Неоправдавшаяся надежда

      Много времени прошло от начала этих томлений. Около полутора недель Сатин ещё истязал себя постоянными мыслями, желаниями, представлениями…которые не решался до сей поры воплощать. Бывало, сидят они с Бароншей за одним столом, выпивку по бокалам разливают, перекуривают… А её собутыльник не решается даже нечаянно к барыне прикоснуться. Казалось бы, ну откуда взяться столь непонятной нерешительности!..Однако Сатин ничего с собой поделать не мог. Развязный и непринуждённый в её компании прежде, теперь рядом с Баронессой он поразительно затихал. В самом буквальном смысле: лишь неотрывно смотрел на неё, словно изучая. Улавливая каждое слово,каждый взгляд, всякое выражение на лице...Даже приобнять её, как в прошлый раз,Сатин уже не решался. Не хватало смелости даже после выпитого… Он всё не мог позабыть её взгляд. Удивлённый, слегка растерянный. «Позвольте поинтересоваться, сэр…» Немудрено, что Баронесса восприняла случившееся таким образом. Хорошо, что ещё не отругала, не оттолкнула решительно… Не ровня он, Сатин, был для неё. Их совместное обитание под крышей одной ночлежки это не отметало. Если уж Настю она тогда охаяла почём зря…       Естественно, вывод по сложившейся ситуации напрашивался единственный. Сатин должен был перестать помышлять о близости с барыней. Даже фантазировать об этом он не имел никакого дозволения. Однако его непреодолимо влекло к Баронессе… В этом плане Сатин оставался неисправим. Больше ни одного неловкого жеста, ни одного неловкого поступка по отношению к барыне он себе позволить не мог. Однако пристальное его внимание было устремлено на Баронессу, стоило им оказаться неподалёку друг от друга…       Сатину едва ли доставляло удовольствие это бесплодное, утомительное действо. Тем более, что Баронша не придавала случившемуся особенного значения…по крайней мере, старалась о поведении Сатина не заговаривать. А Сатин тем временем весь истомился. Его отчаянная борьба с собственными чувствами окончилась поражением... Уже к следующей неделе.И он решил ознаменовать это поражение исключительным поступком…       В тот день Сатин вновь выпил больше полагающегося. В ночлежке проводилось шумное развлечение; Василиса Карповна больше не являлась (по причинам понятным и уважительным), а новые хозяева ночлежки были вполне лояльны к своим постояльцам… точнее, они их побаивались...временами. Поэтому здешние жители устраивали шумные сборища, на которых выпивка разливалась рекой, и отплясывали под музыку. За музыкальное сопровождение, как всегда, отвечал Алёшка. Его неизменная гармонь сопровождала все танцевальные вечера. И этот вечер в частности…       Набравшись смелости, Сатин пригласил Баронессу. На его счастье, барыня не собиралась отнекиваться. Тоже выпила порядочно… Это оказывалось Сатину только на руку. Решительное действие будет проще привести в исполнение.Проще ли?.. Кружась с Баронессой в танце, Сатин увел её в наиболее затемнённыйугол. Там, вдали от чужих движений и взглядов, он подступился к барыне совсем близко…на особенно близкое расстояние. Положил руку на её плечо, склонил голову… А ведь она как будто ожидала его дальнейших действий,что ли.       Вот и непонятно - проще ли?..       Их взгляды встретились.Сатин зажмурился — ему было невыносимо видеть возможное отвращение в глазах Баронессы. Затем прикоснулся губами к её губам. А далее всё происходило и вовсе спонтанно...Последние остатки нерешительности здесь покинули Сатина, и он принялся целовать Баронессу, не опасаясь отныне чувственности. Будто не виделся с ней множество лет… Жадно, ненасытно, исступлённо. К его успокоению, Баронесса вовсе не спешила его отвергнуть. Закрыв от удовольствия глаза, она наслаждалась этими поцелуями,отвечала на них. Её рука прикоснулась к руке собутыльника, их пальцы переплелись между собой… Сколько времени они отдавались внезапно нахлынувшему чувству, никто не считал. Но когда всё кончилось, Баронесса едва справлялась с тем, чтобы дыхание перевести . Её лицо необыкновенно зарумянилось, глаза блестели. Как она была прекрасна...       Когда наконец они обрели возможность говорить, барыня высказалась первой.       — Не пойми меня неправильно, — со вздохом протянула она, наливая из очередной бутылки, — Сатин, дорогой мой Сатин… Столько времени мы с тобой знакомы. Столько времени жилплощадь делим, столько времени за одним столом собираемся… И лишь некоторое время я начала смотреть на тебя…как на джентльмена. Неужели, мой верный собутыльник, ты ощущаешь ко мне подобное? Я и рада была бы ответить взаимностью на твои чаяния…но вынуждена лишь извиниться перед тобой.Понимаешь… Это попросту не в моих силах, не в моей компетенции. И вовсе не потому, что мы различны по происхождению.Что я тебе не ровня… Об этом я могла бы с удовольствием позабыть… Дело совершенно…в другом… Мы не сможем сойтись лишь потому, что не обретём в этом истинного счастья. Мы не сможем…осчастливить друг друга, украсить нашу с тобой опостылевшую действительность… Понимаешь, дорогой мой Сатин?.. Ведь ты прекрасно осознаешь, что нам никогда не преодолеть самих себя. Не выбраться из этой ночлежки…Со дна... Ведь если бы мы хотели устроить нашу жизнь, то должны были бы устремиться к лучшему… Но мы… Впрочем, нужно говорить за себя …я неисправима. Ты не испытаешь душевного удовлетворения, мой несчастливо влюбленный Сатин. И я не могу подвергать своего…любимого человека таким истязаниям. Прости, прости меня… великодушно…       Сатин обнаруживал себя и окрылённым, и жестоко разочарованным одновременно. Ведь он услышал необходимое признание в любви…но каким немилосердным образом оно прозвучало!       — То есть…нашему совместному счастью…быть не суждено? — погрустневшим голосом спросил он, всё не выпуская Баронессу из объятий.       — Не суждено… — прошептала ему в ответ Баронесса, стараясь аккуратно из объятий высвободиться.       — Тогда…может, разрешишь мне…в последний раз?       Баронесса поняла собутыльника без лишних слов.Перестала высвобождаться из объятий...       — Можно, пожалуй…       И двое вновь слились в долгом, томительном поцелуе. Только теперь он знаменовал собой их неизбывную, неизбежную разлуку.На прощание...       — Совет да любовь! — раздался над их головами молодецкий голос.       — Отстань, Алёшка… — откликнулся ему Бубнов, — Не видишь, люди расстаются…       Алёшка рассматривал целующихся недоуменным взглядом.       — Правда, что ли? Больно уж чудное у них расставание выходит…       — А ты как хотел…       Ночлежка потонула во тьме и беззвучии. Призрачная иллюзия надежды развеивалась, словно бы в небытие.