Часть 1

Коридор на третьем этаже Хогвартса в этот час напоминал растревоженный улей. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь высокие стрельчатые окна с мозаикой из цветных стекол, рассыпались по каменному полу разноцветными бликами, заставляя танцевать бесчисленные пылинки в нагретом воздухе. Перемена только началась, и ученики разных факультетов спешили по своим делам: кто-то торопился в библиотеку, чтобы дописать злополучное сочинение по Зельям, кто-то — в пустующий класс, чтобы устроить тайную встречу. Фред и Джордж Уизли, как обычно, стали центром небольшой, но шумной компании. Вокруг них собрались гриффиндорцы с пятого и шестого курсов — те, кто ценил хорошую шутку и не боялся лишний раз влететь в историю. Ли Джордан, их верный соратник и бессменный комментатор матчей по квиддичу, что-то оживленно рассказывал про новую партию навозных бомбочек, улучшенных по особому рецепту. Парни смеялись, хлопали друг друга по плечам, и лишь иногда бросали настороженные взгляды в сторону Фила Брайта, старосты с соседнего потока, который маячил в конце коридора с важным видом. — Говорю тебе, Джордж, если добавить в шипучку чуть-чуть экстракта мандрагоры, то она будет не просто оглушать, а заставлять петь жабьим голосом, — Фред подмигнул, доставая из своей неизменной сумки, которую он носил через плечо, большой лист пергамента. Сумка была старой, потрепанной, но, казалось, вмещала в себя полмагазина «Все возможные шалости». — Блестящая идея, — кивнул Джордж, поправляя съехавший набок гриффиндорский галстук. — Представляю лицо Снейпа, когда он начнет квохтать прямо во время проверки котлов. Но сначала продемонстрируем старую добрую классику. Фред согласно усмехнулся. Ловким, отточенным годами тренировок движением, он сложил лист пергамента в несколько раз, словно создавая сложную геометрическую фигуру. Затем, почти не глядя, достал палочку и прошептал: — Перто Планум. Пергамент в его руках шевельнулся, зашуршал, как живой, и начал складываться сам собой, принимая изящные очертания небольшого дракона. Но Фред, поморщившись, стряхнул заклинание и начал заново. На этот раз получился классический самолетик — острый нос, широкие крылья. Он был прост, но в этом была его прелесть. — Смотрите, ребята, — провозгласил Фред, привлекая внимание компании. — Новый экспериментальный летательный аппарат марки «Уизли». Встроенная функция: доводить до бешенства Пинса. Он взмахнул палочкой, и самолетик, издав тихое жужжание, сорвался с его ладони. Он не полетел прямо, как обычная бумажка, а начал выписывать в воздухе замысловатые «восьмерки», на мгновение завис над головами парней, а затем, словно подчиняясь какому-то неведомому течению, устремился вперед по коридору, огибая спешащих учеников. — Ай да Фред, ай да молодец, — восхищенно выдохнул кто-то из младшекурсников, провожая самолетик восхищенным взглядом. Однако траектория полета оказалась не столь предсказуемой, как предполагалось. Самолетик, сделав резкий разворот у витражного окна, вдруг спикировал вниз и, проскользнув под локтем какого-то когтевранца, направился прямиком к небольшой группе девушек, которые как раз вышли из-за поворота. Девушек было четверо. Сегодня был выходной, поэтому на них не было форменных мантий с гербами факультетов — только обычная, уютная одежда, в которой они чувствовали себя свободнее и раскованнее. Шли они довольно шумно, обсуждая последнюю сплетню о профессоре Трелони, которая, по слухам, предсказала собственному чайнику неудачную пятницу. Бумажный самолетик, описав дугу, упал прямо к ногам компании, шлепнувшись на старый каменный пол. Первая реакция была предсказуемой. Одна из девушек, та, что шла с краю, с короткими черными волосами, подстриженными в стиле мальчика, и холодным, колючим взглядом, нахмурилась. Ее звали Виолетта Эйвери — она обладала характером, которого боялись даже некоторые парни на ее курсе. Она окинула смеющуюся компанию гриффиндорцев презрительным взглядом, особенно задержав его на близнецах, которые совершенно не выглядели виноватыми. — Идиоты, — фыркнула она громко, чтобы те слышали. Затем, демонстративно поджав губы, она со всей силы пнула самолетик носком своей туфельки. Тот жалобно скривился и отлетел к стене, застыв в неестественной