Предсвадебное путешествие
4 апреля 2026, 22:58Спустя несколько часов, я рисовала в гостиной, сидя на диване. Я придалась воспоминаниям. Нарисовала ту волшебную ночь из воспоминаний, когда я и Клаус сидели у озера. Карандаш ложился на бумагу легко, словно сами руки помнили каждую линию, каждую тень. Я видела ту ночь так ясно, будто она была вчера — отблеск луны на воде, его профиль, освещённый звёздами, его руку, лежащую на моей.
Клаус подошёл ко мне сзади и облокотился на спинку дивана, поцеловав меня в щёчку.
— Как тебе? — спросила я, откладывая карандаш.
Тогда он посмотрел на мой рисунок и побледнел. Я заметила, как его пальцы, лежащие на спинке дивана, слегка дрогнули.
— Ты сама нарисовала? — спросил он, и в его голосе было что-то, чего я не могла распознать.
Я посмотрела на него.
— Да. Тебе не нравится?
— Нет, напротив, — ответил он, и я увидела, как его глаза задержались на рисунке дольше, чем следовало. — Просто я должен тебе кое-что показать.
— О чём ты? — спросила я, чувствуя, как внутри зашевелилось любопытство.
Мы пришли в одну из комнат, где были его картины. Я знала эту комнату, но никогда не видела её в таком свете — Клаус был взволнован, и его волнение передавалось мне. Он начал копаться в холстах, осторожно перебирая их, словно искал что-то очень ценное.
— Что ты ищешь? — спросила я, стоя у двери.
— Где-то здесь была картина, — ответил он, не оборачиваясь.
Позже он достал картину и положил её на стол. Она была очень схожа с моей. Те же очертания озера, тот же лунный свет, те же две фигуры, сидящие на берегу. Но в его картине было что-то, чего не было в моём рисунке — тоска. Такая глубокая, такая осязаемая, что у меня перехватило дыхание.
— Боже… — прошептала я.
— Я нарисовал её спустя год после того, как сгорел твой дом, — сказал Клаус, и его голос был тихим, почти невесомым. — Я думал, что ты погибла. И это то, чего я никогда не забуду.
— Волшебная ночь, — сказала я, чувствуя, как к горлу подступает комок.
— Тогда я был очень счастлив, что ты пошла со мной, — сказал он.
— Я не могла отказать тебе, — ответила я.
— А я не мог не поцеловать тебя, тем самым нарушив свой же уговор, — усмехнулся он, но в его усмешке не было веселья.
— Да, я помню, — сказала я. — Меня удивляет схожесть наших картин.
— Одинаковое представление о вещах, — сказал он.
— Да, — я кивнула. — Наверное.
— Не было ни дня, когда я бы не думал о тебе, — сказал он, и его голос дрогнул. — И всё, что осталось, так это воспоминания.
Я положила руку на картину. И в тот же миг меня накрыло. Я почувствовала всё, что чувствовал Клаус, когда рисовал её — боль, потерю, отчаяние, любовь, которая не находила выхода. Я ощутила, как его рука дрожала, когда он смешивал краски, как его сердце сжималось, когда он выводил очертания моего лица. Это было так ярко, так невыносимо, что я тут же убрала руку.
— Я только сейчас поняла, что тебе пришлось пережить, — сказала я, и голос мой предательски дрогнул. — Не могу сказать, что я думала о тебе. После того как меня лишили силы, все подавляемые очень долгое время Волком эмоции и чувства обрушились на меня. Я всё это время любила тебя, но направила свои чувства не на того человека.
У меня потекли слёзы. Я чувствовала боль и вину так остро, что они захлёстывали меня с головой.
— Кэлли… — начал он.
— Я просто оставила тебя, с мыслью, что меня нет в живых… — слова лились сами, и я не могла их остановить. — А сама развлекалась с тем, с кем не должна, пока ты страдал… Боже…
Он обнял меня. Его руки обхватили мои плечи, прижимая к себе так крепко, что я чувствовала его сердцебиение.
— Сейчас ты со мной, и это всё, что мне нужно, — сказал он. — Обними меня, пожалуйста.
Я обняла его, уткнувшись лицом ему в грудь. Его пальцы гладили мои волосы, и я чувствовала, как постепенно отпускает напряжение.
— Не важно, что было, — сказал он. — Главное, что сейчас ты рядом.
Тут зашёл Элайджа. Я отошла от Клауса, повернувшись к картине, чтобы не было видно слёз.
— Всё в порядке? — спросил Элайджа, и в его голосе была осторожность.
— Ты что-то хотел, брат? — спросил Клаус.
— Да, нам нужно поговорить, — ответил Элайджа.
— Я сейчас подойду, Элайджа, — сказал Клаус.
Элайджа покинул комнату. Клаус подошёл ко мне, и я чувствовала его присутствие за своей спиной.
— Всё хорошо, милая, — сказал он, и его голос был мягким, тёплым. — Я не сержусь на тебя, и тебе не следует.
Он поцеловал меня в щёку и ушёл. Я вытерла слезы и села на кресло, но воспоминания всё ещё наплывали, не желая отпускать. Я смотрела на картину, на две фигуры у озера, и думала о том, как мало мы знаем о боли тех, кого любим.
Я отвлеклась, когда в комнату зашла моя сестра.
— Ты в порядке? — спросила Юля, садясь рядом.
Я посмотрела на неё.
— Да, я в порядке, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Не знаешь, о чём наши первородные шепчутся?
Она села рядом.
— Честно говоря, понятия не имею, — сказала она. — Я хотела извиниться за ложное обвинение. Ты же знаешь, как работает мой мозг.
— Я знаю, что ты успела накрутить целый расклад событий за считанные секунды, — усмехнулась я.
— Прости, это было глупо, — сказала она.
— Всё нормально, — ответила я.
— Что-то случилось? — спросила она, внимательно глядя на меня. — Ты какая-то задумчивая.
— Нахлынули воспоминания, — сказала я. — Ничего необычного.
— Тогда поговори со мной, отвлекись, — предложила она.
— О чём? — спросила я.
— О чём угодно, — ответила она.
— Тогда я бы предпочла поговорить о тебе и Элайдже, — сказала я. — Вы были вместе этой ночью?
Она закатила глаза.
— Возможно, — сказала она, и на её щеках появился румянец.
— И как он? — спросила я, и в моём голосе появилась та интонация, которую она знала с детства.
— Ну… он… — начала она, но потом запнулась. — Знаешь что, я не стану отвечать на этот вопрос.
— Да ладно, — сказала я. — Не смущайся.
— А как тебе Клаус? — спросила она в ответ. — Ты не смущаешься от такого вопроса?
— Мы знакомы довольно давно… — начала я.
— Семь месяцев для тебя, — перебила она. — Семнадцать лет для него. Не понимаю, зачем ты связалась со Старком?
Я вздохнула.
— На меня нахлынули все подавляемые чувства и эмоции, а он оказался единственным, с кем я целовалась до изгнания Волка из всех остальных, — сказала я. — В каком-то смысле его чувства ко мне обернулись взаимными.
— Потому что поцелуй вас связал? — спросила она.
— Что-то в этом роде, — ответила я. — Слушай, я сама не рада этому, но я ничего не могла с собой поделать. Я не могла ни о чём думать другом.
— Но ты всё равно любишь его, — сказала она. — А Клаус, он тоже так же оказался связан с тобой?
— Нет, — я покачала головой. — Он совсем другое. Может, наша первая встреча и не прошла гладко, но после неё я уже не могла думать ни о ком другом.
Мы ещё поговорили ни о чём, а потом занялись своими делами.
---
2
Несколько дней я провела с Клаусом, параллельно с этим чинила ТАРДИС. Работа с механизмами помогала мне не думать о том, что я чувствовала, когда прикасалась к его картине. Но каждую ночь, когда я закрывала глаза, я видела эти две фигуры у озера, и моё сердце сжималось.
И когда я привела её в порядок, тогда пришла к Клаусу. Он рисовал в комнате. Я обняла его сзади, обхватив за талию, смотря, как он рисует. Его рука двигалась уверенно, и я чувствовала, как его тело расслабляется в моих объятиях.
— Что ты думаешь? — спросил он.
— Думаю, что это будет очень красиво, — ответила я.
— Ты ведь ещё не рисовала на холсте, — сказал он. — Не хочешь попробовать?
Я отпустила его.
— Я? Что? Но ты ведь… — начала я, немного отходя.
— Я поставлю чистый, — сказал он.
Он убрал свою незаконченную картину в сторону и поставил чистый холст на мольберт.
— Клаус… — сказала я.
— Дай волю фантазии, — сказал он, и в его глазах зажёгся тот самый огонёк, который я так любила.
— Хочешь, чтобы я нарисовала что-то из воспоминаний? — спросила я.
— Может быть, — ответил он, протягивая мне кисточку.
Я посмотрела на неё, потом на него, потом на чистый холст.
— Я могу нарисовать тебя с Кэролайн, — сказала я, и он закатил глаза. — Выбирай: бал в честь воссоединения семьи Майклсонов или конкурс «Мисс Мистик Фолз».
— Нет, — сказал он. — Лучше то, как я утопил мэра Локвуд.
— Когда ты был зол и весь в крови своих гибридов и топил мэра Локвуд в фонтане, как будто бы разместившегося в снежном шаре? — спросила я. — Это было красиво.
Мы улыбнулись.
— На твоё усмотрение, — сказал он и вышел из комнаты, оставив меня с чистым холстом.
Я стояла перед ним несколько минут, глядя на белую пустоту. Потом закрыла глаза. В моей голове начали складываться образы — не те, что были в его картине, не те, что мучили меня последние дни. Что-то новое. Что-то, что принадлежало только нам.
Я открыла глаза и начала рисовать.
---
3
Тем временем Элайджа зашёл в дом, придя к Клаусу.
— Где ты был, блудный сын? — спросил Клаус, и в его голосе была лёгкая усмешка.
— У меня были важные дела, — ответил Элайджа. — Что-то случилось?
— Нет, — сказал Клаус. — С чего такая мысль?
— Почему так тихо? — спросил Элайджа, оглядываясь. — Куда ты дел Кэлли?
— Она рисует, — ответил Клаус. — А куда ты дел её сестру?
— Она в библиотеке, — сказал Элайджа.
— И ты оставил её одну? — спросил Клаус.
— Она забыла сумку, — ответил Элайджа, и я заметила, как его голос стал чуть мягче.
— Теперь я понимаю, — сказал Клаус. — Ты как благородный рыцарь решил принести ей её сумочку.
— Не говори ерунды, Никлаус, — сказал Элайджа. — И нас не будет до позднего вечера. Так что до этого времени весь дом в вашем распоряжении.
— Отлично, — сказал Клаус.
Элайджа взял Юлину сумку и ушёл.
---
4
Через несколько часов я положила кисточку на место. Холст был почти готов — на нём проступали очертания леса, озера, лунного света. Но что-то было не так. Я чувствовала это кожей, каждой клеткой.
И вдруг возникло землетрясение.
Стены задрожали, картины закачались на своих местах. Клаус тут же оказался со мной в одной комнате.
— Что происходит? — спросил он, и я увидела, как его тело напряглось.
— Это не я, — сказала я, чувствуя, как вибрация проходит сквозь меня.
Мы вышли на улицу. От ТАРДИС исходил странный звук — низкий, пульсирующий, и я поняла, что это она создала землетрясение.
— Это она, — сказала я, и подойдя к ней ближе, у меня потемнело в глазах.
Я не упала, но и пройти ближе к ТАРДИС не могла. Что-то удерживало меня, как невидимая стена.
— Кэлли… — начал Клаус.
— Это барьер, — сказала я. — Она создала барьер.
— Можешь что-то сделать? — спросил он.
— Ну да, — ответила я, и с помощью браслета убрала барьер. — Барьер спал, но долго это не продержится.
Я забежала в ТАРДИС. Клаус попытался зайти следом, но остановился на пороге открытых дверей.
— Кэлли, у меня проблема, — сказал он.
— В чём дело? — спросила я, уже подходя к консоли.
— Я вампир, мне нужно приглашение, — ответил он.
— Тогда входи, — сказала я, но он не двинулся с места.
— Нет, не получается, — сказал он. — Слушай, делай что знаешь, я буду здесь.
Я подошла к консоли, пальцы уже летали над кнопками, но все команды, которые я вводила, вели к сбою. Видимо, после взрыва и восстановления сенсорная связь изменила своё строение. Мне пришлось перезагрузить систему. Землетрясение прекратилось, когда я нажала последнюю комбинацию.
Я вышла из ТАРДИС, убедившись, что всё в оптимальном состоянии.
— И что это было? — спросил Клаус. — Почему возникло землетрясение?
— Несколько команд вышли из-под контроля, — ответила я. — Видимо, после взрыва и полного восстановления сенсорная связь изменила своё строение…
— А можно проще? — перебил он.
— Произошёл сбой в программе, — сказала я.
— Теперь, надеюсь, всё в порядке? — спросил он.
— Наверное, да, — ответила я.
— Почему «наверное»? — спросил он.
— Ну, чтобы быть уверенным, что всё в порядке, её надо испытать, — сказала я.
— Ты собираешься испытать её? — спросил он, и в его голосе прозвучала настороженность.
Я посмотрела на него, но вдруг зазвонил телефон Клауса. Он ответил на звонок.
— Элайджа, чего тебе? — спросил он.
— Ты случайно не знаешь, от чего возникло землетрясение? — спросил Элайджа. — Просто я сейчас у ведьм, и они понятия не имеют, что творится во Французском квартале.
— Да, можешь не переживать, — сказал Клаус. — Землетрясения больше не будет. Можешь дальше наслаждаться романтическим днём с Юлей.
— Но что это было? — спросил Элайджа. — Это была Кэлли?
— Нет, — ответил Клаус. — Не бери в голову, Элайджа.
Он отключился и убрал телефон в карман.
— Что он сказал? — спросила я.
— Испытать её — что это значит? — спросил он, указывая на ТАРДИС.
— Куда-нибудь отправиться, — ответила я. — Не хочешь прокатиться?
— Я же не могу войти, — сказал он.
— Да, точно… — я непонимающе посмотрела на него. — Но почему?
— Меня должен пригласить хозяин, — сказал он.
— Это же не дом, — сказала я. — Нет, это что-то другое.
— О чём ты? — спросил он.
Я смотрела на него и понимала, что вопрос с Хоуп не был решён. Он сказал, что разобрался, но я чувствовала, что что-то не так. Я подошла к нему ближе.
— О доверии, — сказала я.
Я поцеловала его в губы, и в это же время сделала порез на его руке. Достаточно глубокий, чтобы пошла кровь. Одна капля его крови успела упасть на мой браслет перед тем, как Клаус отстранился от меня и его рана зажила.
— Что ты делаешь? — спросил он, и в его глазах мелькнуло беспокойство.
— Ты сказал, что разобрался с Хоуп, — сказала я. — Ты соврал.
— Я не врал… — начал он, но я видела, как он колеблется. — Я разобрался, но временно.
— Тогда пора закончить с этим, — сказала я.
Я ввела комбинацию на браслете, которая считала ДНК Клауса, и напрямую соединила меня с Хоуп.
— Кэлли, — сказал он, делая шаг ко мне.
Я сделала несколько шагов от него и начала шептать заклинание, которое переместит чёрную магию из Хоуп в меня. Слова текли сами, древние, как мир, и я чувствовала, как сила перетекает из одной точки в другую.
— Кэлли! — крикнул он.
Я закончила заклинание и полностью освободила Хоуп от чёрной магии. Я подняла глаза на Клауса. Он подошёл ко мне, взяв меня за плечи.
— И что ты сделала? — спросил он, и в его голосе была такая тревога, что у меня сжалось сердце.
— Я освободила твою дочь от чёрной магии, — сказала я.
— Но как? — раздался голос Элайджи. — Ведь это невозможно.
Он и Юля стояли в нескольких метрах от нас.
— Нет ничего невозможного, — сказала я.
— По крайней мере для Кэлли слово «невозможно» не существует вообще, — сказала Юля.
— Не говори ерунды, — ответила я.
— Ты же не впитала её магию? — спросил Клаус, и я увидела, как его лицо меняется.
Я посмотрела на него.
— Нет! — сказал он, и его голос сорвался. — Нет, Кэлли! Ты не можешь так поступать.
Он отошёл от меня, не находя себе места.
— Клаус… — начала я.
— Нет, нет, нет! — сказал он, и я видела, как его руки дрожат. — Зачем? Кто тебя просил?
— Никлаус… — сказал Элайджа.
— Я не переживу это второй раз! — крикнул Клаус и куда-то переместился с вампирской скоростью.
— Элайджа, — сказала я.
— Объясни мне, что произошло, — сказал он, и в его голосе была такая же тревога.
— Я избавила дочь Клауса от мучений, — сказала я.
— Почему он так реагирует? — спросила Юля.
— Эта магия убивала Хоуп изнутри, — сказал Элайджа. — И так как Кэлли забрала её…
— Со мной всё хорошо, — сказала я. — Честно.
— Кэлли… — начал Элайджа.
— Я справлюсь, — сказала я.
— Она держала в себе Волка, — сказала Юля. — А тут подумаешь, чёрная магия.
— Она очень опасна, — сказал Элайджа. — Сколько ты практикуешь магию? Кэлли, ты можешь не справиться с этим.
— Тогда придётся искать выход, — сказала я. — Ты же знаешь, я всегда его найду, если это будет необходимо. Сейчас я не чувствую никаких изменений.
— Ладно, — сказал Элайджа. — Найди Никлауса. Только не заставляй его вновь проходить через это. Ты нужна ему больше всего на свете.
— Я держу своё слово, Элайджа, — сказала я.
— Я знаю, — ответил он.
---
5
Я нашла Клауса. Он сидел на лавочке, погружённый в свои мысли. Я села рядом с ним и молчала, пока он не заговорил.
— Зачем ты это делаешь? — спросил он, и его голос был глухим, уставшим. — Ты же знаешь, как я не хочу потерять тебя.
— Как и свою дочь, — сказала я. — Клаус, ей нужен отец. Живой.
— Я не согласен с тем, что ты жертвуешь собой ради моей дочери, — сказал он, и в его голосе была такая боль, что у меня перехватило дыхание.
— Я ничем не жертвую, — сказала я. — Со мной ничего не случится.
— Ты в этом уверена? — спросил он.
— Уверена ли я? — переспросила я. — Хорошо. Смотри, этот браслет защищает меня от всякого вреда для моего здоровья. По сути, магия переместилась в него, а не в меня. Так что мне ничего не угрожает.
Он поднял на меня глаза.
