Глава 13. Пятнадцать ступенек

Лестница оказалась длиннее, чем Кеша помнил. Ступеньки были бетонными, стёртыми, с выбоинами. На каждой лежала тень от лампочки, которая горела где-то вверху. Кеша бежал первым, перепрыгивая через две ступеньки. Сердце колотилось где-то в горле — в том месте, где раньше был язык. За ним топали Мясник и Вова. Тяжёлое дыхание, скрип подошв, стук. — Быстрее, — прохрипел Мясник. — Он очнётся. Кеша знал. Он чувствовал спиной, что Борода уже приходит в себя. Что он уже орёт. Что Бабай уже проснулся. Восемь ступенек. Десять. Двенадцать. Свет становился ярче. Кеша увидел дверь. Не железную, как внизу, а деревянную, старую, с выбитой филёнкой. Сквозь щели пробивался дневной свет. Настоящий. Белый. Кеша навалился на дверь плечом. Она не поддалась. — Заперта, — выдохнул он беззвучно. — С той стороны, — сказал Вова. — Задвижка. Нужно чем-то поддеть. Мясник отодвинул Кешу в сторону. Разбежался, ударил ногой. Дверь треснула, но не открылась. Ещё удар — щепки полетели в стороны, но задвижка держала. — Надо ломать, — сказал Мясник. — Вместе. Они ударили втроём. Плечами, ногами, головами. Дверь хрустнула, задвижка вылетела из гнёзд, и они вывалились наружу. Солнце. Кеша забыл, какое оно. Слепящее, горячее, ненастоящее. Он зажмурился, прикрыл лицо рукой. Воздух — свежий, пахнущий травой и бензином — ударил в лёгкие. Он вдохнул, закашлялся, снова вдохнул. Не мог надышаться. — Куда теперь? — спросил Вова. Они стояли во дворе. Заброшенном, заросшем бурьяном. Вокруг — старые гаражи, ржавые контейнеры, горы мусора. Вдалеке — многоэтажки. Город. — Бежать, — сказал Мясник. — Подальше отсюда. Они побежали. Не разбирая дороги. Через гаражи, через пустырь, через колючий кустарник. Кеша споткнулся, упал, расцарапал колени, вскочил и побежал дальше. Боль была привычной. Она не останавливала. Позади, из подвала, донёсся крик. Борода. Или Бабай. Кеша не оборачивался. Они бежали, пока хватало сил. Вова первый начал задыхаться — он был слабее, тощий, непривычный к таким нагрузкам. Мясник тащил его за руку. Кеша бежал впереди, выбирая путь. Остановились только через час. В каком-то дворе, за гаражами. Сели на бетонные плиты, тяжело дыша. — Мы… мы сделали это, — прошептал Вова. — Мы сбежали. Мясник молчал. Он смотрел на свои руки. На культи. На кровь, которая сочилась из расцарапанных ладоней. — Сбежали, — повторил он. — А дальше что? Кеша смотрел на город. Дома, машины, люди. Люди, которые не знают, что такое пластид. Которые никогда не отрезали себе пальцы. Которые спят спокойно по ночам, потому что не слышат шороха скотча. Он не знал, что дальше. У него не было документов. Не было денег. Не было языка. Не было мизинца на левой руке. Не было ничего, кроме рваной одежды, гвоздя в кармане и четырёх пальцев на правой руке. — Найдём что-нибудь, — сказал Мясник. — Работу. Еду. Крышу над головой. Не впервой. Кеша кивнул. Они встали и пошли. К людям. К домам. К жизни, о которой Кеша почти забыл. Он не обернулся на подвал. Не хотел видеть его в последний раз. Но в голове уже поселилась мысль. Маленькая, как заноза. Как гвоздь. «А может всё-таки назад?» Он отогнал её. Пока отогнал.