Бесстрашный вампир

Я зашла в дом. Голова гудела так сильно, словно кто-то неустанно бил в колокол прямо за моими висками, но я не позволила себе показать виду. Стиснула зубы, выпрямила спину и переступила порог, надеясь, что никто не заметит этой предательской слабости. — Кэлли... — голос Ребекки прозвучал где-то далеко, полный тревоги. Я лишь мельком взглянула на неё, не в силах выдавить из себя ни слова, и ушла в комнату. Клаус всё так же бездвижно лежал на кровати. Его грудь едва заметно поднималась и опускалась — этот ритм был единственным доказательством того, что он всё ещё жив. Я опустилась на край кровати, осторожно взяла его руку в свою. Ладонь была прохладной и неподвижной. — Оказывается, ты ошибался, — тихо сказала я, чувствуя, как комок подкатывает к горлу. — Это не ты навредил мне, а я тебе. Но я сделаю всё, чтобы ты проснулся. Даже не знаю, слышишь ты меня или нет. — Может, он скорее проснётся от твоей новости, когда узнает, что ты собралась с собой сделать, — раздался голос из тени. Я резко обернулась. Кроули стоял в дверном проёме, прислонившись к косяку с таким видом, будто имел на это полное право. Его присутствие здесь, в этом доме, казалось чем-то неестественным. — Что ты здесь делаешь? — спросила я, и в моём голосе прозвучало больше усталости, чем злости. — Сказал же, заменяю отца, — пожал плечами Кроули, делая шаг в комнату. — Я в нём не нуждаюсь. — Неужто нет такой магии, которая может пробудить его от чар ангела? — он кивнул в сторону Клауса, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на искреннюю заинтересованность. — Это был не обычный ангел, — ответила я, сжимая руку Клауса сильнее. — В нём была моя благодать. Кроули присвистнул, и на его лице отразилось понимание всей сложности ситуации. — Тогда у нас проблемы. Ты ведь убила всех ангелов. — Нет, — я покачала головой, чувствуя, как в груди зарождается слабая искра надежды. — Я их запечатала в часы. Я подняла глаза и встретилась с ним взглядом. Кроули задумался, потирая подбородок. — Раз это твоя благодать, разве ты не сможешь найти лазейку? — спросил он, и в его тоне не было издёвки — лишь холодный, расчётливый интерес. — Конечно, если это было бы возможно, — мой голос прозвучал глухо. Я смотрела на Клауса, на его спокойное, безмятежное лицо, и внутри всё сжималось от бессилия. — А для тебя есть что-то невозможное? — тихо спросил Кроули. Я закрыла глаза, пытаясь спрятать от него всю ту ярость, что клокотала во мне — ярость, направленную на саму себя. На свою беспомощность. На свою ошибку. — Тебе нужно отдохнуть, — сказал Кроули, и в его голосе вдруг послышалась почти отеческая забота. — Нужно, — согласилась я, но не сдвинулась с места. Взгляд мой был прикован к Клаусу, к его неподвижному лицу. — Никуда он не денется. А ты не сможешь ему помочь с упадком сил. — Да, мне нужно прилечь, — прошептала я, понимая, что он прав. Сил почти не осталось. Как только я встала, мир вокруг меня накренился, поплыл, и я провалилась в темноту, даже не почувствовав, как ударилась об пол. Последнее, что я осознала — чьи-то сильные руки подхватили меня, не позволив упасть. --- Очнулась я уже в другой комнате, лежа на кровати. Надо мной склонился встревоженный Кол. Кроули стоял у окна, наблюдая за нами с каким-то странным выражением на лице. — Ты что тут делаешь? — резко спросил Кол у Кроули, но когда его взгляд упал на меня, всё его негодование мгновенно сменилось тревогой. Он подошёл ближе, всматриваясь в моё лицо. — Что ты сделал? — Ничего, — ответил Кроули, не меняя позы. — Она просто упала без сознания. Знаешь, вообще-то это предсказуемо. Проделать такую работу и не остаться без сил... — О чём ты? — Кол перевёл на него тяжёлый взгляд. Его голос стал низким, предостерегающим. — Если ты что-то... — Я не причастен, — перебил его Кроули. — Кэлли дорога мне, как и вашей семье. Она единственная, кто смогла вразумить меня на то, что править Адом — это просто скучно, бессмысленно. И мои демоны, которые, как я думал, были моей семьёй... — он запнулся, и на его лице промелькнуло что-то искреннее, почти уязвимое. — Я не знал, что такое семья. Не знал, что такое просто так прийти на помощь, не угрожая и не устраивая сделок. Просто так, потому что тебе важно, чтобы человек был счастлив и всегда мог доверять тебе. — Она всегда остаётся Кэлли, вразумевающая людей, — раздался новый голос. В комнату вошёл Джек. Его движения были плавными, но в