— Я говорю тебе правду, — сказала я. — Так и ты будь честен со мной.
— Хорошо, — сказал он, и я увидела, как напряжение в его плечах немного отпустило.
— Почему ты не рассказал сразу? — спросила я.
— Потому что это не твоя забота, — сказал он. — Ты и так много сделала. Я не хочу, чтобы ты или кто-то другой думали, что я использую тебя.
Я встала.
— Ты серьёзно? — спросила я. — Боже, Клаус. Кто может о таком подумать? А может, все думают наоборот? Ты об этом не думал? Знаешь, я думала, что тебе всё равно на чужое мнение. Мне достаточно того, что я знаю, насколько тебе важна твоя семья. Но я не понимаю, почему ты не принимаешь мою помощь.
Клаус встал.
— Потому что ты тоже моя семья, — сказал он, и его голос был твёрдым. — И я никогда не прощу себя, если с тобой что-нибудь случится и причиной в этом будет моя семья и мои проблемы. Я надеюсь, ты понимаешь, насколько ты мне дорога.
— А ты мне? — спросила я. — Клаус, я не могу по-другому.
— Обещай, что с тобой ничего не случится, — сказал он.
— Со мной ничего не случится, — сказала я. — Обещаю. Но Клаус, наш уговор всё ещё в силе.
Он улыбнулся, и в этой улыбке было столько облегчения, что у меня сжалось сердце.
— У меня появилась одна идея, — сказала я. — Пойдём со мной.
Я взяла его за руку и привела в дом, зайдя в каморку. Я задала программу на компьютере, которая связывала ТАРДИС с монитором, где высветилось её состояние.
— Что мы здесь делаем? — спросил Клаус.
— Ты не можешь зайти в ТАРДИС, потому что Мастер перепрограммировал её под себя, — сказала я.
— Значит, мне нужно его приглашение, — сказал он. — Только вот он совсем неизвестно где и, скорее всего, не помнит ничего, так как Доктор стёр его воспоминания и превратил в человека.
— Да, я помню, — сказала я. — Но это не значит, что я не могу вернуть ТАРДИС под своё распоряжение.
— Кэлли, — сказал он, разворачивая меня к себе.
Я упёрлась бёдрами в стол.
— Я не совсем понимаю, для чего ты это делаешь, дорогая, — сказал он. — Неужели и правда собралась сбежать?
— Только если вместе с тобой, — ответила я.
— Вместе со мной? — переспросил он. — Почему мы не можем остаться здесь?
— Прежде чем что-то решать, я хочу, чтобы ты увидел мой дом, — сказала я.
— Ты просто хочешь, чтобы мы остались вдвоём в одном доме, признайся, — сказал он, и его голос стал ниже.
Он стоял близко ко мне. Я чувствовала его дыхание на своём лице, и внутри всё переворачивалось.
— И это тоже, — сказала я, смотря ему в глаза, параллельно на его губы.
Но он отошёл от меня, потому что мой телефон зазвонил. Я приняла вызов, не посмотрев, кто звонит.
— Да, — сказала я, поворачиваясь к монитору.
— Здравствуй, Кэлли, — раздался голос Килгрейва.
— Ого, — сказала я. — Я думала, что ты забыл обо мне.
— Я пытался, — ответил он. — Знаю, что долго не звонил и мы давно не виделись. Я хотел спросить, как ты.
— Я в порядке, — сказала я. — Если ты по поводу Джека.
— А что с ним? — спросил он.
— Не строй дурака, у тебя не выходит, — сказала я.
— Ладно, — сказал он. — Знаешь, я соскучился. Мы можем встретиться?
— Я так не думаю, — ответила я.
— Кэлли, мне нужно с тобой поговорить, — сказал он.
— Так говори, — сказала я.
— Это не обсуждают по телефону, — ответил он.
— Слушай, мне сейчас особо некогда решать эти проблемы, — сказала я.
— Я перезвоню тебе, — сказал он.
— Да, хорошо, — ответила я.
Он отключился. Я убрала телефон в карман.
— Кто это был? — спросил Клаус.
— Старый знакомый, — ответила я, поцеловав его в щёчку, и вышла в гостиную.
Клаус вышел следом за мной.
— Ты ничего не хочешь мне объяснить? — спросил он.
— Нет, — ответила я.
— Что у вас происходит? — спросил Элайджа, появляясь в дверях.
— Ничего, — сказала я.
— Что это ещё за старый знакомый? — спросил Клаус. — Который так сильно ждёт встречи с тобой. Кэлли, как мне доверять тебе, если у тебя у самой полно тайн?
— Слушай, это не важно, — сказала я. — Я не собираюсь с ним встречаться. Мы не виделись много лет. Точнее, я не видела его 4 миллиарда лет, а он меня — 4 года. Так что это не так важно.
— Я правильно поняла, ты говоришь о Кевине? — спросила Юля.
— Да… — ответила я.
— Даже не смей встречаться с ним, — сказала она.
— Я и не думала, — ответила я.
— Ты знаешь его? — спросил Клаус.
— Что-то вроде того, — сказала Юля. — Скажу, что он ничуть не лучше Мастера.
— Таким он был до того, как ему помогли, — сказала я. — Ты сама говорила, что он стал лучше.
— Кэлли, неужели ты его спасла? — спросил Элайджа.
— Она поспособствовала этому, — сказала Юля.
— Теперь он состоит в одной из команд супергероев, — добавила я.
— А ради кого он пошёл на это? — спросила Юля, и в её голосе прозвучала насмешка.
— Мне просто интересно, — сказал Клаус. — Сколько у тебя ещё таких старых знакомых, которые так же просто могут позвонить тебе?
— Их много, — сказала Юля.
Я посмотрела на неё.
— Тогда придётся разобраться со всеми, — сказал Клаус.
---
6
Следующим днём, когда ТАРДИС уже была готова к отправке, Клаус подошёл к Элайдже.
— Элайджа, — сказал он.
— Что, Никлаус? — спросил Элайджа.
— Хочу оставить тебя за главного на некоторое время, — сказал Клаус.
— А ты куда? — спросил Элайджа.
— У меня с Кэлли возникли очень важные дела, — ответил Клаус. — Нужно кое-куда съездить.
— И что это за дела? — спросила Юля.
— Очень важные, — сказала я.
— Личные и временные, — добавил Клаус.
— И сколько это займёт? — спросила Юля.
— А тут как получится, — ответила я.
— То есть вы хотите уехать на неопределённое время? — спросил Элайджа. — Как далеко вы уедете?
— Довольно далеко, — ответила я.
— Могу предположить, что это предсвадебное путешествие, — сказал Элайджа.
Клаус посмотрел на него.
— Что? — спросила Юля.
— Элайджа так шутит, — сказал Клаус. — Да, он не умеет шутить. Это была не смешная шутка, брат.
— В следующий раз придумаю лучше, — сказал Элайджа.
— Да, — сказала я. — Зато весь дом теперь в вашем распоряжении. Развлекайтесь, ребята.
— Так сказал бы Кол, — заметил Элайджа.
— А я цитирую, — сказала я.
— Она тоже так говорит, — добавила Юля.
— Итак, — сказал Клаус. — Скоро увидимся.
— Не забывайте звонить, — сказала Юля.
— Вы тоже, — ответила я.
Мы зашли в ТАРДИС. Я подошла к консоли управления. Клаус осматривался, и я видела, как его глаза скользят по панелям, по огням, по бесконечным коридорам, уходящим вдаль.
— Ничего не скажешь? — спросила я.
— Думаю, это меньшее, чем ты можешь меня удивить, — ответил он.
— Да, — сказала я. — Но не думаю, что я покажу тебе всё сразу.
— И как мы отправимся? — спросил он.
— Держись, — сказала я, задавая комбинацию, направляя нас в деревню.
— За что держаться? — спросил он.
Всё затряслось, и через несколько минут всё прекратилось. Мы приземлились.
— И что? — спросил он.
— Мы прилетели, — ответила я.
Мы вышли из ТАРДИС, оказавшись в поле.
— Кажется, мы попали не туда, — сказал Клаус.
— Нет, всё правильно, — сказала я. — Только придётся прогуляться.
Мы пошли по полю, направляясь в сторону деревни. Но мы оказались на противоположной стороне реки.
— Придётся идти до моста, — сказала я.
Мы пошли вдоль по реке к мосту.
— А ничего, что ты оставила свою машину в поле? — спросил Клаус.
— Нет, ничего страшного, — ответила я. — Её никто не найдёт.
— Значит, ты выросла здесь? — спросил он.
— Можно и так сказать, — ответила я.
Мы пришли к дому, в котором раньше жили я и Джек.
— Странно вернуться сюда через время, — сказала я.
— Ты сама захотела показать мне это место, — сказал Клаус.
Мы зашли в дом. Меня сразу охватили воспоминания. Клаус решил осмотреть весь дом, а я прошла в комнату с дверью. Там на столе стояла коробка. Я подошла к ней. На этой коробке лежала записка:
«С возвращением, Кэлли. Надеюсь, твоё состояние намного лучше и ты нашла своё счастье, ради которого стоит жить. А это — та коробка воспоминаний. Что с ней делать, решай сама. С любовью, Логан».
Я отложила записку и открыла коробку. В ней лежал альбом, фотоаппарат, ноутбук и пару фотографий в рамках. Я взяла одну из них — Джек смеялся, обнимая меня, и на заднем плане был этот дом.
Клаус пришёл ко мне.
— Что это? — спросил он, и я увидела, как его взгляд задержался на фотографии.
— Ты хотел узнать, кто такой Джек, — сказала я. — Здесь всё, что нас связывало. Никаких тайн и никаких секретов.
— Договорились, — сказал он.
Он достал фоторамку.
— Он и вправду хорош собой, несмотря на его ориентацию, — сказал он.
— Да иди ты, — сказала я.
— Да ладно, не обижайся, — сказал он.
— Было бы на что, — ответила я. — Я поставлю чайник.
— Да, хорошо, — сказал он. — Ты не против…
— Бери что хочешь, — сказала я.
— Ладно, — ответил он.
Я ушла на кухню и поставила чайник. Села за стол, смотря в окно на сад, который когда-то сажала моя бабушка. Когда чайник закипел, я заварила кофе и одну кружку принесла Клаусу. Он разглядывал альбом. Я поставила кружку на стол.
— Вы жили в этом доме? — спросил он.
— Какое-то время, да, — ответила я. — В основном мы жили в Нью-Йорке, сюда приезжали, чтобы отдохнуть от городской суеты.
— А я думал, ты живёшь движением, — сказал он.
— Нет, — покачала я головой. — Не всегда. Я буду на улице.
— Хорошо, — сказал он.
Я вышла на улицу, уйдя в огород, где села на возвышенности и просто наблюдала в бинокль, как ходят косули по горизонту возле леса, как редко ездят машины, какие птицы пролетают мимо и тому подобное. Это место всегда успокаивало меня, напоминало о том, что мир больше, чем мои заботы.
Клаус сел рядом со мной с приходом заката. Небо окрасилось в оранжевое, розовое, фиолетовое, и я чувствовала, как его тепло разливается по телу.
— Мне этого не хватало, — сказала я.
— Могу поверить, — сказал он. — Девочка, которая выросла в свободе.
— Это не совсем так, — ответила я. — Это скорее просторы, чистый воздух, красивые закаты, звёздные ночи. Но да, здесь я чувствую себя свободной.
— Я не сомневаюсь, — сказал он. — Надеюсь, ты покажешь мне всё, чем ты здесь занималась, и все свои любимые места.
— Тогда мы здесь надолго, — сказала я.
— Мы никуда не торопимся, — ответил он.
— Хорошо, — сказала я. — Начнём завтра.
Я положила голову ему на плечо.
— Да, конечно, — сказал он.
---
7
На следующий день мы отправились к ручью, в тополя.
— Мы так и будем ходить пешком в такую даль? — спросил Клаус.
— Ты же гибрид, — сказала я. — Чего тебе не нравится?
— Так и скажи, что у тебя нет машины, — усмехнулся он.
— Тебе она не нужна, — ответила я. — Какой тогда смысл от прогулки, если мы поедем на машине?
Мы пришли на место. Я узнала этот ручей сразу — по журчанию воды, по запаху влажной земли, по тому, как солнце пробивается сквозь листву.
— Я приходила сюда, когда было тяжёлое время, — сказала я. — Здесь, в детстве, мы часто устраивали пикники.
— Готов поспорить, что это было самое замечательное, — сказал Клаус.
— Так и есть, — ответила я. — А ты? Ты ведь и сам вырос среди деревьев.
— Да, — сказал он. — Только не так всё гладко было в моём детстве. Ты видишь в этом свободу…
— Нет, нет, — перебила я. — Это не надо видеть, это надо почувствовать. Просто почувствуй, как чистый, свежий воздух наполняет тебя, и ты просто начинаешь жить этим.
Мы какое-то время посидели под деревом. Тут появилась лошадь, проходящая рядом с нами.
— Эй, смотри, кто пришёл, — сказала я, подходя к ней.
Я стала гладить её, чувствуя тепло её шеи под ладонью.
— Любишь лошадей, — сказал Клаус, подходя ко мне и кладя руку на спину лошади. — Чего я ещё не знаю?
— Вообще я животнолюб, — сказала я. — Но есть три несовместимых создания, которых я люблю больше.
— И лошади — первые из них, — сказал он.
— Да, — ответила я.
— Дай угадаю, второй — это я, — сказал он.
— Ну почти, — сказала я. — Только я говорю о животных.
— Неужели это волки? — спросил он.
— Чему ты удивляешься? — спросила я.
— Ничему, — сказал он. — Вообще-то это очень даже логично.
— Да, — сказала я. — Ты умеешь ездить верхом?
— Спрашиваешь? — усмехнулся он.
— Да, извини, — сказала я.
— А ты умеешь? — спросил он.
Я запрыгнула на спину лошади.
— Она без узды и седла, — сказал Клаус. — Ты уверена, что хочешь покататься?
— Более чем, — ответила я.
Лошадь сдвинулась с места и спустилась к реке, встав по середине водоёма. Она решила больше никуда не двигаться. Клаус стоял на берегу и смотрел на меня, усмехаясь.
— Ну же, иди уже куда-нибудь, — сказала я лошади.
Она продвинулась чуть дальше и, видимо, попала в яму, где оказалось глубже. Вода уже доставала мои ноги. Мне пришлось встать ногами ей на спину.
— Кэлли, упадёшь, — сказал Клаус.
— Тогда придётся тебе меня вытаскивать из воды, — сказала я.
— Я не хочу промокнуть, — сказал он.
— Я не умею плавать, — сказала я.
— Там не глубоко, не утонешь, — ответил он.
— Ну и ладно, — сказала я. — Сама выберусь.
— Она не сдвинется с места, пока ты не слезешь, — сказал он. — Так что спрыгивай.
Я осторожно слезла с лошади, оказавшись по пояс в воде, и начала выходить из воды. Как вдруг лошадь решила обрызгать меня, только лишь мотнув головой. Клаус смеялся ещё больше.
— Эй, — сказала я. — Что это было?
Я стала брызгать в неё, и она выбежала на сушу.
— А ты чего смеёшься? — спросила я и обрызгала Клауса.
— Тебе не поздоровится, милая, — сказал он, заходя в воду.
Мы стали брызгаться друг в друга. Я смеялась, чувствуя, как вода попадает на лицо, как его руки хватают меня, чтобы окунуть с головой. Но вдруг через некоторое время лошадь стала скакать возле нас в воде, тем самым вымочив нас с ног до головы.
Когда мы были полностью мокрыми, мы направились домой. Только вот ещё и погода испортилась, и пошёл дождь.
— Только этого не хватало, — сказал Клаус.
— Тебе не нравится дождик? — спросила я.
Тут сверкнула молния, и дождь пошёл сильнее.
— Дождик, говоришь? — спросил он.
Мы как можно быстрее пришли домой.
— Нужно переодеться, — сказала я. — Можешь надеть что-нибудь из шкафа.
— Шкафа? — переспросил он. — Я так полагаю, там какая-нибудь старинная одежда.
— Но ты намного старее того, что может висеть в этом шкафу, — сказала я. — Посмотри, может, найдёшь что-нибудь подходящее.
— Хорошо, — сказал он.
Я ушла в комнату, чтобы переодеться. Когда я переоделась, я стала сушить волосы феном. Клаус поставил чайник и зашёл ко мне. Я выключила фен.
— Смотрю, ты всё-таки нашёл, что надеть, — сказала я.
— Да, — сказал он. — У твоего мужа всё-таки был вкус.
— Здесь нет его одежды и личных вещей, — сказала я.
— Тогда чья это… — начал он.
— Моего отца, — сказала я.
— Оу, — сказал он.
— Я шучу, — сказала я. — Все вещи взяты из твоего гардероба. Здесь тоже присущи свои технологии. Не заморачивайся, как и почему.
— Ладно, постараюсь, — сказал он и ушёл обратно.
Позже я вышла из дома, сев на ступеньки крыльца, под крышей. Всё ещё шёл дождь, и капли падали на землю, создавая тихий, успокаивающий ритм. Через какое-то время ко мне присоединился Клаус с кружками чая. Одну из которых он подал мне.
— Твой отец, — сказал он. — Ты никогда не говорила о нём.
— Ну, на то не было причин, — ответила я.
— Думаю, твой отец был явно лучше, чем мой, раз воспитал такую дочь, — сказал он.
— Он не принимал особого участия в моём воспитании, — сказала я.
— С ним что-то случилось? — спросил он.
— Нет, — ответила я. — Ему было всё равно на меня. Я была незапланированным ребёнком. Когда папа узнал, что моя мама беременна от него, ему пришлось жениться на ней.
— Расскажи мне о нём, — попросил он.
— Не думаю, что это того стоит, — сказала я.
— Ты обещала, что расскажешь всё, — сказал он. — Начни с начала.
— Ну… — начала я, собираясь с мыслями. — Он вырос здесь, в этом доме. Как ни странно, но я люблю этот дом. У него было две сестры, старшая и младшая. И все трое воспитывались в строгой, не совсем лучшей обстановке. Время было тяжёлое. Слушай, я мало чего помню из его рассказанных историй.
— Расскажи свою, — сказал он. — Мне интересно, почему у тебя такое мнение о своём отце и о себе.
— Что именно ты хочешь знать? — спросила я. — Я почти не помню время, проведённое с ним. Все положительные моменты — их просто не было.
— Но я готов поспорить, что ты считала себя ненужным ребёнком для него, — сказал он.
— Я не для кого не была нужной, — сказала я. — В смысле, не для кого из моих родителей.
