Выход есть всегда

Я оказалась во фракции «Дружелюбие». Год я находилась в ней, привыкая к правилам и обязанностям. Это было место, где все улыбались, где никто не спорил, где каждый день был похож на предыдущий — серый, ровный, лишённый каких-либо острых углов. Люди здесь говорили тихо, двигались плавно, и их лица никогда не выражали ничего, кроме спокойного, чуть отстранённого доброжелательства. Я научилась носить такую же маску, научилась не выделяться, не задавать вопросов, не привлекать внимания. Через год я прошла тест, который указал меня дивергентом. Мне посоветовали не разглашать этого. Дивергенты здесь не приветствовались. Их боялись. Их отправляли к изгоям или уничтожали. Я кивнула и сделала вид, что ничего не произошло, но внутри меня уже зарождалось беспокойство. Я знала, что не смогу оставаться здесь вечно. Слишком тихо. Слишком ровно. Слишком похоже на клетку. На посвящении я выбрала фракцию «Бестрашие», посчитав, что она больше мне подходит. Когда прозвучало моё имя, я поднялась на сцену, чувствуя на себе сотни взглядов. Нож, которым я надрезала ладонь, был острым, и капля крови упала в чашу перед моим новым домом. В зале воцарилась тишина, а потом — одобрительные крики тех, кто уже принадлежал к «Бестрашию». Я смотрела на них — на людей, которые выбрали страх, чтобы победить его, — и впервые за долгое время почувствовала, что нахожусь на своём месте. После посвящения мы побежали к поезду. Толпа новобранцев неслась по перрону, подгоняемая криками бестрашных, которые приветствовали нас как своих. Я запрыгнула в последний вагон, когда поезд уже начал набирать ход, и, тяжело дыша, опустилась на свободное место. Рядом со мной оказались две девушки — одна с каштановыми волосами и острым взглядом, другая — более мягкая, с любопытными глазами. — Я Биатрис, — сказала первая, и в её голосе слышалась сталь, которую она, кажется, пыталась скрыть. — Кристина, — представилась вторая. — А ты? — Кэлли, — ответила я. Поезд мчался в темноте, и я смотрела в окно, где мелькали огни города, который я покидала. Вскоре мы увидели, как из поезда начали выпрыгивать на крыши зданий. Промежуток между ними был приличным, но бестрашные перепрыгивали их с лёгкостью, почти не сбавляя скорости. Их смех разносился над крышами, и в этом смехе было что-то заразное. — Мы тоже должны? — спросила Кристина, и в её голосе послышался страх. — Должны, — сказала я и, не дожидаясь ответа, шагнула к открытой двери. Ветер ударил в лицо, когда я прыгнула. Я приземлилась на крышу соседнего здания, перекатилась, чтобы погасить инерцию, и услышала сзади топот. Биатрис и Кристина приземлились следом. Мы посмотрели друг на друга и рассмеялись — от облегчения, от восторга, от того, что мы сделали это и остались целы. — Новички, внимание! — раздался голос, перекрывающий шум ветра. Мы подошли к краю крыши, где стоял высокий мужчина с жёстким лицом и внимательными глазами. Он смотрел на нас сверху вниз, оценивая, отбирая. — Я Эрик, один из ваших командиров, — сказал он. — Хотите в «Бестрашие»? Вход там. Он указал вниз, в темноту, где не было видно ничего, кроме пустоты. — А там внизу вода или что? — спросил один из новичков. — Сам выяснишь, — усмехнулся Эрик. — Идёт? — Мы же только что прыгнули, — прошептала Кристина, глядя на меня и Биатрис. — Зачем снова прыгать? — Кто из вас хочет быть первым? — спросил Эрик, и его взгляд скользнул по нашей группе. Я шагнула вперёд, не дожидаясь, пока кто-то другой решится. — Я хочу, — сказала я. Все взгляды устремились на меня. Я подошла к краю крыши, встала на выступ, обернулась. В лицо дул холодный ветер, и где-то далеко внизу чернела пустота. Я посмотрела на остальных — на их лица, на которых читалось всё: страх, восхищение, недоверие. А потом я прыгнула. Падение было долгим, но мягким. Я приземлилась на сетку, натянутую, как огромный батут, и меня подбросило вверх. Инструктор помог мне слезть, и я встала на твёрдую землю, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Как тебя зовут? — спросил он. — Кэлли, — ответила я. — Первый прыгун — Кэлли! — крикнул он, и другие бестрашные приветствовали меня одобрительными возгласами. Один за другим новички прыгали следом. Когда все собрались, к нам вышел мужчина с седыми волосами и спокойным, изучающим взглядом. — Бестрашные по рождению идут с Лоран, — сказал он. — Остальные остаются со мной. Вперёд. Значительная группа людей ушла с женщиной, которую назвали Лоран. Мы остались. — Основное моё занятие — разведка, — сказал мужчина. — Но во время подготовки я буду вашим инструктором. Меня зовут Фор. — Фор? — переспросила Кристина. — Как цифра четыре? — Да, как цифра, — ответил он. — А что, один, два, три уже были заняты? — спросила она, и в её голосе послышалась неловкая шутка. Фор подошёл к ней. — Значит так, Кристина, — сказал