Смутное осознание

      Начинается следующая история издалека.       Одним обыкновенным…для обитателей ночлежки все дни были обыкновенны… днём разжилась Баронесса заветной коробочкой. В коробочке маленькой вмещалось столько, сколько женской душе угодно было: румяна, белила, помады разные… Ввалившись на порог ночлежки с желанной добычей, барыня воровато огляделась. Убедившись, что на сей момент обитатели ночлежки разошлись по делам, улыбнулась себе…торжествующе улыбнулась. Скрывшись у себя на кухне, отворила заветную коробочку…и принялась подкрашиваться, прихорашиваться. И увлеклась своим делом, с головой буквально погрузилась…давно Баронесса ни к румянам, ни к белилам не прикасалась уже. Свои многочисленные коробочки она растеряла, будучи в бегах… А Настька, жадоба такая, своими делиться не хотела. Ух, припомнит же ей Баронесса эту жадность! Просить станет — не поделится…пусть и весь пол на коленях исползает!       Пристроилась у окошка барыня, занялась своей коробочкой вырученной. Припудрилась, губы расцветила, глаза подводит…любуется на себя в маленькое зеркальце, да налюбоваться не может. Ох, и красавица же! Прекрасна, словно…как актёр рассказывал тогда в своих декламациях? «Словно розовоперстая Эос»...Ай, Сарданапал, какие речи порой произносить умел! Почище Сатина разливался… Жаль, пеньковый галстук на себя примерил.       Сидит у окошка Баронесса, подкрашивается, всё на себя не насмотрится. Вот и не заметила, как дверь на кухню тихонько отворилась. Несколько любопытных взглядов следили теперь за ней. Но не решались любопытствующие ничего произносить.       Первым тишину, однако, нарушил Сатин.Он громко присвистнул.       — Эй, жители…полюбуйтесь - ка! — произнёс он, оживившись после долгого молчания, — А наша Баронша - то… размалевывается!       — «Иные, говорит, душу подкрашивают»… Сама же личико размалевать не прочь, — подхватил его собутыльник Бубнов, — Может…и душу подкрасить намеревается?       Не успела Баронесса опомниться, как её окружили любопытные обитатели ночлежки.Сколько их оказалось на кухне? Из деливших с барыней комнатушку, да двое праздношатающихся…       — И пускай размалевывается, — вступилась за соседку Квашня, — Вам, забулдыгам, чего с этого убудет?       — Баронша, а со мной поделись… — вкрадчивым голосом произнесла Настя.       Баронесса немедленно осерчала.Разве обитатели ночлежки могут день прожить, не засунув носа в дела ближнего?..       — Извольте, леди, — барыня решительно отодвинулась от Насти, — Не поделюсь. У вас, вон…своего добра должно хватать.       — А откуда же, Ваше благородие, ты энту коробочку - то притащила? — поинтересовался Бубнов неожиданно.       — Не иначе…как украла… — с подозрительностью в голосе протянул Сатин.       Баронесса смерила его укоризненным взглядом.       — Я бы вас попросила, сэр, любезнейший…и вовсе не украла, — поделилась она своим откровением, — Честно выменяла около базара, у одной девицы… Пока с Квашнёй ходила...       По непонятной причине Настя, вскинув голову, направилась прочь из кухни.       — Догадываюсь, какого толка была…девица… — насмешливо откликнулся Сатин, — А на что разменивалась, стало быть?       — На бутылку спиртного, — вновь поделилась Баронесса, — Здесь, на столе стояла…       Доселе спокойно слушавший, Бубнов вдруг побагровел, весь рассердился.       — Это…это была моя бутыль с водкою! — воскликнул он, — Последняя была! На базар она её ходила менять… Отродье собачье!       — Я и вас попрошу, любезнейший, — категорично заявила его собеседница, — Предки мои отличались исключительной благородностью. Выходцы из Франции, вояки…времён Екатерины!       — Знаем, ведаем, — проворчал Бубнов, — Баронесса… Баронесса Дэ’биль…       — Это моя девичья фамилия, сэр, — недрогнувшим голосом произнесла Баронесса, — Не путайте…       — Ну, как прикажете величать Вас…мадам! — вспылил её собеседник. Баронесса взглянула на него поверх подклеенных, перемотанных у дужки окуляров.              — Позвольте, уже давно mademoiselle…       Бубнов плюнул с досады.              — Да не пошла бы ты!.. Медмуазель… А всё у девок на базаре товарами меняется!       — Бубен, дружище… — неожиданно протянул Сатин, — Давай уж… отойдем, пожалуй…       Бубнов немало удивился.       — Ты чего? Я ещё…с Бароншей этой не разобрался…       — А всё же пойдём, — Сатин аккуратно отвёл его в сторону выхода, — У нас своих дел достаточно…       Баронесса проводила двоих полным недоумения взором. Затем вновь вернулась к своей заветной коробочке; ненадолго её отвлекли чужие пересуды.       Всё дело оказывалось в том, что с недавних пор Сатину пригрезилось… что-то абсолютно невозможное. Да такое, что он на Бароншу, свою давнюю приятельницу, собутыльницу, начал совершенно по-другому смотреть. И, как сегодняшним днём, испытывать в её обществе непонятное смущение.       