— А как же твоя мать? — спросил он.
— Я была лишним грузом для неё, — сказала я. — Может, я родилась, училась не здесь, но выросла и провела своё детство в этих краях без участия родителей. Так что моё воспитание не зависело от них, но я стала бояться, замыкаться в себе, когда жила с ними.
— Они ведь не отказались от тебя, — сказал он.
— Не сравнивай нас, Клаус, — сказала я. — Я сбежала от своей семьи в 16.
— А я хочу знать почему, — сказал он. — Ты не могла так просто сбежать. Того, что ты чувствовала себя нелюбимым ребёнком, этого мало.
— Жестокий нрав отца, — сказала я, посмотрев на него.
— Он избивал тебя? — спросил он.
— Не меня, — ответила я. — Мою маму, моего младшего брата. А я ничего не могла сделать. Он мог поднять руку только когда был пьян, тогда весь дом ходуном ходил. А моя мать за мою любую провинность могла меня по стенке размазать. Так что с нервами в моей семье всё было плохо.
— И что с ними случилось? — спросил он.
— Не знаю, — сказала я. — Я не видела их с тех пор, как ушла.
— Я думал, что только мои родители изверги, — сказал он.
— Я не люблю разговоры о семье, — сказала я.
— Я заметил, — сказал он. — Поэтому ты так долго не выходила замуж?
— Это была одна из причин, — ответила я.
— Как ты не сломалась после такой жизни? — спросил он.
— Так было не всегда, — сказала я. — У меня много положительных моментов, которые произошли здесь. Только здесь я чувствовала свободу и непринуждённость, настоящий дом.
— Видимо, ты с детства была с сильным характером, — сказал он.
— У меня не было характера, — сказала я. — Я была слишком мягкой, открытой, невинной, безотказной и слишком наивной девочкой. До тех пор, пока меня не сломали.
— И только Джек смог залечить твои раны, — сказал он.
— Ой, перестань, — сказала я. — Ты хотел знать о моих родителях, я рассказала.
— Твой брат, — сказал он. — Неужели ты оставила его с ними?
— Мне пришлось, — сказала я.
Дождь закончился, и появилась радуга.
— Смотри, — сказала я.
Он посмотрел на радугу.
— Что будем делать? — спросил он.
— Можем ещё куда-нибудь сходить, — предложила я.
— Лучше оставь это на завтра, — сказал он.
— Можем поиграть в шахматы, — предложила я.
— Это уже лучше, — сказал он.
Мы зашли обратно в дом и сели в зале на полу, играя в шахматы.
— Не думал, что у нас будет столько общего, — сказал он.
— Никто не думал, — ответила я.
— Здесь же должен быть хоть один музыкальный инструмент, — сказал он. — Но ни в одной комнате я не заметил ничего.
— Потому что не там смотрел, — сказала я. — Раньше все такие вещи хранили на веранде или в предбаннике.
— Это что, такой семейный обычай? — спросил он.
— Ну не совсем, — сказала я. — Тебя удивит тот факт, что мы сейчас в России?
— Что? — спросил он. — Вообще-то нет, не очень. Твоё имя, Кэлли, оно ведь не настоящее.
— Нет, не совсем настоящее, — сказала я. — Я придумала это имя, когда начала путешествовать прям везде, и у жителей вызвало затруднение в произношении моего настоящего имени. Так что мне ничего не оставалось, как придумать себе новое имя, которое уже было моё до перерождения. Так что можешь считать как хочешь.
После нескольких партий в шахматы мы решили заняться своими делами. Время близилось к ночи. Клаус что-то искал.
— В чём дело? — спросила я. — Что ты ищешь?
— Неужели в этом доме нет ни одного альбомного листа бумаги? — спросил он.
— Кажется, что нет, — ответила я.
— Кэлли, ты жила в этом доме, — сказал он. — Что значит «нет»?
— Это не единственный дом, в котором я жила, — сказала я. — Слушай, ты потерпишь до завтра? Сейчас уже поздно куда-либо идти.
— Да, конечно, — сказал он.
---
8
На следующий день, когда мы уже были собраны, я вывела его за ограду.
— Куда на этот раз мы пойдём? — спросил Клаус.
— Ты говорил о машине, — сказала я. — Думаю, сегодня можно и проехаться.
Я открыла гараж и выкатила машину из него с помощью магии.
— Мы куда-то далеко? — спросил он.
— Нет, — ответила я. — Просто нужно перенести кое-какие вещи. Рук нам не хватит.
Мы сели в машину. Я села за руль, а Клаус вперёд на пассажирское кресло. Мы поехали по деревне ко второму дому.
— Здесь есть люди, — сказал Клаус.
— Да, есть, — ответила я.
— Тогда почему мы не вышли сначала на люди? — спросил он.
— Я не совсем в хороших отношениях с народом, — сказала я.
Мы подъехали к дому. И увиденное меня смутило. Стёкла были выбиты, стены раскрашены баллончиком, где были написаны разные неприятные вещи. Мы вышли из машины.
— Об этих отношениях я и говорю, — сказала я, глядя на него.
— Ты жила здесь? — спросил он.
— Да, — ответила я. — Так, нужно забрать то, что осталось целым.
Я направилась к воротам.
— Стой, — сказал Клаус.
Я остановилась и повернулась к нему.
— Что произошло? — спросил он. — Почему они испортили только этот дом, если это касается тебя?
— Местные обожали Джека, — сказала я. — И когда они узнали о его смерти, посчитали меня виновной в его гибели. А этот дом… здесь я жила после того, как Джек погиб. И таким образом меня изгнали отсюда.
— Это жестоко, — сказал он. — Только покажи, кто это сделал…
— Поверь, обидчиков ты не найдёшь, — сказала я. — Они уже наказаны.
Мы зашли в дом, где было ещё хуже, чем снаружи. Всё перевёрнуто вверх дном.
— Значит, здесь ничего нет, — сказала я.
— Что это? — спросил Клаус, заметив что-то на полу, похожее на потайную дверь, которая скрывалась под диваном.
— Не знаю, — ответила я.
Он отодвинул диван и попытался открыть эту дверцу.
— На ней заклинание, — сказал он. — Сможешь открыть?
— Постараюсь, — ответила я.
Я прочитала заклинание, после которого эта дверца открылась. Это был потайной склад. Видимо, бабушкин. В нём лежали альбомы, мольберт, холсты, различные кисточки и краски.
— Не думал, что будут прятать такое заклинанием, — сказал Клаус.
— Похоже, это бабушкины проделки, — сказала я. — А говорила, что не помнит, куда всё девалось.
— Значит, она хотела, чтобы это нашла именно ты, — сказал он.
— Может быть, — ответила я. — Ладно, давай сгрузим всё это в машину.
Мы так и сделали. Я зашла в гараж, где ничего не было. Тогда я пришла к машине. Тут ко мне подошла Лера. Она была крайне доброжелательной.
— Привет, — сказала я.
— Я думала, что не увижу тебя больше, — сказала она. — Или ты решила также появиться, а потом исчезнуть?
— Я здесь не для того, чтобы решать ваши проблемы, — сказала я.
— А для чего же тогда? — спросила она. — Ваня?
— Нет, — ответила я. — А что с ним?
— Он нормально, — сказала она. — Мы все ему помогаем, чтобы он не сошёл с ума. Ему тяжело живётся с тем, что он натворил.
— Он справится, — сказала я.
К нам подошёл Клаус.
— Кэлли, — сказала Лера.
— Лера, познакомься, это Клаус, — сказала я. — Клаус, это Лера, отвечающая за эту деревню.
— Приятно познакомиться, — сказала Лера.
— Взаимно, — ответил Клаус.
— Ты в клуб пошла? — спросила я.
— Да, — ответила она.
— Мы тебя подбросим, — сказала я.
— Хорошо, — сказала она. — Это будет очень кстати.
Мы подвезли её до клуба.
— Не хочешь зайти? — спросила Лера.
— Пожалуй, воздержусь, — ответила я.
— Ну как хочешь, — сказала она и ушла.
— Она была причастна? — спросил Клаус.
— Нет, — ответила я. — Я уже сказала, они заплатили за то, что сделали.
— Ладно, — сказал он. — Тогда поехали.
— Куда? — спросила я.
— Куда хочешь, — ответил он.
Мы приехали домой.
— Серьёзно? — спросил Клаус. — Я думал, снова устроишь экскурсию на местности.
— Сначала нужно кое-что сделать, — сказала я.
Мы выгрузили вещи, переместив их в дом. Позже я пришла в огород, присев на корточки. Я положила руки на землю, начала читать заклинание, которое обогатит её. И сад начал постепенно расцветать. К вечеру я закончила, вернув огороду былой вид.
Клаус пришёл ко мне, когда я сидела на качелях, медленно покачиваясь.
— Ты хорошо постаралась, — сказал он.
— Да, — ответила я, вставая и поворачиваясь к нему.
— Я не знаю, какой сорт был на плантациях в Новом Орлеане, — сказала я. — Но попробуй этот.
Я протянула ему яблоко. Он взял его и откусил. Но тут же его губы накрыли мои. Это было неожиданно. Я чувствовала вкус яблока на его губах, и внутри всё переворачивалось. Когда он отстранился, я едва дышала.
— Не плохо, — сказал он.
— Что? — переспросила я, всё ещё не веря, что это произошло.
— Яблоко, — сказал он. — Не плохое.
— Вот как, — сказала я, чувствуя, как кровь приливает к щекам.
---
9
С приходом темноты мы легли на крыше для лучшего обзора звёздного неба. Ночь была прохладной, поэтому я прижалась к Клаусу, чувствуя его тепло.
— Мы можем зайти в дом, если ты замёрзла, — сказал он, обнимая меня.
— Нет, всё нормально, — ответила я, глядя на звёзды. — Как красиво.
— Очень, — сказал он. — Всё-таки Мистик Фолз не сравнится с этим.
— Для чего ты поставил то условие? — спросила я.
— Для того, чтобы не принуждать тебя, — ответил он.
— Ты бы и не смог, — сказала я.
— Ладно, — сказал он. — Не думаю, что ты помнишь ту ночь, когда ты впервые появилась в моём доме.
— А что произошло? — спросила я, поворачиваясь к нему.
— Когда Ребекка принесла тебя в свою комнату, я решил посмотреть на тебя, — сказал он. — Мы думали, что ты спишь, и Ребекка оставила нас. Я наблюдал за тобой. Но это ты бросилась мне на шею, и это ты спровоцировала меня.
Я села.
— Что? — спросила я. — Мы…
Он тоже сел.
— Нет, — сказал он. — Ты была слишком пьяна для этого. Это была первая ночь, проведённая вместе.
— Что? — переспросила я. — Ты остался со мной в одной кровати на ночь?
— А что мне оставалось делать? — спросил он. — Уже тогда я знал, что ты моя.
— Ой, ой, — сказала я. — Нашёлся умник. Это ты мой.
— Ты даже не помнишь этого, но говоришь так, будто это ты завладела мной, — сказал он.
— А что? — спросила я. — Разве не так?
— Думал, это передаётся сразу на двоих, — сказал он.
— Возможно, — сказала я. — Но ты сам сказал, я не помню той ночи и не могу ответить тебе взаимностью.
— Серьёзно? — спросил он. — И что же я тогда здесь делаю?
— Ну, наверное, ты здесь для того, чтобы понять, что моя жизнь не такая уж и идеальная, — сказала я.
— Нет, Кэлли, — сказал он, и его голос стал серьёзным. — Твоя жизнь не идеальна, в отличие от тебя. Ты совершенна. И узнавая всё больше о тебе, я всё больше уверяюсь, что моя любовь к тебе не сможет погубить тебя.
Он смотрел в мои глаза, будто заглядывая в душу. Моё сердце трепетало. Он улыбнулся, когда заметил это.
— Ладно, — сказала я. — Мне не удаётся обмануть свои чувства.
— Ты хотела обмануть меня!? — спросил он. — Как это не хорошо, родная. В таком случае я должен что-то предпринять.
Он впился своими губами в мои, и в одно мгновение мы оказались на кровати. Ночь была полна страсти, и я чувствовала его руки на своём теле, его губы, его дыхание. Мы терялись друг в друге, и мир переставал существовать.
---
10
Утром я надела на себя длинную рубашку, которая была мне как короткое платье, и легла обратно. Я не могла оторвать глаз от спящего Клауса. Его лицо во сне было спокойным, без той маски, которую он носил наяву. Я потянулась к его губам, но остановилась в паре сантиметров.
— Почему остановилась? — спросил он, открывая глаза.
— Проверяю, на сколько тебя хватит, чтобы не сдержаться, — сказала я.
— Уверена, что хочешь сыграть в эту игру? — спросил он, схватив меня и положив на спину, оказавшись сверху.
— Боишься проиграть? — спросила я.
— Мне интересно, сколько ты сможешь сопротивляться, милая, — сказал он.
Он стал пытаться меня поцеловать, а я всячески не давала ему это сделать, при этом дразня его. Мы смеялись, дурачились, и когда я вырвалась из его рук, убежала в другую комнату и спряталась за стенкой. Стоило мне на секунду закрыть глаза, как Клаус уже стоял передо мной.
— Ты и правда думала, что сможешь спрятаться от меня? — спросил он.
Он провёл рукой по моей щеке и убрал локон волос за ухо. Его пронзительный взгляд и горячее дыхание не давали мне покоя.
— Предлагаю ничью, — сказала я. — Согласен на перемирие?
Мы одновременно улыбнулись. Его губы накрыли мои и слились в поцелуе. Клаус поднял меня на руки, не разрывая поцелуй.
---
11
Следующее место, куда мы отправились, это был лес.
— Меня мучает вопрос, — сказал Клаус. — Ты так и не сказала, какое третье животное. Лошади, волки и…
— Это дельфины, — сказала я.
— Интересный поворот, — сказал он. — И что же общего между ними?
— А разве должно быть что-то общее? — спросила я.
— Я спросил это у тебя, — сказал он.
— Я не знаю, — ответила я. — Никогда не задумывалась и не хочу. А вот и то, зачем мы пришли.
Мы пришли в то место, где росли кусты шиповника.
— Шиповник? — спросил Клаус.
— Да, — ответила я.
Мы стали собирать крупные красные ягоды с колючих веточек в ведёрко.
— Для чего тебе шиповник? — спросил он. — Хочешь приготовить зелье?
— Очень смешно, Клаус, — сказала я. — Не можем же мы вернуться в Новый Орлеан с пустыми руками.
— Подожди, — сказал он. — Мы возвращаемся?
— Пока нет, — ответила я. — Нужно высушить его, а это длительный процесс.
— А я уж хотел было расстроиться, — сказал он. — Мне здесь нравится. А ты так и не показала то место, которое было на картине твоей бабушки.
— Мы ещё не скоро покинем это место, — сказала я. — Так что ещё успеем.
— Хорошо, — сказал он.
Мы продолжали собирать шиповник, когда послышался хруст веток неподалёку от нас, среди деревьев. Мы повернулись в ту сторону.
— Стой здесь, — сказал Клаус.
Я взяла его за руку.
— Нет, не шевелись, — сказала я. — Ты спугнёшь её.
Он посмотрел на меня в недопонимании. Из кустов осторожно вышла косуля. И когда она полностью уже была видна, она повернула голову на нас и не побежала, а осталась стоять на месте.
— У неё здесь детёныш, — сказала я.
— Почему ты так решила? — спросил он.
— Она не убегает, — ответила я. — Косули очень пугливые, бегут от каждого шороха.
— Но своих детей они бросят, — сказал он.
Я медленно и осторожно направилась к ней. Она стала пятиться назад, и мне пришлось остановиться. Но через некоторое время она сама подошла ко мне. Я присела и стала гладить её. Она повернула голову в сторону, и я стала смотреть туда, куда смотрит она. Из кустов неуверенно вышел совсем ещё маленький её козлёнок. Он подошёл к своей маме.
— Клаус, подойди, — сказала я, посмотрев на него. — Давай, иди сюда.
Он подошёл ко мне и присел на корточки.
— Смотри, какой он хороший, — сказала я.
— Ага, — ответил он.
— Давай, погладь его, — сказала я.
Он посмотрел на меня.
— Они не кусаются, — сказала я.
Он дотронулся до него, боясь сделать лишнее движение.
— Какой он мягкий, — сказал он.
— Она позволила увидеть, потрогать своего детёныша, — сказала я. — Ты знаешь, что это значит?
— То, что тебя никто не боится, — сказал он.
— И это тоже, — сказала я. — Но животные живут только на инстинктах, чутье и интуиции.
---
12
Позже, когда мы собрали полное ведро шиповника, направились в домашнюю сторону. Но на поляне за огородами нам повстречались трое детей, запускавших воздушного змея.
— Спрячь меня, — сказала я.
— Что? — спросил Клаус. — От кого?
Я встала за него, но дети всё равно нас заметили и побежали к нам, крича моё имя. Мы остановились.
— Нас заметили, — сказала я.
Когда дети прибежали к нам, они обняли меня. Когда они отошли от меня, я увидела, как они выросли.
— Как вы выросли, — сказала я.
— Мы скучали, — сказала Вика.
— Ты говорила, что не оставишь нас, — сказал Максим.
— Да, — сказал Артём. — Где ты была? Мы ждали тебя.
Я присела, чтобы быть с ними одного роста.
— У меня были важные дела, — сказала я.
— А где Джек? — спросил Максим.
— Он… — я запнулась, чувствуя, как к горлу подступает комок. — Ему пришлось остаться в городе. А где ваш отец?
— Он на пастбище, — сказала Вика. — Ты же побудешь с нами?
— Хорошо, — сказала я, поднимаясь.
Они побежали обратно на поляну. А мы пошли за ними.
— Тебя ещё и дети любят, — сказал Клаус.
— Ну, может быть, — сказала я.
Когда мы подошли ближе, то увидели ещё одного ребёнка, совсем маленького, девяти месяцев, который толком не умел ходить. Он сидел на поляне и увлечённо играл пластмассовой погремушкой.
— А кто это у нас здесь? — сказала я, взяв малыша на руки.
— Это Саша, — сказала Вика.
— Ах, да, — сказала я. — Вика, познакомься, это Клаус. Клаус, это Вика, а там Артём и Максим.
— Приятно познакомиться с такой юной принцессой, — сказал Клаус, наклоняясь и протягивая ей руку.
Она засмущалась, но пожала его руку своей маленькой ручкой и убежала к братьям. Клаус выпрямился.
— Ты её смутил, — сказала я.
— Я заметил, — сказал он. — А они…
— Они из одной семьи, — сказала я. — Старший из них — 12-летний Максим, тот, который повыше. А Вика с Тёмой — 10-летние двойняшки.