позе. — Виолетта, ну зачем ты? — раздался тихий, мелодичный голос, который заставил бы любого, даже самого сурового профессора, невольно улыбнуться. Голос принадлежал той, кто стояла рядом с Виолеттой — полной ее противоположности. Это была миниатюрная блондинка с такими светлыми волосами, что они казались почти серебряными в свете хогвартских окон. Она была очень маленького роста — едва ли сто сорок три сантиметра, из-за чего казалась младше своих лет. На вид ей можно было дать тринадцать, ну максимум четырнадцать, хотя на самом деле, если бы кто-то присмотрелся, в ее голубых глазах светилась какая-то странная, не по годам глубокая задумчивость. Фигура у нее была худощавая, даже хрупкая, но не болезненная. На ней было нежное голубое платье, чуть ниже колен, которое струилось при каждом ее движении, словно легкое облачко. Длинные рукава мягко облегали тонкие запястья, а воротник был украшен едва заметной вышивкой в виде крошечных серебряных звездочек. Платье сидело на ней как влитое, но в то же время создавало впечатление, что она — маленькая изящная птичка, случайно завернувшаяся в шелковое облако. Ее лицо обрамляли легкие, идеально прямые пряди, а ярко-голубые глаза, похожие на две маленькие льдинки, но в то же время удивительно теплые, смотрели на мир с любопытством и добротой. Ее губки, розовые и пухлые, сейчас были чуть приоткрыты от удивления. Эта девушка сделала шаг вперед, в стороне от своей подруги. В то время как другие девушки уже отвернулись и собрались уходить, она, наоборот, заинтересовалась странным предметом. Она грациозно, как кошка, наклонилась, подобрала помятый самолетик и бережно расправила его крылья на своей маленькой ладони. — Какая забавная работа, — прошептала она себе под нос, разглядывая магические складки пергамента. Она подняла голову и встретилась взглядом с гриффиндорцами. Их было много, они громко смеялись, но один из них — тот, у которого волосы были чуть длиннее, чем у брата, и который стоял, чуть склонив голову набок — смотрел прямо на нее. Не насмешливо, нет. С каким-то странным, застывшим выражением лица. Она подняла руку вверх, сжимая самолетик в пальцах. Без палочки, только за счет легкого ментального усилия и шепота, который никто не расслышал, она вдохнула в него новую жизнь. Самолетик затрепетал, выпрямился и, сделав над ее головой прощальный круг, полетел обратно. Он не просто вернулся к Фреду, а аккуратно приземлился ему прямо на раскрытую ладонь, мягко коснувшись бумагой кожи. Фред стоял с открытым ртом. Он даже не заметил, как Джордж ткнул его локтем в бок, требуя объяснений. Он не слышал смеха своих друзей. Он видел только ее — эту маленькую блондинку в небесно-голубом платье, с глазами цвета летнего неба. Она смущенно улыбнулась ему — той улыбкой, которая обнажила маленькую ямочку на ее левой щеке — и, развернувшись, пошла прочь вместе со своей компанией, которая уже сворачивала за угол. Ее светлые волосы мелькнули в толпе в последний раз, словно солнечный зайчик, а подол голубого платья взметнулся на повороте, словно прощальный взмах крыла, и исчез. — Фред? Фред, ау! — Джордж щелкнул пальцами перед носом брата. — Земля вызывает Фреда. Ты чего, заклинание перепутал и наглотался паров от шипучек? — Джордж, — голос Фреда был хриплым, словно он только что пробежал марафон. — Ты видел это? — Самолетик? Да, он прилетел обратно. Ловко она, без палочки, между прочим. Сильная магия. Но это же не повод так пялиться. — Нет, не самолетик, — Фред наконец закрыл рот и судорожно сглотнул. — Она. Ты видел ее? Она… она как будто из другого мира. Джордж, наконец, понял. Он медленно, очень медленно, улыбнулся, как улыбается старший брат, когда младший влипает в особенно запутанную историю. — О-о-о, — протянул он. — Вот оно что. Мой маленький братец влюбился с первого взгляда. И кто она? Я не узнал ее. На эмблемы не посмотришь. Может, с третьего курса? Или с четвёртого? Выглядит младше, но эта магия… она явно не новичок. — Мне все равно, кто она, — выпалил Фред, сжимая в кулаке вернувшийся самолетик. — Джордж, это случилось. Я чувствую, что если я не узнаю ее имя и не поговорю с ней, то просто… ну, взорвусь, наверное. Или превращусь в какого-нибудь несчастного тролля. Джордж сочувственно вздохнул. Он знал своего