1. Санта-Клара

Испания, окрестности Вальделобоса. Глубокая ночь. Старая церковь Санта-Клара. Дождь барабанит по пробитой свинцовой крыше, собираясь в лужи на каменном полу. Внутри пахнет сыростью, ладаном и ещё чем-то — металлическим, тревожным. Свечи давно погасли, и единственный источник света — тусклый фонарь, брошенный на скамью рядом с разбитым ящиком из-под патронов. Леон Кеннеди входит медленно, с приподнятым пистолетом. Его силуэт на мгновение заслоняет проём двери, прежде чем он скользит вбок, за колонну. Он уже видел следы снаружи: три трупа в тактической экипировке, гильзы разного калибра, кровь, которая не успела смыться дождём. И машину — чужую, не федеральную, не местную. — Я знаю, что ты здесь, — говорит он негромко, почти спокойно. Голос усталый, но цепкий. — Я не с теми, кто на тебя напал. У меня нет желания стрелять. Но если ты сейчас направишь на меня ствол — я отвечу. Он делает паузу. — Если можешь говорить — скажи что-нибудь. Если нет — постучи. За колонной слышно тяжёлое, сбитое дыхание. Тень. Женский силуэт прижат к стене. Одна рука придерживает бок — там темнеет влажное пятно, но оружие во второй руке держится ровно. — Ты федерал? — голос низкий, с хрипотцой. Не паника. Скорее оценка. — Можно и так сказать, — Леон не опускает пистолет, но чуть смещает дуло в сторону. — Приехал за одним человеком. Наткнулся на вашу вечеринку. Он быстро сканирует пространство позади неё: второго выхода нет, алтарь разрушен, окна заколочены досками изнутри. — Ты истекаешь кровью. Если это мои ребята снаружи — они вернутся с подкреплением. Если не мои — то чьи? — Не твои, — женщина чуть поворачивает голову, и свет фонаря на секунду ложится на её лицо. Жёсткие скулы, тёмные волосы намокли и прилипли ко лбу. Взгляд спокойный, но в нём та самая сталь, которую Леон научился читать мгновенно. Она из тех, кто не ломается. — ЧВК «Грифон». Работают на одного коллекционера. Того самого, за кем Леон, наверное, тоже приехал. Леон медленно выдыхает. — Коллекционер — это он же собирает остатки «Плагас»? — Умный федерал. Редкость. В её голосе сквозит что-то похожее на усмешку, но губы не двигаются. Она перехватывает пистолет поудобнее и, не глядя, нажимает на спуск — выстрел уходит Леону за спину, в темноту проёма. Снаружи вскрикивают, потом раздаётся глухой удар тела о камни. — У неё есть план, федерал? Или так и будем знакомиться, пока они нас не окружат? Где-то за стенами церкви уже слышны голоса. Команды. Лязг снаряжения. Их много. Леон щурится, взвешивая варианты. Потом резко кивает в сторону алтаря. — За алтарём должен быть подвал. В таких церквях всегда есть подвал. Сможешь двигаться? — Смогу, — она отрывается от стены, и теперь видно, что рана серьёзнее, чем она казалась. Но она держится. — Только если ты первый. Я не привыкла подставлять спину незнакомцам. — Взаимно, — Леон делает шаг вперёд, пропуская её в сектор обстрела, но сам встаёт так, чтобы прикрыть обоих. — Двигаемся. Вопросы потом. Они успевают дойти до алтаря, когда в церковь влетает первая граната. Они с Леоном вышли наружу. Она обернулась на взрыв — ветер трепал волосы, но лицо осталось невозмутимым, словно высеченным из камня. Не проронив ни слова, она двинулась следом за ним в темноту подвала. Снаружи, на колокольне. Ада Вонг наблюдает за происходящим через прицел. Она здесь уже полчаса. Видела, как «Грифон» загнал женщину в церковь. Видела, как Леон вошёл следом. — Ну что ж, Леон, — бормочет она себе под нос, поправляя наушник. — Ты всегда находишь самый неудобный способ испортить мне операцию. Она переводит прицел на группу бойцов, которые уже берут церковь в полукольцо. Её палец ложится на спуск, но она не стреляет. Пока не стреляет. — Интересно, кто она тебе, — тихо добавляет Ада. — Или кто ты ей. Подвал церкви Санта-Клара. Глубокая ночь. Тишина здесь тяжёлая, спрессованная годами. Сырой камень, запах плесени и старого дерева. Ступени скрипят под тяжестью двоих, и каждый звук кажется оглушительным после взрыва наверху. Леон спускается первым, пистолет на вытянутой руке, корпусом