Не жди покоя

Совсем обессиленной я оказалась в Пекине. Город встретил меня чужим гулом, запахом уличной еды и бесконечным потоком людей, которые смотрели сквозь меня, не замечая. У меня не было ничего: ни денег, ни документов, ни сил, чтобы переместиться, ни надежды, что кто-то заметит моё исчезновение. ТАРДИС затерялась где-то в пространстве и времени, а моя связь с ней оборвалась вместе с последними крупицами благодати. Я стала обычным человеком — и это было страшнее, чем любой враг, чем любая битва, чем сама смерть. Я ходила по магазинам, воруя вещи с прилавков. Мои пальцы, когда-то управлявшие энергией вселенных, теперь дрожали, когда я прятала в рюкзак бутылку воды или упаковку печенья. Я научилась двигаться бесшумно, сливаться с тенями, исчезать в толпе — навыки, которые когда-то казались мне унизительными, теперь были единственным, что позволяло выжить. Ближе к ночи я натолкнулась на шайку плохих парней. Точнее, просто случайно столкнулась с одним из них, потому что убегала от торговца, заметившего пропажу. Их было человек десять, и они смотрели на меня так, будто я уже была мертва. Меня схватили и повели в самый тёмный переулок, где не было ни одного человека и вряд ли бы кто-то прошёл. Я знала, что они хотят со мной сделать. Это читалось в их глазах, в их ухмылках, в том, как они перекидывались короткими фразами на кантонском. Я дала отпор нескольким, и началась жестокая драка. Я противостояла как могла, но мои мышцы были совсем не готовы к такому разряду событий. Все приёмы, которые когда-то я учила годами, оказались совершенно бесполезными. Моё тело, привыкшее к сверхъестественной силе, теперь подводило меня на каждом шагу. Удары, которые раньше я могла бы парировать не глядя, теперь достигали цели. Я совсем потеряла хватку за последнее время. Когда я оказалась на грани смерти, уже лежащая на земле и окружённая парнями, ко мне подоспели на помощь. Правда, я не видела лица своего спасителя, но запомнила синюю куртку. Он разогнал обидчиков и, подняв меня на руки, унёс в свой дом. Но я уже была без сознания. --- Проснулась на следующий день от звука дрели. Острая боль пронзила голову, и я застонала, не в силах пошевелиться. Моё тело казалось чужим — каждый мускул ныл, каждое движение отзывалось болью. Головокружение накатывало волнами, и в глазах всё плыло, словно я смотрела на мир сквозь мутную воду. А шум ещё больше приносил дискомфорта. Немного придя в себя, я стала перемещаться по комнате, цепляясь за стены. Так я подошла к зеркалу и замерла. Мой вид был непривычным для меня самой: одежда разорвана, по всему телу синяки, ссадины и порезы. Я выглядела как жертва уличной драки — и, по сути, ею и была. Мои волосы спутались, лицо было бледным, а под глазами залегли тёмные круги. Я взялась приводить себя в порядок, но это выходило не очень — мои руки не слушались меня, дрожали, и каждый раз, когда я пыталась зачесать волосы, боль простреливала плечо. Нашла рюкзак, который взяла с прилавка. Внутри были футболка, кофта, несколько вещей, которые я успела стащить. Я переоделась, надела кепку, низко надвинув её на глаза, и запихала в рюкзак всё необходимое, но временное. Мне нужно было уходить. Я не знала, кто меня спас, и не хотела узнавать. Чужая доброта пугала меня больше, чем равнодушие. Я поспешила к выходу, надеясь уйти незамеченной. Но всё же хозяин заметил меня и преградил путь, встав напротив. Это был мужчина лет пятидесяти, с усталыми, но добрыми глазами и руками, которые привыкли к физической работе. — Тебе нужно лежать, — сказал он на китайском. — Простите, но нет, — ответила я, но моя голова слишком сильно заболела, и в глазах потемнело. — Что же такое? Он посадил меня на стул, и я не стала сопротивляться — сил не было. — Где ты живёшь? — спросил он. — Можешь дать номер своих родителей? Я позвоню им, и они заберут тебя. Я подняла на него глаза. В его взгляде было участие, которое я не могла принять. — Нет у меня ни дома, ни родителей, — ответила я. — Ты из детского дома? — спросил он, и в его голосе послышалось сожаление. — Нет, — сказала я. — Тогда я не могу отпустить тебя в таком состоянии на улицу, — сказал он. Мне становилось хуже. Я чувствовала, как температура поднимается, как боль в рёбрах усиливается с каждым вдохом. Я хотела возразить, но слова застряли в горле. --- К вечеру этого же дня я чувствовала себя лучше, чем утром. Боли присутствовали, но терпимые. Я вновь собралась покинуть дом и снова с этим мне не повезло. Я искала рюкзак, тогда в этот момент с рюкзаком вошёл мой спаситель. — Ты же знаешь, что воровать — это плохо? — спросил он. — Зачем тогда надо было меня спасать? — спросила я, глядя на него с вызовом. — Я не мог пройти мимо, — ответил он, и в его голосе не было осуждения. — Тебя могли убить. — Лучше бы убили, — сказала я, и это была не бравада, а усталая правда. — Верните рюкзак. Я села на кровать, чувствуя, как гулко бьётся сердце. — И куда ты пойдёшь? — спросил он. — Не знаю, — ответила я, отводя взгляд. — А разве это имеет значение? — Ты можешь остаться у меня, — сказал он. — Но воровать ты не будешь. — Спасибо, конечно, — сказала я. — Но я даже не знаю вас. — Зови меня мистер Хан, — сказал он. — А твоё имя, бесстрашная девушка? — Я Кэлли, — ответила я. — И я бы не сказала, что я бесстрашная. — Ну как же? — спросил он, и в его голосе появилась лёгкая насмешка. — Какая девушка будет ходить по улице в тёмное время суток? — Вы не знаете меня, мистер Хан, — сказала я. — Я могу постоять за себя. Он протянул мне рюкзак. — Ты пойдёшь, вернёшь украденные вещи, — сказал он. — А после этого ты можешь вернуться сюда. — Почему я должна это делать? — спросила я, хотя уже знала ответ. — Я могу обеспечить тебе жильё, — ответил он. — Но одно условие: ты выполняешь мои просьбы. — Хорошо, — сказала я, взяла рюкзак и вышла на улицу, надев кепку. --- Придя на площадь, я села на ступеньки, наблюдая, как люди приходят и уходят, просто отдыхают, проводят время с семьёй, друзьями. Город жил своей жизнью, и я была здесь чужой, лишней, незаметной. Я смотрела на детей, которые смеялись, на парочек, которые держались за руки, на стариков, которые сидели на скамейках и о чём-то спорили, и чувствовала, как внутри меня разверзается пустота. Когда-то я тоже была частью чего-то большего. Теперь я просто девочка на ступеньках, которую никто не ждёт. Как вдруг кто-то сел рядом со мной. Я посмотрела на этого человека. Это оказался Ваня. Он выглядел так же, как и в последний раз, когда я его видела, но в его глазах было что-то новое — что-то, чего я не могла прочитать. — Что ты здесь делаешь? — спросила я, и мой голос прозвучал резче, чем я хотела. — Я здесь, чтобы спасти тебя от самой себя, — ответил он. — Серьёзно? — усмехнулась я. — Ну, удачи. Я встала и уже пошла, как Ваня догнал меня и, схватив за руку, повернул к себе. Я перехватилась и высвободилась. — Я серьёзно, — сказал Ваня. — Кэлли, ты не понимаешь, что делаешь. — Тебя Кас прислал? — спросила я. — Нет, — ответил он. — При чём здесь он? Я развернулась и продолжила путь, только он вновь развернул меня к себе. — Я не закончил с тобой, — сказал он, снял с меня кепку. — Что с тобой? — Всё прекрасно, — сказала я, отбирая у него кепку и надевая обратно. — Не видишь? — Я вижу, — сказал Ваня. — Кто тебя так? — Ты серьёзно не понимаешь, почему я здесь? — спросила я. — Пошли, — сказал он, схватив меня за локоть. — Здесь слишком много людей. Он повёл меня в безлюдный переулок. Оказавшись там, он отпустил меня. — Почему раны не заживают? — спросил он, и в его голосе было недоумение. — Потому что я человек, лапух, — ответила я. Он схватил меня за отвороты кофты. — Эй! — сказал он. — Не обзывайся. Что ты сделала? Тебе совсем жить надоело? — Представь себе, да, — ответила я. — Ты совсем сдурела?! — воскликнул он. — Да, Ваня, да! — крикнула я, и голос сорвался. — Уже давно. Тогда он дал мне сильную пощёчину, и я упала. Удар был неожиданным, и я прижала руку к щеке, чувствуя, как она горит. — Что с тобой стало? — спросил он, и в его голосе прорвалось что-то, похожее на боль. — Ты не та Кэлли, которую я знал. — Той Кэлли уже нет, — ответила я, поднимаясь на ноги. — Как ты можешь такое говорить? — спросил он, садясь на корточки, чтобы смотреть мне в глаза. — А как ты можешь ничего не чувствовать? — спросила я. — Все наши близкие люди погибли. Больше никого не осталось. — Они были близкими для тебя, — сказал Ваня. — Не для меня. Для них я был чужим и ненавистным. И, поверь, я очень даже рад, что их не стало. — Что ты хочешь от меня? — спросила я. — Зачем ты здесь? — Я хочу помочь тебе вернуться в строй, — ответил он. — Нет, — сказала я. — Лучше умереть под забором от голода и холода, чем довериться тебе. Он встал, и я напряглась. — Ну, тогда желаю удачи, — сказал Ваня. — Только вот ты не умрёшь под забором от голода и холода. Ты выкрутишься из любой ситуации. Умрёшь ты только от старости, если и дальше будешь человеком. Он направился уходить, и я почувствовала, как внутри меня что-то обрывается. — Хорошо! — крикнула я, и он остановился. Я встала на ноги, чувствуя, как дрожат колени. — Если хочешь помочь, дай все деньги, которые у тебя есть, — сказала я. Он подошёл ко мне, и в его глазах мелькнуло что-то, чего я не могла разобрать. — И это всё? — спросил он. — Да, — ответила я. — Больше ничего не надо. Он достал из кармана банковскую карту и протянул мне. Я взяла её, положив в карман. — Надеюсь, ты потратишь эти деньги на что-то действительно ценное, — сказал Ваня. — Теперь можешь идти и никогда не возвращаться, — сказала я. — Так просто ты от меня не отвяжешься, — сказал он. — Уходи, — сказала я. Он смотрел на меня, и я чувствовала, как его взгляд прожигает меня насквозь. Он никуда не собирался идти. — Ваня, уходи, — повторила я, и в голосе появилась мольба. — С одним условием, — сказал он. — Каким? — спросила я. — Ты не будешь пытаться умереть, — ответил он. — Хорошо, — сказала я. — И сдержи это слово, — сказал он и исчез. --- Я сняла все деньги с карточки и, проходя мимо уличного музыканта, положила половину в ведёрко, которое стояло возле него. Музыкант играл что-то печальное, и эти звуки, казалось, проникали прямо в душу. А вторую половину — бездомному, который сидел в углу площади, закутавшись в лохмотья. Он посмотрел на меня с удивлением, но я уже уходила. Все украденные вещи, что не использовались мной, я вернула в магазины так же незаметно, как и взяла. Я закончила, когда уже было прилично темно. Тогда я села на скамейку в центре, где было немного людей. В основном это были молодые парочки и молодёжь. Смотрели на меня с любопытством, но не более того. Я поняла, что за весь день ничего не ела, а денег у меня уже нет. В полной безнадёжности я легла на скамейку, положив рюкзак под голову вместо подушки, и накрылась кофтой вместо одеяла. Звёзды над головой казались такими же далёкими, как и вся моя прошлая жизнь. Но через какое-то время мимо меня, видимо, проходила неравнодушная девушка. Она принесла мне лапшу в контейнере с палочками. Я поблагодарила её, и она ушла, даже не спросив моего имени. А я принялась есть. Ещё никогда еда не казалась мне такой вкусной. Горячий бульон обжигал губы, но я не чувствовала боли — только голод, который, казалось, невозможно было утолить. Только через некоторое время ко мне подошли несколько парней и выбили контейнер из моих рук. Он упал и сломался о землю. Я встала, но меня посадили обратно. — Вот ты и попалась! — сказал один из них на китайском. Я встала, толкнула его, так что он не удержался на ногах и упал. По выражению лиц этих парней было понятно, что мне конец. Тогда я быстро схватила рюкзак и кофту, побежала от них, а они за мной. Пробегала через дворы и перелезала через заборы, чтобы хоть как-то оторваться от преследователей, но они постоянно были на хвосте, пока я совершенно не выдохлась и не оказалась в тупике. Сердце колотилось где-то в горле, лёгкие горели, ноги не слушались. Я остановилась и повернулась к своим обидчикам. Их было трое. Откинув рюкзак в сторону, я приготовилась. Они окружили меня. И тогда началась драка. Я давала отпор, но принимала удары. Мои мышцы не были такими крепкими, как раньше, и та интуиция, куда будет нацелен следующий удар, куда-то пропала. Как сказала бы Наташа в этой ситуации: «Соберись». Но собраться я не могла, потому что не знала, как это сделать во время драки. Я лишь продумывала свои удары, вспоминая, что можно применить в таких ситуациях, только в голову ничего не