Глава 1. Мир, страх и ужас

По телу пятилетнего ребенка проходится холодный ветерок, попадающий под одежду, тем самым вызывая сотни мелких мурашек на спине у малыша. Он смотрит куда-то вдаль, сквозь серые заброшенные дома. Солнце не появлялось вот уже неделю, а ему так хотелось увидеть бледно-желтые лучи, просачивающиеся сквозь облака, хоть немного греющие не только землю, но и душу мальчика. Он забыл, что такое ясный день. Забыл, как веселятся и дурачатся его ровесники на детских площадках. Забыл, как улыбаются мама с папой. Забыл, как улыбается его старшая сестра. Забыл, когда сам последний раз улыбался. В его голове четкие образы одного из самых страшных воспоминаний: на улице шумно, людей охватила сильная паника из-за взорвавшегося вертолета, прибывшего по их души, и только маленький Чонгук стоит возле окна смело, стараясь смотреть страху прямо в глаза, мысленно говоря ему «я тебя не боюсь». Его родители бегают по всему дому, собирая все важные вещи и припасы. Это означало только одно — они снова переезжают. Внимание мальчика привлекает громкий женский вопль. Нечеловеческий вопль. Человек в черном стоит неподвижно, держа в руках длинную катану, на которую вонзилась худая голова со светло-русыми волосами. Страх окутал его тело. Темный силуэт любуется своим творением, внимательно разглядывая каждый уголок невинного девичьего лица. Ему быстро надоедает, он втыкает острый угол оружия в землю и уперевшись ногой об кровоточащую голову, вытаскивает замаравшуюся катану с фонтаном, состоящего из темной крови. Зрелище завораживает Чонгука, но одновременно поражает и пугает. Он не знает, что делать. Старается уловить взгляд одного из бегающих по дому родителей, но все впустую. На него даже не обращают внимания. Черный силуэт покидает место преступления, а Гук продолжает наблюдать за мертвым обезглавленным телом. Через некоторое время, семья покидает дом, который так нравился детям. Чонгук только-только привык к этим светлым стенам своей маленькой, но уютной комнатки. Впервые за долгое время посмотрел вместе с сестрой какую-то телевизионную программу. Он не запомнил программу только потому, что наслаждался компанией сестры, которая была для него самым жизнерадостным человеком в его жизни, несмотря на все то, что происходит в мире, но после первого переезда, она изменилась, стала серьезной и угрюмой. Когда брат приходил к ней за помощью с уроками или просьбой рассказать ему сказку на ночь, она коротко отвечала: «у меня нет на это времени, Чонгук». «А на что у тебя есть время?», всегда хотелось спросить брату, но он никогда не решался. Именно тогда, в тот вечер, Чонгук наконец почувствовал себя счастливым, сидя на скрипучем диване и уложившись головой на плечо Джиен, в то время, когда по телевизору шло незначимое для парня шоу. С рождением третьего ребенка в семье, становилось все сложнее получить заботу и ласку от родителей. Старшие дети встречались с ними только на кухне, во время трапезы. Все остальное время уделялось младшему. Сестра смирилась довольно быстро, ей уже стукнуло одиннадцать. Но Чонгук никак не понимал, почему мама перестала заходить к нему в комнату перед сном, чтобы уложить спать, а папа не помогал с изучением школьных предметов. Он часто слышал, как по ночам новорожденный начинал громко плакать, и только спустя час, а то и полтора, маме или отцу удавалось успокаивать его и дом снова окутывался в привычную мрачную тишину. Подходить к брату не разрешали, только посмотреть издалека или пока он спит в кроватке. Для пятилетнего ребенка все это было чем-то неосознанным. Нереальным. Ему казалось, что он живет в своем сне и все никак не может проснуться. Но когда начинаются переезды — все возвращается на круги своя. В этот раз, переезжать с грудным ребенком на руках — чертовски тяжело. На улице холодно, у малыша совсем другой организм, он по-другому, более острее реагирует на теплое и холодное. Вещей для него совсем не было. Порой, Чонгуку приходилось отдавать свои старые футболки, чтобы закутать в них малыша и снова нести его на руках, надеясь, что теперь он дольше продержится без слез, которыми давал понять, что замерз. В моментах, когда Чонгук с Джиен шли впереди, а мать с отцом ругались из-за младшего сзади, Чон всегда смотрел на сестру, которая без единой эмоции шагала по рыхлой дороге, не обращая внимания на крики, жалобы, просьбы и прожигающий взгляд ее брата. Ему всегда было непонятно, как она так храбро держится. Отец однажды сказал, что такие, как она, нужны в армии, и если бы она родилась парнем, то уже в ее нынешнем возрасте, ее бы отправили на спецподготовку. Она действительно была сильна и отважна, Чонгук четко видел в ней все признаки храбрости, из-за чего дал самому себе обещание, что вырастет таким же сильным и будет защищать своих родных. А когда Джиен уехала учиться в другой город, Чонгук потерялся в самом себе.

