Часть 2. Буря

Прошло ещё два месяца. Спайк больше не жил в прошлом — он жил в настоящем. Он снова начал шить, но уже не в бутике Рарити (он закрыл его и открыл маленькую мастерскую при доме Флаттершай). Она выделила ему угол в сарае, и он оборудовал там рабочее место. Клиенты приходили редко — в основном друзья, которые знали о его новой жизни. Но ему хватало. Ему хватало тишины, зверей и её присутствия. Однажды вечером он поймал себя на мысли, что смотрит на Флаттершай не как на подругу. Он заметил, как солнечный свет падает на её волосы, как она улыбается, когда кормит кролика, как её голос становится мягче, когда она говорит с животными. — Что-то не так? — спросила она, поймав его взгляд. — Нет, — ответил он. — Всё правильно. Она не стала уточнять. Всё изменилось в один дождливый вечер. Спайк задержался в мастерской допоздна, и когда вышел, Флаттершай стояла на пороге дома с зонтом. — Идём, — сказала она. — Я согрею чай. Они сидели на кухне, слушая, как дождь барабанит по крыше. Внутри было тепло и уютно. Флаттершай вязала шарф, Спайк пил чай. — Ты когда-нибудь влюблялась? — спросил он неожиданно. Она замерла, потом опустила спицы. — Один раз, — сказала она. — Давно. — Что случилось? — Он уехал. Мы остались друзьями. Я не жалею. — Ты не боишься снова? — Боюсь. Но страх не должен останавливать. Он посмотрел на неё долгим взглядом. — А если бы кто-то сказал, что любит тебя? Что бы ты ответила? Она покраснела — впервые за всё время. — Зависит от того, кто, — прошептала она. Он встал, подошёл к ней и сел рядом. Взял её за руку. — Я, — сказал он. — Я говорю. Она смотрела на него широко открытыми глазами. В них был страх, надежда и ещё что-то — глубокое, долгожданное. — Ты уверен? — спросила она. — Ты не путаешь благодарность с… — Я не путаю, — перебил он. — Я думал об этом неделями. Ты — единственная, кто не пытался меня спасти. Ты просто была рядом. Ты приняла меня сломанным и не требовала стать целым. Я не знаю, заслуживаю ли я тебя, но я хочу попробовать. Она молчала долго. Потом улыбнулась — той улыбкой, от которой у него замерло сердце. — Я тоже хочу попробовать, — сказала она. Он поцеловал её — первый поцелуй за год. Он был нежным, почти невесомым, как прикосновение лепестка. Она ответила — робко, но искренне. За окном шёл дождь, а внутри было тепло. Они не торопились. Спайк переехал в её дом — не сразу, постепенно, оставляя вещи в мастерской, пока однажды не понял, что ночует у неё каждую ночь. Флаттершай не задавала вопросов, не требовала обещаний. Она просто ждала, когда он будет готов. Он готовил завтрак, она кормила животных. Днём он шил, она работала в саду. Вечером они сидели на крыльце, пили чай и смотрели на звёзды. — Ты счастлив? — спросила она однажды. — Я спокоен, — ответил он. — Это лучше, чем счастье. — Почему? — Потому что счастье может закончиться. А спокойствие — это состояние души. Она положила голову ему на плечо. — Я рада, что ты пришёл в тот день, — прошептала она. — Я тоже, — ответил он.