он, и его голос стал жёстким. — Первое, что ты должна запомнить, если хочешь здесь выжить, — держи язык за зубами. Поняла? — Да, — прошептала она, и её лицо побледнело. — Хорошо, — сказал Фор и направился в коридор. — За мной! Мы пошли за ним. Он привёл нас на зрительную площадку — узкий выступ, с которого открывался вид на огромную яму. Внизу что-то происходило — люди тренировались, сражались, падали, поднимались. Шум ударов, крики, топот ног — всё это сливалось в один хаотичный гул. — Это яма, — сказал Фор. — Главное место в жизни бестрашных. Позже нас привели в огромную комнату с рядами коек. Здесь не было перегородок, не было личного пространства — только открытое пространство и чужие взгляды. — Следующие десять недель вы будете спать здесь, — сказал Фор. — Девочки или парни? — спросил кто-то. — Все, — ответил Фор. Возмущения послышались сразу. Кто-то перешёптывался, кто-то сжимал кулаки, но Фор не обратил на это внимания. — Нравится? — спросил он. — А туалет ещё круче. Он провёл нас в туалет — длинный ряд унитазов без кабинок, без дверей, без какого-либо намёка на приватность. — Чувствуйте себя как дома, — сказал Фор. — Искренне. Всё честно и открыто. Он направился к выходу, бросив через плечо: — Переодевайтесь. Мы начали переодеваться на глазах друг у друга. Я делала это без смущения — после всего, что я пережила, чужие взгляды меня не беспокоили. Но вокруг многие ежились, краснели, отводили глаза. Потом мы сожгли ту одежду, в которой прибыли, и зашли в столовую. Она была огромной — видимо, всё здесь было выстроено в пещерах, вырублено в скале. Высокие своды, грубые каменные стены, длинные столы, за которыми сидели бестрашные, ели, смеялись, спорили. Мы сели на свободные места. Вдруг все начали стучать алюминиевыми кружками по столу. Ритм нарастал, становился громче, и на верхней площадке появились люди. — Новобранцы! Встать! — крикнул командир. Мы вскочили. Он смотрел на нас сверху вниз, и его голос разносился по всему залу: — Вы выбрали фракцию воинов, призванную защищать этот город и всех его жителей. Мы здесь верим в ежедневный подвиг и в отвагу, которые побуждают одного человека вступаться за другого. Уважайте эту веру и гордитесь этим. Он ушёл, и мы начали хлопать. В следующее мгновение нас, новобранцев, подхватили и понесли на руках — традиция, которая, казалось, была старше самого этого места. --- Ранним утром нас разбудил Фор. Он стоял в дверях с трубой, и её резкий звук разрывал тишину. — Жду всех в яме, — сказал он. — Две минуты. Мы собрались и спустились в яму. Фор встретил нас у края тренировочной площадки. — Есть два типа подготовки, — начал он. — Первый — физический. Будете работать на пределе, и вы овладеете приёмами борьбы. Второй — психологический. Здесь тоже всё на пределе. Вы должны победить все свои страхи, пока они не победили вас. Вы тренируетесь отдельно от урождённых бестрашных, но оценивают вас вместе с ними. От оценок, полученных в ходе тренировок, зависит ваше назначение: командный состав, охрана периметра или… присматривать за изгоями. Эрик вышел вперёд, и его голос был жёстче, чем у Фора. — Занявшие последние места вылетают, — сказал он. — Как это? — спросила Кристина. — После каждого этапа подготовки худшие будут отсеиваться, — ответил Эрик. — И куда они? — спросил кто-то из парней. — Поскольку возврат в семью невозможен, станут изгоями, — сказал Эрик. — Но нам об этом не говорили, — возразил парень. — Новые правила, — отрезал Эрик. — Но ведь кто-то должен был предупредить нас, — сказала Кристина. — Зачем? — спросил Эрик, и его взгляд стал тяжёлым. — Ты бы сделала другой выбор? Ты бы испугалась? Тогда можешь валить отсюда прямо сейчас. Если вы близки нам по духу, то боязнь неудачи вас не может остановить. Вы выбрали нас. Теперь выбор за нами. --- На тренировках мы бегали, изучали технику борьбы, стрельбы, метания ножей. Моё тело, привыкшее к совсем другим нагрузкам, быстро адаптировалось. Я двигалась быстрее, била точнее, и результаты росли день ото дня. В один из дней, когда мы разминались, Эрик вышел в центр. — Первый прыгун, на ринг, — сказал он. — Последний прыгун, на ринг. Пора в бой. Я вышла вперёд. Напротив меня встала девушка, которую я видела впервые. Её лицо было напряжённым, но она старалась не показывать страха. — И долго нам драться? — спросила она. — Пока одна не вырубит другую, — ответил Эрик. — Или кто-нибудь не сдастся, — добавил Фор. — Так было по старым правилам, — сказал Эрик. — По новым никто не сдаётся. — Хочешь, чтобы они поколечились при первой же схватке? — спросил Фор. — Храбрец никогда не сдаётся, — ответил Эрик. — Тебе повезло, что, когда мы дрались, правила были старые, — заметил Фор. — Этот бой пойдёт вам в зачёт! — крикнул Эрик. — Начали! Девушка бросилась на меня, но я ушла в сторону, пропуская