шло, никакой нужной мысли. Всё-таки тяжело быть человеком, особенно если ты в теле шестнадцатилетней девочки, которая никогда не дралась. Но тут парней оттолкнули от меня. Это был мистер Хан. — Не трогайте девушку! — сказал он на китайском. Тогда один из парней сказал: — Нам приказали убить её. — Что?.. — переспросил Хан. — Кто приказал? Зачем? — Она украла деньги из банка, — ответил тот. — Неправда! — так же по-китайски возмутилась я. Все перевели взгляд на меня. — У меня нет никаких денег, — сказала я. — Тогда что в портфеле? — спросил он. — Твои органы, козёл, — ответила я. Он хотел схватить меня, но мистер Хан не дал ему этого сделать. — Не трогай её, — сказал Хан. Другой парень взял мой рюкзак и всё вывалил из него, но денег в нём не оказалось. — Тогда пусть следит за языком, — сказал тот. — Следи за собой, — ответила я. — Вы уверены, что именно она ограбила банк? — спросил Хан. — Ты Куин Йе? — спросил он меня. — Нет, я Кэлли, — ответила я. У него зазвонил телефон, и он взял трубку. Мистер Хан посмотрел на меня. Позже, как выяснилось, они ошиблись и, извинившись, ушли. А я принялась складывать вещи обратно в рюкзак. — Ты всегда такая везучая? — спросил Хан. — Уже вторую ночь тебя пытаются убить. — А вы, мистер Хан, следите за мной? — спросила я, накинув рюкзак на одно плечо. — Пошли домой, — сказал он. — Я не могу жить у вас, — сказала я. — А я не могу оставить тебя на улице, — ответил он. — Пойдём. Завтра что-нибудь придумаем. — Ладно, — сказала я. — Но это потому, что мне больше некуда идти. — Хорошо, — сказал он. Мы пришли домой. Я поставила рюкзак на пол, а сама села на кровать. — Как давно ты скитаешься по улицам без дома? — спросил Хан. — Около года, — ответила я. — Мои родители погибли, а из детдома я сбежала и обратно не вернусь. Я придумала на ходу, что сказать мужчине. — Тебя никто не заставляет возвращаться, — сказал Хан. — И, видимо, драться и воровать тебя научили на улице. Я отвела взгляд в сторону, делая вид, что мне стыдно. Хотя нет, мне и вправду стало стыдно за свои проделки, которые были необходимы. — Ладно, — сказал он. — Ложись спать. --- На следующий день я помогала мистеру Хану по дому, как вдруг пришёл парнишка лет четырнадцати. В его движениях чувствовалась неуверенность, а в глазах — любопытство. — Мистер Хан, я могу войти? — спросил он. — Можешь войти, — ответил Хан. Он вошёл в дом. — Ты один? — спросил Хан. — Парни ждут снаружи, — ответил парень. — Уже выхожу, — сказал Хан. — Круто… Эм… привет, — сказал парень, переводя взгляд на меня. — Привет, — ответила я. — Кэлли, пойдёшь с нами, — сказал Хан. Мы все пришли в то место, где занимаются кунг-фу. Это был просторный зал с высокими потолками, деревянным полом и огромными зеркалами во всю стену. Я остановилась, глядя на детей, как они выполняют комбинации в красной форме. Это смотрелось очень классно. Их движения были отточенными, уверенными, и в этом ритме было что-то гипнотическое. — Кэлли! — позвал Хан. Я зашла в зал, где мистер Хан начал тренировку с мальчиками. А я осматривала зал. Наткнувшись на посох, я решила взять его и, покрутив в руках, поняла, что места не так уж и много, так как все остальные палки до бровей упали. Мне было так неловко перед всеми. Я подняла и поставила их обратно. Всё внимание было направлено на меня. В этот момент я просто хотела исчезнуть. Тогда мистер Хан дал парням задание, чтобы они не отвлекались, и подозвал меня к себе. Я подошла к нему. — Садись, — сказал он, указывая на скамейку. Я села, и он сел рядом. — Держи, — сказал он, подавая мне книжку с правилами. Я взяла её, посмотрев на него. — Прочти её, — сказал Хан. — Я знаю правила, мистер Хан, — сказала я. — И всё же, прочти, — сказал он. Я вздохнула от безысходности. — Ладно, — сказала я. — Я прочту. Всю тренировку я сидела и читала правила. Слова казались бессмысленными, но я понимала, что за этим что-то стоит. Мистер Хан был не из тех, кто тратит время на пустые занятия. После окончания тренировки я вышла из зала последней. Тогда я ещё не подозревала, что за дверью меня ждут. Выйдя на улицу, меня схватили и прижали к стене. Это был Ваня. Его лицо было напряжённым, в глазах горел тот самый огонь, который я так хорошо знала. — Что ты делаешь?! — крикнула я. — Не кричи, — сказал он. — Ты, видимо, совсем не стремишься умереть. Его крепкие руки держали меня, не давая даже пошевелиться. И его прожигающий взгляд. Я помнила, как он смотрел на меня таким же взглядом, когда был недоволен мной или когда я делала что-то не по его плану. Тут мистер Хан подошёл к нам. Тогда Ваня отвлёкся на него, а я воспользовалась моментом и, схватив его за отвороты, развернулась и уже прижала его к стене. — Ты подослал тех парней? — спросила я по-русски. Так же и продолжился наш диалог. — Тише, тише, — сказал Ваня. — Не понимаю, чему ты так удивляешься. Сама же хотела поскорее покинуть этот мир. — Но без твоей помощи, приятель, — сказала я, толкнула его и сделала пару шагов назад. — Всё в порядке? — спросил Хан. — Да, — ответила я, посмотрев на него. — Я догоню. Мистер Хан неспеша направился к дому, а с ним и дети. — Ты не сможешь покончить с собой, — сказал Ваня. — Ты слишком себя любишь, Кэлли. — Хочешь проверить? — спросила я. — Принеси пистолет. — Серьёзно? — спросил он. — Уверена, что сможешь? — Не тебя же я собираюсь убивать, — ответила я. — Ладно, — сказал он. — Тогда поцелуй меня. — Что? — переспросила я. — Ты слышала, — сказал он. — За всё приходится платить. Он подошёл ко мне, и я почувствовала его дыхание на своём лице. — А не пойти ли тебе куда подальше? — спросила я. — Уверена? — спросил он. — Если я уйду, ты останешься одна. — Я этого и хотела! — крикнула я. — Как ты не поймёшь?! Почему ты просто не можешь уйти из моей жизни?! Почему не оставишь меня?! Когда мне просто нужно побыть обычным человеком. Для чего всё это?! — Побыть человеком? — переспросил Ваня. — Ты им никогда и не была. А сейчас ты человек лишь для того, чтобы оборвать свою жизнь. — Даже если и так, — сказала я. — Это мой выбор и моё решение. Я всегда сама в одиночку принимала сложные решения. Так почему сейчас выбор не стоит за мной? — Потому что это самый простой выход, — сказал Ваня. — А может, это просто конец моей истории? — спросила я. — Самоубийство? — переспросил он. — Этим не может закончиться твоя история. Кэлли, ты столько пережила и теперь решишь закончить свой великий путь спасения самоубийством? — Я не могу жить вечно, зная, что, заведя новое знакомство, отношение, потеряю близких людей, — сказала я. — Это происходит каждый раз и каждый раз неизбежно. Сколько раз я бы ни спасала. — Если так хочешь, я принесу тебе пистолет, — сказал Ваня. — Но это твой выбор. Он ткнул пальцем мне в грудь и ушёл. А я медленно направилась к дому. --- Уже придя в дом мистера Хана, он чем-то был занят, и я поспешила пройти незамеченной. — Стой, — сказал он. Я остановилась, не зная, чего ожидать. — Что ему было нужно? — спросил Хан. Я повернулась к нему. Он смотрел на меня с тревогой. — Ничего, — ответила я. — Кто он такой? — спросил Хан. — Он мой старый знакомый, — сказала я. — На каком языке вы говорили? — спросил он. — На русском, — ответила я. — На русском? — удивился он. — Ты знаешь русский? — Я знаю почти все языки, — сказала я. — А в школу ты ходишь? — спросил он. Я вопросительно посмотрела на него. — Да, глупый вопрос, — сказал он. — Но школу ты должна закончить. — А если я не хочу? — спросила я. — Образование нужно получать, — сказал Хан. — Без него не возьмут на работу. — И что? — спросила я. — Отправите меня в школу? — Да, — ответил он. — Я обо всём договорился. Завтра ты пойдёшь в школу. — Что? — воскликнула я. — Но, мистер Хан… — Это не обсуждается, — сказал он. — Я могу работать и без образования, — сказала я. — Я всё сказал, — ответил он. Я ушла в комнату, чувствуя, как внутри закипает злость, смешанная с бессилием. --- На следующий день мистер Хан отвёл меня в школу, представив меня классному руководителю. — Я зайду за тобой, — сказал Хан. — Можно и не заходить, — сказала я. Он посмотрел на меня, и я замолчала. — Приглядывайте за ней, — сказал Хан учительнице. — Она бывает немного несдержанной. — Да, хорошо, — ответила она. — Она будет находиться под присмотром. Не волнуйтесь. — Хорошо, — сказал Хан. Мы зашли в класс, где меня представили моему новому классу. Сев на своё место, я весь урок смотрела в окно, наблюдая за тем, как солнце медленно перемещается по небу, пока меня не вызвали к доске. — Новенькая, ты хоть знаешь, какой урок сейчас идёт? — спросил учитель. — История? — спросила я. Весь класс начал смеяться. — Всё с тобой ясно, — сказал учитель. — Садись на место. — Нет, — сказала я. — Стойте. Я пошутила. Можете проверить моё усвоение сегодняшнего материала. — Хорошо, — сказал он и начал задавать мне вопросы, на которые я отлично отвечала. — Это похвально, — сказал он. — Но выше тройки поставить не могу. — Но почему? — спросила я. — Чтобы больше в окно не смотрела, — ответил он. — А как это связано? — спросила я. — Я была на уроке и материал изучила. Вы сами это проверили. Это ведь несправедливо. — Ты молодец, что изучила эту тему дома, — сказал он. — Но на уроке ты должна… — Я не изучаю школьные материалы дома, — перебила я. — Хорошо, если вы так считаете. Задайте вопросы за старшие классы, можете даже из программы университетов, если вы, конечно, сами знаете ответы на них. Он встал, с грозным видом. — Да как ты смеешь?! — воскликнул он. — Ты обычная ученица и ставишь свои правила мне, своему учителю?! Ты не имеешь права так говорить со мной. Если такое ещё повторится, то следующий твой разговор будет с директором. Садись на место. Я села на место. Хотя во мне всё кипело и я бы много чего ещё высказала, но промолчала. С наступлением большой перемены мы все ушли в столовую. Там ко мне подошёл Дрей. — Привет, — сказал он. — Не переживай из-за учителя. Он бывает выходит из себя. — Ладно, — сказала я. Я взяла свой поднос и, развернувшись к столику, случайно опрокинула поднос на того самого учителя. Сок разлился по его пиджаку, и он взглянул на меня с такой ненавистью, что я на мгновение испугалась. — Ой, — сказал Дрей. — Чёрт, — сказала я. — Вот значит как, Кэлли Тейн?! — воскликнул учитель. — Всё, доигралась. Он повёл меня к директору. Там вызвали мистера Хана. Он пришёл, когда мы уже были в кабинете у директора. — Что случилось? — спросил Хан. — Ваша дочь… — начал учитель. — Мистер Чак, успокойтесь, — сказал директор. — Мистер Хан, присядьте, пожалуйста. Хан сел рядом со мной, посмотрев на меня. — Мистер Чак, объясните всю ситуацию, — сказал директор. — Она совершенно не знает уважения к старшим, — сказал Чак. — Мало того, что она не слушает, так ещё и осуждает мои занятия… — Не было такого, — сказала я. — Ещё и перебивает, — сказал Чак. — Посмотрите, что она сделала с моей одеждой. Он указал на свой пиджак, который был мокрый от сока. — Это была случайность, — сказала я. — Случайность?.. — переспросил он. — Мистер Чак, я вас услышал, — сказал директор. — Можете идти. — Но… — начал Чак. — Идите, — сказал директор. Тот ушёл. — Вы сами видели, — сказала я. — Это клевета. Я ничего плохого не сделала. — Спокойней, — сказал директор. — Вы тоже можете идти, юная леди. — Ясно, — сказала я и вышла из кабинета, ожидая в коридоре мистера Хана. Когда он вышел, он невзначай посмотрел на меня и направился к выходу. Я пошла за ним. Всю дорогу до дома мы шли молча. Зайдя в дом, он сел на диван и попросил меня сесть рядом. Я села. — Мистер Хан… — начала я. — Твой первый день в школе, и не обошёлся без вызова к директору, — очень спокойно сказал он, как и всё остальное. И вообще, он был каким-то через чур спокойным — или только таким казался. — Это всё учитель… — сказала я. — Он бы так просто не из-за чего не стал бы отправлять тебя к директору, — сказал Хан. — Знаешь, мне не настолько важно, что произошло во время урока и вообще. Просто постарайся, чтобы до такого больше не доходило, и сама не попадай в неприятности. Думаю, у тебя их и так больше чем достаточно. — Ясно, — сказала я. — Но если ты хочешь поговорить об этом… — начал он. — Нет, не хочу, — перебила я. — Уверена? — спросил он. — Другой возможности может и не быть. — Да, мистер Хан, — ответила я. — Ладно, — сказал он, вставая. — Тогда собирайся. — Куда? — спросила я. — На тренировку, — ответил он. — Но ведь ещё рано, — сказала я. — Самое время, — сказал он. --- Мы пришли в зал, где никого не было. — Ну и зачем мы здесь? — спросила