыбнулся. — Мы представились друг другу, и после я ушёл.       — То есть она знает, кто ты?       — Ну да, — пожал плечами Ливий. — Я не привык скрываться. Считаю, что люди должны знать, что в городе есть лекарь, который может помочь.       — Ты теперь часть моего отряда. Так что больше ты не заводишь знакомств, — серьёзно произнёс эпистат.       Целитель закатил глаза. Это так глупо. Он ведь ничего плохого не сделал. Не врагу же он сказал своё имя. Вдруг Пеллийский вспомнил начало разговора и повернул голову к Амену.       — Это её вы назвали «подозреваемой»? — в недоумении спросил лекарь.       Эпистат выдохнул, продолжая идти по комнате и обходить Ливия.       — Да. Девчонка представляется Эвтидой. Торгует посудой уже несколько лет на этой улице, — мужчина опустил голову. — Мы обратили на неё внимание, когда она встретилась нам в Гермополе. Там искали черномага — Реммао. По нашим сведениям, он основал школу для шезму… — Амен посмотрел на Пеллийского. — Но когда мы его нашли, он был уже мёртв. У Ливия прошла дрожь по позвоночнику.       — От хвори или…       — Это было ещё до болезни, — качнул головой мужчина. — Его жестоко убили и выкинули у храма Тота. Мы считали, что там и была школа черномагов, и двигались в его направлении. После обнаружения трупа мои люди проверили храм вдоль и поперёк, — Амен скривился. — Никого не нашли… И в этот же день у храма я заметил Эвтиду. Она торговала своими проклятыми горшками, — усмехнулся эпистат, резко останавливаясь рядом со стулом лекаря. — Вместе с Тизианом мы хотели прикупить тарелок, — тон Амена изменился. — Она весело улыбалась, кокетничала и пыталась надурить — продать дороже, — эпистат пожал плечами, смотря куда‑то перед собой. — Но потом я заметил кровь, — Амен прикусил губу. — На её платье.       — Она разрисовывает горшки, может, это была краска? — не понимая сути истории, поинтересовался Ливий.       — Нет, — резко ответил эпистат. — Это была свежая кровь. На краю её платья. И либо она убила его, либо была тому свидетельницей. Допрос ничего не дал, она, как и ты, твердила про краску, — Амен вздохнул и встал вновь напротив лекаря, опёршись плечом о стену. — После мы начали за ней слежку. Не всегда получалось выследить её маршрут и понять род занятий. Пока она — торговка, попутно преподающая у писарей.       — Верховный эпистат, я всё равно не понимаю… — закрыл лицо руками целитель. — Почему она после этого является какой‑то «подозреваемой»?       — Ходят слухи, что в Верхнем Египте шезму продолжают свою деятельность. Народ обращается к ним за услугами, — громче заговорил Амен. — И кто‑то обмолвился, что на одном из заказов черномаг был не один, а с наставницей. Это была девушка, высокая и молодая, — качнул головой мужчина. — Получается, у существующего шезму есть учитель. А Реммао, труп которого мы нашли в Гермополе, им и был.       — Ты хочешь сказать, что вы считаете эту Эвтиду убийцей и наставницей у черномагов?       — Да, — спокойно сказал Амен. — Но доказательств нет. Я не чувствую силы в ней и в её учениках. А значит, кто‑то могущественный им помогает, — эпистат посмотрел на лекаря. — Но дальнейшие мои догадки, Пеллийский, ты не услышишь.       Лекарь в недоумении посмотрел на Амена. Ясно, что эпистат рассуждает очень логично. Но… Если доказательств нет и его сверхъестественная чуйка не работает, то разве это даёт ему право в чём‑то подозревать торговку?       Ливий встал со стула, не спрашивая разрешения, и посмотрел в голубые глаза эпистата.       — В таком случае я могу идти?       — Нет, — улыбнулся Амен. — В качестве наказания за непослушание сегодня ты переночуешь здесь, — эпистат собрался уходить.       — Ну уж нет, — протянул целитель. — Я рассказал тебе истинные свои мотивы, а ты…       — Рассказал тебе ещё больше, — сурово посмотрел на лекаря Амен. — И кроме этого, я мог бы прямо сейчас сдать тебя фараону на казнь, так как ты игнорируешь его приказ, — грубо проговорил мужчина. — Но даю тебе возможность переварить услышанное в этом милом доме.       Ливий скривился и сел обратно на стул. После дверь за Аменом закрылась, а целитель остался в раздумьях.       Эвтида…       Мужчина криво ухмыльнулся, вспоминая её рисунки. Он тут же обратил внимание на свою корзину, которую охотники небрежно кинули в угол. Пеллийский поднял её и достал оттуда расписанный горшок.       Глупый рисунок теперь не казался таким уж и детским.       Картинка. Это всё игра.       Ливий крутил в руках горшок, вспоминая короткий диалог с Эвой. Она ведь удивилась, когда услышала, что он царственный лекарь. Могла ли она что‑то знать о нём?       Да любой мог, я же звезда.       С этими мыслями целитель стал пытаться устроиться спать.       На холодном полу ему было очень неудобно.

***

      На утро Ливия, как и обещали, выпустили. Он тут же направился к Герсе и рассказал обо всём, что узнал. Пока было неясно, по какой причине эпистат пощадил лекаря. Возможно, он в нём видит и вправду решение проблемы с хворью. А может, он посчитал его полезным.       В любом случае всё это льстило Пеллийскому.       — То есть теперь ты у нас лучший друг самого Верховного эпистата, — с нескрываемым сарказмом произнесла Герса, сидя на столе.       — Почти, — двинул бровями Ливий, собирая корзину. — Скоро я буду у него правой рукой, которой он будет рассказывать абсолютно всё об этих проклятых черномагах.       Девушка засмеялась, поболтав ножками.       — Не смейся, подруга, я серьёзно, — с возмущением произнёс целитель.       — Да уж, ночь на полу на тебя и вправду подействовала, только как‑то не так, — улыбаясь, произнесла Герса. Она спрыгнула со стола и взяла в руки сумку. — Я пойду за травами.       — Одна? — хмуро поинтересовался мужчина.       Герса таинственно возвела глаза и подошла к двери, приоткрыв её.       — С Тизианом.       — Оу, у кого‑то намечается любовный роман, — широко улыбнулся Ливий, подвигав бровями.       — Пока‑пока, Ливий, — помахала рукой Герса и выскользнула за дверь.       Пеллийский зарядился хорошим настроением от своей ассистентки и направился принять умывальные процедуры к ближайшему оазису. Он тут же заметил, как за ним следует один из охотников. Видимо, эпистат установил за лекарем наблюдение.       Впрочем, Ливия это не обидело. Наоборот, он посчитал это отличным дополнением. Теперь он мог не переживать за свою драгоценную жизнь.       А может, этот охотник идёт как раз‑таки утопить меня…       Пеллийский замер у водоёма, посмотрев на своё отражение. Он сжал в руках чистую одежду и обернулся на охотника. Тот остановился у пальмы и сел на траву. Он достал из кармана маленький свиток и принялся что‑то писать. Непонятно, что именно он там пишет или рисует…       Солнце не позволяло разглядеть, но Ливий и не особо старался. Мужчина раздражённо вздохнул и, отойдя за кустарник, принялся раздеваться. Нет, он не стеснялся своего тела. Он скорее не хотел им сильно хвастаться.       Кто знает, кого предпочитает этот…       Ливий вошёл в тёплую воду аккуратно, прощупывая дно. Эпистат заверил Герсу, что здесь не водится никаких тварей и вода не отравлена. Лекарь верил, хоть и продолжал с опаской оглядываться по сторонам.       