— Ты знакома с их родителями? — спросил он.
— Я водилась с их отцом в свои 10, — сказала я, садясь на пол.
Клаус сел рядом.
— С 10 лет? — спросил он. — А кто он тебе?
— Он мне не родственник, если ты об этом, — сказала я. — Его родители были очень занятыми людьми, всё время работали, и поэтому своего ребёнка приводили к нам.
— Я так понимаю, ты водилась и с его детьми, — сказал он.
— Я была их учителем, — сказала я. — Но да, с ними я тоже водилась.
— Ты была учителем? — спросил он.
— Это было очень давно, — сказала я.
— Но похоже, не для них, — сказал он.
— Для них прошло два года, — ответила я.
Вдруг их змей зацепился за ветку дерева. Дети пытались всячески снять его с дерева, но ничего не выходило.
— Подержи ребёнка, — сказала я, подавая Сашу Клаусу.
Он взял его на руки.
— А ты куда? — спросил он.
— Нужно помочь детям, — сказала я, вставая.
— Будь осторожна, — сказал он.
— Ага, — ответила я.
Я подошла к детям.
— Ты сможешь снять змея? — спросила Вика.
— Постараюсь, — ответила я.
Я забралась на дерево и освободила змея с ветки, за которую он зацепился. Я спустилась с дерева, дети поблагодарили меня.
— Больше не запускайте рядом с деревьями, — сказала я.
— Хорошо, — сказал Максим.
— Не хочешь с нами? — спросил Артём.
— Я? — переспросила я.
— Да, будет здорово, — сказала Вика. — Пойдём.
Мы вышли на просторную поляну. Дети стали показывать мне, как нужно запускать змея. Но так как ветра почти не было, пришлось бегать, чтобы змей поднялся в воздух. И когда мне надоело бегать, я передала змея Вике.
— Был бы ветер, и не пришлось бы бегать, — сказал Артём.
Я чуть-чуть поколдовала, и поднялся ветер, который сам поднял змея в воздух. Дети радостно стали играть.
Клаус с ребёнком на руках подошёл ко мне.
— Как это благородно, — сказал он.
— О чём ты? — спросила я.
— Ветер, — сказал он. — Твоих же рук дело?
— Возможно, — ответила я.
Мы сидели с ребёнком, когда послышался мотор мотоцикла.
— Вот и папаша едет, — сказала я.
Вскоре он приехал к нам. Я взяла ребёнка на руки и подошла к нему.
— Кэлли, — сказал Рома. — Какими судьбами?
— Ну, ты же знаешь, не могу не вернуться в родные края, — сказала я.
— Да уж, — сказал он, забирая Сашу. — Давай его сюда.
Он посадил Сашу перед собой.
— Знаешь, без тебя здесь полный дурдом, — сказал он.
— Дурдом был и когда я здесь была, — сказала я.
— Не думаешь вернуться? — спросил он.
— Не думаю, — ответила я.
— Почему? — спросил Артём. — Все будут рады тебе.
— Приходи завтра в клуб к 12, — сказал Максим.
— Но… — начала я.
— Пожалуйста, Кэлли, — сказала Вика. — Ты должна прийти.
Они стали смотреть на меня жалостным взглядом, перед которым очень сложно устоять.
— Ладно, ладно, — сказала я. — Хорошо. Только не смотрите на меня такими глазками.
Они обрадовались.
— Твои дети сведут меня с ума, — сказала я Роме.
— Хотя бы не меня одного, — усмехнулся он. — Ладно. Дети, пора домой. Ещё увидимся.
— Пока, — сказала я.
Он уехал, а дети пошли домой.
— Сам уехал на мотоцикле, а дети должны добираться самостоятельно, — сказал Клаус. — Какая несправедливость, тебе не кажется?
— Я в это не вмешиваюсь, — сказала я. — Он поступает так же, как и его отец.
Я взяла ведёрко с шиповником.
— Пойдём домой? — спросил Клаус.
— Да, — ответила я.
---
13
Мы пришли домой. Я ушла в дальний огород, высыпав шиповник на стол для того, чтобы он высох. Уже виднелся закат.
Клаус подошёл ко мне.
— Так для чего тебе сушёный шиповник? — спросил он.
— Юля очень любит чай с шиповником, — ответила я.
— Вот оно что, — сказал он. — И ты решила привезти ей целое ведро этого шиповника.
— Да, — сказала я. — Так сказать, небольшой подарок.
— Небольшой? — переспросил он. — Я немного не уверен с размером. Ты, видимо, запаслась так, чтобы она этот чай пила ближайшие десять лет.
— Так и есть, — сказала я. — Но этого не хватит на десять лет. Думаешь, следует сходить ещё?
— Ты же можешь высушить его магическим заклинанием или что-то вроде того, — сказал он.
— Нет, — ответила я. — Какой тогда интерес? Да и к тому же он должен высохнуть естественным путём.
— Ладно, — сказал он. — А завтра? Ты всё-таки пойдёшь в клуб?
— Почему ты спрашиваешь? — спросила я.
— Мне просто интересно, — ответил он.
— Ты можешь пойти со мной, — сказала я.
— Дети, — сказал он. — Сложно устоять перед ними.
— Очень сложно, — сказала я. — Поэтому встречи с ними я ожидала меньше всего. Единственные, кто могут уговорить меня остаться или идти на работу.
---
14
На следующий день мы пришли в клуб.
— Здесь есть бильярд, — сказал Клаус.
— Да, — ответила я. — Хочешь сыграть?
— Не откажусь, — сказал он.
Мы сыграли пару партий, успев немного подурачиться. Потом мы поднялись на второй этаж, где дети начальных классов смотрели мультики в зале.
— Кажется, они очень заняты, — сказал Клаус.
— Шшш, — сказала я. — Не отвлекай их.
Мы зашли в библиотеку, где сидело несколько человек десятого класса. Всего пять человек: три девочки и два мальчика. Они занимались помощью в починке книг и разбирали книжные карточки.
— Что тут происходит? — спросила я.
Все перевели взгляд на нас. Дети встали, поприветствовав меня. Я облокотилась спиной на стол.
— Сидите, сидите, — сказала я.
Они сели обратно, заулыбавшись.
— Как у вас дела? — спросила Женя.
— У нас всё прекрасно, — сказала я. — У вас как?
— Всё плохо, — ответила Женя.
— Почему это? — спросила я.
— Работать заставляют в каникулы, — сказал Андрей.
— Какие вы ленивые, — сказала я.
— А вы обратно вернулись? — спросила Маша.
— Ну, я… — начала я. — В каком смысле? Если имеешь в виду работать здесь, то не думаю, что это так.
— А мы так надеялись, что вы снова вернулись к нам, — сказала Женя.
— Ну, как видишь, не судьба, — сказал Клаус.
— А где ваш муж? — спросила Оля.
— Его бы мы тоже хотели видеть, — сказал Андрей.
Я посмотрела на Клауса.
— Я больше не замужем, — сказала я.
— А что случилось? — спросила Женя.
— Это уже лишние вопросы, — сказала Карина, заходя в библиотеку из музея. — Вам работы мало?
Она подошла ко мне.
— Какой приятный сюрприз, — сказала она.
— Я тоже рада тебя видеть, — сказала я. — Не знаешь, где мои дети?
— Средние классы? — спросила она. — Они в спортзале.
— А что они там делают? — спросила я. — Мне нашли замену?
— Не думаю, что тебе понравится твоя замена, — сказала она.
Я встала.
— Кто? — спросила я.
— Ваня, — ответила она.
— А я предлагал сразу его убить, — сказал Клаус.
— А ты ещё кто? — спросила Карина.
— Клаус, — ответил он.
— Почему ты сама не взяла их? — спросила я.
— Он проявил инициативу, — сказала она.
— Ладно, — сказала я. — Разберёмся.
Я направилась к спортзалу. Клаус пошёл за мной.
— И что ты собираешься делать? — спросил он.
— Не знаю, — ответила я. — Сначала хочу его увидеть.
— Ладно, — сказал он.
Мы зашли в спортзал. Ваня гонял детей до такой степени, что у некоторых из них уже текли слёзы. Увидев меня, он застыл. Я подошла к нему. От него несло перегаром.
— Что ты творишь? — спросила я. — Дети, сядьте на скамейку!
Они остановились, смотря на Ваню.
— Что происходит? — спросила я.
— Они тебя не послушают, — сказал Ваня. — Они слушают только меня.
— Ты с ума сошёл? — сказала я. — Они же дети. Дети, пожалуйста, сядьте на скамейку.
Они сели.
— И тебе привет, — сказал Ваня. — А во-вторых, вспомни, как ты занималась с детьми. Или тебе напомнить? У тебя были строжайшие дисциплины.
— Кэлли, давай без прелюдий, — сказал Клаус.
— Пошёл вон, — сказала я Ване.
— Ты просто ненавидишь меня, — сказал он.
— Иди отсюда, — сказала я. — Это мои дети. Не понимаю, как они могли отдать их тебе.
— Почему это они твои? — спросил он. — Ты бы ещё их родителям так сказала.
— Уходи, — сказала я. — Я закончу с ними твоё занятие. Но после этого ты к ним даже не подойдёшь.
— Знаешь что? — сказал он. — Сама уходи. Почему это ты раскомандовалась? Приходишь, когда вздумается. Возомнила себя главной?
— А кем ты себя возомнил, приходя пьяным на занятие? — спросила я. — Так что пошёл вон. Там дверь. Уходи.
— Да и иди ты, — сказал он и ушёл.
Я подошла к детям, присев перед ними. Их сидело двадцать с лишним человек, и практически каждый был в слезах и в синяках.
— И как часто такое? — спросила я.
Но все молчали, никто не издавал ни звука.
— Куда смотрит директор? — спросила я. — Ах да, они же родственники. Сидите здесь, отдохните. Я сейчас приду. Максим за старшего.
— Я могу присмотреть за ними, — сказал Клаус.
Я посмотрела на него.
— Если вы не против, — сказала я, глядя на детей.
Они помотали головой.
— Ладно, — сказала я. — Сидите тихо. Я скоро буду. Пойдём со мной.
Мы с Клаусом направились в кабинет директора.
— Надо было убить его ещё тогда, — сказал Клаус.
— Клаус, пожалуйста, помолчи, — сказала я.
Зайдя в кабинет директора, меня поразила картина ещё больше. Директором была Кристина.
— Твою ж мать, — сказала я.
— И я рада тебя видеть, — сказала Кристина.
От её голоса во мне ещё больше закипела кровь.
— Где директор? — спросила я.
— Я директор, — сказала она. — Что-то хотела?
— Какого чёрта? — спросила я. — Кто выбрал тебя директором?
— Не было претендентов, — ответила она.
— Боже мой, — сказала я. — Что ты наделала?
— Я не совсем понимаю, что здесь происходит, — сказал Клаус. — И кто ты?
— А ты что, Клаус, меня уже забыл? — спросила Кристина. — Ах да, ты же не видел меня в моём настоящем облике.
— Кристина? — спросил Клаус.
— Право, угадал, — сказала она. — Присаживайтесь. Кэлли, почему ты такая напряжённая?
— Встретилась с человеком, которому отдали моих детей, — сказала я.
— Оу, ты встретилась с Ваней, — сказала она. — И как он? Ведёт лучше тебя занятия, что ты так вспылилась?
— Скажи мне, — сказала я. — Ты вообще контролируешь учебные процессы или ты умираешь от безделья, сидя в этом кресле? Какого чёрта твои подчинённые работают с детьми в алкогольном опьянении?!
— Кто? — спросила она.
— Ваня, — сказал Клаус.
— Там дети все зареванные сидят, — сказала я. — Что он с ними делает? Ты вообще из ума выжила? Ване с его психологическим расстройством давать детей и при этом не следить за процессом.
— Я не знала, — сказала Кристина.
— Конечно, ты не знала, — сказала я. — Потому что сумасшедшая, как и он.
Я вышла из её кабинета и направилась обратно к детям. Клаус пошёл со мной.
— Кэлли, — сказал он.
— Что? — спросила я, и он схватил меня за руку, останавливая.
— Тебе нужно остыть, — сказал он.
— Я нормально, — сказала я.
— Ты идёшь к детям, — сказал он.
— Я знаю, и я в норме, — сказала я. — Я не собираюсь выпускать гнев на детях.
— Выдохни, — сказал он.
Я выдохнула.
— Всё? — спросила я.
— Да, — ответил он.
Мы пришли в спортзал, где так же неизменно сидели дети. Я вновь присела перед ними.
— Как вы? — спросила я.
Они лишь смотрели на меня.
— Почему они молчат? — спросил Клаус.
— Они запуганы, — сказала я. — Пожалуйста, поговорите со мной.
Ничего. Каждый из них боялся что-либо сказать.
— Его здесь нет, — сказала я. — Вы можете говорить. Никто больше не причинит вам вреда.
Ничего не менялось. Я встала.
— Чёртов придурок, — сказала я. — Что он наделал?
— Кэлли, — сказал Клаус.
— Что? — спросила я.
— Я могу помочь, — сказал он.
— Хочешь внушить им? — спросила я.
— Только так ты сможешь узнать, что произошло, — сказал он.
— Хорошо, — сказала я. — Ладно. Давай.
Мы присели с двух сторон к Насте.
— Посмотри на меня, — сказал Клаус.
Она подняла на него свои опухшие, красные и мокрые от слёз глаза.
— Всё хорошо, — сказал он. — Мы хотим помочь. Скажи, как тебя зовут?
— Настя, — ответила она.
— Какое красивое имя, — сказал он. — Итак, Настя, всё очень просто: мы задаём вопросы, ты отвечаешь. Хорошо?
— Да, — сказала она.
— Расскажи, что произошло на сегодняшнем занятии, — спросил он.
— Он сказал никому не говорить, иначе нам будет хуже, — сказала она.
— Смотри, ты знаешь её? — спросил он, показывая на меня.
Она посмотрела.
— Да, знаю, — сказала она. — Это Кэлли.
— Она не позволит, чтобы он снова так с вами поступил, — сказал он. — Так что произошло? Он бил тебя, твоих друзей, одноклассников?
— Да, — сказала она, и у неё вновь потекли слёзы.
— Что он ещё делал? — спросил он.
— Он кричал и обзывал нас, — сказала она.
— А за что он это делал? — спросила я.
— Потому что мы делаем не достаточно, — сказала она. — Он сказал, что мы никто и что из нас ничего не выйдет.
— Он сказал, что мы погрязнем здесь и что мы не больше, чем пыль, — сказал Максим.
— А что ещё он делал? — спросил Клаус.
— Давал нам большую нагрузку, — сказала Настя.
— Что именно он заставлял делать? — спросил он.
— Заставлял бегать с шиной, прикованной цепями, — сказала она. — Заставлял бегать, перепрыгивая через преграды, пока мы не упадём, и не давал сбавлять темп. Заставлял качать пресс до изнеможения, при этом ставя ногу нам на живот.
Я ушла в комнатку, уже не могла это слышать из уст уже почти разрыдавшегося ребёнка. Я села на лавочку, и моё сердце просто разрывалось на мелкие кусочки от услышанного. Во мне начинал кипеть гнев и ненависть.
Через какое-то время ко мне зашёл Клаус. Я встала.
— Я заставил забыть их об этом, — сказал он. — Как ты?
Он подошёл ко мне, положив руки на мои плечи.
— Я… — сказала я. — Я его ненавижу.
Он обнял меня, и я обняла его, чувствуя, как его руки сжимают меня крепче.
— Я убью его, — сказал он.
— Нет, — сказала я. — Я сама его убью.
— Там ждут дети, — сказал он.
— Да, всё, идём, — сказала я.
Мы вернулись к детям, излечив их раны, и я отпустила их домой.
---
15
Через какое-то время пришла Кристина.
— Слушай, Кэлли… — начала она.
— Нет, это слушай ты, Кристина, — перебила я. — И очень внимательно. Завтра в 12.00 ты устроишь собрание, и чтобы каждый отвечающий за что-либо здесь человек был на этом собрании.
— Ты хочешь, чтобы я собрала весь персонал? — спросила она. — Это невозможно.
— Скажи, что это моя просьба, в обязательном порядке, — сказала я.
— Ладно, — сказала она. — Не думаю, что кто-то придёт.
— Это мы ещё посмотрим, — сказала я.
Она ушла. Клаус посмотрел на меня.
— Нужно же как-то разобрать этот дурдом, — сказала я.
Мы вернулись домой. Я села на диван и включила телевизор.
— Может, сходим куда-нибудь? — спросил Клаус.
— Я не хочу никуда, — ответила я.
— Меня это напрягает, — сказал он. — Ты ничего не делаешь, хотя скоро взорвёшься.
— Ладно, — сказала я. — Тогда чем-нибудь займусь, если тебе будет спокойнее от этого.
Я выключила телевизор, встала и направилась на выход.
— Кэлли, — сказал он.
Я уже вышла на улицу, уйдя в дальний огород, спустившись на поляну, где раньше были саженцы. Я поставила банки на столбики и отошла на несколько двадцать пять метров с луком и стрелами в руках. Я стреляла по банкам, пытаясь успокоиться. Но каждый промах только провоцировал мой гнев, и из-за этого я не могла сосредоточиться, а из-за этого не попадала. Тогда я отбросила лук в сторону и уже с помощью магии сбила эти банки.
Меня переполняла ярость, которая бралась из глубины, из старых воспоминаний, когда отец напивался и не контролировал себя. Как будто я вновь это переживала, только теперь во мне кипела злость. Я не заметила, как испортила погоду, наведя грозу с сильным ветром. Мои глаза были закрыты.
— Кэлли! — крикнул Клаус.
Я открыла глаза. Он стоял передо мной.
— Чёрт, — сказала я, убирая плохую погоду, но не своё плохое настроение.
— Ты в порядке? — спросил он.
— А как ты думаешь? — спросила я.
— Остынь, — сказал он.
— Я пыталась, — ответила я.
— Попробуй ещё раз, только теперь со мной, — сказал он, протягивая мне лук и стрелы.
Я взяла их. Натянув тетиву, Клаус встал за моей спиной.
— Сосредоточься, — сказал он.
Я подняла лук, нацелив стрелу на банку, затаив дыхание. Только его руки отвлекли меня — он положил их мне на талию, а сам придвинулся ближе, практически прижавшись ко мне. Отпустив стрелу, она полетела в сторону банки, но не попала в неё. Я тяжело и недовольно вздохнула.
— Попробуй ещё, — сказал он.
Я отошла от него.
— Хватит, — сказала я. — Это не помогает. Целый день прошёл. У меня не получается.