Произошло это около недели назад. Ну, всё было как обычно… Сидели, выпивали… Картишки раскладывали… Баронесса последней присоединилась: уж больно неохота ей было после прошлого раза отыгрываться. Татарин человеком был злопамятным.Прекрасно помнил, кто в карты сжулил, неверно подтасовывал, из рукава доставал… Вот и случай с Бароншей у него из головы не вышел. Только удалось её к игре подключить, как Князь весь взвился. Не буду, говорит с ней играть, да не буду. Имеет дурную привычку карты в рукавах припрятывать! И Её благородие, конечно же, упирается.Ужасно Баронессе проигрывать не хотелось. Проигравшему нужно было пол во всём помещении вымести… Долго, в общем, пришлось упрашивать.Но согласилась в конце концов барыня. Вдруг не пропустит призрачного шанса отыграться! Заодно покажет Татарину, кто кого.Князь всю игру сверлил Баронессу взглядом, да слова не сказывал. Пусть только сжулить попробует, вот тогда…тогда…       Впрочем, на этот раз Баронше неожиданно повезло. Достойно отыграла она свою партию… всё складывалось настолько ладно, что даже карту припрятывать не пришлось. Татарин, бедолага, в начале поверить не смог. Долго суетился, проверял, искал подвохи… Да так и не отыскал. Баронесса вчистую его обошла. Теперь князевская очередь наставала полы ночлежки драить. Чистая, заслуженная победа! Произошедшее событие оказалось настолько потрясающим, что собутыльники Баронессы принялись её шумно поздравлять. И, конечно же, проставляться. Татарин улизнул под шумок …не пожелал обмывать баронессин выигрыш.       Проставились перед Баронессой её собутыльники. Развеселились, раззадорились, начали песни петь… В общем, как обычно. Пели, обнявши друг друга за плечи, по сложившейся традиции. Тут или выпивка подействовала, или настроение…однако показалось Сатину, что хочет Бароншу он покрепче обнять. Что он, неожиданно осмелев, и сделал… Схватил барыню, да к себе бесцеремонно прижал… Новое осознание промелькнуло в затуманенном выпивкой мозгу. А ведь эта его приятельница, собутыльница Баронесса вполне себе ничего! Столько времени с ней в одной ночлежке провёл, столько времени с ней пополам пьянствовал, столько времени в карточные партии с ней играл… А только сейчас почувствовал к ней влечение новое, доселе неизведанное. «Вот это баба, Баронша наша! — подумалось Сатину, — Отменная!»       И было бы, к чему так размышлять… Казалось, ведь ничем уже эта опустившаяся барыня не отличалась от любого обитателя ночлежки. Выпивала, карты припрятывала, побираться хаживала… Вечно в этом драном, истрепавшемся платье, заплатками расшитом…в жилетке на одну пуговицу, при шнурочке без медальона… А гонору, будто до сих пор дворянка, невыносима порой. Нос извечно задирает… Всё сэры у неё да леди в обращениях… Дальше! Происхождением своим от случая к случаю прихвастнет… А случаев подобных много, уж очень много у Баронессы представлялось. Как там тогда Васька Пепел высказался?.. «Ты, говорит, барыня. Было время,когда ты нашего брата за человека не считала»…       И несмотря на это всё, уж чем-то выделялась Баронша на фоне остальных обитателей ночлежки. Естественно, чего не выделяться, памятуя о благородном происхождении? Волосы у неё были длинные и порой спутывались, однако барыня старалась их в порядок приводить. Гребешок при себе маленький, полубеззубый держала… Никого не допускала до него. Идёт, бывало, по помещению…будто проплывает мимо. Иной раз перед ней и народ расступится. В глазах у Баронши энтой, бывало такое выражение промелькнет… ух!.. лукавое, привлекательное… Из гнезда своего дворянского она убежала, разбежалась с супругом своим… Не успела ещё попортиться, не успела ещё от мужика скверного боли и побоев много натерпеться. Поэтому, может, и расплылась немного здесь от пьянства да от привычек дурных… Но фигурою всё ещё оставалась стройной: стан практически девичий, вся такая аккуратная… Сразу заметно: голубая кровь… И, главное, цену себе до сих пор не сбивает. Держится самоуверенно, дерзости к себе достойно сносит…вполне достойно …для жительницы ночлежки.Такая баба, оказалось, вполне Сатину по душе! И чего раньше не замечал?       Баронша на него, конечно, удивлённо посмотрела. Уж не ожидала она от своего собутыльника, простого товарища, подобных вольностей… Да и что это он себе позволяет, разрешите поинтересоваться? Милостивейший сударь, сэр!              Однако вслух Баронесса своих сомнений не выказала. Слишком вымотана была в тот день, слишком пьяна… Не до рассуждений ей было. Да и выветрилось у неё это наутро из памяти. Зато Сатин этот случай накрепко запомнил…несмотря на пьянство. И с тех пор начал на Баронессу по - другому смотреть…