Спустя несколько минут целитель полностью расслабился и смог позволить себе нормально помыться. Ливий делал это с большим трепетом. Лекарь использовал мыло из растительных и животных жиров, после наносил крем из молока и мёда, а уже выйдя из воды, прошёлся миндальным маслом по телу.       Целитель чувствовал удовлетворение от очищения. Его перестали волновать охотник, эпистат, хворь. Всё уже не имело значения. Голова была пустая, как никогда.       — О мой Ра, да Бастет позавидовала бы твоей красоте.       Ливию потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что это не голос в его голове.       Такого комплимента я себе ещё не говорил.       Пеллийский открыл глаза и увидел выходящую из‑за пальмы Эвтиду. Она широко улыбалась и, не стесняясь, блуждала взглядом по телу мужчины. Она подбиралась к нему, как кошка — плавно, грациозно… Её волосы были собраны в высокий хвост, глаза подведены чёрной подводкой, а на теле красовался зелёный топ и того же цвета юбка в обтяжку.       И Ливий бы отметил, что топ здесь совершенно бесполезен.       С нескрываемым интересом лекарь стал разглядывать изгибы её тела. Он толком не успел сделать это в прошлый раз, а потому…       Она может быть шезму.       Целитель резко поднял глаза на её хитрое лицо и выставил руку.       — Не приближайся, — предупредил он, мотнув головой в сторону охотника. — За мной следят.       — Да ну? — надула губки Эва. — И кто же?       Ливий нахмурился и обернулся. У пальмы никого не было. Только раскрытый свиток, который мягко поддавался порыву тёплого ветра…       Пеллийский сильно насторожился и посмотрел на девушку. Она не была похожа на убийцу.       Нет, не может быть. Да и с чего я решил так? Трупа же нет.       Утешай себя сколько угодно, Ливий, но не отрицай, что ты в беде.       Лекарь усмехнулся и опустил взгляд, покачав головой.       — Так… — протянул он, поставив руки на пояс. — Я надеюсь, он жив, иначе…       — Пока да, — приподняла подбородок девушка, останавливаясь напротив мужчины. — Всё зависит от того, насколько ты будешь сговорчив.       Целитель нахмурился и посмотрел в зелёные глаза Эвтиды. Теперь он не видел в них прежнего очарования. Она была холодна и очень серьёзна. Дикий взгляд больше не блуждал по его телу, что тут же заставило лекаря опомниться: он до сих пор голый.       Ливий хмыкнул и стал одеваться.       — Я слушаю.       Эва прикусила нижнюю губу и не смогла удержаться, чтобы не полюбоваться им. Да, построить из себя Нефтиду она ещё успеет, но полюбоваться на реально сексуального парня, облитого миндальным маслом, — вряд ли.       Лекарь был невероятно хорош собой: широкие плечи, заметные мускулы, плоский живот с рельефными кубиками… Сильные ноги, а бёдра… Эвтида из всех сил сдерживала себя, чтобы не протянуть к ним руку и не ухватиться. Что касается мужского достоинства, то тут Эву тоже ждал приятный сюрприз. У неё было не так много опыта, чтобы судить, но он… симпатичный.       К сожалению, Ливий быстро оделся. Но девушка ещё успела затаить дыхание, когда смотрела, как он собирает волосы. Держал в зубах резинку, а затем мягко затянул свои пряди…       Эвтида, знал бы наш бог, на что мы тратим время…       Она приняла строгий вид и скрестила руки на груди, заставляя себя смотреть только на лицо целителя. Хотя и оно было загляденье…       — Мне нужно, чтобы ты привёл меня ночью к покоям эпистата.       Глаза лекаря широко распахнулись, и он в ужасе посмотрел на Эву.       — С какой это стати? — тише поинтересовался он.       — Вопросы, Пеллийский, тебе задавать не стоит, — Эвтида вскинула одну бровь. — Или ты хочешь, чтобы пострадал невинный охотник, а затем и твоя ассистентка? Как её там… Герса, кажется?       Ливий окаменел. Эта девчонка точно не та, кого он видел вчера. То была милая и приятная дама, а это… Губа целителя дрогнула, и он выпрямился, посмотрев на девушку сверху вниз.       — Ты шезму, не так ли?       — Что я говорила по поводу вопросов, Ливий? — стиснула зубы Эва.       Лекарь сжал челюсти и сделал шаг к ней, оказываясь очень близко к её лицу. Он заглянул в её зелёные глаза и грубо прошипел:       — Я не боюсь тебя, Эвтида.       — А зря, — легко ответила она, смотря на него исподлобья. — Ты показался мне умным вчера, Пеллийский. Не заставляй разочаровываться.       — Я не буду подставлять эпистата, — твёрдо сказал он. — Я лучше прямо сейчас сдам ему тебя.       — Тогда ты никогда не узнаешь, что случилось с твоей невестой, — наклонила голову девушка и мягко положила руку на его плечо. — Тебя ведь это мучает? — Она стала говорить тише. — Ты не знаешь, что произошло… Как это случилось… — Эва медленно обошла Ливия и остановилась за его спиной, легко держа его за плечо. — И кто в этом виноват… — прошептала она на ухо, следя за реакцией мужчины.       Ливий держался. Он не шевелился. Стоило ей прикоснуться к нему, как он тут же сжал руки в кулаки. Хотел защищаться — от девушки, да‑да. Он слушал её молча. С каждым словом в груди становилось всё больнее и тяжелее. Да, все эти вопросы его беспокоили больше всего на свете.       Но такой ли ценой он готов узнать ответы?       Пеллийский прикрыл глаза и сглотнул. Он не знал, что делать.       — Что ты знаешь?       Эва запрокинула голову, рвано вздохнув.       — Уже третий вопрос, Ливий.       После этих слов послышался всплеск. Ливий обернулся на шум и увидел в воде труп охотника. Его горло было перерезано… Лекарь попытался в кустах заметить кого‑то ещё, но Эва резко появилась напротив него и положила руки ему на щёки.       — Я помогу тебе найти ответы, если ты выполнишь мою просьбу, — спокойно произнесла она, смотря в янтарные глаза парня. — Да, я шезму. Но я не желаю никому зла.       — Ага, скажи это вот этому охотнику, — грубо произнёс Ливий, сбросив руки девушки со своего лица. — Ты вообще себя слышишь? Ты заявляешься ко мне, когда я уязвимый и, между прочим, голый, просишь о помощи, хотя я даже тебя не знаю… — развёл руками Пеллийский. — Или ты так торгуешь: купи кувшин — и получи убийство в подарок?       — Я Эвтида Меренсет — черномаг, — ровно сказала девушка. — И мне нужно попасть в покои эпистата ночью. Я не могу сказать тебе больше, пока не буду уверена в твоих намерениях помочь.       — Да почему я должен это делать? Только ради информации о Феоное? — вскинул брови Ливий, смотря на Эву. — Где гарантия, что ты её предоставишь? Где гарантия, что после этого Герса останется цела?       — Твоя ассистентка будет жить, Пеллийский, если ты сделаешь всё, как обговорено, — сквозь зубы произнесла она. — И если ты задашь ещё один вопрос, то её жизнь тут же оборвётся.       Целитель сжал челюсти и отстранился от Эвы. Он отвернулся и зарылся руками в свои волосы, смотря на плавающий труп. Вода стала совсем красной…       Эвтида Меренсет… Её имя мне будет сниться.       Лекарь прикрыл глаза и шумно выдохнул.       — Эпистат… он…       — Будет жить, — кивнула Эва, бросая взгляд на водоём.       Интересно, почему?       Пеллийский хмыкнул и поставил руки на пояс. Он повернулся к Эве, оглядев её с ног до головы. А ведь она сначала ему понравилась.       Уже нет.       — Приходи сегодня, как луна взойдёт, — наконец произнёс Ливий.