***

Крепко обнимая второго младшего брата, сестра гладит его пушистую макушку и совсем не хочет выпускать Чонгука из своих объятий. Какой бы серьезной сестра не была, к нему она старалась относиться более нежно, чем к другим членам семьи. Она шептала на ухо успокаивающие слова, просила помогать родителям и быть хорошим, послушным ребенком. Но в голове Чонгука крутилось только одно: сестра оставляет его одного. — Я буду приезжать каждые каникулы, обещаю, — говорила она, тепло улыбаясь. — Буду каждую неделю присылать тебе по почте красивые фотографии. Родители подарили на ее недавний день рождения пленочный фотоаппарат, который теперь дарил ей воспоминания о каждом радостном моменте. Она старалась за неделю сфотографировать и выявить все, по чему будет больше всего скучать. На большинстве кадров изображен Чонгук, ее любимый младший брат, широко улыбающийся и вызывающий у нее еще более широкую улыбку. Вместе со слезами. — Что я буду делать без тебя? — спрашивает мальчик, странно смотря на Джиен. — Ну как что? Читать новые книжки, которые нам привезли военные. Будешь еще лучше обучаться в рисовании, глядишь, когда приеду, весь дом будет в твоих развешанных картинах, — она смеется, томно выдыхает и с грустью в глазах смотрит на малыша. — Будешь заботиться и воспитывать Чимина. Он должен вырасти таким же добрым и милым мальчиком, как и ты. Обещаешь? Чонгук кивает, но все еще не перестает думать о том, что ему придется жить по-новому, без своей любимой сестры. Для младших это всегда тяжело — переезд старших детей, своих братьев и сестер, к которым за все детство они так сильно привыкли и привязались. Чонгук не представлял, что он будет делать без сестры. Он чувствовал пустоту внутри, от которой разрывалось его маленькое детское сердечко. И он боялся, что, когда за ней закроется дверь, эта пустота разорвет его изнутри полностью, и от парня ничего не останется. — Малыш, я понимаю, что на твои хрупкие плечи сваливаются все проблемы, но и ты пойми, что я не могу остаться, мне нужно ехать учиться. Ты ведь не хочешь, чтобы твоя сестра была глупой, среди своих подруг? Мальчик быстро вращает голову в стороны, от чего Джиен искренне смеется. — Когда я приеду, ты должен будешь показать мне свои сильные мускулистые плечи, договорились? Чонгук начинает плакать. Впервые за все утро он показал свои настоящие эмоции. Он бросает писклявое «договорились» и крепко набрасывается на сестру. Он держит ее крепко. Совсем не имея желания отпускать этот родной запах. Ей тоже тяжело прощаться, она оставляет здесь все. Оставляет своего любимого Чонгука. Она знает, что с родителями он в безопасности, но из-за бомбежек, которые происходят неожиданно и страшно, ей было совсем не спокойно за семью. — Будь хорошим мальчиком ради меня, ладно Гук-и? — она отстраняется от брата, кладет ладонь на его мягкие волосы и встает с колен. Чонгук смотрит ей в след, наблюдая, как она обнимает родителей, целует в лоб Чимина и исчезает за входной дверью. Семья собирается проводить ее, глядя через окно в гостиной, но только не Чонгук. Он рвется в коридор, распахивает дверь, не обращая внимания на громкий голос мамы, и через пару секунд снова оказывается в объятиях сестры. Она продолжает плакать, даже не успев положить вещи в багажник такси. Длинноволосая присаживается на корточки, вытирает заплаканное лицо малыша, большими пальцами ее рук и напоследок вглядывается в глупенькое личико брата. — Не забывай присылать письма каждую неделю, — повторяя ее слова, проговаривает он. — Как я могу забыть, милый? — Я люблю тебя, Джиен. — А я люблю тебя, Чонгук.