её удар, и одним точным движением отправила её на пол. Она упала и не поднялась. Когда все проявили себя, мы подошли к доске с рейтингом. — Внимание, — сказал Эрик. — Доска перед вами. Это ваша жизнь. Оценивается каждый день. Окажетесь в красной зоне первого этапа — вылетаете. --- Нас отправили в комнату. Все обсуждали сегодняшний день, а потом пошли ставить татуировки. Я осталась в яме, продолжая тренироваться. Груша раскачивалась от моих ударов, и я чувствовала, как мышцы работают, как кровь разгоняется по венам. Это помогало не думать. — Я, конечно, всё понимаю, — раздался голос Фора за спиной. — Но почему ты не со всеми? Я не остановилась. — Не хочется, — ответила я. — У тебя и так хорошие навыки, — сказал Фор. — Не стоит перегружать организм. — Да, я в курсе, — сказала я, не прекращая бить грушу. — Ты просто хочешь, чтобы я сделала тату. — Это обязательно, — сказал он. — Я сделаю, как только закончу. Эрик подошёл к нам. — Фор, оставь девушку в покое, — сказал он. — Видишь, она занимается. — Да, хорошо, — ответил Фор и ушёл. — У тебя хорошие данные для новичка, — сказал Эрик. — Ага, — ответила я, не глядя на него. — В «Дружелюбии» тебя не могли этому обучить, — заметил он. Я остановилась и повернулась к нему. — Да, — сказала я. — Если я скажу, что обучилась здесь, ты отстанешь? — Опасная девочка, — усмехнулся он. — С огнём играешь. — Ты себя что ли огнём назвал? — спросила я. — Придержи язык, — сказал Эрик, и его голос стал жёстче. — Иначе вылетишь отсюда. — Ты не сможешь меня выгнать, — сказала я. — Мои результаты высоки. — Тогда я сделаю всё, чтобы они были очень низки, — сказал он. — Придётся меня сбросить, чтобы избавиться, — ответила я. — А вот этого я сделать не позволю, — раздался голос за моей спиной. Я замерла. Голос был знакомым до боли, до дрожи в коленях. Я не оборачивалась, надеясь, что мне показалось. Но шаги приближались, и тень легла на пол рядом со мной. Эрик посмотрел на подошедшего. — Клаус, — сказал он. — Хочешь взять её под свой контроль? — Да, — ответил Клаус, и его голос был спокойным, но в нём чувствовалась сталь. — А то я смотрю, ты не справляешься, Эрик. — Это Фор, — сказал Эрик. — Он ответственный за новичков. — Я с ним поговорю, — сказал Клаус. — Ладно, — кивнул Эрик. — Делай что знаешь. Он ушёл, и мы остались одни. Я стояла, не оборачиваясь, чувствуя, как его взгляд прожигает мне спину. — Наехала на командира? — спросил он. — Сам виноват, — ответила я. — Мне пора идти. Я ушла туда, где делали тату. Выбрала эскиз птицы — простой, но точный. Иглы впивались в кожу на пояснице, и боль была приятной — она отвлекала от мыслей, от воспоминаний, от него. --- Всю ночь я не могла уснуть. Ворочалась, смотрела в потолок, слушала чужое дыхание. Вдруг Биатрис поднялась и бесшумно выскользнула из комнаты. Я решила пойти за ней. В яме она била грушу — неуклюже, но с упорством. — Трис, — позвала я. Она обернулась. — Кэлли? — удивилась она. — Что ты здесь делаешь? Тоже решила потренироваться с утра пораньше? — Можно и так сказать, — ответила я. — Здорово, — сказала она. — Тогда давай поработаем в паре. Поможем друг другу. — Давай, — согласилась я. Мы начали работать. Я направляла её, подсказывала, указывала на ошибки. Она была упрямой и быстрой, и я видела, как быстро она учится. Вскоре пришёл Фор, а потом и Клаус. Они о чём-то говорили, но я старалась не слушать. — Кто это с Фором? — спросила Трис. — Клаус, — ответила я. — Ещё один инструктор высшего ранга. — А я смотрю, у тебя язык длинный, — раздался голос Клауса за моей спиной. — Не длиннее, чем у тебя, — ответила я, не оборачиваясь. — Ты что? — прошептала Трис. — Он же вышвырнет тебя. — Пусть только попробует, — сказала я. --- Тем временем Клаус говорил с Фором. — Я забираю её, — сказал он. — Но она новичок, — возразил Фор. — Ты не можешь. — Могу, — ответил Клаус. К ним подошёл Эрик. — Ты видел, на что она способна, — сказал он. — Клаусу ничего не мешает забрать её под свой контроль. С ним она станет солдатом нового поколения. — Нет, — сказал Фор. — Я не позволю. Твои методы слишком жестокие, а она новичок. Она не выдержит. — Зато язык короче станет, — усмехнулся Эрик. Я смотрела на них, и Эрик заметил мой взгляд. — Что-то не так? — спросил он. — Нет, — ответила я. — Кажется, у вас шнурки развязались. — Знаешь что? — сказал Эрик. — Пошли. — Куда? — спросила я. — Узнаешь, — ответил он. Я пошла за ним. Клаус и Фор последовали за нами, а Трис Фор оставил в яме. Мы вышли на мост. Внизу чернела пропасть, и ветер свистел в ушах. Эрик толкнул меня, и я полетела вниз, но успела схватиться за край. Руки скользили по мокрому металлу, и я висела над бездной, чувствуя, как каждая мышца напряжена до предела. — Раз не можешь держать язык за зубами, — сказал Эрик, — вот твоё наказание. — Какое