брата. Если Фред что-то вбил себе в голову, его не остановит даже заклинание Полного тормоза. — Так в чем проблема? Подойди и спроси. — Гениальный план, доктор Уизли. А где я ее найду? В этом замке тысяча лестниц, пятьсот коридоров и примерно миллион учеников. Она испарилась. Растворилась. Словно ее и не было! И мы даже не знаем, на каком она факультете. — Попробуй на обеде. Все хотят есть. Даже таинственные блондинки в голубых платьях. Пойдем, нам еще надо проверить, как там ведут себя наши новые ириски с перцем. Следующие полчаса в Большом зале превратились для Фреда в настоящую пытку. Обычно он был душой компании, сыпал шутками направо и налево, умудрялся запустить петарду в тарелку Снейпа и при этом остаться безнаказанным. Но сегодня… сегодня он просто сидел, уставившись в одну точку. — Фред, ты будешь есть? — спросил Ли Джордан, наворачивая картофельное пюре. — А то я твою котлету заберу. — Ешь, — безразлично бросил Фред, продолжая сканировать взглядом длинные столы. Гриффиндорцы — много знакомых лиц, но той блондинки нет. Слизеринцы — одни угрюмые физиономии, хотя… нет, ее там тоже не было. Когтевранцы — слишком умные и сосредоточенные. Хаффлпаффцы — уютные и добродушные. Но он смотрел на все столы до рези в глазах — ее нигде не было. За столом Хаффлпаффа сидели в основном младшекурсники, несколько парней спорили о травологии. Его блондинки там не было. За слизеринским столом тоже — сплошь знакомые холодные лица. Джордж, заметив состояние брата, только вздыхал и подкладывал ему еду, но Фред так и не притронулся к тарелке. Все обеденное время, полчаса чистого страдания, он провел в роли статуи. Он прокручивал в голове ее улыбку, ее жест, то, как она легко, без видимых усилий, заставила самолетик вернуться, и как струилось ее голубое платье, когда она уходила. — Может, она просто проходила мимо? — наконец сказал Джордж, когда они выходили из зала. — Туристка какая-то. Или призрак в плоть облеклась. — Не смешно, — буркнул Фред.

***

На ужин Фред не пришел. Впервые в жизни он пропустил еду добровольно. Они с Джорджем заперлись в пустующем классе на втором этаже, где обустроили свою негласную лабораторию. Вокруг были разбросаны банки с жуками, высушенные корни мандрагоры, какие-то шипящие жидкости. Но мысли Фреда были далеко. — Джордж, а что если я больше никогда ее не увижу? Что если это была судьба, а я… я даже не спросил, как ее зовут! — Тогда ты будешь самым несчастным шутником в Хогвартсе, — резюмировал Джордж, проверяя новые конфеты. — Но давай смотреть правде в глаза: у нас тут конфеты, которые заставляют язык светиться в темноте. Это сейчас важнее, чем призрачная девушка в голубом платье. — Ничего не важнее, — с жаром возразил Фред, но все же взялся за работу. Они просидели до полуночи, но из новых изобретений ничего толкового не вышло — одна из шипучек взорвалась у Фреда в руках, покрасив его лицо в фиолетовый цвет, но он даже не выругался. Утром они проспали завтрак. Зазвенел будильник, поставленный на самый громкий звон, но близнецы, накрывшись мантиями с головой, дружно его проигнорировали. Когда они, растрепанные и сонные, вбежали в Большой зал, там уже убирали тарелки. Профессор МакГонагалл строго посмотрела на них поверх очков, но ничего не сказала — привыкла. На обеде ситуация повторилась. Фред, как одержимый, вертел головой, забывая даже моргать. Его друзья начали перешептываться. Ли Джордан сделал ставку с одним из шестикурсников, что Фреда подменили. Но Фреду было плевать. Он снова не нашел ее. Ни за одним из четырех столов. Она словно испарилась. Провалилась сквозь землю. Или, может быть, ее и вовсе не существовало? Может, ему все это приснилось? Но тогда откуда у него в кармане мантии этот бумажный самолетик, который все еще хранил легкий, неуловимый аромат цветов и… чего-то еще? Чего-то очень знакомого и одновременно невероятно далекого. А еще — как он мог выдумать это платье, этот нежный голубой цвет, который, казалось, светился в полумраке хогвартского коридора? Фред сунул руку в карман, нащупал шершавый пергамент и крепко сжал его в кулаке. — Я найду тебя, — прошептал он одними губами, глядя на пустующие столы. — Даже если мне придется перевернуть весь этот дурацкий замок вверх дном. Ты где-то здесь. Я чувствую.