— Я знаю другой способ, — сказал он.
Он подошёл ко мне и впился своими губами в мои. Мы слились в страстном поцелуе. Ночь была жаркой.
---
16
Утром Клаус встал раньше меня, оделся и куда-то ушёл. Когда я проснулась, его не было. Я приняла душ и надела рубашку. Клауса не было в доме. Тогда я решила порисовать на холсте. И когда я нарисовала основную часть и стала рисовать дополнительные детали, в комнату зашёл Клаус.
— Где ты был? — спросила я.
Он подошёл ко мне, обняв сзади, положив голову на моё плечо.
— Тебе не понравится, если скажу, — сказал он.
— Почему? — спросила я.
Он поцеловал меня в щёчку.
— Ты в хорошем настроении, не хочу его испортить, — сказал он. — Что ты делаешь?
Он обратил внимание на картину, при этом расстёгивая пуговицы на моей рубашке.
— Клаус, я рисую, — сказала я, пытаясь убрать его руки.
Но он отобрал кисточку, прижав меня к себе.
— Клаус, — сказала я. — Я ещё не закончила.
— И не закончишь, — сказал он. — Будешь рисовать такие картины, когда вернёмся в Новый Орлеан.
— А ты чего раскомандовался? — спросила я. — Отдай кисточку.
Я пыталась отобрать кисточку, но он не давал мне этого сделать. Мы смеялись. А когда я забрала её, то он не дал мне рисовать, вновь отобрав кисточку.
— Всё, это не смешно, — сказала я.
— Разве? — спросил он. — А по-моему, очень весело.
Он улыбнулся, опрокинул меня на кровать, целуя мои губы. Но вспомнив, что через полчаса мне выходить, я вскочила.
— В чём дело? — спросил он, садясь.
— Я совсем забыла про собрание, — сказала я, начиная собираться.
— Ах да, то собрание, которое ты сама и устроила, — сказал он. — Нельзя его перенести?
— Нельзя, — ответила я.
— А что, если ты не придёшь? — спросил он.
— Клаус, — сказала я.
— Ты уверена, что на него хоть кто-нибудь придёт? — спросил он.
— Уверена, — ответила я. — Может, люди меня и не любят, но уважают.
— А мне кажется, наоборот, — сказал он.
— Да иди ты, — сказала я.
— И я тебя люблю, — ответил он.
Вскоре я собралась.
— Ты пойдёшь со мной? — спросила я.
— Нет, не думаю, — ответил он.
— Ладно, — сказала я.
— Только не делай так, чтобы эти ненормальные люди позволили испортить тебе настроение, — сказал он.
— Постараюсь, — сказала я. — Скорее я им его испорчу.
— Да, — сказал он. — Именно так. Мне нравится твой настрой.
Я направилась к двери, но остановилась, повернувшись к нему.
— Ты ведь что-то задумал, — сказала я.
— Возможно, — ответил он, подходя ко мне.
— И не скажешь, что именно задумал? — спросила я.
— Узнаешь, когда вернёшься, — сказал он.
— Тогда я ушла, — сказала я.
— Я буду с нетерпением ждать, — сказал он.
Я улыбнулась и вышла из дома.
---
17
На собрание пришли все, как я и ожидала.
— Всем добрый день, — сказала я. — Я очень рада всех вас здесь видеть.
— По какому поводу ты нас собрала? — спросила Лера.
— И когда ты вообще вернулась? — спросил Дима.
— Сначала решим основные проблемы, — сказала я. — Почему произошла смена директора?
Но все молчали.
— Почему вы молчите? — спросила я. — Я задала вопрос. Каким образом поменялся директор?
— После того как ты и Юля покинули деревню, руководить стало сложнее, — сказала Лера. — На нас обрушились многочисленные обязанности.
— А сейчас это вообще полный дурдом, — сказала Карина. — Такая неразбериха, что мы сами ничего не понимаем.
— Если тебе не нравится, что я директор, так почему бы тебе самой не занять это место? — спросила Кристина.
— Да, ты хорошо справлялась с этой должностью, — сказала Лера.
— Если, конечно, ты не собралась уезжать, — добавила Кристина.
— Директором должен быть Дима, — сказала я.
— Почему я? — спросил Дима.
— Мне так больше нравится, — сказала я. — А тебе, Кристина, лучше заниматься организацией. Лера должна работать в библиотеке, а ты, Карина, должна заниматься с детьми…
— Погоди, погоди, — перебила Кристина. — Вот ты снова устанавливаешь свои правила.
— Да, это не правильно, — сказала Лера. — Ты должна хотя бы работать с нами.
— Ладно, — сказала я. — Я буду работать с вами до конца этого месяца, но по моим правилам. Вы сами увидите, что так вам будет работать лучше. Я разгребу все ваши загоны, и мы разойдёмся.
— Так-то лучше, — сказала Карина.
— Ну вот, — сказала я.
— Тогда хочу объявить одно событие, которое мы должны будем провести на следующей неделе, — сказала Кристина.
— И что же? — спросила Лера.
— Поход с 9 по 11 классы, — сказала Кристина. — Знаю, мы давно их не устраивали, но раз с нами теперь Кэлли, так почему нам не возобновить традицию?
— Хочешь свалить его на меня? — спросила я.
— Уже, — сказала она. — Ты займёшься его подготовкой.
— Тогда я выбираю место, — сказала я.
— Хорошо, — ответила она.
— Вот и договорились, — сказала я.
Я вышла из кабинета, пришла на кухню и села за стол. Ваня сел рядом со мной.
— Чего-то хотел? — спросила я.
— Я хотел извиниться за вчерашнее, — сказал он.
— Это не передо мной ты должен извиняться, — сказала я. — Я не понимаю, как тебе вообще детей дали. Ты понимаешь, что ты наделал?
— Но Клаус же всё исправил, — сказал он.
— А если бы его здесь не было? — спросила я. — Ты понимаешь, какую травму бы ты им оставил? Я очень зла на тебя. Ты это понимаешь?
— Я понимаю, — сказал он. — Но мне правда очень жаль. Я не соображал, что делал.
— Сколько боли ты им причинил, — сказала я. — Ты сам не здоров, почему ты вообще пошёл работать?
— Я должен был как-то отвлекаться, — сказал он.
— Ты дурак, — сказала я. — У меня нет слов.
— Ты имеешь полное право ненавидеть меня, — сказал он. — Но я схожу с ума.
— Я знаю, и поэтому тебе нельзя работать с детьми, — сказала я. — Но у тебя есть я. Пойдём, я проведу поучительный урок для тебя.
Мы пришли в спортзал, куда вскоре пришли дети. Мы провели занятие. Я указывала на его ошибки и показывала, что лучше сделать, как заменить и что вообще убрать из программы. Когда дети ушли, а это было через полтора часа, я сказала:
— Ты должен расположить детей к себе, так чтобы ты был для них примером и авторитетом, чтобы они слушались тебя и с удовольствием выполняли упражнения.
— Это только у тебя так получается, — сказал он. — Тебя же дети любят до безумия.
— Они могут полюбить и тебя, — сказала я. — Только для этого ты должен принять себя и отпустить прошлое.
— Мне снятся кошмары, Кэлли, — сказал он. — Каждый день. Это становится всё более невыносимым.
— И поэтому глушишь боль алкоголем? — спросила я. — Слушай, тебе нужно развеяться. Найти себе хобби, не знаю, хоть что-нибудь.
— У меня ничего нет, — сказал он. — Я ничего не умею.
— Кого ты обманываешь? — спросила я.
Мы ещё немного поговорили, после чего разошлись по домам.
---
18
Я зашла домой, где меня с нетерпением ждал Клаус.
— Видно, собрание прошло полным ходом, — сказал он.
— Да, — ответила я. — Как и предполагалось, пришли все. Итак, ты что-то должен мне рассказать.
— Я скорее покажу, — сказал он. — Тебе должно понравиться.
Он вывел меня на улицу и повёл к ручью.
— Нам далеко идти? — спросила я.
— Увидишь, — ответил он.
Придя к ручью, там стояли две лошади, привязанные к дереву. На них были седла и уздечки.
— Ого, — сказала я. — Где ты их достал?
— Узнал, кто держит объезженных лошадей, и… — он сделал паузу. — В общем, мы обязаны устроить прогулку верхом.
— Хорошо, — сказала я.
Мы залезли на лошадей и поскакали в поле.
— Догоняй, — сказал Клаус, вырываясь вперёд.
На моменте, когда я стала его обгонять, я встала ногами на спину коню.
— Только не опрокинь меня, — сказала я коню.
— Кэлли! — крикнул Клаус.
Его конь подровнялся с моим. Я расправила руки.
Через пару часов мы слезли с лошадей, дав им отдохнуть. Мы были рядом с рекой.
— Что может быть прекрасней? — спросила я.
— Кроме тебя, ничего, — ответил он.
— Ой, перестань, — сказала я.
— Но это правда, — сказал он. — Я влюблён в тебя, Кэлли, как мальчишка. Влюблён в твои глаза, твою улыбку. В твой сложный характер.
Его губы расплылись в улыбке.
— Сложный характер? — переспросила я. — Знаешь что?
— Я сказал, что люблю тебя, а ты лишь услышала «сложный характер», — сказал он.
Конь подтолкнул меня своей головой к Клаусу.
— Видишь, даже он знает, что ты должна сделать, — сказал Клаус.
— Ой, ой, не дождёшься, — сказала я. — А с тобой я разберусь.
Я повернулась к коню. Он отошёл назад.
— Интересно, получится или нет? — спросила я.
Я подняла вверх руки, направив указательные пальцы вверх. Конь встал на задние ноги. Опустив руки, он встал на все четыре ноги.
— Это похвально, — сказал Клаус.
— Ага, — сказала я, хлопнув в ладоши.
Конь начал гарцевать на месте.
— Когда ты его научила? — спросил Клаус.
— Ну, он же был моим, — сказала я.
— Что значит «был»? — спросил он.
— То и значит, — сказала я. — Мне пришлось отдать его, когда я уезжала.
Я ещё показала пару номеров.
---
19
Через несколько дней к нам в гости с утра пораньше пришёл Дима. Он пришёл, когда мы были ещё в кровати. Услышав звук входной двери, мы соскочили. Я быстро оделась, точнее накинула на себя то, что было: футболка и шорты, и вышла в проход, где был Дима.
— Привет, — сказала я.
— Извини, что без предупреждения, — сказал он.
— Ничего, — ответила я. — Будешь чай?
— Да, конечно, — сказал он.
Мы прошли на кухню. Я поставила чайник. Он сел за стол.
— Итак, ты уже придумала зловластный план? — спросил он.
— Нет, — ответила я.
— Значит, поход, — сказал он.
— Ты имеешь что-то против похода? — спросила я.
— Ну, знаешь, мы столько лет не ходили в поход, — сказал он. — И теперь всё по-другому.
— Ой, да ладно, — сказала я. — Может, не так уж всё и плохо.
К нам пришёл Клаус.
— Что обсуждаем? — спросил он.
— Клаус, это Дима, — сказала я. — Дима, это Клаус.
— Ты снова решила… — начал Дима.
— Эй, молчи, — перебила я.
— О чём это он? — спросил Клаус.
— Не о чем, — сказал Дима. — Мне просто интересно, в каких вы отношениях. Видимо, в серьёзных, и у вас всё прекрасно, судя по тому, что Кэлли в таком хорошем настроении.
— Господи, Дима, — сказала я.
— Ой, да ладно, не смущайся, — сказал он.
— Я не совсем понял, в каких вы отношениях? — спросил Клаус.
— Старые друзья, — сказал Дима.
Клаус тоже сел за стол, напротив Димы.
— Всегда были друзьями, — сказала я.
— Да, — подтвердил Дима.
— Вы обсуждали поход, — сказал Клаус. — Извините, подслушал. Так что за поход?
— Она тебе не рассказала? — спросил Дима. — Как не хорошо, Кэлли.
— Кто бы говорил, — сказала я. — В общем, это школьный поход.
— Да, и провести его нужно Кэлли, — сказал Дима. — Раньше это была традиция. Но уже несколько лет подряд она не проводилась, до этого времени.
— А день Ивана Купала так и празднуют? — спросила я.
— Спроси у старшеклассниц, они этим занимаются, — сказал он. — Так что, Кэлли, когда будем свергать Кристину с должности?
— А кто сказал, что я собираюсь свергнуть её? — спросила я, наливая ему чай, а Клаусу кофе, и подавая им кружки. Я сама села за стол.
— Я думал, у тебя есть намерения против неё, — сказал Клаус.
— Вообще-то нет, — сказала я. — Скажи мне, как так вышло, что она заняла твоё место?
— Ну, после твоего ухода всё начало рушиться, — сказал Дима. — А когда ушла и Юля, то это вовсе стало невозможно там работать. И когда появилась Кристина, я подумал, появилась хоть капля надежды, но…
— Пришло разочарование, — сказал Клаус.
— Да, — сказал Дима.
— Ты знал, что Ваня проводит занятия? — спросила я.
— Да, — ответил он. — Это было распоряжение Кристины.
— А ты знал, что он делал с детьми? — спросила я.
— Могу догадаться, — сказал он. — Слушай, я бы вмешался в это, но она пригрозила тем, что разрушит нашу жизнь, если будем лезть не в свои дела.
— И вы просто подчинились ей? — спросил Клаус.
— А что мы имеем против неё? — спросил Дима. — У неё всё под контролем, спада такого нет.
— Зато страдают невинные дети, — сказал Клаус.
— У него свои методы, — сказал Дима. — Нам нужны результаты. Может, он и суров, но это, как ни крути, работает.
— Боже мой, — сказала я, вставая и отходя от стола.
Меня охватывали смешанные чувства.
— Кэлли, — сказал Клаус.
— Господи, Дима, — сказала я. — Вспомни, откуда я тебя вытащила. Разве для этого всё было сделано?
— Я помню, — сказал он. — Знаю, что обещал тебе. Но ведь так таковой проблемы нет. И ты теперь здесь.
— О чём вы? — спросил Клаус.
— Она спасла мне жизнь, когда я пытался убить её, — сказал Дима. — Я был Волком.
— Что? — спросил Клаус. — А Ваня?
— И он был, только после меня, — сказал Дима. — Точнее, Кэлли вытащила из меня эту силу, переместив… куда ты её тогда переместила?
— В своего пса, который стал волком, — сказала я.
— Да, точно, — сказал Дима. — Потом эту силу нашёл Ваня и забрал её. А забрать её можно только убив тело.
— Почему все, кто получал эту силу, хотел убить тебя? — спросил Клаус.
— Я же говорила, — сказала я. — Я ошибка природы, природная катаклизма. Меня не должно было быть. Таким образом, природа пыталась избавиться от меня.
— Но кое-что ты упускаешь, — сказал Дима. — Когда сила была у твоего пса, он не хотел убить тебя.
— По-настоящему волк, — сказала я. — Ты дурак.
— Я знаю, — сказал он. — А я всё ждал, когда ты это скажешь.
— Да пошёл ты, — сказала я.
— Да ладно, не обижайся, — сказал он. — Я поговорю с Ваней. Думаю, ты о нём даже слышать не хочешь.
— Я уже с ним поговорила, — сказала я.
— Когда ты успела? — спросил Клаус.
— На собрании, точнее после него, — ответила я.
— Знаешь, как ему помочь? — спросил Дима.
— Вообще-то я просила помочь ему тебя, — сказала я. — А ты что сделал?
— Я пытался и до сих пор, — сказал он. — Но он нашёл выход в алкоголе.
— Ладно, я разберусь с ним, — сказала я.
— Нет, Кэлли, — сказал Клаус. — Ты не станешь ему помогать. То, что он жив, это уже достаточно.
— Тогда сотри ему память, — сказала я. — Его угнетают воспоминания, где он разрушает миры.
— Ни за что, — сказал Клаус. — Я не стану помогать ему и тебе не позволю.
— Почему? — спросила я.
— Хотя бы потому, что он хотел убить тебя и очень пафосно, — сказал он. — А дети, Кэлли? Неужели у тебя нет внутреннего достоинства?
— И как помощь взаимосвязана с достоинством? — спросила я.
— Он жив и мучается, — сказал Клаус. — Это единственная услуга, которой я могу услужить ему. Если бы не ты, давно бы убил его и стерву Кристину.
— Ладно, — сказала я. — Всё с тобой понятно.
— Вы так и не сказали, в каких вы отношениях, — сказал Дима. — Как долго вы вместе?
— Семнадцать лет назад мы познакомились в Мистик Фолз, — сказал Клаус. — Там несколько месяцев я ухаживал за ней, она несколько раз спасла мою жизнь. И когда я уже добился её, через несколько дней она пропала, а её дом сгорел. И вот около года назад мы снова встретились и с тех пор вместе. Всё это время я думал, что она мертва.
— Подожди, — сказал Дима. — А кто ты? Ты ведь не человек?
— Я первородный гибрид, — сказал Клаус. — Наполовину оборотень, наполовину вампир.
— Тогда понимаю, почему Кэлли с тобой, — сказал Дима. — Был бы ты человеком, она бы уже давно сбежала.
— Дима, — сказала я.
— Что? — спросил он. — Как друг, я знаю тебя хорошо. Тебе никогда не нравились обычные парни.
— Будь другом, закрой рот, — сказала я.
— Я не осуждаю, — сказал он. — Но за тобой когда-то бегала огромная толпа.
— Даже не напоминай, — сказала я.
— Вы с детства знакомы? — спросил Клаус.
— Ну да, — сказал Дима. — Я отшивал её парней от неё же самой. Тогда она была очень мягкой, скромной и доступной. Не сказать, что я был грубее её, но всячески старался договориться с теми парнями. А теперь вижу, она в надёжных руках.
— И с чего ты это решил? — спросил Клаус.
— Ну как же, — сказал Дима. — Если она ставит твоё слово выше своего, значит, это полный успех для тебя, парень. Иногда она переусердствует геройством, рискуя своей жизнью, не задумываясь о последствиях. Поэтому ей нужен человек, который не даст ей увлекаться этим.
— Эй, я вообще-то здесь и всё слышу, — сказала я.
Он встал.
— Ой, да брось, — сказал он. — Иногда ты бываешь слишком упрямая.
— Ты что-то слишком весёлый, — сказала я. — Неужели ты так радуешься моему возвращению?
— Нет, я даже не скучал, — сказал он.
— Ну и правильно, — сказала я.
— Ладно, — сказал он. — Эм, Клаус, какая у тебя фамилия?
— Майклсон, — ответил Клаус.
— Мне нужно идти, — сказал Дима. — Ещё увидимся, миссис Майклсон.