условие? — спросила я, сжимая пальцы. — Падаешь — погибаешь, — сказал он. — Извиняешься — я прощаю тебя, ты возвращаешься и никогда не скажешь ничего лишнего, не будешь перечить. Сдаёшься — становишься изгоем. — А если выберусь сама? — спросила я. — А ты сможешь? — усмехнулся он. — Если так, то моё уважение. — Кэлли, не глупи, — сказал Фор. — Начнёшь подниматься — соскользнёшь. Я начала сгибать руки в локтях, подтягивая тело к мосту. Пальцы скользили, мышцы горели, но я не отпускала. Я качнулась, перехватилась, едва не сорвалась — и рывком поднялась на мост. Я стояла перед Эриком, тяжело дыша, и смотрела ему в глаза. — Ну что? — спросила я. — Да, конечно, это классно, — сказал он, и в его голосе появилось что-то похожее на уважение. — Бестрашная Кэлли. Но запомни: в следующий раз это не прокатит. — Что именно? — спросила я. — Ты не будешь сталкивать меня в пропасть? — Не буду, — сказал он. — Просто отправлю на поезде к изгоям. — Окей, — сказала я. — Но раз сейчас я поднялась сама, я могу попросить, чтобы меня не отдавали ему. Я указала на Клауса. — А чего ты боишься? — спросил Клаус, и его голос был спокоен, но я чувствовала в нём напряжение. — Тебя, — ответила я. — Отлично, — сказал Эрик. — Мы боремся со своими страхами. Значит, Клаус становится твоим личным инструктором. — Но остаёшься в группе новичков, — добавил Фор. — Все тренировочные занятия происходят при мне. — Ладно, — сказал Клаус. — Пошли, дорогуша. Мы вернулись в яму. Я работала с грушей, чувствуя, как его взгляд прожигает мне спину. — Почему ты не залечишь себя? — спросил он, заметив ссадины на моих руках. — Потому что это невозможно, — ответила я. — Я человек. — Человек… — повторил он, и в его голосе послышалось что-то, чего я не могла разобрать. — Поговорим? — Не желаю, — сказала я. — Думаю, придётся, — сказал он и схватил меня за руку. Я оттолкнула его. — Не трогай меня! — крикнула я. — Кэлли, я хочу помочь, — сказал он. — Отстань от меня раз и навсегда! — закричала я. — Мне не нужна твоя помощь! В яме воцарилась тишина. Все взгляды устремились на нас. Эрик и Фор подошли ближе. — В чём проблема? — спросил Фор. — Ни в чём, — сказал Клаус. — Я разберусь. — Если ещё раз услышу твоё возражение, все очки сниму, — сказал Эрик. — Делай что хочешь, — ответила я. — Она моя, — сказал Клаус, и его голос стал низким, почти гипнотическим. — И только я решаю, что с ней делать. Я чувствовала, как его внушение проникает в сознание Эрика и Фора, подчиняя их. — Чёртов придурок! — вырвалось у меня. — Вы не скажете ей и слова, — продолжал Клаус, не обращая на меня внимания. — Если она выходит из рамок, если не может держать язык за зубами, вы сразу сообщаете мне. И когда я стою с ней, вы не лезете. А теперь идите. Эрик и Фор ушли. Клаус повернулся ко мне. — Продолжай, — сказал он и отошёл. Я продолжила бить грушу. --- Спустя некоторое время мы съездили к стене. А вернувшись, стали метать ножи. Клаус всё это время наблюдал за мной со стороны и только изредка подходил, но не ближе чем на пять метров. Я чувствовала его присутствие, и это сводило меня с ума. Вдруг нас остановили. Парня поставили спиной к мишени. — Фор, помоги мне, — сказал Эрик. — Если увижу, что ты дёрнулся, вылетишь отсюда. Фор взял ножи и подошёл к зоне для бросков. Когда он уже сделал замах, Трис остановила его. — Стойте! — крикнула она. — Это ничего не доказывает. Любой может встать на его место. — Что ж, встань на его место, — сказал Эрик. — Условия те же. Она встала вместо парня. Фор начал метать ножи. Четвёртый нож, последний, задел её ухо, оставив царапину. Эрик отпустил её и сказал освободить помещение. Мы ушли в комнату. Но я не могла успокоиться. Клаус был слишком близко, слишком настойчив, и воспоминания накатывали сами собой — хорошие и плохие, перемешанные, разрывающие меня изнутри. Я зашла в ванную и достала капсулу с кровью вампира. Выпила её. А потом незаметно поднялась наверх, где благополучно совершила самоубийство. --- Я проснулась глубокой ночью. Первое, что я почувствовала, был голод — острый, животный, невыносимый. Я выскользнула из комнаты и побежала. Ветер бил в лицо, и я мчалась быстрее, чем когда-либо прежде, перепрыгивая через ограждения, проносясь мимо спящих домов. Я охотилась на людей из соседних фракций. Они были лёгкой добычей — спящие, беззащитные, ничего не подозревающие. Я контролировала себя лучше, чем когда-либо с Волком, и быстро насытилась, а потом вернулась в «Бестрашие», в свою кровать. Никто не заметил моего отсутствия. --- Вскоре начались бои. Первый бой был между Трис и Питером. Питер победил, и я видела, как её лицо исказилось от унижения и злости. Потом настала моя очередь. Мой соперник был выше меня, тяжелее, опытнее. Он улыбался, глядя на меня, и в его глазах читалась уверенность в победе. Он ударил меня в живот, но