я. — Нужно сделать уборку, — ответил Хан. — Ясно, — сказала я. Мы начали наводить чистоту в зале. Получилось так, что я снова оказалась у посохов. Я осторожно положила их на пол и начала вытирать от пыли. Но, взяв одну палку до бровей, я представила, как великолепно владею ей. Но от этих мыслей меня отвлёк Хан, подойдя ко мне. — Нравится посох? — спросил он. — Да, — ответила я. Он присел рядом со мной. — Ты не можешь владеть посохом, не умея владеть своим разумом и телом, — сказал он. Я посмотрела на него. Как вдруг в зал зашли парни, которые были и вчера на тренировке. — Заканчивай и присоединяйся, — сказал Хан. — Я хочу узнать, как ты овладела знаниями кунг-фу. — Вы о правилах? — спросила я. — Да, — ответил он. Он отошёл к ним, а я продолжила убирать и занималась этим всю тренировку. По приходу домой я помогала мистеру Хану по дому, но с наступлением темноты вышла на улицу, чтобы прогуляться. Я зашла в круглосуточный магазин, потому что очень захотелось какой-нибудь шоколадки. Пока я стояла и выбирала у прилавка, в магазин зашёл мистер Хан. Я спряталась за прилавком, глядя на него через стеллажи. Он что-то взял и подошёл к кассе, купил продукты и, положив в пакет, ушёл. Я же ничего не стала покупать, просто вышла из магазина. Ушла на площадь, где всё также играл музыкант. Села на ступеньку и наблюдала за его игрой со стороны. Музыка всё ещё привлекала меня, также как и искусство. Но взять в руки музыкальный инструмент я не могла — это напоминало мне о сестре и моих детях, да и вообще не было сил и желания. Вернулась домой поздно ночью. На пороге меня ждал мистер Хан. — Где ты была? — спросил он. — Гуляла, — ответила я, проходя в свою комнату. Он пошёл за мной. — Тебе рано вставать, — сказал он. Я села на кровать. — Я знаю, — сказала я, посмотрев на него. — Ни на кого не нарвалась? — спросил он. — Нет, — ответила я. — Тогда ложись спать, — сказал он. — Тебе завтра в школу. Он ушёл, а я легла. --- Утром меня на учёбу снова повёл мистер Хан. — Мистер Хан, вам не обязательно провожать меня до школы, — сказала я. — Обязательно, — ответил он. — Я должен быть уверен, что до школы ты дойдёшь и не решишь сбежать. — Если бы хотела, уже сбежала, — сказала я. — Без лишних слов, Кэлли, — сказал он. — Смотри, сегодня без глупостей. Я промолчала. Подойдя к школе, на входе снова стояла классная. — Вот и наша хулиганка, — сказала она. — Кэлли, заходи. Сейчас зарядка начнётся. — Я зайду за тобой, — сказал Хан. Я ушла на зарядку, где встретила Дрея. — Привет, — сказал он. — Привет, — ответила я. — Как ты? — спросил он. — В порядке, — сказала я. — Мистер Чак, тот ещё… — начал он. — Да, давай потом, — перебила я. — Хорошо, — сказал он. После, на первом уроке мне снова сделали замечание. Тогда я решила сбежать с остальных уроков, вновь придя на площадь. Я достала альбом и карандаш, начала запечатлевать моменты: то, как сидят парочки, играют музыканты, проходят люди и тому подобное. В рисунках я пыталась найти то, что потеряла — связь с миром, красоту, смысл. Вдруг кто-то встал позади меня, я заметила это по тени. Тогда я отложила альбом и, встав, повернулась. Это был Доктор. Его лицо было знакомым, но в глазах светилось что-то новое. Я с облегчением выдохнула. — Зачем так пугать? — спросила я. — Извини, — сказал он. Мы сели на ступеньку. — Что ты здесь делаешь? — спросила я. — Решил проведать тебя, — ответил он. — Смотрю, ты всё также предаёшься искусству. — Ну да, — сказала я. Я посмотрела на него. С ним было что-то не так. Точнее, это был Доктор, я точно знала, выглядел он как десятый, но что-то было не так. — Что же такое? — спросила я. — Ты кажешься мне совершенно другим. Сменил стиль? — Что-то вроде того, — ответил он. — Я регенерировал. — Ты ведь десятый… — начала я. — Четырнадцатый, — сказал он. — Ого, — сказала я. — Тогда почему выглядишь как десятый? — Мне тоже интересно это узнать, — сказал он. — Что ты рисуешь? Я подала ему альбом. Он долго рассматривал картинки. — Если я главная причина твоего пребывания здесь, — сказала я, — то можешь не переживать. У меня всё хорошо. — Знаешь, Кэлли, — сказал Доктор. — Будь у тебя всё хорошо, человеком бы ты не стала. Скажи, для чего ты лишила себя всех сил? Он посмотрел на меня. — Никому же не нравилось, что я обладаю огромной силой, — ответила я. — Так зачем же всех волновать? Тем более после того, как Небеса забрали из жизни дорогих для меня людей, все начали бояться того, что могу сделать я. — И поэтому лучше покончить со всем, пройдя через время и старость? — спросил Доктор. — Зачем же через старость? — спросила я. — Можно и сейчас, или завтра, а может, через неделю. Он перевел взгляд на меня, глядя в глаза. — Значит, вот что ты хочешь? — спросил он. — С чего ты взяла, что это выход? Кэлли, которая всегда борололась до последнего ради близких, решила сдаться? Ты серьёзно? — Доктор, я устала, — сказала я. — Я больше не могу. Сколько должно ещё уйти из жизни людей, чтобы наконец дать мне понять, что пора остановиться? Что я проблема. — Ты не проблема, — сказал Доктор. — Во всём виноваты Небеса. Не ты. — Но мой отец — архангел, — сказала я. — Я часть Небес. — Но и Повелителей Времени, — сказал он. — Боже, — сказала я. — Знаешь, нам следует прогуляться, — сказал он. Он протянул мне альбом. Я взяла его и положила в рюкзак. Мы ушли на рынок, где продавали самые разные продукты, как бы вкусности для китайцев. Мы же решили попробовать то, что казалось более-менее съедобным. А потом я вспомнила, что скоро закончатся уроки и мистер Хан должен прийти за мной. — Доктор, давай встретимся позже на площади? — спросила я. — Давай, — ответил он. — Если ты, конечно, не собирался никуда, — сказала я. — Нет, — ответил он. — Мне никуда не надо. — Отлично, — сказала я. — Значит, до встречи. Я побежала домой, чтобы успеть до выхода мистера Хана. Подбежав к дому, я посмотрела в окно, убедившись, что мистер Хан ещё не вышел, поправила волосы и кофту, чтобы не было заметно, что я прибежала. Тогда зашла в дом. — Мистер Хан, я дома, — сказала я. — Ты рано, — сказал он. — Да, нас раньше отпустили, — ответила я, проходя в комнату и ставя рюкзак на пол. — Мистер Хан, нужна помощь? — спросила я. — Нет, — ответил он. — Сегодня нет. Я пошёл на работу, вызовов много. — Почему вы работаете слесарем, если вы преподаёте кунг-фу? — спросила я. — Слишком много вопросов, — сказал он. — Мне просто интересно, — сказала я. — Я ушёл, — сказал он. — Буду вечером. — Ладно, — сказала я. — Ты куда-нибудь собираешься? — спросил он. — Да, гулять, — ответила я. — До тренировки должна быть дома, — сказал он. — Если меня долго не будет, откроешь зал сама. — Ладно, — сказала я. Он ушёл. А вскоре ушла и я на встречу с Доктором. Мы встретились в запланированном месте. — Ну что, куда пойдём? — спросила я. — Куда ты сбегала? — спросил Доктор. — Были срочные дела, — ответила я. — Так куда идём? — Ну, это же вроде ты живёшь здесь, — сказал он. — Должна знать, куда можно сводить друга. — Честно говоря, понятия не имею, — сказала я. — Но мы можем просто прогуляться и забрести куда-нибудь по пути. — Это мне уже нравится, — сказал он. Мы шли и разговаривали. Доктор рассказывал, что произошло с ним за всё время отсутствия, где побывал, что видел и так далее. Его голос был таким же живым, как и раньше, и я на мгновение забыла о том, что я здесь, в этом чужом городе, в чужой жизни. Мы посидели в кафе, потом снова ушли гулять. Остановились на том же месте, где и встретились. Уже стоял музыкант. Я поглядывала на него. — Сыграть хочешь? — спросил Доктор. — Нет, — ответила я. — Просто нравится слушать, как он играет. — Значит, вот где больше всего ты проводишь времени, — сказал Доктор. — Да, — ответила я. — Это как наркотик. — Значит, забросила играть совсем? — спросил он. — Ага, — ответила я. — Ты здесь на сколько? — спросила я. — Думаю, что мне уже пора, — сказал он. — Уже? — удивилась я. — Так рано? — Я верю, что ты подумаешь над моими словами и решишь изменить своё решение, — сказал он. — Но… — начала я. — Никаких «но», — сказал он. — У тебя ещё остались близкие люди, ради которых стоит жить и бороться. Думаешь, если ты покончишь с собой, Ангелы оставят их всех в покое? К тому же ты отдала благодать одному из ангелов. — Но он на моей стороне, — сказала я. — Он ангел, — сказал Доктор. — Он не может быть на твоей стороне. Он не предаст Небеса. Не предпочтёт тебя Небесам. Кэлли, ты стала человеком. — Значит, придётся искать выход, — сказала я. — Я могу поискать твою ТАРДИС, — сказал Доктор. — Да, было бы неплохо, — сказала я. — До встречи, Кэлли, — сказал он. — Пока, — ответила я. Он ушёл. А я отправилась домой. --- Мистера Хана долго не было, а уже пора было открывать зал. Тогда пришлось мне идти и открывать его. Возле зала собралось уже немало парней. Мы зашли внутрь. Дрей подошёл ко мне. — А где мистер Хан? — спросил он. — Он задерживается, — сказала я. — Слушай, можешь показать что-нибудь из трюков или приёмов? — Запросто, — сказал он и сделал фляк. Тогда остальные парни стали показывать то, что могут они. — Кэлли, а ты? — спросил Дрей. — Мистер Хан ведь по любому тебя чему-нибудь научил. — Вообще-то нет, — сказала я. — Но кое-что я могу. Я сделала несколько сложных акробатических элементов и в конце села на шпагат. И когда я встала, зашёл мистер Хан. — Здрасте, мистер Хан, — сказал Дрей. — Здравствуй, — ответил Хан. — Чего не занимаемся? — Мы разминались, — сказал Дрей. — Тогда на ковёр, — сказал Хан. — Кэлли, правила. — Но, мистер Хан… — начала я, но его взгляд не дал мне договорить. Все забрались на ринг, а я села на скамейку, вновь взяв в руки книжку. Пока мистер Хан объяснял парням какие-то приёмы, я слушала и запоминала. Потом он дал им задание и сел рядом со мной. — Читай правила, — сказал он. — Я их уже читала, — сказала я. — Читай ещё, — сказал он. — Зачем? — спросила я. — Читай, — сказал он. Я вновь всю тренировку читала правила. По окончанию тренировки мистер Хан заметил, как парни вымотались. — Завтра будем совершенствовать вашу выносливость, — сказал он. — Поедем на гору. На сегодня можно закончить. Идите домой. Мы все отправились по домам. — Мистер Хан, — сказала я. — Зачем вы заставляете меня читать правила? — Ты должна знать их наизусть, — ответил он. — Для чего? — спросила я. — Скоро узнаешь, — сказал он. Я в непонимании посмотрела на него. --- Ещё несколько дней я прогуливала уроки и учила правила. Как вдруг мистер Хан узнал об учёбе. В тот момент я только пришла домой. — Кэлли, есть разговор, — сказал он. Мы сели на диван. — Звонила твоя классная, — сказал он. — Сказала, что тебя уже неделю не видела на занятиях. — Мистер Хан… — начала я. — Я сказал, что ты приболела, — сказал он. — Но больше так не делай. Отмазывать тебя я не буду, и будь добра, не сбегай больше с уроков. — Но ведь… — начала я. — Я всё сказал, — сказал он. — Ладно, — сказала я. Он встал. — Собирайся, — сказал он. — Куда? — спросила я. — На тренировку, — ответил он. До тренировки оставался час. Но я не стала перечить и начала собираться. --- Мы пришли на Китайскую стену. — А где все? — спросила я. — Нам не нужны все, — сказал Хан. — Мне нужно, чтобы ты пробежала три круга. — Сколько? — спросила я. — Четыре, — сказал он. — Но вы же сказали три, — сказала я. — Пять кругов, — сказал он. Только я хотела возразить, но поняла, что это бесполезно, и просто побежала. Уже на третьем круге мои ноги начали подкашиваться, а добегая четвёртый, стало тяжело дышать, и мой темп намного сбавился. На пятом я была готова выплюнуть лёгкие и чуть ли не ползком добралась до финиша. Ноги гудели, лёгкие болели, была отдышка, и сердце бешено стучало. — Две минуты на отдых, — сказал Хан. — Две? — спросила я. — Может, пять? — Одну минуту, — сказал он. Я пыталась восстановить дыхание, но с окончанием времени дышать всё равно было тяжело. — Пошли, — сказал Хан. — Дам тебе другое задание. Мы пришли на лестницу. Сказать, что она была высокая, — это ничего не сказать. — Прыжки на двух ногах на каждую ступеньку, — сказал Хан. — Думаю, двух подходов тебе хватит. Он оценивающе посмотрел на лестницу, а потом на меня. После выполнения одного подхода мои ноги задрожали, и времени уже оставалось немного до начала тренировки. И Хан остановил меня. Тогда мы пошли до зала. Ну как пошли — я еле плелась за Ханом, совершенно не могла нормально идти, постоянно спотыкалась и думала лишь бы не упасть. Придя в зал, Хан посадил меня на скамейку, а сам начал объяснять парням задание. В моих глазах