8. Ничего не значит

База. Два часа спустя. Машина тихо заезжает на стоянку. Леон глушит двигатель, но не выходит. Сидит, смотрит на Вэлори. Она всё ещё спит. Свет от фонаря падает на её волосы, на скулы. Он смотрит, и в его взгляде — что-то долгое, тёплое, что он не позволил бы себе, если бы она не спала. — Вэлори, — зовёт тихо. — Приехали. Не торопит. Ждёт, пока она откроет глаза. Леон смотрит на её лицо, спокойное, расслабленное. Пробует ещё раз, тихо: — Вэлори. Она не шевелится. Дышит ровно, глубоко. Она спала мало, но когда сон всё же настигал её — то крепко, будто проваливаясь в чёрную яму. Он выключает зажигание, выходит из машины, обходит с её стороны. Открывает дверь, и холодный ночной воздух заполняет салон, но она даже не морщится. Он замирает на секунду. Потом осторожно подхватывает её одной рукой под спину, второй под колени. Поднимает легко — она легче, чем он думал. Вэлори всхлипывает во сне, утыкается носом ему в шею, и он замирает на шаг, боясь дышать. — Чёрт, — выдыхает тихо, но беззлобно. Несёт к домику на базе — маленькому, тёплому, где есть кровать. Толкает дверь плечом, заходит, опускает её на матрас. Её пальцы сами цепляются за его рукав, когда он пытается выпрямиться. Во сне, неосознанно. Леон застывает. Смотрит на её руку, потом на её лицо. — Вэлори, — шепчет, но не для того, чтобы разбудить. Просто чтобы сказать имя. Он аккуратно освобождает рукав, накрывает девушку пледом. Садится на край кровати, снимает ботинки — свои и её, чтобы она спала удобнее. Долго сидит, глядя на неё. Потом встаёт, подходит к окну, смотрит в темноту. Он остаётся в кресле у окна, не ложится. Только смотрит, как она спит, и держит дистанцию — ту, которую они оба выбрали. Она не реагировала ни на какое постороннее движение — спала слишком крепко, словно выпав из реальности. Но спустя время дыхание стало тяжёлым, прерывистым, и сквозь сомкнутые губы прорвался тихий, непроизвольный стон. Ей снилась работа. Прошлое. Ракун-Сити. Самое начало. То самое задание, от которого она так и не смогла отмыть руки. Леон слышит первый звук — тихий, сдавленный стон. Поднимает голову, вслушивается. Её дыхание сбивается, становится тяжёлым. Она мечется, пальцы сжимают плед. Леон встаёт, подходит к кровати. — Вэлори. Она не слышит. Её лицо искажается во сне, губы шепчут что-то неразборчивое. Леон опускается на колени рядом с кроватью, осторожно касается её плеча. — Вэл, проснись. Ты в безопасности. Голос тихий, ровный — он знает, как выходить из кошмаров. Слишком хорошо знает. Её дыхание становится чаще, она дергается, и он чуть сильнее сжимает плечо — не больно, но ощутимо. — Слышишь меня? Это сон. Всё кончилось. Ты в комнате, я рядом. Он не трясёт её, не пугает резкими движениями. Просто держит руку на её плече, давая опору, якорь. — Открой глаза. Пожалуйста. В голосе — тихая, твёрдая просьба. И он ждёт, готовясь ловить девушку, если она вынырнет из сна слишком резко. Она не проснулась — лишь на мгновение затихла, дыхание выровнялось, и напряжение в плечах отпустило. Леон убедился, что всё в порядке, и уже начал подниматься, но она неосознанно, сквозь сон, сжала его руку. Пальцы вцепились в запястье — крепко, почти отчаянно, будто пытаясь удержать, не дать уйти. Леон замирает. Смотрит на её пальцы, сжимающие его запястье. Во сне — без отчёта, без контроля. Просто тело ищет защиту. Он не убирает руку. Медленно, чтобы не разбудить, опускается обратно на колени, потом садится на пол у кровати. Его рука остаётся в её, пальцы лежат неподвижно, но он не выдёргивает, не отстраняется. — Ладно, — шепчет одними губами. — Я здесь. Не ухожу. Он устраивается поудобнее, прислоняясь спиной к тумбочке. Её рука лежит на его ладони, и он смотрит на неё, на то, как её пальцы расслабляются во сне, перестают сжимать, но не отпускают. Свет в комнате тусклый. За окном тишина. Леон не спит. Смотрит на Вэлори, на спокойное лицо, на губы, которые больше не шепчут в страхе. Его пальцы чуть сжимают её руку в ответ — тихо, бережно. — Я здесь, — повторяет он, и в этом шепоте — обещание, которое не нужно озвучивать громко. Он остаётся так до утра. Не двигается, не спит. Просто держит её за руку, пока она не начинает дышать ровно. Через несколько часов. Она открывает глаза. В комнате всё ещё темно, только слабый свет уличного фонаря пробивается сквозь щель в шторах. Леон сидит на полу, прислонившись спиной к тумбочке. Его рука в её. Когда она шевелится, он поднимает голову, и в полумраке его глаза кажутся слишком светлыми. — Проснулась, — голос тихий, хрипловатый со сна, которого у него не было. — Как себя чувствуешь? Он не убирает