я не отступила. Я поймала его руку и, не рассчитав силы, сломала ему запястье. Он закричал, и я добила его одним ударом. Его голова мотнулась, и из неё потекла кровь. Меня тут же отвели в сторону, а парня унесли в медпункт. Клаус стоял рядом, закрывая моё лицо от чужих взглядов. — Посмотри на меня, — сказал он. — Уйди, — ответила я. — Я не уйду. — Я в порядке, — сказала я. — Не нужно устраивать за мной надзор. Я пошла в медпункт к тому парню. Никого рядом не было. Я дала ему своей крови, чтобы он быстрее восстановился. --- На следующий день мы поехали играть в войну. В поезде нам объяснили правила: побеждает та команда, которая захватит флаг противоположной. Приехав на место, мы разошлись по разным сторонам. Меня оставили охранять флаг с ещё парой человек. Вдруг меня кто-то схватил и переместил в другое место — в какое-то заброшенное здание. Это был Клаус. Я выстрелила в него, хотя знала, что пуля не причинит ему вреда. Он забрал оружие и выкинул его в сторону. — Когда ты стала вампиром? — спросил он. — Какая тебе разница, Клаус? — ответила я. — И человечность… — он сделал паузу. — Кэлли, что ты сделала? Я метнулась за ружьём, но Клаус оказался передо мной быстрее. Я ударила его ружьём, и мы начали драться. Но в итоге я оказалась прижата к полу, и он нависал надо мной. — Всё, хватит, — сказал он. — Я сильнее тебя. — Тогда отпусти меня, — сказала я. — Ладно, — сказал он и встал. Я поднялась, но вдруг почувствовала слабость. Ноги подкосились, и я потеряла сознание. --- Я проснулась на кровати в его комнате. Клаус сидел напротив, и его лицо было бледным. — Что ты сделал? — спросила я. Он молчал. Я посмотрела на свою руку — на предплечье был укус. — У меня не было выбора, — сказал он. — Ты должна включить человечность. — Ты любишь меня, поэтому не дашь мне умереть, — сказала я. — Просто объясни, зачем, — попросил он. — Я не думала об этом, пока тебя не увидела, — сказала я. — Значит, я причина твоего обращения? — спросил он. — А чему ты удивляешься? — Кэлли… — он шагнул ко мне. — Я очень беспокоился о тебе. Где ты была? — Какая разница, Клаус? — сказала я. — Всё равно всё кончено. Ты не хотел, чтобы я становилась вампиром. — И сейчас не хочу, — сказал он. — Но это не значит, что конец. Я верну тебе человечность, и тогда мы поговорим. — А что потом? — спросила я. — Моя человечность ничего не решит. — Ошибаешься, — сказал он. — Нет, — ответила я. — Хочешь, чтобы я была человечной? Пожалуйста. Я переместилась к нему с вампирской скоростью и накрыла его губы своими. Поцелуй был долгим, жадным, и я чувствовала, как его руки сжимаются на моей талии. Но он отстранился. — Что? — спросила я. — Разве ты не этого хотел? — Совсем не этого, — сказал он. — Мне нужна старая Кэлли. Мои ноги подкосились, голова закружилась. Он переместил меня обратно на кровать. — Придётся привыкать к новой Кэлли, — сказала я. — Ты так и оставишь меня умирать с волчьей слюной в организме? — Если ты пообещаешь никого не убивать, — сказал он. — Что, если нет? — спросила я. — Тогда ничем не могу помочь, — ответил он. — Ладно, — сказала я. — Сам же потом пожалеешь. — Цепи никто не отменял, — сказал он. — Значит, исполнишь своё обещание, — усмехнулась я. — Хорошо. Можешь приковать меня, мучить. Не знаю. Всё что угодно, но не сломать то, что уже сломано. — Да, ты права, — сказал Клаус. — Но и у тебя есть слабости. — У кого их нет? — спросила я. — Мне интересно посмотреть на то, как ты будешь использовать их против меня. — Не переживай, — сказал он. — Я смогу найти нужный выключатель. Он ушёл, и я осталась лежать в кровати. Яд оборотня разливался по венам, и мой рассудок начинал мутнеть. Я держалась, сколько могла, но каждая минута становилась пыткой. Клаус вернулся, когда я уже была на грани. — Всё ещё не хочешь включить человечность? — спросил он. — Нет, — ответила я. — Ты не дашь мне умереть. — Уверена? — спросил он. — Может, я не такой хороший? Я могу позволить тебе умереть. — Ты сделаешь мне одолжение, — сказала я. — Я не боюсь смерти, Клаус. Это будет окончательно. Как ты ещё не понял? — Это был твой план? — спросил он. — Самоубийство — это слишком, — сказала я. — Лучше умереть от рук любимого. Он сел на край кровати. — Тогда зачем ты мне это говоришь? — спросил он. — Затем, что я не храню свои планы, — сказала я. — Давно бы пора это понять. — Нет, — сказал он. — Ты хранишь их до последнего. Если, конечно, это не удавшиеся идеи… — А может, это просто последний шанс рассказать мне об этом? — спросила я. — Мне осталось жить считанные минуты. — За дурака меня держишь? — спросил он. — С чего бы? — сказала я. — Клаус, ты не дурак. Я и никогда тебя им не считала. Я очень вдохновлялась тобой. — Ты что, включила человечность? — спросил он. Я пожала плечами, чувствуя, как всё тело холодеет. Он положил руку на