всё помутнело, я чувствовала себя совершенно измотанной, не было сил даже поднять глаза. Тут я почувствовала, что из носа пошла кровь. Тогда, закрыв нос рукой, я попыталась встать, чтобы взять салфетки. Они лежали в уборной. Поднявшись с горем пополам со скамейки, я, опираясь руками на стенку, дошла до уборной, где промыла нос и приложила салфетки. Но кровь не останавливалась. Я стояла, упираясь руками о раковину, которая была уже вся в моей крови. В тот момент зашёл мистер Хан и, увидев всё это, остановил кровотечение и посадил меня обратно. Я даже не заметила, как прошла тренировка, но под конец я была уже более оживлённой, только ноги болели ужасно. Хан подошёл ко мне. — Идти можешь? — спросил он. — Наверное, — ответила я. Он помог мне встать. Я практически не могла стоять на ногах. — Держись за меня, — сказал он. Я взяла его под руку, и так он неспеша, а я еле переставляя ноги, дошли до дома, где я с огромной радостью села на кровать. — Мистер Хан, — сказала я. — Вы так наказали меня? Я ведь завтра не встану. — Встанешь, — сказал он. — Завтра в школу. Он вышел из комнаты, а я легла и, немного постонав в подушку, уснула. --- На следующий день я пришла в школу. Дорога казалась, никогда не закончится. Таких болей я не чувствовала давно. И к счастью, день прошёл более-менее нормально. Но, конечно, мне высказались по поводу пропусков, но замечаний не было и вызовов к директору тоже. Придя домой, я сразу рухнула на диван. — Кэлли, дело есть, — сказал Хан. Я пошла помогать ему. Провозились мы до самой тренировки и сразу ушли в зал. Там Хан дал задание парням и мне. Пробежав разминочный круг, он сказал мне выпрыгивать из низкого приседа, а потом сделать растяжку. Я так и стала делать. Потом парням дали повторить приёмы. А мне мистер Хан стал объяснять и показывать жестикуляцию судьи, которая была в книжке с правилами. И, сделав опрос, сказал, что можно приступить к практике. — Двое на ковёр! — сказал Хан. В спарринг встали двое парней. — У нас скоро соревнования, — сказал Хан. — Представим, что они сейчас. Кэлли, ты судья. Поднимайся на ковёр. Вот что он имел под словом «практика». Я поднялась на ковёр, мне дали два флажка. Тогда я начала судить. Когда они начали драться, я поняла, что близко с ними лучше не стоять. Тогда начала пятиться назад и споткнулась сама за свою же ногу, упав на зад. Но я тут же вскочила, так как рядом со мной упал один из парней от удара другого. Я засчитала бал. После первого боя Хан указал на ошибки парней и то, как можно было сделать. Мне он тоже дал указания. Я просудила каждую двойку, и на этом тренировку закончили. --- На следующий день в школе со мной снова случилась неприятность и вновь же из-за мистера Чака. А потом ещё и спровоцировавшая драка с парнями из старших классов. Вновь вызвали мистера Хана к директору. Я сидела в кабинете. — Кэлли, как на этот раз оправдаешь свои действия? — спросил директор. — Не хочу оправдываться, — ответила я. — Тогда твои поступки оправдает мистер Хан, — сказал он. Тот тут же зашёл в кабинет. — Если так, то можно мне идти? — спросила я. — Да, иди, — сказал директор. Я вышла из кабинета и ушла на площадь рисовать. --- Тем временем директор говорил с Ханом. — Мистер Хан, такое поведение недопустимо, — сказал директор. — Я понимаю, — ответил Хан. — Если вы не примете меры, я буду вынужден исключить Кэлли, — сказал директор. — Я обязательно проведу с ней беседу, — сказал Хан. — Уж, пожалуйста, — сказал директор. — И вы оформили опекунство? Если нет, то власти могут забрать её. — Да, я знаю, — сказал Хан. — Можете идти, — сказал директор. Хан ушёл домой в надежде, что я буду там. Но, не обнаружив меня дома, пошёл на мои поиски. --- А я всё сидела на ступеньке и рисовала. Когда Хан нашёл меня, он подошёл. — Пошли, — сказал он. Я убрала альбом в рюкзак и пошла вместе с ним. Всю дорогу мы молчали. Придя домой, ушли во двор. — Скажи, почему ты так поступаешь? — спросил Хан. Я молча смотрела на него. — Скажи, что произошло, — сказал он. Я также молчала. — Я ведь думал, что ты одумалась, — сказал Хан. — Кэлли, один день. Ты продержалась один день. — И это было тяжело, — сказала я. — Раз смогла день, сможешь и другой, — сказал он. — Почему в тебе столько ненависти? Во мне кипели жилы, но я молчала. — Значит, будем избавлять тебя от этого, — сказал Хан. — Прими упор лёжа. Я с большим недовольством послушалась его. — Начнём с пятидесяти отжиманий, — сказал он. — Поехали. Я стала отжиматься. Было крайне тяжело. Мои ноги ещё не отошли от предыдущей нагрузки, так сейчас ещё работа на руки. Тридцать раз дались тяжело, и я уже собралась падать от невыносимой боли и дрожи во всём теле. — Ты можешь остановиться сейчас, — сказал Хан, — если скажешь, в чём причина твоей ненависти к окружающим. Я подняла на него глаза и продолжила отжиматься, зная, что его загоняла моя упёртость. Он сел на стул, который стоял на крылечке, от безысходности. Я же сделала все пятьдесят отжиманий и, чуть не падая, поднялась на ноги. — А сейчас сделай фляк, — сказал Хан. Я посмотрела на него. — Я видел, что ты можешь, — сказал он. Мои руки дрожали, а ноги болели от напряжения. Но я сделала, хоть и косо и даже чуть ли не падая, но сделала. — Таких упёртых я ещё не встречал, — сказал Хан. — И не встретите, — ответила я. — Смотрю, ты не устала, — сказал он. Тут пришла мать Дрея — Шерри Паркер. — Мистер Хан, — сказала она. Он встал. — Кэлли, упор лёжа, удержание исходного положения, — сказал он. Я встала в планку. А они зашли в дом. — Это ваша ученица? — спросила Шерри. — Не знала, что девочек вы тоже тренируете. — Что вы хотели? — спросил Хан. — Я по поводу Дрея… — начала она. Я простояла где-то минуты две и упала, уже от изнеможения, обезвоживания и солнечных лучей, которые падали на меня. Тем временем Шерри говорила с Ханом. — Почему у вас девочка работает до изнеможения? — спросила она. — Провинциала, — ответил Хан, и в его голосе я услышала усталость, которую он так тщательно скрывал. — Пришлось применить меры. — Так нельзя, — сказала Шерри, и её голос был мягким, но настойчивым. — Вы пробовали с ней поговорить? — Пробовал, — Хан опустился на стул, и я увидела, как он устало провёл рукой по лицу. — Она не хочет. Это вынужденная мера. — Все вы мужчины одинаковые, — вздохнула Шерри, и в её голосе послышалась теплая укоризна. Я, кое-как придя в себя, перелезла через забор и сбежала. Земля под ногами казалась зыбкой, каждый шаг отдавался болью в мышцах, но я не останавливалась. Я не могла оставаться там, где меня заставляли чувствовать, где кто-то пытался до меня достучаться. Это было слишком. Слишком больно. Слишком похоже на то, что я когда-то имела и потеряла. — Давайте я попробую поговорить с ней? — предложила Шерри, и я, уже скрывшись за углом, услышала её шаги, но не остановилась. — Если вам не сложно, — ответил Хан. — Нисколько. Как её зовут? — Кэлли. Я бежала, пока ноги не отказали, и опустилась на корточки в каком-то переулке, хватая ртом воздух. Город шумел где-то рядом, но здесь, в этой щели между домами, было тихо. Только моё дыхание и стук сердца, который, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. --- Вернулась я ближе к ночи. Дверь в дом была открыта, и свет падал на крыльцо узкой полосой. Мистер Хан сидел на стуле, и его силуэт казался чёрным на фоне желтого света. — Кэлли… — начал он, когда я остановилась в нескольких шагах. — Мистер Хан, я знаю, что вы скажете, — перебила я, и голос прозвучал глухо. — Я думаю, мне лучше уйти. Я же приношу вам одни проблемы. Он молчал так долго, что я уже начала разворачиваться. — Ты не можешь уйти, — сказал он, и в его голосе не было сомнений. — Тебе следует поспать, и мы можем вернуться к этому разговору утром. Сейчас на улице оставаться небезопасно. — Ладно, — сказала я и, не поднимая глаз, прошла в свою комнату. --- Я проснулась глубокой ночью оттого, что дождь барабанил по крыше с такой силой, будто хотел проломить её. Я вышла во двор, и капли тут же начали хлестать по лицу, смешиваясь со слезами, которые я больше не могла сдерживать. Я легла на землю, раскинув руки, и позволила дождю накрыть меня с головой. Он напомнил мне ту страшную судную ночь. Мои слёзы полились ручьём, но их скрывали капли дождя. Мистер Хан заметил меня. Я не слышала, как он подошёл, но вдруг его тень накрыла меня. — Кэлли? — он опустился на землю рядом и, недолго думая, лёг на мокрую траву. Дождь мочил нас обоих, но он не обращал на это внимания. — Знаешь такую примету: дождик перед дальней дорогой обещает добрый путь? — Зачем вы про это сказали? — спросила я, глядя в чёрное небо, с которого низвергались потоки воды. — Просто так, — ответил он. Тишина стала плотной, и я нарушила её. — Мы запланировали дальнюю поездку, во время которой начался сильный ливень, — начала я, и слова лились сами собой, будто дождь открыл во мне какую-то плотину. — Была сумрачная ночь. Мама просила отца переждать, он сказал, что это всего лишь дождик, который закончится через несколько минут. Но он не заканчивался. Дорогу тогда сильно развезло. Навстречу вылетела фура… всё произошло довольно быстро. Водитель не справился с управлением и влетел в нас… Мне было тогда десять. Я спала на заднем сиденье и не видела всего происходящего. Меня привели в чувство в больнице, где я узнала, что родителей больше нет. Больше родственников у меня не было, и решением было отправить меня в детский дом. И лет в двенадцать, во время дождя, я сбежала, где впервые познала, что такое уличное выживание. Так дождь — вестник хорошего пути? Мистер Хан молчал. Я чувствовала, как капли стекают по его лицу, как он смотрит в то же небо, что и я. — Почему ты сбежала из детского дома? — спросил он наконец. — Это было ужасно, — сказала я. — Я не могла там находиться. — Давай уйдём хотя бы под крышу, — сказал он, поднимаясь. Мы сели на крыльце, и он накрыл меня пледом, который, видимо, захватил с собой. Плед пах деревом и чем-то домашним, и от этого запаха у меня сжалось сердце. — И простите меня за мои поступки, — сказала я, кутаясь в ткань. — Просто я привыкла всегда высказывать своё мнение. — Тебе следует научиться справляться со своими эмоциями, — сказал Хан. — Конечно, это будет не так просто и не так сразу, но мы справимся. — Вы хотите мне помочь? — спросила я, и в голосе прозвучало недоверие. — И помогу, — ответил он. — Почему? — спросила я. — Разве не было бы проще просто избавиться от меня? Вам ведь явно это не по нраву. Можно сказать, я вам жизнь испортила со своими проблемами, которые теперь и у вас. — Считаешь себя проблемой? — спросил он, и в его голосе появилась лёгкая усмешка. — Да, конечно, ты принесла некоторые трудности. Но сколько ты помогла мне всего сделать всего за неделю? Один бы я и за месяц не справился. — Вы слишком хороший, — сказала я. — Как и ты, — ответил он. — Но твою голову затуманили те годы, которые ты провела на улице. Я уверен, что ты не хотела ничего из случившегося. Мы посидели ещё немного под шум дождя, а потом разошлись спать. --- Несколько дней я старалась не ввязываться в конфликты, но меня бывало через край переполняли эмоции, и приходилось выплёскивать их на тренировках, в чём помогал мне мистер Хан. Он учил меня основам кунг-фу, начиная издалека, а в зале я также судила драки парней. Но в один из дней заявился мастер Ли — бывший владелец этого зала. Он вошёл с таким видом, будто всё ещё был здесь хозяином. Увидев меня на ковре, он остановился, и его лицо исказилось. — Что здесь делает девушка на ковре? — спросил он, и его голос был полон презрения. — Это место отдано честью мужчине. — Она моя ученица, — сказал Хан, вставая между нами. — Ученица? — усмехнулся Ли. — Ты опустился, Хан. Девушки не место в кунг-фу. — Мистер Ли, — начал Хан, и я видела, как он пытается сдержать гнев. — Если вы считаете, что девушка не достойна, почему бы тогда не убедиться в том, что независимо от пола, люди могут быть равны в познаниях кунг-фу? Ли посмеялся надо мной, но согласился. Он согнал всех с ковра, посмотрел на Хана и снова усмехнулся, но на его лице появилась хитрая улыбка. Он взял два посоха и один из них подал мне. Мистер Хан в тот момент растерялся — я видела это по его лицу, по тому, как его руки напряглись. Он был испуган и обеспокоен за меня. Ли запрыгнул на ковёр. Хан схватил меня за локоть. — Нет, нет! — сказал Ли. — Отойди от неё! Хан отошёл. Я поднялась на ковёр. Ли прокрутил в руках посох, показав своё владение им. — До двух очков, — сказал он. Он решил действовать