***

Сестра не соврала, она действительно приезжала домой каждые каникулы: осенью, зимой, весной и летом. Лето стало самым любимым временем года Чонгука — сестра приезжала на все три месяца. Она серьезно занималась воспитанием Чонгука. Подтягивала его по недостающим школьным предметам, читала на ночь умные книжки, старалась вразумить ему, что, когда он вырастет, ему следует пойти на службу, так как подготовленные и храбрые солдаты нужны миру больше всего. Она хотела, чтобы мальчик вырос сильным и бесстрашным воином. Хотела, чтобы у него все было, и он ни в чем не нуждался. Родители были не против, наоборот, полностью позволяли Джиен концентрировать все внимание на брате, пока те занимаются другим ребенком. Но для Чонгука все казалось совсем иначе. На его следующий день рождения, когда соседская семья подарила ему набор новых карандашей, он был безмерно счастлив, до боли в ладонях сжимая эту радужную картонную упаковку. Но когда сестра сказала, что, будучи подростком ему это не понадобится, у него весь мир упал из-под ног. Раньше она говорила иначе, после чего у мальчика появлялось вдохновение творить дальше. Сейчас же, сестра говорит только про армию, и про то, что в семье нужен хотя бы один защитник. Чонгук не понимал, почему именно он. Было много вопросов в голове, которые он всегда решал оставлять при себе. Он смотрел на маленького брата и задумывался. Будут ли заставлять Чимина, когда тот вырастет, идти на службу и воевать? Будут ли также обесценивать его любимые занятия, концентрируя внимание только на физической подготовке? Будет ли Чимин таким же, как он? И как бы грустно не было, Гук понимал, что так нужно. Солдаты действительно все больше и больше нужны армии. Как и врачи в госпиталях. Но большинство не решаются на такую опасную работу. Могут подстрелить даже из самого защищенного угла. Чонгук переступает через себя и утверждается в своем выборе. Он хочет стать солдатом. Верным воином для своей страны. Хорошим защитником для любимой семьи.