мою, которую я уже не чувствовала. — Кэлли… — начал он и заметил, как моя кожа начала иссыхать. Он поспешил дать мне своей крови. Я почувствовала себя намного лучше. Клаус впился губами в мои. Поцелуй был неожиданным, и я ответила, но человечность от этого не включилась. Позже он отстранился. — Может, попробуем всё сначала? — спросил он. — Думаешь? — сказала я. — Клаус, ты гибрид, а я нефелим. Между нами ничего не может быть. — Но сейчас ты вампир, — сказал он. — И тем более тебе это не мешало любить меня. Мы можем просто вернуться и поговорить. — Поговорить о чём? — спросила я. — О том, что мы потеряли наших детей, мою сестру и мой дом? — Я понимаю, что это тяжело, — сказал он. — Но вместе мы преодолеем всё. Я схватила его с вампирской скоростью и прижала к стене. — Никаких «нас» больше нет, — сказала я. — И твоя семья — только твоя, а моя жизнь — только моя. И никто не будет лезть не в своё дело. Я отпустила его и ушла в яму. Я работала с грушей, чувствуя, как напряжение уходит с каждым ударом. — Где ты была? — спросила Кристина, подходя ко мне. — Да так… — ответила я, заметив, как Клаус наблюдает за мной. — Этот утырок глаз с тебя не спускает, — сказала Кристина. — Да, — сказала я. — А знаешь, давай отойдём? — Да, давай, — согласилась она. Мы отошли от всех, туда, где нас никто не видел. Я смотрела на неё жадными глазами. — Почему ты так смотришь? — спросила она, начиная отходить. Я приближалась к ней. Когда она прижалась к стене, я встала перед ней, глядя в её глаза. — Ты не испугаешься и не издашь ни единого звука, — внушила я и впилась зубами в её шею. Почти тут же появился Клаус и отдернул меня от неё. — Кэлли, что ты творишь?! — крикнул он. Он подошёл к девушке, внушив ей забыть об этом, а я скрылась. --- Я была уже на стене, открывая вид на поселенцев. Я смотрела на город внизу и представляла, как всё горит в огне. — Кэлли, — раздался голос Клауса за спиной. Он прижал меня спиной к стене, держа мои руки за спиной. — Что ты делаешь? — спросила я. — Ты обманула меня, — сказал он. — Да, Клаус, — ответила я. — Актёрского мастерства во мне хватает. — И как тебе после этого верить? — спросил он. — Как и раньше верил, — сказала я. — Вслепую. — Ты чуть не убила девушку, почти прямо у всех на глазах, — сказал он. — Ну и что? — спросила я. — Знаешь, тяжело находиться с ядом оборотня в организме и при этом не питаться. — Я не собираюсь водиться с тобой, — сказал он. — Я верну тебе человечность сейчас. — Если сможешь, — сказала я. Он переместил нас в своё сознание. --- Мы оказались в гостиной, где на диване сидели Юля и Элайджа. Они о чём-то мило беседовали. Юля встала и подошла ко мне. — Ты серьёзно считаешь, что можешь этим вернуть мне человечность? — спросила я. — Но ведь ты должна это сделать, — сказала Юля. — Ты не такая, Кэлли. Может, меня и не стало, но есть люди, которые любят тебя и видят в тебе только хорошее. Картинка сменилась. Мы оказались в парке, где играли наши дети. Они смеялись, бегали, и этот звук разрывал мне сердце. — Это не поможет, — сказала я. — У тебя не получится. — Наши дети не смогут вернуть тебе человечность? — спросил Клаус. — Нет, — ответила я. — Это ведь всё не по-настоящему. Я знаю, что их нет. Никого из них. — Ладно, — сказал он. Он показал мне Джека. Мы оказались в моём доме в деревне. Он сидел за столом, что-то изучая, как в старые времена. — Боже, — сказала я. — У тебя совсем фантазии нет? — По-моему, отличная идея, — сказал Клаус. — Твой первый муж. Сильная любовь, потом его смерть, смирение, появление из мёртвых, его уход к моей сестре, ненависть. Это должно быть эмоционально. — Не для меня, — сказала я. — Что же ты такая непробиваемая? — спросил он. — А ты найди то, что действительно сработает, — сказала я. --- Я оказалась в ТАРДИС. Доктор стоял у консоли и, увидев меня, улыбнулся. — Привет, Кэлли, — сказал он. — Я безумно скучал. Куда отправимся сегодня? — Стой, — сказала я. — Что? Ты ведь… — Что я? — спросил он. — Со мной что-то не так? — Нет, просто… — начала я. — Это ведь мои воспоминания. Клаус! Где ты?! — Кто такой Клаус? — спросил Доктор. — О чём ты говоришь? С тобой всё хорошо? Он подошёл ко мне. — Да, я в порядке, — сказала я. — Ты, наверное, всё ещё пытаешься смириться с потерей близких, — сказал он. — Понимаю. Ты потеряла слишком много… Но у тебя есть я, который точно знает, как тебя развеселить. Он подошёл к консоли. — Ну что? Куда отправимся? Или, как всегда, сделаем наугад? — Страсть приключений превыше всего, — сказала я. — Это моя фраза, — улыбнулся он. Я непроизвольно улыбнулась. --- Картинка сменилась. Я оказалась посреди тёмной улицы и увидела, как Клаус и Элайджа стоят, направив колы друг другу в грудь. Я поспешила к ним, но дорога становилась длиннее, и я не могла их догнать. Я кричала, но они не слышали. И