сразу, забрасывая меня ударами, от которых я еле успевала уклоняться и защищаться. Мне прилетело по пальцам, и я выронила посох. — Поднимай, — сказал Ли. Я потянулась за палкой, переведя взгляд на Хана. Он указал, чтобы я следила за соперником. Тогда я быстро схватила палку и встала. Ли снова начал забрасывать ударами, но я старалась меньше взаимодействовать, уходя от него. Я заметила, что он хромает на одну ногу, и поняла, что это его слабое место. Выждав подходящий момент, я ударила по нему, отчего он упал. Когда он встал, его ярость была такова, что я сделала шаг назад. Хан подоспел ко мне на помощь, оттолкнув его. — Хватит! — крикнул Хан. — Она ещё ребёнок! Ли усмехнулся, отбросив палку в сторону. — Она боец, — сказал Ли, и в его голосе появилось нечто, похожее на уважение. — Я бы сделал из неё победителя, а ты её просто загубишь. Он спустился с ковра и перевёл взгляд на меня. — Ты достойно держалась, — сказал он. — Молодец. Он даже похлопал меня по плечу и ушёл. — Кэлли, ты как? — спросил Дрей, подбегая ко мне. — Нормально, — сказала я, хотя от усталости и боли у меня ломило всё тело. — На сегодня тренировка закончена, — сказал Хан. Все стали собираться и уходить. Хан взял посохи и пошёл ставить их на места. Я стояла на месте и смотрела вслед уходящим парням. — Мистер Хан? — позвала я. — Не стоило тебе вмешиваться, — сказал он, подходя ко мне. — Он ведь получил по заслугам, — сказала я. — Не стоило этого делать, — повторил он. — Почему? — спросила я. — Что теперь будет? — Я не знаю, — ответил он. — Пошли домой. Мы пришли домой, и я сразу легла на кровать. Хан же что-то делал, но я не стала спрашивать. --- На следующий день после учёбы, когда я сидела на площади, ко мне подошёл Ли. Я встала, настораживаясь. — Не стоит, — сказал он. — У меня к тебе предложение. Я могу тебе дать возможность проявить себя. У тебя явный потенциал. — Мне это не нужно, — сказала я. — Я занимаюсь у мистера Хана. — Это твой выбор, — сказал Ли. — В тебе столько мужества, что любой парень позавидовал бы. Со мной ты разовьёшь эти качества на все сто. А Хан, он лишь затмит их. Он же по любому говорит, что это плохо. Я смотрела на него. Хоть он и говорил правду, к нему мне идти не хотелось, но агрессию и негатив куда-то надо было девать. — Так я и думал, — сказал Ли. — Не всё то плохо, что выходит наружу. Кунг-фу — это вид спорта, где люди выкладываются для достижения целей. Это драка, только её оценивают судьи и есть некие правила. Но суть одна. — Что вы хотите? — спросила я. — Можешь походить на мои тренировки, — сказал Ли. — Если не понравится, вернёшься обратно к мистеру Хану. Но тебе должно особенно понравиться. Он дал визитку, где был адрес его зала, и ушёл. --- Придя домой, я не стала ничего рассказывать мистеру Хану, но мне было жуть как интересно сходить к Ли на занятия. — Как день прошёл? — спросил Хан, когда я появилась на кухне. — Нормально, — ответила я. — А где была? — спросил он. — Да так, гуляла, — сказала я. — Мистер Хан, можно я сегодня не пойду в зал? Уроков много задали. — Да, хорошо, — сказал он, собрался и ушёл на тренировку. А я всё-таки решила сходить к мастеру Ли. --- Его зал находился в подвальном помещении, стены которого были выкрашены в чёрный цвет, а вместо зеркал висели плакаты с победителями турниров. В воздухе пахло потом и металлом. Я увидела, насколько сильно отличаются требования и весь процесс. Это было жестоко. Ли занимался со мной отдельно, показывая приёмы. Все они были направлены на болевые точки. Когда он видел, что его парни косячили, не выполняя его требований, он подходил к ним и наказывал. Не так, как мистер Хан — выпрыгиваниями или отжиманиями. Ли мог прямо ударить своего ученика. Я не могла на это смотреть. Когда Ли заметил это, он подошёл ко мне и дал пощёчину. — Пощады здесь не жди, — сказал он. — Каждый вырабатывает в себе сильные стороны, а слабые уничтожает. — Вы жестокий человек, мистер Ли, — сказала я. — Будешь такой же, — ответил он. — Тогда ни один не сломает тебя. — А разве можно сломать то, что уже сломано? — спросила я, обведя взглядом учеников. — Ты всего лишь девчонка, — сказал Ли. — Тебе не понять то, что заложено природой в силе характера. — Хотите сказать, что я слабохарактерная? — спросила я. — Знаете, вы сами убиваете в детях их же человеческие качества. От чего они становятся озлобленными на мир. А вам они и слова боятся сказать. — Так почему ты не боишься? — спросил он. — Потому что вы такой же, как и все мы, человек, — сказала я. — Даже если и лишены совести. — Здесь не нужна совесть, — сказал Ли. — Как ты хотела? Стать сильной и при этом остаться хорошей? Не может быть такого! Ты не сможешь победить, если будешь жалеть противника. Я не стала ему перечить. Видимо, он фанател от своего же не только образа жизни, но и слов, которые излагал. Позже, придя домой, я легла спать. Потом пришёл мистер Хан, не стал меня будить, просто накрыл пледом и ушёл заниматься своими делами. Я проспала до самого утра. --- Утром мистер Хан ещё спал, и я решила раньше уйти в школу. Но после уроков, когда я шла домой, меня догнал мистер Хан. — Кэлли, — позвал он, и я остановилась. — Дело есть. — Какое? — спросила я. — Я хочу, чтобы ты сегодня пришла на тренировку пораньше, — сказал он. — Хорошо, — ответила я, чувствуя, что он хочет сказать что-то ещё, но не решается. Мы шли молча. Я заметила Ваню на углу здания. Он стоял, прислонившись к стене, и курил, глядя прямо на меня. — Мистер Хан, — сказала я. — Что? — спросил он. — Я отойду ненадолго, — сказала я и, не дожидаясь ответа, поспешила к своему знакомому. Хан пошёл за мной, но я уже скрылась в переулке, куда Ваня нырнул первым. — Ждала меня? — спросил Ваня, когда я подбежала к нему. — Конечно нет, — ответила я, тяжело дыша. — Думаю, нам стоит выпить, — сказал он. — Я нашёл тут один бар неподалёку. Мы ушли в бар. Он оказался пуст. За стойкой никого не было, только приглушённый свет и запах старого дерева. — А где все? — спросила я. — Я вежливо попросил всех уйти, показав это, — сказал Ваня, доставая из кармана пистолет. — Ясно, — сказала я. — И что ты собираешься пить? Я встала за барную стойку. — Что-нибудь покрепче, — ответил он, положив пистолет на стойку. Я налила нам бурбон. Мы выпили. Жидкость обожгла горло, но я не почувствовала вкуса. — Ну что, сыграем в русскую рулетку? — спросил Ваня, беря пистолет. — Давай, — сказала я. — Я начинаю. Я взяла револьвер, вытащила все пули, оставив только одну. Прокрутила барабан и наставила дуло себе в висок. — Стой, — сказал Ваня. — Положи пистолет. — Зачем? — спросила я. — Ты что, испугался? Сам же хотел моей смерти, даже помочь хотел. Зачем сейчас останавливать? — За нами следят, — сказал он, указав взглядом на окно. Я посмотрела в окно и заметила, как кто-то скрылся. Тогда я положила пистолет на стойку. — Ты видел, кто это был? — спросила я. — Заметил только силуэт, — ответил он. Я посмотрела на него, пытаясь понять, говорит ли он правду. — Что? — спросил он. — Да просто, — сказала я. — Я не пойму тебя. У тебя что, биполярка? — Возможно, — усмехнулся он. — Теперь понятно, — сказала я. — Совсем с катушек съехал. — А ты бы не съехала? — спросил он. — Возможно… — сказала я и выпила ещё. Ваня тоже выпил. В этот момент в бар вломился мистер Хан. Ваня моментально схватил пистолет и направил на него. Пока внимание Вани было отвлечено, я собрала остальные пули и спрятала их в карман. — Мистер Хан, — сказала я. — Не следовало вам приходить сюда, — сказал Ваня, не сводя глаз с Хана. — Отпусти Кэлли, — сказал Хан. — Она не в заложниках, — ответил Ваня. — Ты не выстрелишь в него, — сказала я. — Да брось, — усмехнулся Ваня. — Хочешь поспорить? — Отдай мне пистолет, — сказала я. — Ещё чего? — сказал он. — Не будь дураком, — сказала я. — Положи пистолет. Разве тебе нужна его смерть? — Не уж то ты поддалась человеческим чувствам? — спросил Ваня. — Ладно, — сказала я. — Вспомни тогда о Кристине. Он тут же положил пистолет на стойку. — Вот только не надо сейчас говорить о ней, — сказал Ваня. — Мы же давно закрыли эту тему. Почему она тебя так тревожит? — Выпей, — сказала я и налила ему ещё. Он выпил. — Мистер Хан, — сказала я. — Не хотите составить нам компанию? Садитесь. Обещаю, никакого вреда не нанесу. Хан подошёл к нам. Я видела, как он напряжён, как его руки сжаты в кулаки. — Ты в порядке? — спросил он, глядя на меня. — Да, — ответила я. — А ты так и не сказал, когда собираешься уходить из моей жизни? — спросила я Ваню. — Только если эта жизнь оборвётся, — ответил он. — Круто, — сказала я. — Но могу поспорить на счёт того, чья жизнь действительно оборвётся. Я схватила пистолет и направила на него. — Не глупи, — сказал Ваня. — Ты не выстрелишь. Я вышла из-за барной стойки и, когда выходила, незаметно вытащила пулю, которая находилась в барабане. Ваня подошёл ко мне, глядя в мои глаза. — Ты этого не сделаешь, — сказал он. — Я по глазам вижу. Он выхватил пистолет и направил его на меня. — Стреляй, — сказала я. — В этом твоя слабость, — сказал Ваня. — Всегда умрёшь за других. — Может быть, — ответила я. — А может, лучше мне убить его? — спросил он, направив пистолет на мистера Хана. — Я же твоё задание, — сказала я. — Чёрт, — сказал Ваня. — А ты чертовски права. — Тогда стреляй, — сказала я. — Нет! — крикнул Хан. Пистолет снова был направлен в меня. Щелчок. И ещё. Я отобрала пистолет и хорошенько ударила им Ваню. Он упал на колени, но был в сознании и держался руками за голову. Я отдала пистолет Хану, сказав, что он не заряжен. Тем временем Ваня оклемался и встал. — Это ты зря, — сказал он. — Лучше бы не вставал, — ответила я. — Не дождёшься, — сказал он и направился ко мне. Мы стали драться. Мистер Хан решил помочь мне и ударил Ваню стулом, от чего тот упал без сознания. Я подлетела к нему, прощупывая его карманы. — Что ты делаешь? — спросил Хан. Я нашла шприц в одном из карманов и сделала ему укол в руку. — Что это? — спросил Хан. — Анестезия, — ответила я. Я достала его телефон, нашла нужный контакт и нажала вызов. — Кто это? — раздался голос Кая. — Это я, — сказала я. — Скоро буду, — ответил он и отключился. — Что вообще происходит? — спросил Хан. — Кто он такой? — Мистер Хан, — сказала я. — Я не всё вам рассказала про свою жизнь. В этот момент зашёл Кай. — Ты в порядке? — спросил он, глядя на меня, потом перевёл взгляд на Ваню. — Что с ним? — В порядке, — ответила я. — Он спит. Кай присел, положил руку Ваня на сонную артерию. — Он снова начал? — спросил он. — Его прислали, — сказала я. — Парню явно промыли мозги, — сказал Кай. — А так и не скажешь, что вы были напарниками. — Можешь его забрать? — спросила я. — И что я должен с ним сделать? — спросил Кай. — Ну не знаю, — сказала я. — Это же ты специалист. — Ладно, — сказал он. — Что-нибудь придумаю. Сейчас уходите. — Мистер Хан, пистолет всё ещё у вас? — спросила я. — Да, — ответил он. — Отдайте его мне, — сказал Кай. Хан отдал пистолет, и мы ушли. --- Всю дорогу до дома мы молчали. Только когда дверь за нами закрылась, Хан спросил: — Говори. — Знание языков, боевых искусств и тому подобное я приобрела в шпионаже, — сказала я. — Тот парень был моим напарником. — Ты была шпионкой? — спросил Хан, и в его голосе было недоверие. — Да, — ответила я. — Как тогда ты оказалась здесь? — спросил он. — У тебя миссия какая-то или что? — Нет, — сказала я. — Мистер Хан, я… меня отстранили от заданий, отправили на произвол судьбы. — Почему? — спросил он. — Изначально меня отправляли воровать, сливать информацию, следить за данными людьми и всё такое, — сказала я. — Пока не приказали убить человека. Я не смогла. И задание досталось напарнику, я стала его миссией. И я бежала из страны. Сказали, что слабым не место в их компании. — А как ты там оказалась? — спросил Хан. — Когда сбежала из детского дома, — ответила я. — Парень и нашёл меня, привёл к ним. — И что теперь? — спросил он. — Ничего, — сказала я. — Он остался единственным из тех шпионов. Когда Ваня узнал, что нужно сделать, он пришёл в ярость, разрушив всю штаб-квартиру. Только проблема в том, что нам вкалывали стимуляторы, которые поддерживали нас в форме, это была небольшая доза. Мы работали до предела, стимуляторы способствовали быстрому восстановлению физического здоровья. Ване это нравилось, так что он решил увеличить дозу, только это сказалось на его мозговой деятельности. После чего он начал творить разные вещи, его бы поймали, если бы я его не вытащила. Тогда было решение устранить его. Но он