***

Чонгук прыгает под крыльцо дома и стряхивает с ботинок грязь, появившуюся на улицах города после длительных ливней. Сегодня он пришел намного позже, чем обычно. В это время родители уже спят. Но подготовительные тренировки для него очень важны, поэтому он не следит за временем и освобождается только поздним вечером, когда весь город утихает и не подает признаков жизни. Выжав изношенную куртку от сырости, Чонгук тихо входит в дом. Вешая куртку на крючок, парень слышит тихий скрип стула, слегка напрягшись. Он осматривает дом и замечает только тусклый свет, виднеющийся с кухни. Гук снимает обувь и медленно проходит дальше. Он зачесывает влажные волосы назад и останавливается у висящего на стене зеркала. Незаметные шрамы на его лице постепенно пропадают. Мама очень переживает, когда он приходит домой с багровыми ранами на щеках и руках, советует заниматься не так усердно и обрабатывает каждую рану очень тщательно и бережно. Он смотрит в свои темно-карие глаза и пытается что-то увидеть. Искру, огонек, себя самого же, но ничего не видит, кроме мрачной пустоты. «О полученном сегодня синяке на ребрах им знать не стоит». — Ты почему не спишь? — угрюмо спрашивает Гук, смотря на брата, который засел посередине стола, поедая конфеты одну за другой. Чимин поднимает голову на старшего брата и округляет глаза. Испугавшись, он чуть ли не снес вазу с завядшими цветами. Его словно поймали за чем-то непристойным, за ужасно страшным преступлением. На деле же, родители очень ругаются, если он не спит допоздна, а потом просыпается в обед. Но Чонгук им не скажет, зачем брату ненужные проблемы. — Мне не спится, — отвечает младший, рассматривая уставшего Гука. Чонгук всегда приходил побитым и валящимся с ног, но всегда находил в себе силы, чтобы поболтать с Чимом и уложить его спать. Парень наливает стакан прохладной воды, жадно выпивает ее и с приятным выдохом ставит посудину в раковину. Чонгук питается мало. Маме кажется, что у него выпирают одни кости, даже живого места на нем не найдешь. Однако Чонгук замечал в себе лишь мышцы, которые растут с каждым днем все больше, и больше. Не то было время, чтобы ограничивать себя в какой-либо еде, но брюнет старался питаться правильно, хоть из-за этого у него возникали частые ссоры с мамой, в которые потом включался и отец. — Хочешь поболтаем? — предлагает Чон, плюхаясь на стул напротив. — Чем целый день занимался? — Читал книгу про анатомию, — отвечает младший, шмыгнув носом. — Джиен привезла мне ее на зимних каникулах. Лицо Чонгука сразу же меняется, как только он слышит ее имя. Сестра стала приезжать очень редко. За прошедшие пять лет она приезжала только три раза. Цифра, от которой у Чонгука сжимается сердце. В период взросления ему как никогда нужна была Джиен. Ее советы, поддержка и теплая любовь, которую он не получал от родителей. Он все понимал. С момента окончания медицинского колледжа, сестра сразу же устроилась медсестрой в госпиталь, который находился еще дальше от дома. Работы было много, а ехать шесть часов до дома трудно. Она работала даже по выходным и праздникам. На письма отвечала редко. Никто не знал, как она живет сейчас. Плохо или хорошо, бедно или богато. Чонгук надеялся, что хорошо. Он желал ей только самого лучшего. Когда она устроилась врачом в больницу получше, письма в почтовом ящике стали появляться в два раза чаще. Она присылала деньги, на которые хватало купить новую одежду детям и немного припасов, если вдруг придется однажды переезжать. Но Чону этого было мало. Ему не нужны были никакие деньги, открытки и слова, в которых сестра скучает по семье. Он хотел видеть ее чаще, намного чаще. Хотел крепко прижать к себе и почувствовать расслабление, которое не испытывал очень давно. Нередко подумывал о накоплении денег, чтобы потом переехать к ней и жить поблизости. Но работать было некогда, когда целые дни уходят на тренировки. Чонгуку стало грустно. — Думаешь стать врачом? — спрашивает парень, смотря куда-то сквозь стол. — Нет, — Чимин долго не думает. — Я хочу, чтобы у меня было много общих тем с Джиен, когда она в следующий раз приедет. Но я бы хотел пойти в армию, как ты. Чонгук поднимает взгляд на младшего брата, перебирающего свои маленькие пальчики и совсем еще не понимая, какой этот мир на самом деле ужасный. Брату хочется защитить Чимина от злых людей и бомбардировок, которые поглотили этот город. — В армию значит, — одобрительно кивает парень, натянув едва заметную улыбку. — Родители знают? — Я боюсь им говорить. Вдруг они запретят мне. Чонгук смеется, стараясь не разбудить родителей, и поглядывает на непонимающего причину смеха брата. Он сам не понимает, почему рассмеялся. Защитная реакция? Возможно. — Да, тогда им лучше пока не знать об этом, — кивает старший, продолжая смеяться. Между ними возникает уютная братская тишина. Чимину всегда нравилось находиться в компании Чонгука, хоть он и становился с каждым днем все серьезнее, и серьезнее. Тренировки сильно уматывали, но пройти мимо брата и не заставить его улыбнуться — Чонгук не мог. — Ты же не оставишь меня, как Джиен? — неожиданно говорит младший, не поднимая глаз. — Почему ты спросил? — хмурится Чонгук, замечая по выражению брата, что это его сильно волнует. — Тебе было тяжело, когда Джиен уехала учиться. Я знаю. Мне рассказала мама, — Чонгук удивляется, но виду не подает. — Извини, что я был маленький и не мог с тобой болтать. Брюнет снова злится. От нехватки родного тепла сестры ему одиноко. Больно. Но он не разрешает злости выбраться наружу, он умеет контролировать себя и свои эмоции. Его этому научили. Он понимает, что совсем скоро отправится на службу. Совсем скоро будет стоять в военной форме, прощаться с родными и с болью смотреть на их слезы. Он ни за что не хочет, чтобы Чимин пережил то, что пережил Чонгук. А от мысли, что Чимин в нем души не чает, становится еще тяжелее. Соврать брату — соврать самому себе. Чонгук больше всего на свете ненавидит ложь. — Ты и сейчас маленький, — ухмыляется Чонгук, вставая из-за стола. — Нет, я тебя не оставлю. Не сиди долго. Накрыв макушку ребенка ладонью, брат треплет его по волосам и с болью в сердце уходит прочь с кухни. Это будет тяжело. Безумно тяжело.