тогда они сделали это. От них полетел пепел. --- Я оказалась в шкафу вместе с Клаусом. — Клаус! — прошептала я. — Ш-ш-ш, — сказал он, прижимая палец к губам. По комнате, где стоял шкаф, послышались шаги. Когда они удалились, я выдохнула. — Ты с ума сошёл? — спросила я. — А у меня был выбор? — спросил он. — Кэлли, ты сама запихала меня в этот шкаф. — Скажи, что ты просто находишься в моих воспоминаниях и это всё не правда, — сказала я. — Не правда? — спросил он. — Ты думаешь? Он медленно потянулся к моим губам. Моё тело будто сковало, я не могла пошевелиться. Его губы соприкоснулись с моими, но я ещё сопротивлялась его чарам. Чувства и ощущения были такими же, как в тот раз, даже очень настоящими. Мне хотелось его целовать, но я не могла себе этого позволить. Я дала слабину. Как только мои губы разомкнулись, его язык устремился навстречу. Это было нагло, но в то же время нежно. Всё перенеслось в реальность. Клаус отпустил мои руки, опуская свои мне на бёдра, прижимая к себе. Я хотела его оттолкнуть, но не могла остановиться. Моё желание отпало, когда появилось желание почувствовать его в себе. --- После того как мы переспали, я дождалась, когда он уснёт в моих объятиях. Ни одного слова не было сказано. Когда он уснул, я оделась и примчалась к ТАРДИС. Мне нужно было убежать как можно быстрее и дальше, пока Клаус не проснулся. Но не успела я зайти в машину, как он появился за моей спиной. — Невежливо сбегать после проведённой совместной ночи с любимым тебе человеком, дорогуша, — сказал он. — Разве я сбежала? — спросила я, поворачиваясь к нему, понимая, как безвыходно моё положение. — Я просто… — Кэлли, — сказал он. — Зачем ты это делаешь? — Что именно? — спросила я. — Избегаешь меня, — сказал он. — Ты не хочешь со мной разговаривать? — О чём, Клаус? — спросила я. — Нам ещё осталось о чём говорить? — Да, — сказал он. — Например, где ты была? Почему именно сюда прилетела? Зачем отключила человечность? И вообще, зачем стала вампиром? И самый главный вопрос: как ты стала человеком? — Думаю, ты знаешь ответы на все вопросы, — сказала я. — Но я хочу верить, что это не так, — сказал он. — Хочу услышать другие ответы. — Только это будет неправда, — сказала я. — А ты не переносишь ложь. — И что теперь? — спросил он. — Думаю, лучше пойти разными путями, — сказала я. — Я не могу тебя отпустить, — сказал он. — Ты снова отключишь человечность. Как вернуть тебе твою истинную сущность? — Никак, — сказала я. — Я не хочу быть нефелимом. Я снова забуду о том, что мои настоящие родители погибли, а Кас останется единственным, кто сможет меня опекать, и каждое его слово будет для меня ошейником. — Тебя только это беспокоит? — спросил он. — Нет! — крикнула я. — То, что родные для меня люди погибли! И это становится ещё более безвыходным. Деревни снова нет, я снова не могу иметь детей, и даже Юля, даже она из-за меня пострадала. Я не хочу быть на привязи у Каса, не хочу ощущать всю эту боль. — Я знаю, — сказал он и обнял меня. — Мы вместе что-нибудь придумаем. --- Позже мы сидели в ТАРДИС и обдумывали план. — А что, если ты вернёшь свои силы и мы просто скроемся где-нибудь? — предложил Клаус. — Нет, — сказала я. — Кас или Джек смогут меня найти. Это очень тонкая особая связь, по которой очень легко найти ангела. — А разорвать связь нельзя? — спросил он. — Не думаю, — сказала я. — Это может сделать только Бог. — То есть Джек? — спросил Клаус. — Да, и это уже отпадает, — сказала я. — Джек переговаривает обо всём с Касом. Так что это безвыходно. — Должен же быть другой выход, — сказал он. Мы посидели в тишине какое-то время. — Если это может сделать только Бог, значит, нужна божья сила, — сказал Клаус. — К чему ты клонишь? — спросила я. — Тебе нужно быть сильнее самого Бога, — сказал он. — А я уверен, это так и есть. Джек — ребёнок архангела и человека. А ты — архангела и Повелителя Времени. — А ещё у него благодать Бога, — сказала я. — Поверь, это неравный бой. — А ещё он ребёнок, Кэлли, — сказал Клаус. — Который не полезет в драку с тобой так точно. Ты его сестра. — Ну а я не буду просить у него ни о чём, — сказала я. — Тебе и не придётся, — сказал он. — Ты просто можешь вытянуть из него благодать. — Ты издеваешься? — спросила я. — Если я заберу его благодать, то мне придётся править небесами. — Не обязательно, — сказал он. — Можно только разорвать связь и вернуть ему благодать. — Это неразумно, — сказала я. — Нельзя так использовать благодать. Тем более если вернуть её обратно, Джек снова установит связь. — Я хоть что-то предлагаю, — сказал Клаус. — Какие тогда твои предложения? Но вампиром ты точно не останешься. — Лучше подумать над тем, как я стану человеком, — сказала я. — То есть? — спросил он. — Ты не можешь, будучи вампиром, вернуть свою благодать, а потом избавиться от вампиризма или