сбежал, взорвав штаб. — Мне нужно это всё… — сказал Хан, проводя рукой по лицу. — Слишком много информации. — Да, я понимаю, — сказала я. — Вам следует это всё переварить. — Пошли домой, — сказал он. Я посмотрела на него. — Если вы, конечно… — начала я. — Я не стану вызывать полицию или правоохранительные органы, — сказал Хан. — И к тому же ты не сделала ничего плохого. Мы пришли домой. — А кто был тот мужчина? — спросил Хан. — Он тоже из штаба? — Что-то вроде того, — ответила я. — Он помог мне сбежать. Кое-что ещё. Штабом руководствовал мой отец до аварии. — Значит, он должен был перейти к тебе? — спросил Хан. — Да, — сказала я. — Но отец не хотел, чтобы я знала о его корпорации, и не хотел давать мне такую судьбу. — Но сейчас ведь не о чем беспокоиться? — спросил Хан. — Нет, — ответила я. — Ладно, — сказал он. --- Через несколько дней по окончанию учебного дня мистер Хан пришёл за мной. Я стояла у ворот школы, когда он появился на другой стороне улицы. — Что вы здесь делаете? — спросила я, когда он подошёл. — Пришёл за тобой, — ответил он. Тут его заметила классная и подошла к нам. — Мистер Хан, здравствуйте, — сказала она. — Добрый день, — ответил он. — Я бы хотела поговорить по поводу Кэлли, — сказала она. — Что она опять натворила? — спросил Хан, и в его голосе послышалась усталость. — Нет, ничего, — ответила она. — Наоборот, хотела сказать, что у неё большой потенциал. Только взгляните на её оценки. Она открыла журнал и показала всю мою успеваемость. Я хотела уйти, но мистер Хан взял меня за руку, не давая уйти. — Сегодня был сложный тест, который ваша дочь решила на высший балл, — сказала она. — Это была внеплановая проверка, да и материал не для школьников. Никто из класса так не справился с заданием. — И что вы хотите? — спросил Хан. — Хочу отправить её на олимпиаду, — сказала она. — Нужно ваше согласие. — И где будет проходить олимпиада и когда? — спросил Хан. — В штате Орегон на следующей неделе, — ответила она. — Вынужден отказать, — сказал Хан. — Но таким талантам нельзя пропадать, — сказала она. — Кэлли совсем недавно стала учиться, — сказал Хан. — Не говоря о том, что перестала прогуливать и грубить учителям. — Я вообще-то здесь, — сказала я. — Я понимаю ваше беспокойство, но… — начала она. — Эта олимпиада проводится каждый год? — спросил Хан. — Да, — ответила она. — Тогда так, — сказал Хан. — Я буду готов отпустить её на следующий год. Конечно, если Кэлли также будет преуспевать по учёбе. — Да, хорошо, — сказала она. — Если, конечно, её не переведут в другую школу для гениев. Она усмехнулась и отпустила нас. — Значит, ещё и гений? — спросил Хан, когда мы отошли. — Мистер Хан, я пойду прогуляюсь, — сказала я. — Я пойду с тобой, — сказал он. — Мне интересно, где ты гуляешь. — Ладно, — сказала я. Мы пришли на площадь и сели на ступеньку. Музыкант играл что-то меланхоличное, и я невольно заслушалась. — Ты сюда каждый день приходишь? — спросил Хан. — Ну да, — ответила я. — И просто сидишь? — спросил он. Я достала альбом и протянула ему. — Я рисую, — сказала я. Он взял его и открыл, пролистывая каждую страницу. Его лицо было сосредоточенным, и я не могла понять, что он думает. — Это все твои выбранные цели? — спросил он наконец. — Нет, — сказала я. — Мистер Хан, сейчас вы будете осуждать меня в моих же рисунках, склоняя всё к одному? — Я пошутил, — сказал он. — Это даже очень красиво. — Спасибо, — сказала я. — Ты ведь не в шпионаже научилась рисовать? — спросил он. — Нет, конечно, — ответила я. — Я рисую, сколько себя помню. — У тебя талант, — сказал он. — Гений, да ещё и художник. Не сказал бы, что мне повезло. — Не повезло с моей судьбой, — сказала я. — А так, это всё очень хорошо. Я взяла альбом. Вдруг мистер Хан положил визитку на мой альбом. — Я нашёл это у тебя на столе, — сказал он. — Ты ведь не ходила к нему? — Нет, — ответила я. — Вот и правильно, — сказал он. — Не понимаю, как его не отстранили от работы. Ли губит детей. — Неужели в нем нет ни капли жалости? — спросила я. — Нет, нисколько, — ответил Хан. — Он считает правильным то, что жалость — это слабость. Для него не существует слова «доброта», есть только «сила» и «невозмутимость». — Тот ещё фанатик, — сказала я. — Может быть, — сказал Хан. — Что он тебе сказал? — Сказал, что я такая же, как он, — ответила я. — И если я буду заниматься у него, то заслужу его уважение и уважение окружающих, став сильнее, чем есть сейчас. — Ты не такая, как он, — сказал Хан. — Знаешь, самая сильная слабость — это страх, которого у тебя и так нет. — Это точно, — сказала я. — Ты же понимаешь причину, по которой я тебя не отпустил на олимпиаду? — спросил Хан. — Да, — ответила я. — Но я и сама не хочу ехать. — Но школу можно поменять, — сказал он. — Что? — удивилась я. — Тебе не позволят быть лучше других в знаниях, — сказал Хан. — Даже если ты права, никто из учителей не будет тебя восхвалять, особенно после твоих выходок. — Тогда лучше по окончанию семестра, — сказала я. — Да, — кивнул он. --- На следующий год меня перевели в частную школу, где уровень учеников был совершенно другой. Мне не то чтобы нравилось, но отношение учителей было другим. Здесь не было мистера Чака, который искал бы повод меня унизить. Здесь были ученики, которые действительно хотели учиться, и учителя, которые действительно хотели учить. И вот в один из таких дней, придя на урок, моё удивление было непередаваемо, когда я увидела Старка своим учителем. Он стоял у доски в строгом костюме, с планшетом в руках, и его лицо было непроницаемым. Я смотрела на него и не верила своим глазам. Он стал раздавать нам тесты и, подойдя к моей парте, подмигнул мне. По окончанию урока Тони попросил меня остаться. Когда все вышли, я подошла к нему. — Что ты здесь делаешь? — спросила я. — Я тоже рад тебя видеть, — сказал он, и в его голосе появилась та лёгкость, которую я так хорошо помнила. — В ученицы заделалась? Мне нравится. — Зачем ты здесь? — спросила я. — Задание, — ответил он. — Не думал тебя здесь встретить. А Клаус знает о твоих похождениях? — Мы разошлись, — сказала я. — В чём состоит твоё задание? — Значит, шанс есть для меня? — спросил он. — Или твоё сердце затмил кто-то из учеников? — Господи, Старк, — сказала я. — Ты невыносим. — Я знаю, — усмехнулся он. — Ты занята после учёбы? — Нет, — ответила я. — Отлично, — сказал он. — Значит, подождёшь меня. — Если это всё, что ты хотел сказать, то я пойду, — сказала я. — Да, иди, — сказал он. Я ушла на другой урок. --- После учёбы я стояла у забора и ждала Старка. Он вскоре подошёл ко мне, и мы сели в его машину. — Итак, не слишком ли ты стара для ученицы? — спросил он. — Мне шестнадцать, — сказала я. — Я в курсе, что ты застыла на одном возрасте, — сказал он. — Ты не понял, — сказала я. — Через четыре месяца мне будет семнадцать. Я человек, Тони. Полностью. — Ого, — сказал он. — Вот это заявление. То есть никаких суперспособностей? — Никаких, — ответила я. — Этому как-то поспособствовал Клаус? — спросил он. — Ему ведь не нравилось, что ты обладаешь силой. — Нет, он здесь не при чём, — сказала я. — Это из-за ангелов. — Что они сделали? — спросил Тони. — Разве Кас не на твоей стороне? Он же вроде как твой отец? — Нет, он не мой отец, — сказала я. — И это он посоветовал мне отказаться от всех сил. Да и у меня больше нет желания быть сильнейшим существом во всём мире. Лучше быть ни в чём не винной ученицей. — Это правда ты говоришь? — спросил Тони, и в его голосе появилась горечь. — Тони, перестань, — сказала я. — Я понимаю твоё недовольство, только сейчас всё по-другому. — Моё недовольство? — переспросил он. — Да, я недоволен. От тебя не было слышно вестей несколько лет. Я любил тебя и ждал, хотя бы раз увидеть тебя или услышать. А ты, как обычно, отдала предпочтение себе, не подумав о других. Я посмотрела на него, и моё сердце разрывалось от боли. Я вышла из машины и ушла на площадь. Мне было больно от услышанных слов Старка, но я ничего не могла поделать. Мои слёзы текли ручьём. Я даже не пошла на тренировку, домой пришла поздно вечером. — Где ты была? — спросил Хан, когда я появилась на пороге. — И почему так долго? Я посмотрела на него и прошла в комнату. Мистер Хан последовал за мной. — Что-то случилось? — спросил он. — На тебе лица нет. — Всё нормально, — сказала я. — Просто в школе тяжёлый день выдался. — Ты в школе задержалась? — спросил он. — Да, — ответила я. — Ладно, — сказал он. — Ложись спать. --- На следующий день я пересеклась со Старком в коридоре. Мало того, что он прошёл мимо, так даже не посмотрел на меня. Придя к нему на урок, я ощутила его пустой взгляд на себе. Он никогда на меня так не смотрел. Изнутри всё сжалось, хотелось убежать. Я на него не могла даже глаза поднять. — Кэлли, вы нас слушаете? — спросил Тони. Всё внимание было приковано ко мне, от чего некомфортности стало ещё больше. — Да, — ответила я. — Отлично, — сказал он. — Значит, иди к доске. Я подошла к доске и начала писать пример, который диктовал Старк. Но тут прозвенел звонок, и Старк всех отпустил, кроме меня. Я дорешала пример и надеялась уйти. — Подожди, — сказал он. — У тебя ошибка. Он указал на пример. — Где? — спросила я. — Вот здесь, — сказал он. — Ты неправильно сосчитала. Его суровый взгляд убивал меня изнутри. Я пыталась найти ошибку, но не могла. — Тони… — начала я. — Для тебя мистер Старк, — сказал он. — Сейчас начнётся урок. Иди. Придёшь после уроков. Я ушла на уроки и после вернулась в кабинет Старка. Там были ещё ученики, которых он оставил. Я села на свободное место. Старк дал мне листок с заданием, где был тот же пример, который я не решила. И сколько бы я ни билась над ним, у меня не получалось. Пересчитывая несколько раз, получался разный ответ, и ни один не верный. И вот я уже осталась один на один со Старком. — Что у тебя там? — спросил он. — Не получается, — ответила я. — Что, для тебя оказался непосильным пример? — спросил он. — Иди сюда. Я подошла к нему, протянув листок. Он взял его и указал, в чём ошибка. Оказалось, я неправильно считала. — Это лёгкий пример, — сказал он. — Не нужно искать более сложные пути решения. — Ага, — сказала я. — Я могу идти? — Да, — сказал он. — Но после того, как решишь подобную задачу. — Это издевательство, — сказала я. — Это обязанности, — сказал он. — Ты должна усвоить материал. Я села обратно за стол и стала решать задачу. Старк всё это время наблюдал за мной и при этом не говоря ни слова. Что меня очень сильно напрягало. Закончив с задачей, я отдала ему листок. — Теперь я могу идти? — спросила я. — Да, иди, — сказал он. Я ушла домой и была крайне раздражённой после случившегося в школе. Хан заметил это и предложил поработать над приёмами. В какой-то момент я перестала рассчитывать силу удара и их количество. Хан схватил меня за руки, останавливая. — Что произошло? — спросил он. — Новый учитель, — ответила я. — И что он? — спросил Хан. — Слишком много требует от меня, — сказала я. — А я даже и слова сказать не могу. — А как ты хотела? — спросил Хан. — Это частная школа. Конечно, здесь требуют намного больше и строже. — Я просто устала, — сказала я. — Иди отдохни, — сказал он. — Спасибо, — сказала я. --- И вот в ближайшие дни Старк снова попросил остаться меня после уроков, но я ушла на площадь. Тогда тот заявился в дом мистера Хана. Тот открыл дверь. — Кэлли здесь живёт? — спросил Тони. — Да, — ответил Хан. — А вы кто? — Я её учитель — мистер Старк, — сказал Тони. — А вы… — Мистер Хан — её опекун, — сказал Хан. — А в чём, собственно, дело? — Кэлли дома? — спросил Тони. — Нет, — ответил Хан. — Понимаете, — сказал Тони. — Я попросил её остаться после уроков, она очень плохо усваивает новый материал и… она не пришла. — Я даже не знаю, что сказать, — сказал Хан. — Кэлли же всегда преуспевала по учёбе. — Видимо, не сейчас, — сказал Тони. — Поговорите с ней. Конечно, я не стану разглашать об этом директору, знаю, что никому не нужны эти проблемы, но если это повторится, я буду вынужден принять меры. — Я обязательно поговорю с ней, — сказал Хан. — Конечно, — сказал Тони. — Всего хорошего. — До свидания, — сказал Хан. Старк ушёл. А позже я пришла домой, где меня ждал Хан. — Кэлли, — сказал он. — Приходил твой учитель. Сказал, ты не пришла на дополнительные занятия. — Мистер Хан… — начала я. — Я понимаю, что тебе тяжело в новой школе и что правила жёстче, — сказал он. — Но ведь общий язык с ним можно найти. Не подставляйся так больше. Одна жалоба директору — и тебя исключат. — Я постараюсь, — сказала я. — У