глазах читалась тревога, которую он не пытался скрыть. — Так что с ней? — повернулся к нему Кол. — Она впитала силу той земли, — пояснил Кроули, не дожидаясь ответа Джека. — Точнее, соединилась с ней, черпала из неё магию. А здесь этого делать нельзя. Силы покинули её — и свои, и магические. — Откуда ты это знаешь? — настороженно спросил Кол. — Уж поверь, знаю, — ответил Кроули с такой уверенностью, что спорить с ним не хотелось. — Связанные переживания с Клаусом, — предположил Джек. — Он внедрился в её разум. — Нет, — отрезал Кроули. — Я же сказал, она вымотана. Они заспорили, их голоса сливались в неразборчивый гул, но я уже не могла их слышать. Меня утягивало в сон, и я не сопротивлялась. --- Я стояла в чаще леса, на берегу тихого озера. Вода была тёмной, как зеркало, и в ней отражались только верхушки деревьев да серое небо. Тишина стояла такая, что слышен был каждый вздох. — Ты, плод моего сознания, или я...? — спросила я, оборачиваясь. Михаил стоял в нескольких шагах от меня. Он был таким же, как в тот день, когда я видела его в последний раз — высокий, строгий, с глазами, в которых читалась вечность. — Тебе нужно проснуться, — сказал он, и его голос разнёсся над водой. — Я не могу, — ответила я, чувствуя странное спокойствие. Будто этот разум, это место были созданы именно для того, чтобы я наконец остановилась и подумала. — Ты ведь понимаешь, что ангелы долго не будут сидеть у тебя на поводу? — спросил Михаил. — Они будут снова и снова пытаться выбить тебя из колеи. — Но они далеко, — возразила я, хотя сама не была в этом уверена. — Это ничего не значит, — покачал головой Михаил. — С ними Джек. Он способен на многое. — Я тоже, — во мне всколыхнулась гордость. — Почему ты обратил своё внимание на него? Я тоже могу многое. Никто бы не смог заточить ангелов в часы. К тому же удержать их. Михаил смотрел на меня с выражением, которое я не могла разгадать — в нём смешивались и гордость, и горечь. — Это они удерживают тебя, — тихо сказал он. — Ангелы знают, что тебе нужна благодать, и ты в любом случае вернёшься. А всё из-за любви к Никлаусу. — Как будто ты так никого не любил, — усмехнулась я, но в усмешке этой не было веселья. — Не так, — ответил он. — Ты — самое что ни на есть могучее существо во всём мире. Каждый второй хочет заполучить твою силу. Тебе не положена семья. Сама же видела, что творят Небеса. — Но почему нет? — спросила я, и в моём голосе прозвучала боль. — Моё место занял Джек. Почему они не могут оставить меня в покое? — Они боятся тебя, — просто сказал Михаил. — Твоя сила, которую никто не может объяснить, может запросто уничтожить несколько миров. Ты сильнее самого Бога. Будь ты с плохими намерениями, думаю, ничего бы не было. Ни Небес, ни Ада. Ничего. — Но это не значит, что я не могу сделать этого, — заметила я, чувствуя, как внутри поднимается волна тёмного ликования. — В этом и проблема, — кивнул Михаил. — Ты поступаешь всегда так, как думаешь сама. Да, безусловно, это правильно. Твои поступки никогда не были напрасны и уж тем более приносили пользу. — Я не понимаю, — я нахмурилась, пытаясь уловить смысл его слов. — Ты хвалишь меня или ругаешь? — И то, и другое, — уголок его губ дрогнул в подобии улыбки. — Ты моя дочь. — Я знаю свои недостатки лучше, чем ты можешь это представить, — сказала я, и в моём голосе прозвучала усталая мудрость. — Знаю все свои оплошности. Так что ты хочешь мне этим сказать? Наша встреча не случайность, и это факт. Я прожила огромное количество времени. Ты можешь сказать мне всё, что хочешь. Михаил сделал шаг вперёд, и в его глазах я увидела то, что не ожидала увидеть — сочувствие. — Ты не умираешь, если ты об этом, — сказал он. — Да и тебе нельзя. У тебя остались незаконченные дела. — И это всё? — спросила я, чувствуя, как надежда, вспыхнувшая было, снова гаснет. — В отличие от тебя, Клаус находится не в наилучшем положении, — продолжил Михаил. — Одно неправильное решение и действие могут привести к его исходу. — И что мне делать? — спросила я, и в этом вопросе была вся моя беспомощность. — Будет сложно, — ответил он. — Но ты должна отвоевать своё место среди ангелов. Каким бы путём ты ни пошла, я верю в тебя. И искренне надеюсь, что ты справишься. Если решилась, то иди до конца. — Не будешь меня отговаривать? — удивилась я. — Незачем, — покачал головой Михаил. — Но ты правда готова оставить семью Майклсонов, чтобы спасти весь мир? — Да, — ответила