прикрывая сектор. Внизу темно — фонарь остался на скамье, и теперь только лунный свет узкими полосами пробивается сквозь щели в потолке. Он останавливается на последней ступени, прислушиваясь. — Трое, может четверо. Остальные будут держать периметр. — голос тихий, почти шёпот. Он не оборачивается, но говорит так, чтобы она слышала. — Они знают, что мы здесь. Вопрос времени. Он быстро оглядывает подвал: старые деревянные стойки, рассыпавшиеся мешки с чем-то, что когда-то было зерном, в дальнем углу — железная дверь. — Если повезёт, там выход к кладбищу. Только сейчас он позволяет себе короткий взгляд на неё. Оценивает: рана на боку, кровь пропитала куртку выше пояса, но походка устойчивая, дыхание ровное насколько это возможно. Она держит оружие так, как держат те, кто не первый год. — Крепкая, — отмечает он про себя, но вслух говорит другое: — Как сильно ты хочет жить? Вопрос звучит резче, чем он планировал. Но за годы работы Леон привык: в таких ситуациях лишняя вежливость убивает быстрее пули. Сверху раздаётся глухой удар — тяжёлый ботинок по каменному полу. Затем голос, искажённый помехами рации: — Они внизу. Подвал. Зачищаем. — Стволы наготове. Коллекционер сказал — можно шумными. Леон сжимает челюсть. «Шумные» значит гранаты. Опять. Он делает шаг к железной двери, но останавливается, когда замечает, что она не двигается с места. Она смотрит не на него, не на дверь — на что-то в углу, у стены. Там, среди рассыпавшихся мешков, валяется старый рюкзак. Потёртая кожа, нашивка университета Мадрида. Рядом — блокнот в пластиковой обложке, раскрытый на середине. Страницы исписаны мелким, почти каллиграфическим почерком. Испанский. Латинские термины. Схемы, похожие на биологические структуры. Леон узнаёт этот почерк. Не сразу, но узнаёт. — Луис, — выдыхает он так тихо, что это больше похоже на движение губ, чем на звук. В этот момент железная дверь за его спиной вдруг издаёт короткий металлический скрежет — как будто кто-то с той стороны проверял замок. Леон резко разворачивается, вскидывая пистолет. С той стороны ни звука. Только сквозняк, тянущий холодом. — Федерал, — её голос за его спиной возвращает его в настоящее. Она подняла рюкзак одной рукой, вторую держит на спуске. Лицо спокойное, но в глазах теперь что-то новое — оценка, понимание. — Ты знаешь, кому это принадлежит. Сверху слышен топот. Кто-то командует: «По моей команде». Леон смотрит на дверь, потом на неё. — Знаю, — говорит он коротко. — Вопрос в том, знает ли ты. Он делает шаг, протягивает руку не к ней, а к рюкзаку — забрать, но не успевает. Железная дверь с той стороны открывается. Не с грохотом, не с ударом — мягко, как будто её ждали. На пороге — человек. Слишком знакомый, чтобы быть правдой. Луис Серра. Он выглядит так, будто прошёл через мясорубку и забыл сменить рубашку: тёмные пятна на воротнике, рукава закатаны, под левым глазом свежий синяк. Но улыбается той самой улыбкой — чуть нахальной, чуть усталой, словно всё происходящее — просто неловкая вечеринка. — Dios mío(Боже мой), — выдыхает он, переводя взгляд с Леона на Вэлори и обратно. Он прислоняется плечом к косяку, демонстративно поднимает пустые ладони. — У меня нет оружия. Есть выход на кладбище, три минуты, пока эти cabrones(ублюдки) сверху решат, кто первым полезет в подвал. И, — он переводит взгляд на Вэлори, и в его глазах вспыхивает что-то тёплое, почти театральное, — у тебя кровь на куртке. Это неряшливо. Леон не опускает пистолет. — Ты мёртв, Луис. — Estaba(я был) занят, — парирует Луис, не меняя позы. — Не мог умереть вовремя. Сверху раздаётся команда. Чья-то тень скользит по щелям потолка. Луис резко становится серьёзным. — Выход здесь. Идём — или оставайтесь объясняться с «Грифоном». Решайте быстро. Он смотрит на неё — дольше, чем следовало бы в такой ситуации. — Especialmente ella, preciosa(Особенно ты, красавица). Ты им нужна живой. А это, — он кивает на её рану, — повод для разговора, а не для пули. Ада (наверху, колокольня): Она видит, как четвёрка бойцов спускается к церкви. Ещё двое держат