тебя может быть какие-то проблемы? — спросил Хан. — Почему ты стала так лояльно относиться к учёбе? — Что? — спросила я. — Но ведь у меня нет проблем по другим предметам. Старк просто придирается ко мне. — Только к тебе? — спросил Хан. — Нет… — сказала я. — Значит, он делает это с благими намерениями, — сказал Хан. — Я освобождаю тебя от тренировок, пока не наладишь учёбу. — Но… — начала я. — Я всё сказал, — сказал он и куда-то ушёл. --- На следующий день я пришла к Старку после уроков. — Пошли, — сказал он. — Куда? — спросила я. Он ничего не сказав, вышел из кабинета. Я пошла за ним. Мы сели в машину и куда-то поехали. Всю дорогу мы молчали. Я поняла, что он везёт меня в свой дом. Уже у него дома он сказал: — Садись за стол, доставай физику. Открывай двадцатую страницу. Он ушёл в другую комнату, а я села за стол, достав учебник и тетрадь. Старк тем временем переоделся и сел рядом со мной. Указав задания, наблюдал за моей работой. И тут я не выдержала. Я вскочила, отойдя от него. — Всё! — крикнула я. — Хватит! Достал! Зачем ты так издеваешься надо мной?! — Всё? — спросил он. — Не выдержала? — Ты в своём уме? — спросила я. — А что тебе не нравится? — спросил он. — Сама же сказала, что роль ученицы тебе нравится больше. Он встал. — Да, — сказала я. — По сравнению с тем, что меня считали чудовищем, способным уничтожить весь мир. — Думаешь, что, став человеком, обязанностей будет меньше? — спросил он. — Они хотя бы смертны, — сказала я. — Так значит, ты вовсе человеком стала не для того, чтобы в ученицы заделаться, — сказал он. — Представь себе, — сказала я. — Для чего ты всё это делаешь? Знаешь же, как это выводит меня из себя! — А в другом случае ты бы призналась? — спросил он. — Чёртов идиот, — сказала я. — Правда? — спросил он. — Кто бы говорил. Он подошёл ко мне. — Не подходи, — сказала я. Он остановился. — Успокойся, — сказал он. — Успокоиться? — спросила я. — Ты серьёзно? Зачем заявился к мистеру Хану? Для чего? — Может, я хочу быть твоим строгим учителем? — спросил он. — Да иди ты к черту, — сказала я, и слёзы потекли по щекам. — Кэлли… — сказал Тони и обнял меня. Я совсем разревелась. — Давай присядем, — сказал он. Мы сели на диван. Когда я успокоилась, он спросил: — Не уж то так тяжела человеческая жизнь? — В теле подростка, со взрослыми проблемами? — сказала я. — Не представляешь. — И сколько ты уже человек? — спросил он. — Полгода, — ответила я. — Я покончила бы со всем раньше, если бы не мистер Хан. Меня чуть не убила в подворотне шайка парней. Он спас меня и приютил. Почему мне не может быть всё равно? — Потому что тебе никогда не было всё равно, — сказал Тони. — А он, видимо, очень хороший человек. — Так и есть, — сказала я. — А как ты ему объяснила, кто ты? — спросил он. — Я ему соврала, — сказала я. — Сказала, что родители погибли при аварии, а я сбежала из приюта. А потом появился Ваня, и пришлось придумывать объяснение, откуда я его знаю, и почему я знаю так много языков и откуда владею боевыми искусствами. — И что ты сказала? — спросил Тони. Я рассказала ему то, что говорила Хану. — Ты же любую историю выдумаешь прямо на ходу, — сказал Тони. — Да, и мне тошно от этого, — сказала я. — А куда делся Ваня? — спросил он. — Я сплавила его Каю, — ответила я. — Думаю, сам догадываешься, что он с ним сделал. — Да, — сказал Тони. — Догадываюсь. Если не хотела этого, зачем отправила? — Он был одержим ангелом, — сказала я. — Нельзя было по-другому. — Значит, Ангелы устроили войну против тебя? — спросил Тони. — Они хотят, чтобы я поскорее покончила с собой, — сказала я. — Боятся, что я верну благодать. — Думаю, они не этого боятся, — сказал он. — А чего? — спросила я. — Они её не использовали? — спросил Тони. — Нет, — ответила я. — Ну и правильно, — сказал он. — Ты ведь жива. Ты бы в любом случае узнала их действия, тогда бы точно забрала у них свою благодать. — Что имеешь в виду? — спросила я. — Думаю, они хотят её использовать не во благо миру, — сказал Тони. — Конечно, они будут думать, что всё это для блага. Но твоей ярости они боятся больше всего. Даже если ты человек. — Тони, — сказала я. — Я не могу так поверхностно мыслить. — Они используют её, чтобы устранить всех, кто отличается от человеческого рода, — сказал Тони. — В смысле, хотят, чтобы была только человеческая раса, без вампиров, оборотней, демонов, мутантов, ведьм и так далее. — Значит, вот чего они хотят? — спросила я. — А я о чём? — сказал он. — И что мне делать? — спросила я. — Ну, уж явно не накладывать на себя руки, — сказал он. — Человеком мне точно не победить, — сказала я. — И что ты думаешь? — спросил он. — И мистера Хана я не могу оставить, — сказала я. — Тогда дождись двадцати одного года, — сказал Тони. — Там ты сможешь уехать. Скажешь, что поступила на высшее. — До двадцати одного ещё дожить надо, — сказала я. — Лучше до восемнадцати. — У тебя есть год, — сказал он. — Ты поможешь мне? — спросила я. — Да, конечно, — ответил он. — Что тебе нужно? — Попроси Стивена, чтобы он достал кровь вампира, — сказала я. — Ну нет, — сказал Тони. — Вампиром ты не станешь. — Тони, — сказала я. — Это на первое время, когда уеду. Потом я верну силу Повелителя Времени и вместе с ней постараюсь вернуть благодать. Только нужно всё продумать. — Ладно, — сказал он. — Но вампиром ты не останешься. — Не останусь, — сказала я. — Это будет последний бой. — Значит, занятия по физике отклоняются? — спросил он. — Да, — сказала я. — Будем думать, как всё сложить и остаться незамеченными. Слушай, мне нужно идти домой. — Я могу подвезти, — сказал Тони. — Лучше не стоит, — сказала я. — Пускай мистер Хан думает, что мы с тобой в контрах. Я встала и собрала вещи. — Кэлли, — сказал Тони. — Извини, что надавил. — Ничего, — сказала я. — Я просто устала. — Значит, мир? — спросил он. — Да, — сказала я. — До завтра, мистер Старк. — Кэлли… — начал он, но я уже вышла. --- На следующий день мы вновь уехали к Старку. Мы составляли план действий и схему для команд ТАРДИС. Всё бы ничего, но я не могла концентрироваться из-за того, что Старк сидел рядом. Он просто убивал моё сердце одним взглядом. И вдруг наши лица оказались настолько близко, что я чувствовала его горячее дыхание на своих губах. Но он отстранился, продолжив что-то говорить. Я его уже не слушала, а просто смотрела на него. — Ты меня слушаешь вообще? — спросил Тони. — Нет, — ответила я. — В чём дело? — спросил он. — Ты попросила помочь, а сама даже не слушаешь. — Потому что это бред, — сказала я. — ТАРДИС не так работает. — Я тебе говорил про… — начал он и заметил мой заострённый взгляд. — Понятно. Что ты хочешь? — То же, что и ты, — ответила я. — За то, что я хочу, мне оторвут голову, — сказал Тони. — И разве не злобный гибрид засел в твоём сердце? — Почему ты так всё преподносишь? — спросила я. — А как ещё? — спросил он. — Ты ведь любишь его больше… — Это не так, — сказала я. — Если не так, то ответь на мой вопрос, — сказал он. — Ты хоть немного думала обо мне? — Я пыталась тебя забыть, — сказала я. — Но каждый день, перед сном, вспоминала, как мы были счастливы. И мало того, ты являлся в моих снах, от которых у меня весь день были мурашки. Он приблизился ко мне, потянувшись к губам, но остановился. — Я не могу, — сказал он. — Почему? — спросила я. Он отстранился. — Ты всё также притягиваешь, — сказал Тони. — И я знаю, что делает твой поцелуй с мужчинами. Я только стал жить без тумана в рассудке, позабыв о твоей порочной любви. И второго раза я не выдержу. — Думаешь, для тебя одного это было тяжело? — спросила я. — Да что ты? — спросил он. — Ты дарила эту любовь Клаусу, а я остался один и знал, что ты счастлива и без меня. — Не говори так, — сказала я. — Если бы наши жизни были равны, кого бы ты выбрала? — спросил он. — Зачем этот вопрос? — спросила я. — Скажи, кого, — сказал он. Я молча смотрела на него. — Ты бы всё равно выбрала его, — сказал Тони. — Даже после того, как вернёшь свою силу, ты вернёшься к ним. И если бы на месте меня был этот гибрид, обо мне ты бы даже не вспомнила. — Потому что он не оставил бы шанса, — сказала я. — Я об этом и говорю, — сказал он. — Но я не собираюсь к нему возвращаться, — сказала я. — И вообще ни к кому. Потому что не смогу. Битва будет последним событием моей жизни. — Что? — спросил Тони. — Ангелов можно победить, только став сильнее их самих, — сказала я. — Только подумай: я соединю в себе все самые разные силы на планете и при этом заберу благодать. Это как с перчаткой бесконечности. Использовав силу, заплатишь цену. — Но твоя жизнь велика по сравнению… — начал он. — Это не имеет значения, — сказала я. — Я и так прожила очень долго. Видела всё, что только можно и нельзя видеть. У меня нет предназначения, ради которого можно жить вечно. К тому же я не хочу оставаться одна. — Но ты никогда не бываешь одна, — сказал Тони. — Думаешь? — спросила я. — Рядом со мной пропадают все дорогие люди, которых я старалась уберечь. Мой дом снова разрушен, и я никак не могу помочь. Я жила ценой других людей. А как быть сейчас? — Но Мстители ещё живы, — сказал он. — В том-то и дело, что пока, — сказала я. — Поэтому давно пора было расплатиться. — Если это единственный выход, то… — начал он. — Единственный, — сказала я. — Больше нет выхода. Я и так долго искала другие решения. Сейчас их нет. Я посмотрела на время и поняла, что пора домой. — Мне нужно идти, — сказала я. — Тогда до завтра, — сказал Тони. Я взяла рюкзак и направилась к выходу, в надежде, что Старк остановит меня. Но он ничего не сказал, и я ушла. --- Несколько дней его не было в школе, а сама я не решалась идти к нему домой. И вот, выйдя из школы, я увидела его машину, стоящую у ворот. Сам Старк стоял рядом, опершись о капот. Я подошла к нему. — Где ты был? — спросила я. — Мне нужно было всё обдумать, — сказал он. — Садись в машину. Мы сели в машину и остановились за углом одного здания. — Почему мы остановились? — спросила я. — Я много думал, — сказал Тони. — Если ты решительно настроилась на войну, то хочу провести этот последний год с тобой. — Тони… — начала я. — Не перебивай старших, — сказал он, и я усмехнулась. — Конечно, я всё ещё не могу в это поверить, что несразимая Кэлли оставит этот мир, — сказал он. — Но если посудить, то ты права и всегда была права во всём. У тебя куча изъянов, но это не делает тебя более уязвимой, особенно к противоположному полу. Знаешь, сейчас я смотрю на тебя и вижу, как ты вымоталась. Никогда не видел тебя такой. — Зачем ты всё это говоришь? — спросила я. — Просто я люблю тебя, — сказал он. — И это не передать словами. — И я тоже… — начала я, но не успела договорить. Его губы накрыли мои. Поцелуй был мягким, но в нём чувствовалась вся тоска, все эти годы, всё, что мы не сказали. Отстранившись, он вышел из машины и открыл мне дверь. Я вышла. — Что происходит? — спросила я. — Иди за мной, — сказал он. Мы подошли к дому мистера Хана. — Что ты собираешься делать? — спросила я. — Есть идея, — сказал Тони. — Подыграй мне. — Но не с мистером Ханом, — сказала я. — Тони… — Пожалуйста, — сказал он. — Ничего плохого не произойдёт. Мы зашли в дом. Я доверяла Старку, но почему-то в этот момент я не знала, чего от него ожидать. Мистер Хан ошалел от такого гостя. — Мистер Хан… — начала я. — Мистер Старк, — сказал Хан. — Что вы здесь делаете? — Давай присядем, — сказал Тони. Мы сели в гостиной. — Я должен кое-что сказать, — сказал Тони. — И вам, и Кэлли. Раз вы её опекун, то вы просто обязаны знать. Не знаю, знаете ли вы, что отец Кэлли обладал одной компанией. Так вот, предприятие было построено за мой счёт, он был должником. К тому же я был старым другом твоего отца. — Зачем вы заявились сюда? — спросил Хан. — Я искал Кэлли после аварии и уже подумал было, что не смогу её найти, — сказал Тони. — Но пока не увидел Кэлли в списке учащихся. Я молча наблюдала за происходящим, не зная, что сказать, и мне был интересен дальнейший расклад событий, то, что именно задумал Старк. — Надеюсь, вы понимаете, почему я так придираюсь к Кэлли из-за учёбы, — сказал Тони. — Её отец хотел бы видеть свою дочь научным инженером. — Что? — спросила я. — Подождите, — сказал Хан. — А какое отношение это имеет к шпионажу? — В том-то и дело, — сказал Тони. — Никто не хотел, чтобы Кэлли шла по стопам отца. Так что он нашёл выход и попросил меня, чтобы не случилось, сделать так, чтобы Кэлли ни в чём не нуждалась и пошла своим путём. — Нет, — сказала я. — Она останется со мной, — сказал Хан. — Безусловно, — сказал Тони. — Но я