— Почему я тебя не убила? — спросила я.
— Тот же вопрос, — сказал он и ушёл.
— Он мне нравится, — сказал Клаус.
— Это похоже единственный из моих друзей, кто тебе понравился, — сказала я.
— Может быть, — сказал он. — А ты мне ничего не хочешь рассказать?
— Например? — спросила я.
— Поход, — сказал он.
Я села напротив него.
— Это традиционное школьное мероприятие, — сказала я.
— Это я уже слышал, — сказал он.
— Хочешь, чтобы я тебя с собой позвала? — спросила я.
— А ты пойдёшь? — спросил он.
— Я в качестве сопровождающего, так что да, я должна пойти, — сказала я. — Только я ещё не придумала место и мероприятия.
— Не думал, что это вызовет у тебя затруднение, — сказал он.
— Нет, дело не в том, что некуда идти, — сказала я. — Даже наоборот, много мест, но они всем знакомы до нельзя. Хочется как-то разнообразить.
— Так своди их в то место, где никто не был, — сказал он.
— Есть одно, но до него далеко, — сказала я.
— А поход обязательно должен быть пешим? — спросил он.
— Ну да, — ответила я. — Предлагаешь запречь лошадей, так как автобуса у меня нет?
— Да хоть бы и лошадей, — сказал он. — Можно же запречь их в телегу. Кто хочет, может пойти пешком, а кто хочет — едет.
— Так нельзя, — сказала я.
— А я думал, ты занимаешься планировкой, — сказал он.
— Да, но… — начала я.
— Это твои правила, — сказал он. — Если хочешь поставить Кристину на место, покажи, что ты можешь действовать вне общепринятых правил.
— Ого, — сказала я. — После первого общения с моим другом ты уже даёшь мне советы.
— Похоже, они тебе нужны, — сказал он.
— В том, чтобы поставить человека на место? — спросила я. — Я так не думаю.
— Тогда я должен увидеть это лично, — сказал он.
---
20
Настал день похода. Мы погрузили детей в две телеги и поехали на место. Уже на месте мы расстелили стол, разожгли костёр, расставили палатки.
— Мы здесь надолго? — спросил Клаус.
— На ночь, — ответила я.
— Здесь очень красиво, — сказал он.
— Я знаю, — сказала я.
Тут ко мне подошла Лера.
— Ты же взяла свою гитару? — спросила она.
— А у меня есть гитара? — спросила я. — Я думала, после моего ухода мои вещи были сожжены.
— Ты плохого мнения о нас, — сказала она.
— Зато я взяла, — сказала Карина.
— А что, если скажу, что я забросила? — спросила я.
— Никто в это уже не верит, — сказала она. — Не разочаровывай детей.
— А это уже шантаж, — сказала я.
— Прекрати, — сказала Лера. — Вспомним прошлое, посидим, хорошо проведём время на природе.
— Время для песен ещё не настало, — сказала я.
— Да, но не для строевых, — сказала Карина.
— Нет, нет, нет, — сказала я.
— Иди, командуй, — сказала Карина.
— Слушаюсь, мисс, — сказала я, отходя от них.
Я встала спиной к озеру.
— Внимание, дети! — сказала я.
Они обратили на меня внимание.
— В шеренгу, стройсь! — скомандовала я.
Они встали в шеренгу напротив меня.
— Становись!.. Ровнясь!.. Смирно!.. — командовала я.
Они выполняли мои указания.
— Здравствуйте, пионеры, — сказала я.
— Здравствуйте! — ответили они, но тут же усмехнулись.
— Как у вас дела? — спросила я.
— Отлично! — ответили они.
— Вот и замечательно, — сказала я. — Ладно, а сейчас серьёзно. На самом деле, я очень рада всех вас видеть. И уж точно не подумала бы, что мне придётся вновь проводить это мероприятие.
Они стояли и улыбались.
— Мы тоже рады вас видеть, — сказала Маша.
— Надеюсь, вы вернулись к нам навсегда, — сказал Андрей.
— Не могу ничего сказать, — ответила я. — Итак, как бы мне не нравились старинные обычаи, но мы должны исполнить строевую песню.
— А это обязательно? — спросил Кирилл.
— Да, это обязательно, — сказала Лера.
— Итак, учащиеся 9, 10 и 11 классов, на месте шагом марш! — скомандовала я.
Они начали маршировать.
— Вы кое-кого забыли, — сказал Ваня, вставая рядом со мной.
Дети остановились.
— Почему остановились? — спросил он. — Да ладно вам.
— Мы не хотим выполнять ваши команды! — сказал Андрей.
— Так, в чём дело? — спросила я.
— Знали бы вы, что он вытворяет на своих занятиях, — сказал Андрей.
— Слышишь, парнишка… — сказал Ваня, направляясь к нему.
Я встала к парню спиной, тем самым преграждая Ване дорогу.
— Эй, эй, эй, — сказала я. — Остынь! Он ещё ребёнок. Не порти никому настроение, пожалуйста.
Он ушёл.
— Я уже не ребёнок, — сказал Андрей. — Я могу сам за себя постоять.
Я посмотрела на него.
— Да, конечно, — сказала я. — Но давайте не будем об этом. Твои силы тебе сегодня ещё пригодятся. Не стоит их тратить понапрасну.
Я встала на своё место, посмотрев на Кристину, которая отправилась следом за Ваней.
— Давайте немного разомнёмся, — сказала я. — На вытянутые руки от направляющего, разойдись!
Они сделали так, как я сказала. Проведя небольшую разминку, я скомандовала «на месте шагом марш». И они исполнили одну песню.
Позже мы провели пару конкурсов — перетягивание каната и эстафету. После которых разрешили им искупаться. А тех, кто не пошёл, я и Клаус решили прокатить на лошадях. Мы вели лошадей под узду, идя рядом друг с другом.
— Тебя просто обожают эти дети, — сказал Клаус.
— Многое пережито, — ответила я.
— И видно, что это твоё, — сказал он. — Работа с детьми доставляет тебе удовольствие.
— Но я не люблю ответственность и подчинение, — сказала я.
— У тебя на всё отговорки, — сказал он.
— А как ты хотел? — спросила я. — Эти отговорки придуманы мной тысячи лет назад.
— Кэлли, вы же придёте на день Ивана Купала? — спросила Маша, сидящая на лошади Клауса.
Я посмотрела на неё.
— Думаю, я слишком стара для него, — сказала я.
— А я так не думаю, — сказала она.
— До него ещё месяц, — сказала я.
— Ну а когда мне ещё выпадет шанс спросить об этом у вас? — спросила она.
— Ладно, ты права, — сказала я.
— Так что вы придёте? — спросила она. — Можете взять с собой своего мужа.
— Он не мой муж, — сказала я.
— Мы не женаты, — сказал Клаус.
— Ой, извините, — сказала Маша.
— Ещё не женаты, — добавил Клаус.
— Но это даже лучше, — сказала Оля, сидящая на моей лошади.
— Так, — сказала я. — Всё. Если вы не замолчите, до дома пойдёте пешком.
Это прозвучало не грубо, скорее от моего смущения. И они все рассмеялись.
— Тебе явно нужно поработать над грубостью и устрашением, — сказал Клаус, передразнивая меня.
— Пошёл на хрен, — сказала я.
Они ещё больше стали смеяться.
— Ладно, ладно, — сказал Клаус. — Девочки, хватит, а то ваш любимый преподаватель обидится.
— Кэлли не обидится на нас из-за этого, — сказала Маша. — Но пешком до дома нас отправит.
— А лучше марафон бежать, — сказала я.
— Нет, нет, — сказала Оля. — Не нужно.
Тут ко мне подошёл Ваня с серьёзным и даже слегка угрожающим лицом. Я остановилась, тогда и Клаус тоже.
— Нужно поговорить, — сказал Ваня.
— Хорошо, давай поговорим, — сказала я. — Девочки, слазьте.
Они слезли.
— Я думал, мы отойдём, — сказал Ваня.
— Какие-то проблемы? — спросил Клаус.
— Вообще-то да, — сказала я. — Ваня, какого чёрта это было? Что ты хотел этим показать?
— То, что я их преподаватель, Кэлли, — сказал он. — Не ты. Они тоже должны меня слушать.
— Ты ставишь слова «должен» и «обязан», когда ты сам ведёшь себя не по обязательствам преподавателя, — сказала я. — Это полное отсутствие профессионализма. Они вправе тебя не слушать не потому, что не хотят или не потому, что не знают своих обязанностей, а потому, что ты себя так поставил. Раз ты не соблюдаешь норм, значит, и они тоже.
— Они ненавидят меня, — сказал он.
— Я убью тебя за эти слова, — сказала я. — Хочешь уважения? Заслужи.
— Но как? — спросил он.
— Спор, — сказала я. — Давай, поспорь со мной.
— Ты сейчас серьёзно? — спросил Клаус. — Хочешь, чтобы он с тобой поспорил?
— Да, — сказала я.
— Кэлли, я не знаю, — сказал Ваня.
— Господи, — сказала я. — Хорошо. Давай поспорим на то, кто больше отожмётся.
— Ты выиграешь, — сказал он.
— Я так не думаю, — сказала я. — Волка нет.
— Может, вам ещё устроить полосу препятствий? — спросил Дима, подходя к нам. — Что вы опять не поделили?
— Детей делят, — сказал Клаус.
— Ясно, — сказал Дима. — Итак, внимание всем! Объявляется новый конкурс на выявление лучшего преподавателя по физической дисциплине.
Все собрались возле нас.
— Ты этого хотела? — спросил Клаус.
— Сейчас узнаешь, — ответила я.
— А чего решать? — спросил Андрей. — И так понятно, кто лучше.
— Да, но нужно решить спор, — сказал Дима. — Кэлли.
— Да, Дим, — сказала я. — У нас возникли некие разногласия, и мы придумали способ решения этой проблемы.
— В чём собственно спор? — спросила Лера.
— Это внутренний конфликт, — сказал Клаус.
— Да, никаких последствий, — сказал Дима. — Этот вопрос лишь между ними.
— Ваня, давай так, — сказала я. — В любом случае ты остаёшься работать с детьми. Но если выигрываю я, ты убираешь все свои жесточайшие методы, бросаешь пить и становишься отличным примерным преподавателем.
— Хорошо, — сказал он. — Если побеждаю я, ты остаёшься здесь и будешь моей подчинённой.
— Воу, — сказала я. — Да ты вошёл в азарт. Хорошо, по рукам.
Мы пожали руки.
— Кэлли! — сказал Клаус.
Я посмотрела на него.
— У меня всё под контролем, — сказала я.
— Будете отжиматься? — спросил Дима.
— На время или на выносливость? — спросил Ваня.
— На выносливость, конечно, — сказал Дима. — Но это в конце. Я подготовлю полосу препятствий, вы пока разомнитесь.
Он ушёл, а с ним и Лера с Кариной. От нас и остальные отошли, чтобы узнать о том, что нас ждёт.
— Ты сама на это подписалась, — сказал Клаус.
— Ещё не известно, что он придумал, — сказала я.
— Постарайся не проиграть, — сказал он. — Очень тебя прошу, любовь моя. Иначе его ждёт другой исход событий.
— Ой, да брось, — сказала я. — Пообещай, что и пальцем его не тронешь.
— Скажи ещё, что мне даже смотреть на него нельзя, — сказал он.
— И не дыши в его сторону, — сказала я.
Он закатил глаза, улыбаясь.
— Всё-таки его надо было убить ещё тогда, — сказал он.
— Слушай, хватит, — сказала я. — Он ничего тебе не сделал.
— Но не тебе, — сказал он. — У меня есть полные основания ненавидеть him.
— Только из-за того, что он хотел навредить мне? — спросила я. — Перестань. У меня есть больше оснований для этого.
— Расскажи свой секрет, — сказал он. — Почему ты пытаешься увидеть даже в самом ужасном человеке что-то хорошее?
— А кто, если не я? — спросила я. — И я не пытаюсь, я вижу. Нет большего злодея, чем я.
— Которым ты не являешься, — сказал он.
— А очень жаль, — сказала я.
— В тебе столько света, что это уже соблазн для самого коварного и ужасного сторонника тьмы, — сказал он.
— Но тьма во мне тоже есть, — сказала я.
— Боже, с тобой просто невозможно разговаривать, — сказал он.
— Я знаю, — сказала я. — Мы не так уж сильно и отличаемся, Никлаус Майклсон.
— А по-моему, ты просто не любишь, когда тебе говорят комплименты, — сказал он.
— Так это был комплимент? — спросила я. — А по-моему, это была лесть.
— А по-моему, ты великолепна и отрицаешь это, — сказал он.
— Ладно, — сказала я. — Сейчас ты узнаешь, на что я способна без волчьей силы. Может быть, тебя это даже огорчит.
Тут к нам подошёл Дима.
— Неужели всё готово? — спросил Клаус.
— Не торопись, — сказал Дима. — Кэлли, я должен знать, ты умеешь ходить на руках?
— Боже, ты меня испытываешь? — спросила я.
— Ладно, глупый был вопрос, — сказал он. — Итак, физкультурники, пойдёмте со мной.
Мы пришли на трассу.
— Ты неисправим, — сказала я.
— Это уж точно, — сказал Ваня.
— Да ладно вам, — сказал Дима. — Смотрим сюда.
Он начал объяснять задания и правила. Нужно было сначала пробежать кросс до каких-то конусов, потом пройти на руках 10 метров до отметки, там перепрыгнуть через барьер, добежать до стены, через которую нужно перебраться, дальше езда на лошадях — нужно проскакать вокруг озера и, вернувшись в исходное место, добежать до стартовой линии, где бы значился финиш.
— Надеюсь, это не так уж и сложно, — сказал Дима.
— Кого и надо было убить, так это тебя, — сказала я.
— Не всё же так плохо, — сказал он.
— Скажи мне, ты это только что придумал? — спросил Ваня.
— Я не стану отвечать на твой вопрос, — сказал Дима. — Вы готовы?
— Я да, — сказал Ваня. — Кэлли?
— Как никогда, — ответила я.
— Тогда подойдите к стартовой линии, — сказал Дима.
Мы подошли к старту.
— Только попробуй проиграть, — сказал Клаус.
— Она не проиграет, — сказал Андрей.
По команде Димы мы стартовали. Ваня чуть быстрее прошёл препятствия и забрался на коня, поскакав к озеру. Я тем самым только запрыгнула на лошадь, но она встала и ни в какую не хотела идти.
— Боже мой, — сказала я. — Давай же.
Но она упиралась, не соглашаясь идти.
— Пожалуйста, бога ради, не подводи меня, — сказала я.
Она сорвалась будто с цепи. Мне оставалось только держаться как можно крепче. Я даже обогнала Ваню, но, прискакав на место, она начала брыкаться, не давая мне слезть с неё. И когда Ваня прискакал, он слез с коня и решил помочь мне. Когда получилось, я слезла с неё.
— Что с ней? — спросил Ваня.
— Не знаю, — ответила я. — Она будто взбесилась. Хотя это невозможно.
— Да, невозможно, — сказал он. — Думаешь, за этим кто-то стоит?
Я посмотрела на него.
— Зачем за тобой пошла Кристина? — спросила я.
— О чём ты? — спросил он.
— Во время построения, когда ты ушёл, она пошла следом за тобой, — сказала я. — Что она сказала? О чём вы говорили?
— За мной никто не шёл, — сказал он. — Её не было со мной.
Я смотрела на него. Тут лошадь своими зубами схватила меня за руку и не хотела отпускать.
— Эй, — сказала я.
— Да что с ней? — спросил он.
Она отпустила меня только тогда, когда пролилась кровь. В тот момент она упала без сознания.
— Что происходит? — спросил Ваня.
— Я не знаю, — ответила я.
Он взял мою руку, чтобы осмотреть, но укус затянулся.
— Я в порядке, — сказала я.
Меня резко смутило, и меня стошнило кровью. Я упала на колени, у меня помутнело в глазах.
— Что с тобой? — спросил он, помогая мне подняться.
— Нам нужно бежать, — сказала я.
— Да, — ответил он, помогая мне добежать.
На финише меня забрал Клаус.
— Что случилось? — спросил он.
— Всё нормально, — сказала я.
— Я не знаю, — сказал Ваня. — Её лошадь будто взбесилась. Она укусила её.
Клаус взял меня на руки и понёс в лагерь. Остальные пошли за нами. Ваня рассказывал, что случилось, то, что он видел. Придя туда, он посадил меня под дерево, сам сел передо мной, осматривая меня. Но мне уже стало лучше.
— Со мной всё хорошо, — сказала я.
— Уверена? — спросил он.
— Да, — ответила я.
— Так что случилось с твоей лошадью? — спросил он.
— Кажется, её отравили или что-то вроде того, — сказала я.
— Сиди здесь, — сказал он, вставая и куда-то уходя.
Вскоре Ваня сел рядом со мной.
— Как ты? — спросил он.
— Нормально, — ответила я.
— Кажется, у нас нет победителя, — сказал он.
Мы усмехнулись.
— Это точно, — сказала я.
— Может, это и к лучшему, — сказал он. — Слушай, я так и не понял, что произошло с твоей лошадью. Её кто-то отравил или что?
— Я сама не знаю, — сказала я. — Надеюсь, ничего серьёзного.
— Надеюсь… — сказал он. — Мы… мы друзья?
— Мы всегда были друзьями, — сказала я.
— Вообще-то сначала мы были парой, потом стали злейшими врагами, — сказал он. — Так что друзьями мы не были.
— Ладно, хорошо, — сказала я. — Теперь мы друзья. Доволен?
— Да, — сказал он.
Тут к нам подошёл Дима, приведя за руку 5-летнюю девочку Лизу.
— Смотри, кого привёл, — сказал он.
— Иди сюда, — сказала я.
Она подошла ко мне, обняв меня.
— Не буду вам мешать, — сказал Дима.
— Пока, папочка, — сказала Лиза.
— Я буду недалеко, — сказал он и ушёл.
— Как у тебя дела? — спросила я.
— Всё хорошо, — сказала она. — Где ты была?
— Я тоже пойду, — сказал Ваня.
— Да, хорошо, — сказала я.
Он ушёл. Я посадила Лизу себе на колени.
— Итак, где я была? — сказала я. — У меня было много дел, я побывала в разных замечательных местах.
Клаус аккуратно присел рядом с нами.
— А что это за замечательные места? — спросила Лиза.
— И кто это у нас? — спросил Клаус.
— Я Лиза, — сказала она.
— Я Клаус, — сказал he. — Приятно познакомиться, маленькая принцесса.
Она смущённо и мило улыбнулась.