фланги. «Грифон» работает чисто, но медленно — они не торопятся, уверены в своём превосходстве. Ада нажимает кнопку гарнитуры. — Леон, если ты там слушаешь — у тебя три минуты, пока они не поняли, что ты не один. Пауза. В эфире только шум дождя. Она почти убирает палец со спускового крючка, когда замечает движение у западной стены церкви. Кто-то вышел из подземного хода. — А вот и компания, — тихо говорит она себе, рассматривая в прицел знакомый силуэт. Луис Серра. Ада убирает палец со спуска. — Интересно, — она наблюдает, как он жестом подзывает остальных. — Живой, значит. И привёл с собой женщину. Её губы складываются в тонкую линию. — Леон, у тебя появился конкурент. Кладбище. Дождь. Они вышли из подземного хода на кладбище. Луис двигался первым, указывая путь. Леон прикрывал с тыла, удерживая Вылори между собой и Луисом. В его руках был рюкзак Луиса. До ближайшего укрытия — старого склепа — оставалось метров пятнадцать открытого пространства. «Грифон» ещё не знал, что они выбрались, но скоро поймёт. Луис идёт первым, держится теней. Его силуэт почти растворяется в темноте между надгробий. Леон двигается с ней, держа пистолет на уровне плеча, корпусом прикрывая её правую сторону. Он считывает местность быстрее, чем говорит. — Склеп в пяти метрах, — голос совсем тихий. — Бегом. Я за тобой. В этот момент слева, у ограды кладбища, мелькает свет фонаря. «Грифон» начинает обход. Луис оборачивается, и даже в темноте видно, как его лицо меняется: улыбка исчезает, остаётся только расчёт. — Ahora(Сейчас), — шепчет он, указывая на склеп. Она произносит шёпотом, почти не размыкая губ: — Подходим сзади к ближайшим. Убираем тихо, без лишнего шума. И продвигаются дальше, пока не окажемся в безопасном месте. Леон кивает, мгновенно считывая план. — Я беру левого. Ты правого. Луис — ждёшь здесь и не дышишь. Луис поднимает руки с тихой усмешкой, но глаза серьёзные. Леон скользит вперёд, бесшумно, как тень. Его движения отработанные — шаг, пауза, ещё шаг. Он подбирается к первому бойцу со спины за три секунды. Глухой удар. Тело оседает в грязь без звука. Справа от неё второй охранник стоит вполоборота, фонарь направлен в сторону церкви. Она у него за спиной. Три метра. Она бесшумно приблизилась к охраннику. Один короткий, точный взмах — и лезвие полоснуло по горлу. Он осел на землю без единого звука, даже не поняв, что произошло. Она выпрямилась и двинулась дальше, держа оружие у плеча, не оглядываясь. Леон выходит из тени, пристраиваясь за её плечом. — Чисто, — шепчет он, коротко кивнув в сторону склепа. — Туда. Луис уже у входа, придерживая тяжёлую каменную плиту. — Vamos(Пошли). Быстро. У нас три минуты. Внутри склепа темно и сыро. Пахнет землёй и старым камнем. Луис прикрывает вход, оставляя узкую щель для воздуха. Леон прислоняется к стене, на секунду прикрывая глаза. — Ты как? — он кивает на её бок. — Кровь всё идёт? Луис тут же оказывается ближе, чем нужно. — Если нужно перевязать, у меня в рюкзаке... а, — он замечает, что рюкзак у неё, и улыбается, — guarda mi mochila, preciosa?(Ты держишь мой рюкзак, красавица?) Я тронут. Леон бросает на него короткий взгляд. — Потом будешь флиртовать. Сейчас — что за выход из склепа? Луис вздыхает, но кивает в сторону узкого прохода в полу. — Туннель. Выходит к старой мельнице. Но там сейчас могут быть ещё гости. Над головой раздаются шаги. «Грифон» нашёл тела. Сырая земля, корни пробивают стены. Тесно — вдвоём не развернуться. Луис спускается за ней, и его голос эхом отражается от стен: — Siempre tan seria(Всегда так серьезно). А я уж думал, ты скучала. Сверху слышны голоса. Торопливые команды. Леон оборачивается, в свете фонаря его лицо напряжённое: — Тише. Луис замолкает, но в темноте чувствуется его усмешка. Туннель идёт под уклон. Впереди, метрах в десяти, слабый свет — выход. Леон останавливается, поднимает кулак — стоп. — Там кто-то есть, — шепчет он. — Я проверю. Прикрой. Он движется вперёд, бесшумно ступая. Луис наклоняется к её уху: — Если мы выживем — я должен тебе кое-что показать. В мельнице. Там не только выход.