предлагаю личное обучение. Я смотрела на то, как отреагирует мистер Хан. — А ты что думаешь? — спросил Хан, переводя взгляд на меня. — Я даже не знаю, что сказать, — ответила я. — Я знаю о проблемах в прошлой школе Кэлли, — сказал Тони. — Здесь не придётся терпеть кучу учителей. И проблем с учёбой таких не будет. — Тогда это должно быть лучший вариант, — сказал Хан. — Но… — Вот и отлично, — сказал Тони. — Я договорюсь с директором. — А вы здесь будете заниматься? — спросил Хан. — Лучше у меня, — ответил Тони. — А вы живёте один? — спросил Хан. — Да, — сказал Тони. — Значит, мы договорились? — Да, — сказал Хан. — Но к вечеру Кэлли должна быть дома. — Хорошо, — сказал Тони. — Тогда можно начинать с завтрашнего дня. Я посмотрела на него. Он ушёл. — Мистер Хан, — сказала я. — Вы серьёзно согласны? — А что в этом плохого? — спросил он. — Он вроде как хороший учитель. Только мне не нравится то, что он связан с компанией твоего отца. Поэтому ты останешься жить со мной, и тренировки будут продолжаться. Мало ли что произойдёт. Хоть за себя ты и можешь постоять… — Мистер Хан, всё кончено, — сказала я. — Нет никого, кто бы стал меня преследовать. — Ты его знаешь? — спросил Хан. — Отец рассказывал что-то о нём, — сказала я. — Но ничего большего сказать не могу. — Если что-то заметишь подозрительное… — начал он. — Мистер Хан, — сказала я. — Я сразу сообщу вам. — Хорошо, — сказал он. — Сейчас нужна твоя помощь. Мы стали работать по дому, позже ушли в зал, где мистер Хан поставил меня не как обычно судьёй, а в спарринг. Но моя драка закончилась, не успев начаться. Зашёл мастер Ли. — Эта девчонка — предательница, приятель, — сказал он. Мы все стояли и смотрели на него. — Я тебе не приятель, — сказал Хан. — Как скажешь, — усмехнулся Ли. — Но твоя ученица была на моих занятиях. Она решила стать участницей. Хан посмотрел на меня, но тут же перевёл взгляд на Ли. — Не трогай её, — сказал Хан. — Она останется со мной и не станет участвовать в турнире. — Это уже не тебе решать, — сказал Ли. — Ты знаешь правила. Он ушёл, а мистер Хан сказал продолжать, но я подошла к нему. — Мистер Хан… — начала я. — Я же сказал тебе не ходить, — сказал он. — Я пришла только один раз и до того, как вы это сказали, — сказала я. — Не стоило этого делать, — сказал он. — Но почему? — спросила я. — Что ему нужно? — Ты, — ответил он. По приходу домой он мне рассказывал, что заключил с Ли своего рода спор. Где говорилось, что если встретится сильнейший ученик, сразивший на турнире всех противников того или другого тренера, то он побеждает и оставляет зал, а кто проигрывает, уходит с должности тренера и отдаёт зал и учеников. — Но ведь это был не турнир, — сказала я. — Ты сходила на его тренировку, — сказал Хан. — Это считается, что ты стала его ученицей. — Но это же бред, — сказала я. — И… и что сейчас делать? — Я попытаюсь его убедить в том, что ты не участница турнира, — сказал Хан. — А что делать мне? — спросила я. — Ничего, — сказал он. — Ложись спать. Завтра тебя ждёт мистер Старк. — Ладно, — сказала я. — Спокойной ночи, мистер Хан. — Спокойной ночи, — сказал он. --- Утром я ушла к Старку, где за работой рассказала ему о происшествии. — С тобой всегда так? — спросил Тони. — Как? — спросила я. — Не можешь не влезть в неприятность? — спросил он. — Я думал, что ты влезала туда только из-за силы. А теперь, кажется, понял: ты просто сама такая. — Неприятности сами меня находят, — сказала я. — Так ты можешь помочь? — Думаю, да, — сказал он. — Но если думать о нашей с тобой работе, кое-что нужно. — И что же? — спросила я. — Если мы собираемся создать модуль, нужно подходящее место, — сказал Тони. — И это явно не мой дом. — Ясно, — сказала я. — Тони, мы в Китае. Здесь полно фабрик и различных заводов. Уверена, мы сможем найти то, что нам подходит. — Тогда стоит выделить время на поиски, — сказал он. — Да, стоит, — сказала я. — Итак, если план готов, а поисками займёмся завтра, то сейчас время свободное, — сказал Тони, приближаясь ко мне. — Есть предложения, чем заняться? — Кажется, есть, — сказала я. Его губы накрыли мои. --- Придя домой к вечеру, я обнаружила мистера Хана, уже собиравшимся в зал. — Ты долго, — сказал он. — Да, мистер Старк задержал, — сказала я. — Он попросил передать свои извинения. — Оставайся дома, — сказал Хан. — А что с мистером Ли? — спросила я. — Мы позже поговорим, — сказал он и ушёл. Я ждала его возвращения, но не дождалась и уснула на диване. Хан накрыл меня пледом, но я проснулась. — Мистер Хан… — начала я. — Не нужно вставать, — сказал он. — Поговорим утром. Сейчас спи. --- Я встала рано утром от звука дрели. Мистер Хан снова что-то ремонтировал. Я оделась и подошла к нему. — Мистер Хан, что вы делаете? — спросила я. — Доброе утро, — сказал он. — Издеваетесь? — спросила я. — Пять утра! Вы что, всю ночь не спали? Он отложил инструмент и посмотрел на меня. — Как вчера день прошёл? — спросил он. — Нормально, — ответила я. — А у вас? Что вы решили с мистером Ли? — Он поставил спор на тебя, — сказал Хан. — Что?! — воскликнула я. Он встал. — Я пытался отговорить его… — сказал он. — Но он… у меня не получилось. — Что он сказал? — спросила я. — Угрожал приставами, — ответил Хан. — Когда этот турнир? — спросила я. — Через неделю, — ответил он. — Значит, если кто-то из парней проиграет, я буду принадлежать мистеру Ли? — спросила я. — Да, — сказал он. — Но этого не будет. — Конечно нет, — сказала я. — У меня есть идея. Но сейчас мне нужно идти к мистеру Старку. — Иди, — сказал Хан. — Не стоит тебе ничего предпринимать. Я ушла к Старку, и мы потратили целый день на поиски подходящего здания — склада — для создания модуля, который будет скрывать путешествия ТАРДИС. — Отлично, — сказал Тони. — Значит, завтра встречаемся здесь. У нас полно работы. Он направился к выходу. — Да, — сказала я. — Тони… Он остановился, повернувшись ко мне. — Да? — спросил он. Я попросила его о помощи с мастером Ли. На что Старк согласился и сказал, что сможет заступиться за меня, если мистер Хан проиграет. --- В течение этой недели мы усердно работали над конструкцией модуля и решили передохнуть, прогуляться по городу, где натолкнулись на мистера Хана. — Что вы здесь делаете? — спросил Хан. — Я решил, что Кэлли нужно отдохнуть, — сказал Тони. — И мы вышли прогуляться. — Мистер Хан, — сказала я. — Пойдёмте с нами. — Хорошо, — сказал он. И вот мы уже втроём шли по городу. Остановившись у музыкантов, мы решили их послушать. — Кэлли, — сказал Тони. — Ты ведь тоже играешь на инструментах. — Правда? — спросил Хан. — Да, — ответил Тони. — Она ходила в музыкальную школу. — Это давно было, — сказала я. — Но навык же должен быть, — сказал Хан. — Я не буду играть, если вы об этом, — сказала я. — К тому же мне не разрешат. — Я могу договориться, — сказал Тони. — Я же сказала, что играть не буду, — сказала я. — А я бы послушал, — сказал Хан. Я посмотрела на него. — Ладно, — сказала я. Я подошла к музыкантам и попросила взять скрипку. Я исполнила одну композицию. Получилось довольно неплохо. Когда я играла, я чувствовала, как музыка возвращает меня к чему-то, что я потеряла, к чему-то, что было моим. --- На следующий день состоялся турнир. Зал был заполнен до отказа. Я стояла за кулисами и смотрела на ковёр, где уже разминались парни из школы мистера Хана и ученики мастера Ли. Воздух пах потом, деревом и напряжением. Мистер Хан стоял в углу, его лицо было непроницаемо, но я видела, как его пальцы сжимаются в кулаки. — Ты не обязана этого делать, — сказал он, не глядя на меня. — Я знаю, — ответила я, хотя мы оба понимали, что выбора нет. Ли сидел на противоположной стороне, окружённый своими учениками. Его взгляд скользнул по мне, и на губах появилась ухмылка. Он уже чувствовал победу. Первые бои прошли быстро. Парни из школы Хана держались достойно, но ученики Ли были жёстче, агрессивнее. Они не просто побеждали — они уничтожали. К середине турнира счёт был не в нашу пользу. — Следующая пара, — объявил судья. — Кэлли Тейн против ученика мастера Ли. Я выдохнула и вышла на ковёр. По залу пронёсся шепоток. Девушка на турнире — здесь это было редкостью. Ли усмехнулся и кивнул своему ученику — здоровому парню, который весил, наверное, вдвое больше меня. — Правила те же, — сказал судья. — До двух очков. Я встала в стойку. Парень бросился на меня с первых секунд, не давая опомниться. Я уклонялась, уходила, блокировала, но чувствовала, как силы уходят. Моё тело, ещё не до конца восстановившееся после тренировок Хана, с трудом выдерживало нагрузку. Первый удар пришёлся в плечо. Я упала, но тут же вскочила. — Очко, — объявил судья. В глазах Ли зажглась победа. Я посмотрела на Хана. Он стоял, скрестив руки на груди, и в его взгляде не было ничего, кроме уверенности. Он верил в меня. Парень снова бросился, но на этот раз я не стала уклоняться. Я вспомнила всё, чему учил меня Хан. Не сила, не агрессия — терпение. Выждать момент, найти слабое место. Я ждала, пока его атака достигнет пика, и в последний момент ушла в сторону, подсекла его ногу. Он рухнул на ковёр, и я нанесла контрольный удар, который судья засчитал как очко. — Один-один, — сказал судья. Ли вскочил с места. Его лицо исказилось. — Это случайность, — бросил он, но я уже не слушала. Я смотрела на Хана. Он кивнул. Последний раунд был самым тяжёлым. Парень, наученный своим тренером, не сдерживался. Он бил на поражение, не оставляя мне ни секунды на раздумья. Моё тело кричало от боли, но я не останавливалась. Я ждала его ошибки. Она пришла, когда он, ослеплённый яростью, оставил открытой правую сторону. Я вошла в зону удара, пропустила его атаку по корпусу и, задержав дыхание, нанесла точный удар в челюсть. Он рухнул. — Очко! — крикнул судья. — Победа Кэлли Тейн! Зал взорвался аплодисментами. Я стояла на ковре, тяжело дыша, и не верила, что это произошло. Хан вышел ко мне и положил руку на плечо. — Молодец, — сказал он тихо, и в его голосе было больше, чем просто слова. Ли поднялся и, не глядя на нас, направился к выходу. Его ученики потянулись за ним, но он остановился у двери. — Это ещё не конец, Хан, — бросил он через плечо. — В следующий раз я не буду таким добрым. — Убирайся, — ответил Хан спокойно. Ли ушёл. Я перевела дыхание и посмотрела на трибуны. Там, в заднем ряду, стоял Тони. Он не аплодировал, просто смотрел на меня с улыбкой, которую я знала так хорошо. — Кто это? — спросил Хан, проследив за моим взглядом. — Мистер Старк, — сказала я. — Мой учитель. Хан посмотрел на него, потом на меня. — Он пришёл поддержать тебя, — сказал он. Это был не вопрос. — Да, — ответила я. Тони спустился к нам, и они с Ханом обменялись кивками. — Хороший бой, — сказал Тони. — Думаю, твой отец гордился бы тобой. — Спасибо, — сказала я, чувствуя, как внутри меня что-то оттаивает. --- Год пролетел быстрее, чем я ожидала. Я закончила школу, сдала экзамены, получила аттестат. Тони помог мне с документами, а мистер Хан — с деньгами, которые я честно заработала, помогая ему в зале. Мои отношения с ними стали чем-то большим, чем просто опекунство или дружба. Они стали семьёй — той, которую я не искала, но обрела. В день моего отъезда Хан стоял на пороге, держа в руках небольшой свёрток. — Это тебе, — сказал он. — На память. Я развернула ткань и увидела деревянную фигурку лошади. Она была вырезана грубовато, но с любовью. — Я не умею рисовать, как ты, — сказал Хан, и в его голосе появилась лёгкая неловкость. — Но подумал, что ты должна что-то взять с собой. — Спасибо, — сказала я, сжимая фигурку в руке. — Я… я вернусь. — Знаю, — сказал он. — Ты всегда возвращаешься. Тони ждал меня в машине. Я обняла Хана, и он неловко похлопал меня по спине. — Береги себя, — сказал он. — Вы тоже, — ответила я. Я села в машину, и мы поехали. Я смотрела в зеркало заднего вида, пока дом Хана не скрылся из виду. Тони молчал, и я была благодарна ему за это. — Куда теперь? — спросил он, когда мы выехали на трассу. — В Новый Орлеан, — сказала я. — Пришло время заканчивать то, что я начала. — Ты уверена? — спросил он. — Уверена, — ответила я. Я посмотрела на фигурку лошади, которую держала в руке, и на секунду мне показалось, что я слышу, как кто-то смеётся — Юля, Кол, Ребекка, Элайджа. Я не знала, что меня ждёт впереди. Но я знала, что должна вернуться. Должна закончить эту войну. Должна найти способ вернуть то, что потеряла. Тони включил радио, и машину наполнила тихая музыка. Я закрыла глаза и позволила себе поверить, что всё будет хорошо. Что однажды я вернусь домой.