***

Чонгука забирают раньше указанного срока. Ему дают день, чтобы тот успел побыть с семьей перед тем, как придет начало долгим разлукам. Чонгуку трудно. Он боится. Нервничает. Но держит все чувства внутри, даже когда смотрит на водопад слез из глаз младшего брата. Он обманул его, позволил себе соврать и теперь жалеет. Лучше бы он рассказал ему все, как есть, без загадок и ненужной лжи. А Чимин поверил, и из-за этого мальчику вдвойне обидно. Он совсем не ожидал, что старший брат так быстро покинет родительский дом. У обоих было много планов на это чудесное лето, которое они так и не проведут вместе. В следующих годах, возможно, тоже. — Чимин-а, — Чон старается держаться и крепко обнимает брата, после увиденных им детских слез, которые скатывались по щекам друг за другом. — Я буду приезжать. Чонгуку эта церемония напоминает прощание с Джиен, которая говорила точно также. Он не хочет пропадать на годы, он хочет видеться с семьей. Но, к сожалению, он никак не может повлиять на то, как часто он будет навещать родных. От этого, ком в горле становился все больше и тяжелее. — Ты сказал, что не оставишь меня, — голос Чимина подводит его самого, предательски выдавая главную слабость малыша — он не сможет без Чонгука. Совсем не сможет. — Почему ты уходишь? — Я должен, Чим. Я хочу защитить свою страну от плохих людей, понимаешь? — Это может сделать кто-то другой. — Я не могу отказаться, малыш, — Чонгук гладит его по пушистым волосам, стараясь запомнить эту мягкость и сладкий детский запах. — Я выбрал эту дорогу сам. И я не оставлю тебя одного, я же обещал. Мы будем жить вместе. Ты, я, мама и папа. Только нужно совсем немного потерпеть. Обещаешь? Чимин не знает, что нужно сейчас сказать. Он хочет громко закричать, расплакаться и никуда не отпускать брата. Но мысли не материализуются. Реальность куда суровее ожиданий. — Ты снова меня обманываешь, — шепчет младший, сжимая в крошечных пальцах крепкую ладонь брата. — Клянусь, Чимин, — он складывает их руки в замочек и упирается на них лбом. — Все будет хорошо. Чонгук встает и крепко обнимает каждого родителя по-своему тепло. Они для него — единственные родные люди. И если сражаться со злом, то только ради близких. Мама несильно сжимает лопатки сына, а отец твердо жмет руку и улыбается глазами. Впервые Чонгук увидел, как отец проронил скупую мужскую слезу. — Мы будем скучать, милый, — тихо говорит мама. — Я горжусь тобой, сын, — говорит отец. Эти слова он запомнит надолго. На всю жизнь. Его взгляд снова падает на ребенка, который вот-вот взорвется от переизбытка чувств и эмоций. Чонгук боится, что маленький сломается в себе, как однажды сломался и Гук. Он всеми силами старался не повторять ошибок Джиен, но самую главную смог допустить. Еще одна минута, и он покинет родной дом. Он не может оставить Чимина одного. Хочется взять это маленькое создание с собой и никогда не отпускать. Но он понимает, что так сделать не сможет, от чего становилось еще больнее. — Ты сильный, малыш, — парень хлопает брата по плечу. — Я люблю тебя. Чонгук садится в машину, еще раз оглядывает дом, семью и с томным выдохом закрывает дверь автомобиля. Он закрывает глаза, чтобы не видеть слезы брата, которые пробираются в самую душу Чона. Больно, очень больно. Но он держится, понимая, что идет служить ради безопасности своих родных и своего народа. Чимин проталкивается сквозь родителей и бежит в свою комнату. Его тело сразу же оказывается на кровати. Он утыкается лицом в подушку, чтобы заглушить громкий плач, с давящимися стонами детской боли. Чимин верит. Чимин будет ждать. Чонгук не соврал ему. Все будет хорошо.