руку. Смотрит на её лицо, проверяя, нет ли следов ночного кошмара. — Ты кричала во сне. Я пытался тебя позвать. А потом... — он чуть кивает на переплетённые пальцы, — ты не отпускала. Его большой палец легонько гладит её ладонь, и он, кажется, сам не замечает этого движения. — Воды принести? Или поспишь ещё? Рассвет через пару часов. Он не двигается с места, давая девушке время окончательно прийти в себя. И только смотрит — спокойно, тепло, без вопросов. Она пробурчала что-то неразборчиво, потёрла глаза и, не глядя на Леона, хрипло спросила: — Воды не надо. Всё в порядке. Потом приподнялась, окинула комнату быстрым взглядом — небольшое помещение, одна кровать, на которой лежит она. Леону некуда лечь. — Почему ты сидишь тут? — её голос звучал устало, но ровно. — Почему не спишь? Иди ложись. Я не изверг, чтобы тебя мучить. Она воздержалась от лишних вопросов вроде «где я» — сейчас это было не важно. Леон усмехается тихо, кивая на кровать. — А куда мне ложиться? На полу спать не хотелось. А в кровать без приглашения — тем более. Не привык нарушать чужие границы. Он отпускает её руку, встаёт, разминая затекшую спину. — Я и так нормально. Не первый раз ночь на полу сидеть. Он проходит к окну, проверяет, плотно ли задёрнуты шторы, потом возвращается к кровати. Смотрит на Вэлори сверху вниз, и в свете фонаря его лицо кажется мягче, чем обычно. — Если хочешь, я пойду в машину. Там места хватит. — он пожимает плечом, не договаривая. — Или могу остаться здесь. На стуле, на полу — неважно. — Не неси бред, в машине спать неудобно, — её голос звучал сонно, но твёрдо. — Я не недотрога. Ложись сюда. Она в полудрёме чуть сдвинулась, освобождая место, и уже проваливаясь обратно в сон, пробормотала: — Но это ничего не значит... Договорить не успела — веки слиплись, и последние слова потонули в ровном дыхании. Леон смотрит на неё секунду, потом тихо смеётся — первый раз за всё время по-настоящему, не сдерживаясь. — Ничего не значит. Я понял. Он осторожно ложится рядом, на самый край, оставляя между ними пространство. Снимает с неё угол пледа, который сбился, набрасывает обратно, не касаясь. — Спи. Сам лежит на спине, смотрит в потолок. В комнате темно, тихо, только её дыхание постепенно выравнивается. Через несколько минут он слышит, как она дышит ровно, спокойно. Поворачивает голову, смотрит на её силуэт. — Доброй ночи, Вэлори, — шепчет еле слышно. Закрывает глаза, но не спит. Руки на груди, лёгкие, свободные. И только когда она во сне снова тянется к нему — неосознанно, как тогда, — он не отодвигается. Рассвет только начинается — за окном серо, птицы ещё не проснулись. Вэлори открывает глаза и чувствует тепло. Её голова на руке Леона, его пальцы чуть касаются её плеча. Он не спит — смотрит в потолок, но когда она шевелится, сразу переводит взгляд на неё. — Доброе утро, — голос тихий, хрипловатый. — Выспалась? Он не убирает руку, не двигается. Только смотрит на девушку спокойно, без напряжения. — Ты говорила во сне. Что-то про удобство. Я решил не будить. В уголках губ прячется лёгкая усмешка, но глаза серьёзные, внимательные. — Рука затекла? — спрашивает она, и он пожимает плечом. — Не жалуюсь. Ты спала спокойно — это главное. Он медленно убирает руку из-под её головы, садится на краю кровати. Протягивает ей стакан воды с тумбочки — когда успел поставить? — На базе будет совещание через час. Отчёт по лаборатории. Можешь не идти, если хочешь отдохнуть. Я всё расскажу. Он встаёт, поправляет рубашку, которая за ночь измялась. У двери оборачивается. — Кофе принести? Или сама справишься? В его голосе — обычная деловитость, но в том, как он смотрит на неё, есть что-то новое. — Не надо ничего, спасибо, — голос прозвучал спокойно, почти отстранённо. — Отдыхать мне хватит, я и так много времени проспала. У меня есть кое-какое дело, поэтому, всё же я с тобой не пойду. Леон кивает, принимая её ответ без лишних вопросов. — Хорошо. Тогда увидимся позже. Он застёгивает кобуру, проверяет, на месте ли документы. У двери задерживается на секунду, оборачивается. — Телефон держи включённым. На всякий случай. Короткий кивок — и он выходит, тихо прикрывая дверь. В комнате снова тихо. За окном светлеет, на тумбочке остался стакан с водой и маленькая аптечка — та самая, что он давал ей в амбаре. Рядом с ней лежит чистая салфетка и обезболивающее. Леон оставил всё, пока она спала. Телефон Вэлори мигает пропущенными — два сообщения. Первое от Луиса: «Надеюсь, ты жива, красавица. Не пропадай» Второе от неизвестного номера: «Нужно встретиться. Информация по твоему последнему заданию. Приходи одна. Координаты сброшу позже»