— Тебя также зовут, как и Санту Клауса, — сказала она.
Он посмотрел на меня, немного в недопонимании.
— Кто твои родители? — спросил он.
— Мой папа Дима, он вон там, — сказала она. — А мамы у меня нету
Клаус посмотрел на меня.
— Ясно, — сказал он, и в его голосе было что-то, чего я не могла распознать. — Я тут кое-что узнал по поводу твоей лошади.
— И что с ней? — спросила я.
— Ты правильно подумала, — сказал он. — Она была отравлена каким-то стимулятором, знаешь, для развития выносливости, быстроты и тому подобного.
— А как она… — начала я.
— Это ты спроси у своих детей, — сказал он.
— Что? — переспросила я.
— Я думаю, ты догадалась, что произошло, — сказал он.
— Кажется, да, — ответила я. — А как она сама?
— Завтра будет на ногах, — сказал он.
— Ладно, — кивнула я.
Вдруг зазвонил мой телефон. Это была Юля. Я приняла вызов.
— Да, сестрёнка, — сказала я.
— Ой, как мило, — ответила она. — Звоню спросить, как у вас дела.
— Как у нас дела? — спросила я, посмотрев на Клауса.
— Замечательно, — сказал он, и я почувствовала тепло его руки на своей спине.
— Слышала? — спросила я.
— Слышала, слышала, — сказала Юля. — Рада, что у вас всё прекрасно.
— А у вас как? — спросила я.
— Надеюсь, вы там не разнесли весь дом, — сказал Клаус.
— Дом на месте, всё нормально, — ответила Юля.
— Почему «нормально»? — спросила я. — Что-то случилось?
— Позвони, как будешь одна, — сказала она.
— Ладно, — ответила я.
Она отключилась. Я убрала телефон в карман.
— Похоже, что-то между ними произошло, — сказала я.
— Хочешь, чтобы я позвонил Элайдже? — спросил Клаус.
— Если ты этого хочешь, — ответила я.
— Лично я не хочу выслушивать чужие проблемы, особенно сейчас, — сказал он. — Они не маленькие дети, сами разберутся.
— Да, ты прав, — сказала я.
Вскоре Лиза прибежала к нам с альбомом и красками. Сев рядом со мной, она начала рисовать, а я стала заплетать ей волосы в две косички. Клаус сел к ней и тоже стал рисовать, смотря, что она рисует.
— Тебе нравится? — спросила Лиза.
— Очень, — ответил Клаус. — Кто научил тебя?
— Папа говорит, что мама очень хорошо рисовала и это передалось мне, — сказала она.
— А что ещё говорил тебе папа о твоей маме? — спросил он.
— Говорил, что она была самой красивой, — сказала Лиза. — И сказал, что она всегда будет любить меня и будет рядом.
— Видимо, ты и красотой пошла в свою маму, — сказал Клаус, и я увидела, как его глаза потеплели.
— Бабочка! — воскликнула Лиза. — Смотри, какая она большая и красивая.
Бабочка села на её нарисованный цветок.
— Да, очень красивая, — сказала я, уже заплетя ей косички.
— Давай сделаем венок, — сказала она, смотря на Клауса.
— Я не умею, — признался он.
Тогда она посмотрела на меня.
— Давай сделаем, — сказала я.
— Я принесу цветы, — сказала она.
— Возьмёшь Санту Клауса с собой? — спросила я.
— Да, конечно, — сказала она, беря Клауса за руку. — Пойдём, Санта Клаус.
— Соберите самые красивые цветы, — сказала я.
— Хорошо, — ответила она, и они ушли на поляну с цветами, оставаясь в зоне видимости.
Я набрала Юле. Она ответила.
— Рассказывай, — сказала я. — У тебя есть 15 минут.
— Это ты рассказывай, — сказала она. — Что значит «всё прекрасно»? Он сделал тебе…
— Стой, стой, — перебила я. — Если всё прекрасно, это ещё не значит, что…
— Ладно, — сказала она. — Просто в доме без вас стало так тихо.
— А случилось-то что? — спросила я.
— Да так, — сказала она. — В общем, какие-то общественные проблемы в городе, и Элайдже сейчас особо не до меня. Его даже сейчас дома нет.
— А в целом как дела? — спросила я. — Вы же проводите время вместе?
— Да, проводим, — сказала она. — Но в основном он занят работой. Готова поспорить, что у вас наоборот.
— Так и есть, — сказала я. — Но Клаус помогает мне решать проблемы. Может, и тебе стоит? Ты же много понимаешь в таких делах, ему явно не помешает твоя поддержка.
— Думаю, да, — сказала она. — Хорошо, я поговорю с ним по этому поводу.
— Давно пора, — сказала я.
— Скучаю безумно, — сказала она.
— И я, — ответила я.
— Жду не дождусь, когда вы наконец приедете, — сказала она. — Так что не пропадай и звони.
— Обязательно, — сказала я. — Ты тоже не забывай.
— Пока, — сказала она.
— Пока, — ответила я и отключилась.
Я убрала телефон в карман и решила сходить до телеги, в которой лежал мой рюкзак. Я взяла его и вернулась на место, где уже сидели Клаус и Лиза с букетом разных красивых цветов. Они о чём-то говорили и смеялись. Я села к ним.
— Смотрю, вы подружились, — сказала я.
— Да, — сказала Лиза. — Смотри, какой большой букет.
— Вижу, вижу, — сказала я. — Там хоть цветы остались или вы все собрали?
— Нет, не все, — сказала она. — Там ещё их много.
— Ну ладно, — сказала я. — Вы не проголодались ещё?
Я выложила содержимое из рюкзака: бутерброды, яблоки, сок, печенье — всё для перекуса. Тем временем парни жарили мясо и печёнки. А мы решили перекусить, а я начала плести венок.
— Сестре звонила? — спросил Клаус.
— М? — переспросила я.
— Что она говорит? — спросил he.
— Да так, — сказала я. — Элайджа уделяет ей мало времени, говорит, какой-то непорядок в городе. Так что он с головой погружён в работу.
— Уверен, они с этим разберутся, — сказал Клаус.
— Да, разберутся, — сказала я.
— А где Юля? — спросила Лиза.
— Моя сестра? — спросила я.
— Да, — сказала она. — Она же любит такие походы.
— У неё сейчас другие дела, — сказал Клаус.
Когда я сплела венок, я надела его Лизе на голову.
— Какая красота, — сказал Клаус. — Иди покажи своему папе.
— Хорошо, — сказала она и убежала к Диме.
— Она похожа на тебя, — сказал Клаус. — Она случайно не твоя дочка?
— Нет, она не моя дочь, — сказала я. — А похожи, потому что Лиза моя внучка.
— Внучка? — переспросил он.
— Да, — сказала я. — Её мать, моя дочь, погибла во время родов.
— Ого, — сказал он. — Почему ты не забрала её?
— Потому что у неё есть отец, дом, друзья, близкие и родные ей люди, — сказала я. — Я не хочу отнимать это у неё.
— Но ты расскажешь ей правду? — спросил он.
— Не думаю, — ответила я. — Это решать не мне.
— А Дима ей биологический отец? — спросил он.
— Да, — сказала я.
---
21
Вскоре после того, как все поели, и с наступлением темноты, мне принесли гитару. Мы все сели у костра. Звёзды уже начали появляться на небе.
— Итак, — сказала я. — Принимаю предложения.
— Можно те песни, которые как сказки? — спросила Маша.
— Вы не испугаетесь? — спросила я.
— Вы серьёзно? — спросил Миша. — Мы маленькие для вас?
— Ну ладно, ладно, — сказала я. — С какой начать?
— С русалки, — сказала Оля.
— С лисицы, — сказала Маша.
— Нет, с невесты, — сказала Женя.
Начались споры.
— Стойте, стойте, — сказала Лера. — Давайте не будем спорить. Уверена, Кэлли споёт все песни.
— Давайте спросим у самого младшего компаньона, — сказала я.
— Согласен, — сказал Дима. — Лиза, что ты хочешь, чтобы Кэлли нам спела?
— Про русалку, — сказала Лиза.
— Всё, хорошо, — сказала я.
Я начала играть и петь песню «Проклятие русалки». Голос лился в ночную тишину, и я чувствовала, как музыка успокаивает меня, как пламя костра согревает. После я спела «Охота на лисицу», «Труп невесты», «Девочка и море», «Северный ветер» и ещё другие песни до отбоя.
Когда всех отправили спать, я осталась, чтобы потушить костёр. Но я решила немного посидеть у огня, глядя на догорающие угли. Вдруг со мной рядом сел Андрей.
— А ты почему не спишь? — спросила я.
— Я могу вам помочь? — спросил он.
— Нет, не нужно, — сказала я, смотря на небо. — Правда красиво?
Он тоже посмотрел на звёзды.
— Да, красиво, — сказал он. — Но ничего не сравнится с вашей красотой.
Я повернулась к нему.
— Что? — спросила я.
— Я не встречал никого, кто был бы так прекрасен, — сказал он, и я увидела в его глазах то, что заставило меня напрячься. — Я уже не могу скрывать свои чувства. Я люблю вас и довольно давно.
— Андрей… — начала я.
Он прервал меня поцелуем. Я вскочила. Он тоже встал. Я заметила Клауса, который смотрел на нас. Он видел, как мы поцеловались, и поэтому очень быстро скрылся в лесу.
— Слушай, это не правильно, — сказала я.
— Мне уже 19, — сказал он.
— Но это не исключает разницу между нами, — сказала я.
Он сел обратно.
— Просто вы всегда были так добры… — сказал он.
Я тоже села.
— Я понимаю, — сказала я. — Андрюш, ты хороший парень, правда, очень талантливый, умный. Уверена, ты сможешь найти себе девушку лучше меня и ровесницу.
— Лучше вас нет никого, — сказал он. — Вы единственный человек, который понимает меня. Вы всегда меня поддерживали.
— Потому что я твой учитель, — сказала я. — Послушай, я не старею, не могу иметь детей, у меня нет дома, у меня куча врагов, я постоянно в разъездах. Не думаю, что это то, что тебе нужно. И могу дать тебе дельный совет: обрати внимание на свою одноклассницу Олю.
— Олю? — переспросил он. — Серьёзно?
— А что? — спросила я. — Подойди к ней завтра и просто поздоровайся. Если ничего не почувствуешь — ладно, подойдёшь к другой, и так до тех пор, пока не найдёшь ту, которая покорит твоё сердце.
— Что за совет такой? — спросил он.
— Просто поговори с ней и всё, — сказала я.
— Не думаю, что из этого что-то получится, — сказал он.
— Почему? — спросила я.
— Ну, мы не очень ладим, — сказал он. — Да и тем более ей нравится Паша.
— Кто тебе сказал? — спросила я.
— Маша, — ответил он.
— И ты ей поверил? — спросила я. — Спроси у самой Оли. Думаю, она тебе ответит.
— А что, если нет? — спросил он.
— Ну, тогда поухаживай за ней и будь самим собой, — сказала я.
— И всё? — спросил он.
— Да, — сказала я. — А теперь иди спать.
— Я уже не ребёнок, — сказал он.
— А я уже не твой учитель, — сказала я. — Ладно, тогда можешь потушить костёр.
— Хорошо, — сказал он.
А я ушла искать Клауса. Я потратила больше часа на его поиски. И когда нашла, он сидел на поляне вблизи озера, смотря куда-то вдаль.
— Клаус, — сказала я.
— Оставь меня, — сказал он, и в его голосе было столько боли, что у меня сжалось сердце.
— Я могу всё объяснить, — сказала я.
— Не нужно, — ответил он.
Я подошла к нему, встав за спиной, положив руки ему на плечи. Он был напряжён.
— Я сказал тебе уйти, — сказал он.
— Клаус, мне не нужен никто, кроме тебя, — сказала я.
— Проблема в том, что ты всем нужна, — сказал он.
— Клаус, перестань, пожалуйста, — сказала я, приседая рядом с ним. — Он ещё ребёнок. Такое случается, когда он растёт в неполной семье.
— Что? — спросил он, и я увидела, как его плечи чуть расслабились.
— Какой ты ревнивый, — сказала я. — Сильно злился?
— Достаточно, — ответил он.
— И всё ещё не успокоился, — сказала я. — Расслабься.
Я стала расстёгивать пуговицы на его поло с длинным рукавом.
— Займёмся безумным гибридным сексом? — спросил он, и в его голосе появилась лёгкая усмешка.
— Нет, в таком состоянии ты напросто разорвёшь меня на части, — сказала я. — Я знаю другое средство от гнева. Просто расслабься.
Я произнесла это ему на ухо вполголоса, делая ему массаж. Мои пальцы скользили по его плечам, спине, и я чувствовала, как напряжение уходит из его мышц. Когда он успокоился, я обняла его, проникая пальцами в его волосы.
— Люблю тебя, — сказала я, поцеловав его в щёчку.
— А я люблю тебя, моя девочка, — сказал он.
— Ты мой кудрявый мальчик, — сказала я.
— Я уже давно не мальчик, — сказал он.
— Да и я уже давно не девочка, — ответила я. — К тому же ты сам говорил, что со мной чувствуешь себя мальчишкой.
— Умеешь же ты поставить меня в неловкое положение, — сказал он.
— Да ладно тебе, — сказала я. — Я же любя.
— Иди сюда, — сказал он.
Я села рядом с ним. Мы сидели в обнимку до самого рассвета. Солнце начало вставать в четыре утра. К тому времени я уже почти спала на его плече. Когда он заметил, что я засыпаю, он сказал:
— Пойдём в палатку.
— Пойдём, — ответила я.
Мы легли в свою палатку. Он накрыл меня пледом и приобнял, наблюдая за тем, как я сплю. Вскоре уснул и он сам.
---
22
Утром мы ещё немного посидели, покупались, поиграли, ещё искупались и после обеда все собрали свои вещи и вернулись домой.
Вернувшись в свой дом, я сразу пошла в душ. Клаус пошёл после меня.
На следующий день к нам пришёл Ваня, когда мы сидели на кухне.
— Это не дом, а проходной двор, — сказал Клаус. — Зачем пожаловал?
— Нужно поговорить с Кэлли, — сказал Ваня.
— Говори, — сказала я.
— Выходит, я совсем не знаю плановых мероприятий и как к ним готовиться, — сказал он.
— Я поищу, — сказала я. — У меня где-то была целая папка.
— Хорошо, — сказал он.
— Вечером принесу, — сказала я.
— Тогда до вечера, — сказал он.
— Ага, — ответила я.
Он ушёл.
— Что это было? — спросил Клаус.
— Что? — спросила я.
— Почему ты помогаешь ему? — спросил он.
— Потому что таков мой злобный план, — сказала я.
— В чём он злобный? — спросил он.
— Ну, помогу Ване, он будет на моей стороне, Кристина останется без какой-либо поддержки, — сказала я. — И таким образом пройдёт голосование, большинство голосов будет против неё, её выгонят, и все счастливы, все довольны.
— Ничего интересного, — сказал он. — Никакой крови или выпотрошенных кишков.
— А как бы ты сделал? — спросила я.
— Убил бы её и её сторонников, — сказал он. — Ну, сначала бы, конечно же, сделал предупреждение.
— А без убийств нельзя? — спросила я.
— Внушение, — сказал он. — Только проблема в том, что они знают, кто я, и принимают вербену. Хотя и это не такая уж проблема — подождать, пока выветрится.
— И какой интерес? — спросила я.
— Я понял, ты получаешь удовольствие от болтовни и лишних действий, — сказал он.
— Знаешь, эти болтовня и лишние действия спасли твою жизнь неоднократно, — сказала я.
— Ладно, твоя взяла, — сказал он. — И в чем состоит твоя помощь ему?
— Нужно, чтобы дети стали доверять ему, это во-первых, — сказала я. — Во-вторых, это физическая нагрузка: он должен понять, как правильно её распределять, на какие группы мышц и т. д. и т. п. И в-третьих, это победа детей на соревнованиях, тем самым проявляется независимость от посторонних связей. А значит, Кристина уже основную роль и не играет.
— А как ты собираешься покрывать долги, которые есть сейчас? — спросил он.
— Они уже покрыты, — сказала я.
— Каким образом? — спросил он.
— Спор, — ответила я.
— Поспорила на выигрыш, — сказал он.
— Они выиграют, — сказала я.
— А если нет? — спросил он.
— Они выиграют, — сказала я.
— Кэлли, — сказал он.
— Ну, не лишимся же мы земель, — сказала я.
— Что?! — воскликнул он.
— Я шучу, — сказала я. — Это смена правительства. Если проиграют, меня поставят во главе, и мы здесь конкретно застрянем.
— А мне нравится здесь, — сказал он.
— Не хочешь в Новый Орлеан? — спросила я.
— Нет, если тебя в нём не будет, — ответил он.
— Ладно, мне нужно найти ту папку, — сказала я. — И похоже, ещё придётся составить календарь.
Я ушла искать папку. Найдя её только под вечер, я почистила её, пролистала, смотря, всё ли в порядке и на месте. И тогда я отнесла её Ване. Он сказал про календарные мероприятия, которые находились в электронном варианте.
Вернувшись домой, я начала составлять календарный график по мероприятиям. Позже ко мне пришёл Клаус.
— Приехали отдыхать, а у тебя куча работы, — сказал он.
— И не говори, — сказала я. — Но это только до конца этого месяца, дальше они будут решать проблемы без меня.
— Очень надеюсь, — сказал он.
Я сидела до поздней ночи и уснула на рабочем столе. Клаус, увидев это, перенёс меня в кровать.
---
23
Утром следующего дня я отнесла Ване календарный график, объяснив, что к чему, и проведя вместе с ним занятие. Он, вроде, всё понял и всё запомнил. И к концу месяца он уже без моей помощи проводил занятия, и дети уже лучше относились к нему. А я могла наслаждаться всем тем временем, проводя с Клаусом.
И за день до дня Ивана Купала мне написала Маша: «Надеюсь, вы придёте завтра на речку. Мы все вас очень ждём. Это будет очень здорово».
Клаус подошёл ко мне в этот момент.
— Что-то случилось? — спросил он.
— Да, — сказала я. — Нет. Завтра день Ивана Купала.
— Да, ты так и не рассказала, — сказал он. — Мы же пойдём?
— Похоже, придётся, — сказала я.
— Тебе не нравится этот праздник? — спросил он.
— Ну как сказать, — сказала я. — Сам всё увидишь.
— Ладно, — сказал он. — Не терпится увидеть.
— Это древнейший обычай, — сказала я. — Тебе, думаю, будет знакомо.
— Увидим, — сказал он.