сделать что-то вроде обмена? — Нет, — сказала я. — Это так не работает. Нужно стать человеком, чтобы вернуть силы Повелителя Времени, потом вернуть благодать. Пока я вампир, не получится стать Повелителем Времени. Систему не обмануть. — Тогда нам нужно лекарство, — сказал Клаус. Я встала. — Нет, — сказала я. — Почему нет? — спросил он. — Лекарство в Деймоне, — сказала я, подходя к консоли и опираясь на неё спиной, скрестив руки на груди. — Сдался тебе Деймон, — сказал Клаус. — Хочешь, чтобы я сам добыл лекарство? — Нет, — сказала я. — Ради Елены он поступил бы так же, — сказал Клаус. — Клаус… — начала я. — Ничего не хочу слышать, — перебил он. — Либо ты сама попросишь, либо я добуду его любой ценой. — Вот, снова условие, — сказала я. — Ты больше ничего не можешь, как упрекать меня. — Потому что это не стоит разгневанных Небес, — сказал он. — Если они узнают, что ты стала вампиром… — Они не узнают, — перебила я. — Почему ты так уверена? — спросил он. — Они не узнают, — повторила я. — Что ты сделала? — спросил он, вставая передо мной. — Ничего, — ответила я. — Спрашиваю ещё раз, — сказал он. — Что ты сделала? — Ничего, — сказала я. — Кэлли, — сказал он, и его голос стал опасным. — Нам нужно возвращаться во фракцию, — сказала я. Вернувшись, мы разошлись по своим комнатам. --- На следующий день проходил тест, который проводил Фор. Когда наступила моя очередь, Клаус увёл меня. — Что ты делаешь? — спросила я. — Ты не будешь его проходить, — сказал он. — Это ещё почему? — спросила я. — Потому что мы сейчас вернёмся домой, — сказал он. — Не указывай мне, что делать, — сказала я. — Не указывать? — спросил он. — Ладно. Он схватил меня и переместил с вампирской скоростью в ТАРДИС. — Какого черта, Клаус? — крикнула я. — Такого, — сказал он. — Я не позволю тебе уйти, пока не ответишь на мой вопрос. Почему Небеса не смогут узнать о том, что ты стала вампиром? — Благодати нет, — сказала я. — Они могут тебя просто найти, — сказал он. — Подожди. Что значит «благодати нет»? — То и значит, — сказала я. — Я пропавший без вести ангел, скорее мёртвый. Они не смогут определить меня, если встретят. Для них я теперь просто вампир, никак не связанный с Небесами. — Что ты сделала? — спросил он. — Отрезала себя от Небес, — сказала я. — Каким образом? — спросил он. — Ты ведь не… не говори, что ты уничтожила благодать. — Я заключила сделку с дьяволом, — сказала я. — Что?! — его взгляд стал суровым. Я начала оправдываться: — Я рано или поздно должна была стать вампиром. Это было условием. — Ты продала благодать на вампиризм? — спросил он. — Ты сумасшедшая. — Тебе ведь нравятся вампирши, — сказала я. — И тем более теперь нет причин беспокоиться. Детей всё равно не будет, да и если произойдёт что-то ужасное, можно перестать чувствовать. — Да! — крикнул он. — При этом уничтожив половину людей! Я видел твои мысли. Ты хотела сжечь все фракции дотла! Кэлли, твоя человечность — это всё, что делает тебя тобой. — Я уже не я, — сказала я. — Так что не нужно списывать всё на мою человечность. Я и с человечностью могу причинить много боли и страданий. — Нет, не можешь, — сказал он. — Ты никогда и никому не причинишь боль, которую причинили тебе, никогда не поступишь так, как поступали с тобой, не позволишь пройти все препятствия, которые пришлось пережить тебе. Ты видишь в людях только хорошее и научила меня этому. Раньше я бы без вопросов помог тебе в этом, чтобы отомстить за тебя, за всё, что сделали с тобой. Но это ты не давала мне так сделать. Кэлли, люди не виноваты, что тебе пришлось всё это пережить. — Ты уже начинаешь говорить моими словами, — сказала я. — А как тебя ещё остановить? — спросил он. — Я не знаю, — сказала я. — Но я не верну благодать. Я не буду больше непобедимым нефелимом. Я так устала от этого. — Но если пообещаешь больше не отключать человечность, — сказал он. — Хорошо, — сказала я. — Чтобы ни случилось, — сказал он. — Кажется, мы поменялись местами, — сказала я. — Да… — сказал он. — Мы не такие разные, как думали. — Меня кое-что напрягает, — сказала я. — Столько разных ощущений. Меня вроде бы и раздражает то, что ты так говоришь, но тут же мне это и нравится, и я сама себя осуждаю за свои же мысли. — Ты же недавно обратилась… — сказал он. — Но как ты держишься? Тебя ведь никто не успел научить контролю, внушению и тому подобному? — Нет, — сказала я. — Я сама разобралась. — Это похвально, но… — начал он. — Я знаю, — перебила я. — Не стоит мне об этом говорить. — Тогда возвращаемся в Новый Орлеан, — сказал он. — Зачем? — спросила я. — Ну как же? — спросил он. — Разве не лучше быть со всей семьёй? — Считаешь меня за дурочку? — спросила я. — Клаус, я знаю твой план. — У меня нет плана, — сказал он. — Опять ложь, — сказала я. — Ну так мы возвращаемся? — спросил он. — Ладно, — сказала я.