---
24
На следующий день мы пришли к клубу, где раздавали бесплатно православную кашу и другую еду, посвящённую этому празднику. Потом мы пришли к речке в тополя.
— Итак? — спросил Клаус.
— Нужно искупаться, — сказала я, начиная раздеваться.
— Мне уже нравится этот день, — сказал он, тоже начиная раздеваться.
— Смотри, чтобы русалки не утащили, — сказала я, залезая в воду и начиная плавать.
Он поплыл за мной. Мы начали дурачиться в воде. Потом, как только высохли, оделись, пришли к народу, который был на озере, недалеко от деревни. Там был разведён большой костёр, где уже водили хоровод и распевали песни, также расставлена еда и напитки, стояла парочка машин.
— Вы искупались? — спросила Карина.
— Да, — ответила я.
— Тогда присоединяйтесь, — сказала Лера.
Мы встали к ним. Лера надела на меня венок.
— Если надумаешь надеть сарафан, то возьмёшь в машине, — сказала она.
— Хорошо, — сказала я.
Мы водили хоровод, играли, веселились, плясали, плавали, пели до самого позднего вечера, пока не осталось пару часов до полуночи. Я отошла в сторонку с Клаусом.
— Да, ты права, — сказал он. — Это мне что-то напоминает из моего времени. Похоже, ещё ничего не закончилось.
— Самое интересное только начинается, — сказала Лера, подходя к нам.
— Пойдёте прыгать через костёр? — спросила Карина.
Я посмотрела на неё.
— Зачем? — спросил Клаус.
— Это старый обычай, — сказала Лера. — Все парочки на день Ивана Купала прыгают через костёр, держась за руки. Если они не разорвут руки, то это считается приметой их будущего брака.
— А потом будем отпускать венки в воду, — добавила Карина.
Девушки по очереди прыгали через костёр. Так же были песни, смех, крики веселья, пляски.
— Не хочешь прыгнуть? — спросила я.
— Конечно, хочу, — сказал он, взяв мою руку и крепко сжав её.
— И не страшно? — спросила я.
— А ты боишься? — спросил он.
— Пойдём, — сказала я.
Мы прыгнули через костёр, и наши руки остались вместе. Надо было это слышать — сколько шума было из-за этого! Позже мы пошли опускать венки в воду. Мой венок поплыл по течению.
Потом мы вновь вернулись к костру, пляски и веселье продолжались до самого утра. Только тогда костёр потушили и все направились по домам.
---
25
Ещё неделю мы ходили по разным местам, но потом начались проливные дожди и грозы. И в один из таких дней к нам привели маленького Сашу на весь день. Я и Клаус играли с ним в зале.
— Знаешь, сначала я почему-то подумал, что ты не любишь детей, — сказал Клаус.
— И почему же? — спросила я.
— Не знаю, — сказал он. — Просто, может потому, что ты попросила меня спрятать тебя от них. Эта мысль посетила меня на мгновение. Но она ошибочная.
— Возможно, — сказала я.
— Что значит «возможно»? — спросил он.
Вдруг у меня резко скрутило живот. Я сразу побежала в туалет. Там меня начало тошнить. Когда мне полегчало, я увидела в дверях Клауса. Он стоял там всё это время.
— Уйди, пожалуйста, — сказала я.
Но он продолжал стоять. Я подошла к раковине и умылась. Выходя из ванной, Клаус взял мою руку.
— Кэлли, — сказал он.
Я остановилась, смотря на него. Он тоже смотрел на меня.
— Скажи честно, — сказал he. — Ты беременна?
— Что? — переспросила я. — Нет. С чего ты это взял?
— Ну, ты ведь можешь… — начал он.
— Это не так просто, — сказала я.
— Тогда что с тобой? — спросил он.
— Это не важно, — сказала я.
— Кэлли, — сказал он, и в его голосе была тревога.
— Это из-за браслета, — сказала я. — Ясно?
— А что с ним не так? — спросил он. — Как он работает?
— Я использую его не так, как остальные, — сказала я. — Только он позволяет моим клеткам постоянно регенерировать, при этом держа магию в себе.
— Должно быть, это ужасные боли, — сказал он.
Вдруг раздался сильный гром с грозой. Тут раздался плач ребёнка, который сидел один в зале. Мы быстро прибежали к нему. Клаус взял его на руки, пытаясь успокоить, но малыш продолжал плакать. Я подошла к ним.
— Эй, посмотри на меня, — сказала я.
Малыш, посмотрев в мои глаза, перестал плакать.
— Вот так, — сказала я. — Всё хорошо. Смотри.
Я закрыла ладони малыша своими и дунула на них, а когда раскрыла ладони, из них вылетела бабочка с мерцательным светом. Ребёнок улыбался. А когда бабочка «взорвалась», оставляя только мерцающую пыль, он засмеялся. Клаус был слегка удивлён.
— Как ты это сделала? — спросил он.
— Ну, немного фантазии, магии и умения, — сказала я.
Позже мы сидели на полу. Саша сидел на коврике с игрушками.
— Что подразумевается под «это не простой процесс»? — спросил Клаус. — Я про беременность. Почему ты не можешь…
— Я не сказала, что не могу, — перебила я. — Просто… Мои клетки постоянно регенерируют, и каждое изменение происходит в обратном процессе.
— А как тогда получилось, что у тебя всё-таки были дети? — спросил он.
— Это… это ослабленный организм, — сказала я. — Слушай, чего ты докапался?
— Что это значит? — спросил he. — Болезнь или…?
— Клаус, — сказала я.
— Никаких секретов, помнишь? — сказал он.
— Это не свойственный процесс моего организма, и я не знаю, как это работает, — сказала я. — Но точно знаю, что беременность заключается с бракосочетанием.
— Вот как? — спросил он. — С чего ты это взяла?
— Ну, 60 лет с Джеком до того, как он стал моим мужем, я не имела детей, — сказала я. — А после, через 2 года, у нас появились дети, и так после развода и новым бракосочетанием. Я не считаю это совпадением.
— Думаешь, этим испугать меня? — спросил он.
— Я тебя не понимаю, — сказала я. — Чего ты хочешь?
— Скоро поймёшь, — сказал он.
Тут у него зазвонил телефон, и он ушёл в другую комнату, чтобы ответить на звонок.
К вечеру малыша забрали, и мы вновь остались вдвоём. И все те дни, что была гроза, мы развлекали себя различными занятиями: настольными играми, чтением, просто дурачились и так далее.
Когда закончились дожди, мы снова стали ходить по разным местам, кататься на лошадях и прочее, но были и некоторые дела в огороде, да и просто по дому.
И уже на третьем месяце я решила сводить его в то самое место. Но я сделала крюк, чтобы прийти к закату. И, придя на место, оно уже озарялось оранжевым закатом, что было очень красиво.
— Я думал, ты уже решила не водить меня сюда, — сказал Клаус.
— Решила оставить это место на последок, — сказала я.
Он перевёл взгляд на меня.
— Что? — спросил he. — То есть, это всё?
— Ну да, — сказала я. — Я показала тебе все места.
— Это значит, что мы вернёмся в Новый Орлеан? — спросил он.
— Да, — сказала я. — Можешь радоваться, что наконец вернёшься домой.
Я с ухмылкой посмотрела на него.
— Это грустно, — сказал он.
— А я думала, ты не можешь дождаться, когда вернёшься домой, — сказала я.
— Издеваешься? — спросил он.
— Естественно, — сказала я. — Не хочешь порисовать?
Он улыбнулся. Мы сели на поляне и стали рисовать. Я пыталась посмотреть, что рисует Клаус, ведь он очень подозрительно улыбался и кидал на меня взгляды, но он всячески закрывался и не давал мне посмотреть.
Через какое-то время я погрузилась в свою картину и уже не обращала внимания на Клауса. Он был занят своим делом.
— Клаус, передай ластик, пожалуйста, — сказала я, протягивая ему руку, не отрывая взгляд от картины.
Он протянул мне кольцо. Я посмотрела на него, не поняла, и убрала руку.
— Я просила ластик, — сказала я.
— Ой, прости, — сказал he. — Послышалось, что тебе нужно обручальное кольцо.
— Зачем оно мне?… — начала я, а потом до меня дошло. — Стоп. Что?
Я перевела взгляд на него.
— Я должен был сделать это ещё давно, — сказал он, и его голос стал серьёзным. — Кэлли, ты самый чудесный человек. Знаю, что я тебе это уже говорил и неоднократно. Я люблю тебя до бесконечности и прошу тебя стать моей женой.
Он смотрел в мои глаза, а мои губы уже расплылись в улыбке.
— И перед ответом хочу напомнить, что мы прошли обряд, — сказал он.
— Какой хитрец, — сказала я. — Я люблю тебя до бесконечности, и да, я согласна.
Он подхватил меня на руки, закружил, а когда опустил, надел кольцо мне на палец. Наши губы слились в поцелуе.
Позже мы лежали на траве, смотря на еле видные звёзды на ещё голубом с розовым отблеском от заката небе.
— Я рад, что встретил тебя, — сказал он. — Наверное, так не должно быть.
— О чём ты? — спросила я.
— Я счастлив, — сказал he. — А злодей, как я, не имеет права на счастье.
— Не говори ерунды, — сказала я. — Ты не злодей, Клаус. Всё, что ты сделал для семьи, это достойно уважения.
— Ты сделала не меньше, — сказал he.
— Меня не было рядом в трудное время, — сказала я. — Все думали, что я погибла.
— Не для меня, — сказал he. — Даже в самой сложной ситуации я искал способ вернуть тебя. Я не верил, что ты могла так просто оставить меня. Хоть и ты сделала всё возможное, чтобы я поверил.
— Мы ещё успеем об этом поговорить, — сказала я. — А сейчас не порти момент.
Я поцеловала его в губы.
— Как скажешь, — сказал he.
---
26
Через день в наш дом прибежали трое детей, с которыми я водилась. В то время, как я и Клаус собирали оставшийся урожай.
— Кэлли! — крикнула Вика, вбегая в мои объятия.
К нам подбежали Максим с Артёмом.
— Что вы здесь делаете? — спросила я.
— Можно, мы погостим у тебя до вечера? — спросил Максим.
— Родители уехали в город, — сказал Артём.
— И они разрешили прийти к тебе, — добавила Вика.
— Ладно, хорошо, — сказала я. — Можете помочь нам собрать ягоды.
— Хорошо, — сказал Максим.
Мальчики пошли к кусту вишни с ведёрком, которое я им подала.
— А можно покачаться на качелях? — спросила Вика.
— Да, конечно, — сказала я.
Она убежала на качель. Я продолжила собирать вишню.
— Не кажется тебе это несправедливым? — спросил Клаус.
— М? — спросила я.
— Парни работают, а девочка качается на качелях, — сказал he.
— А должно быть наоборот? — спросила я. — Или я должна заставить её помогать братьям? Да и тем более они не обязаны этого делать, я не их мать, чтобы указывать им.
— Но они всё равно это делают, потому что ты попросила, — сказал he. — И я уверен, если ты попросишь и её, она также присоединится помочь.
— Ты мне лучше вот что скажи, — сказала я. — Тебе звонил Кол?
— Нет, — ответил he. — А должен? И чего ты решила о нём вспомнить? Хочешь пригласить на свадьбу?
— А об этом мы с тобой не говорили, — сказала я.
— Не о чем говорить, — сказал he. — Я уже всё решил.
— И что ты решил? — спросила я.
— Мы поженимся в Новом Орлеане, как только вернёмся, — сказал he. — Можем даже в нашем доме.
— Как Хейли? — спросила я.
— Можем в церкви, если тебя это больше устраивает, — сказал he. — Место с кровавыми событиями.
— Как будто твой дом менее кровавый, — сказала я.
— Наш дом, — поправил он.
— Я ещё не твоя жена, — сказала я.
— Но ты моя невеста, — сказал he. — Ещё не рассказала сестре об этом?
— Нет, — сказала я. — А ты рассказал?
— Ещё нет, никому, — сказал he. — Не думаю, что это будет удивительной новостью для нашей семьи.
— Не будет, — сказала я.
Когда мы всё собрали, все зашли в дом. Дети сели за стол.
— Кэлли, мы хотим хлопья с молоком, — сказал Артём.
— Хорошо, — сказала я. — Сейчас, всё будет.
Я достала три тарелки, высыпала хлопья и залила их молоком. Поставила каждому по тарелке и дала по ложке. Клаус ушёл в зал. А себе я налила молоко в кружку и засыпала лесной земляникой.
Я пришла к Клаусу и села рядом с ним. Он читал книгу. Он положил свою руку мне на ногу, не отрывая взгляд от книги.
— Клаус, закрой глаза, — сказала я.
— Зачем? — спросил he.
— Ну закрой, — сказала я.
Он отложил книгу и закрыл глаза.
— Открой рот, пожалуйста, — сказала я.
— Ты же не отравить меня хочешь? — спросил он.
— Если бы хотела, давно бы так и сделала, — сказала я.
Он открыл рот, и я, поддев несколько ягод с молоком ложкой, дала попробовать Клаусу.
— Ну как? — спросила я. — Не отравился?
Он открыл глаза, уже прожевав.
— Не плохо, — сказал he. — Не думал, что клубника с молоком — это вкусно.
— Только это земляника, — сказала я.
— Когда мы вернёмся в Новый Орлеан? — спросил он.
— Хочешь домой? — спросила я.
— Вообще-то не очень, — сказал he. — Просто какие у тебя ещё остались планы?
— У нас ещё пара дней, — сказала я. — Но можем вернуться завтра.
— Завтра вечером, — сказал he.
— Хорошо, — сказала я.
Дети провели у нас целый день до вечера, играя и развлекаясь. Когда их забрали родители, мы вновь остались вдвоём. Мы сидели на диване, и я не заметила, как уснула на его плече.
Вдруг зазвонил мой телефон. Клаус осторожно вытащил его из моего кармана и принял вызов.
— Кэлли, привет, — сказала Юля.
— Ты немного не вовремя, — сказал Клаус вполголоса, чтобы не разбудить меня. — Она только что уснула.
— Клаус, — сказала Юля. — Тогда ты рассказывай, как у вас дела?
— У нас всё замечательно, — сказал he. — Передай телефон Элайдже, пожалуйста, мне нужно с ним поговорить.
— Да, конечно, — сказала Юля.
Она передала телефон Элайдже.
— Да, брат? — спросил Элайджа.
— У меня к тебе просьба, — сказал Клаус. — Нужно подготовить церковь к церемонии.
— Вы женитесь? — спросил Элайджа.
— Чему ты удивляешься? — сказал Клаус. — Надо было ещё давно это сделать.
— Это точно, — сказал Элайджа. — Вы решили обручиться в церкви?
— Мне, нам просто нужен священник, — сказал Клаус.
— Так почему не позвать Кола? — спросил Элайджа.
— Я не уверен, что он придёт, — сказал Клаус. — Лучше, чтобы был запасной вариант.
— А когда вы возвращаетесь? — спросил Элайджа.
— Завтра вечером, — сказал Клаус.
— А когда свадьба? — спросил Элайджа.
— Мы ещё это не обговорили, — сказал Клаус. — Но чем скорее, тем лучше.
— Ты торопишься, Клаус, — сказал Элайджа. — Будет лучше, если ты обсудишь это с Кэлли.
— Да, мы обсудим это, когда приедем в Новый Орлеан, — сказал Клаус.
— Ну если так, то ладно, — сказал Элайджа. — Я позвоню Ребекке.
— Хорошо, брат, — сказал Клаус. — Скоро увидимся.
— Пока, — сказал Элайджа.
Клаус завершил разговор, положил мой телефон на спинку дивана, а меня положил головой на подушку и укрыл одеялом.
---
27
На следующий день, начиная с утра, мы стали собираться к отъезду. Я пересыпала шиповник в ведёрко, когда Клаус подошёл ко мне.
— А сама-то пьёшь чай с шиповником? — спросил он.
— Не особо, — ответила я.
— Всё для любимой сестры, — сказал he. — А ей не много будет?
— Клаус, — сказала я.
— А какой чай ты любила в детстве? — спросил он.
— С мятой, — ответила я.
— Почему ты не нарвёшь с собой? — спросил он.
— Потому что листья завянут, — сказала я. — А мне нравится, когда они свежие.
— А не пробовала сушить? — спросил он.
— Ощущения не те, — сказала я.
— Ладно, — сказал he.
Мы собрались и пришли к ТАРДИС, смотря на просторы.
— Я буду скучать по этому, — сказал Клаус.
— Знаешь, перед отъездом, то есть на этот момент, у меня была заготовлена речь, — сказала я. — Но похоже, она совсем будет не к месту.
— Ты о чём? — спросил he.
— В общем, я хотела сказать, что всё, что было здесь, останется здесь, — сказала я.
— Вообще всё? — спросил он.
— Да, — сказала я, смотря на кольцо на своём пальце и теребя его.
Клаус напрягся.
— Только это будет очень подло по отношению к тебе и ко всему, что здесь произошло, — сказала я. — Я не могу лишить ни тебя, ни себя трёх месяцев проведённого вместе времени.
Он вздохнул с облегчением.
— Это были три замечательных месяца, — сказал he. — И я ни в коем случае не жалею, что встретил тебя. Ты заставила меня влюбиться в тебя ещё сильнее. И теперь я просто не представляю свою жизнь без тебя.
— В этом и проблема, — сказала я. — Я тоже. Знаешь, я никогда так не привязывалась ни к кому. Даже с Джеком так не было, как с тобой. Меня это пугает и радует… Клаус, мы возвращаемся в Новый Орлеан, и возможно там я не смогу быть такой, как здесь.
— Я понимаю, — сказал he. — Кэлли, я полюбил тебя до того, как мы отправились сюда. Здесь лишь ты заставила меня любить тебя сильнее. Зная всю правду о тебе, я не могу не сделать тебя частью моей семьи.
— Для того чтобы ты сделал мне предложение, мне нужно было только рассказать о себе? — спросила я.
— Да брось, — сказал he. — Я не это имел в виду.
— Я знаю, — сказала я. — Так что? Мы возвращаемся?
— Такое чувство, что ты хочешь этого больше, чем я, — сказал he.
— Задержимся ещё на минуту, и я решу остаться здесь на год, — сказала я.
— Хорошо, — сказал he. — Остаёмся. Только я уже сказал Элайдже, чтобы он нашёл нам священника. Думаю, тогда свадьбу придётся отложить… или мы проведём её здесь.
Ухмылка появилась на его лице.
— Вот уж нет, — сказала я. — Даже не думай.
— Тогда полетели, — сказал he, заходя в ТАРДИС.
Я зашла следом за ним.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!