я, и этот ответ пришёл ко мне мгновенно, без колебаний. — Так же я спасу и их. Сейчас они находятся в наибольшей опасности, нежели я. — Ты знаешь, что делать, — сказал Михаил. — Я всегда останусь на твоей стороне, чтобы ты ни сделала, на какие жертвы ни пошла, какими бы сумасшедшими ни были твои планы и прочее. Я просто хочу, чтобы ты сейчас не думала и не была настроена на то, что весь мир против тебя. — Был бы ты с этими словами несколько миллиардов лет назад, — вздохнула я. — Сейчас просто пообещай, что не будешь приходить ко мне во снах. — Ты не сможешь принять меня, — возразил он. — Тебя просто нет, — отрезала я, чувствуя, как внутри нарастает раздражение. — Но я навсегда останусь с тобой, — сказал Михаил. — Думаешь, я не просчитал этого? — Господи... — выдохнула я, закрывая лицо руками. — Да, ты рехнулся. Ты внедрился в мой разум. Как же я этого не поняла? — Сейчас не об этом, — его голос стал твёрже. — Ты должна восстанавливаться. Только ты сможешь запустить в себе кровь Повелителя Времени, сливаясь с вампиризмом. Ты должна это сделать. Сплети их между собой. — Я постараюсь, — ответила я, чувствуя, как где-то глубоко внутри, в самой сути моего существа, запускается неведомый механизм. Что-то менялось. Что-то пробуждалось. --- В реальности надо мной всё ещё спорили. Кроули, Кол и Джек не могли прийти к единому мнению, и их голоса смешивались в напряжённый гул. — Смотрите, — вдруг сказал Джек, и в его голосе прозвучала тревога. Он подошёл ко мне и указал на мою руку. Все замолчали, глядя на то, что открылось их взорам. Вены на моей руке светились не привычным ярко-жёлтым светом, а янтарно-красным. Этот свет пульсировал, словно живой, и казалось, он становился всё ярче с каждым мгновением. — Что это значит? — спросил Кол, не сводя глаз с моей руки. — Она же вампир. В смысле, она же избавилась от силы Повелителя Времени. — Это не хорошо, — мрачно сказал Джек. — С чего ты взял? — спросил Кроули. — Был бы здесь Доктор, он бы объяснил, — ответил Джек, и в его голосе послышалась досада. — Ну да, сам же объяснить не можешь, — хмыкнул Кроули. — Ты можешь что-нибудь сделать? — обратился Кол к Кроули. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? — развёл руками демон. — Мы даже не знаем, что происходит. — Ты же король Ада! — воскликнул Кол. — Кровь и смерть — это по твоей части. — Вот здесь ты ошибаешься, — ответил Кроули, указав на меня. — По моей части — это заключать сделки с обречёнными и управлять демонами. А не вот это. — Чего вы раскричались? — в комнату вошла Хейли, а за ней — Элайджа. Хейли окинула меня взглядом, и её лицо побледнело. Элайджа подошёл ближе, и я почувствовала, как его взгляд касается моего лица. — Что с Кэлли? — спросил он, и в его голосе прозвучала сталь. — Мы не знаем, — ответил Кол, бросив взгляд на Кроули. В этот момент я открыла глаза и резко села на кровати. Мир вокруг меня закружился, но я удержала равновесие, пытаясь понять, где нахожусь и что происходит. — Кэлли... — начал Элайджа. — Ты в порядке? — спросила Хейли, но её голос доносился до меня словно сквозь толщу воды. Я слышала только стук. Он был сравним с ударами сердца — человеческого сердца. Но этот стук был везде. В стенах, в полу, в воздухе вокруг. Я чувствовала пульсацию вен, биение крови в живых телах, и этот звук становился всё громче, всё настойчивее. Почувствовала запах крови. Свежей, живой, манящей. Под моими глазами тут же проступила сетка чёрных вен. — Кэлли! — крикнул Кол, но я уже не могла остановиться. Я сорвалась с места, вылетела из дома пулей, и мир за окнами слился в размытые пятна. Я оказалась на улице, но и здесь пульсация человеческих вен звучала так громко, что это сводило с ума. Каждый звук, каждый шорох, каждый удар сердца отдавался в моей голову невыносимой болью. Я скрылась в лесу, на болотах. Здесь было тише, темнее, и я уже думала, что смогу взять себя в руки, когда почувствовала его — человека. Незнакомого, случайного, просто оказавшегося не в том месте не в то время. Я не помнила, как бросилась на него. Помнила только вкус — горячий, сладкий, живительный. Я пила и не могла остановиться, чувствуя, как сила наполняет каждую клетку моего тела. — Отпусти этого беднягу, — голос Элайджи прозвучал рядом. Он появился передо мной, но я продолжала жадно пить кровь, не в силах оторваться. — Он почти пуст, — сказал Элайджа, и в его голосе я услышала предостережение. — Кэлли, остановись. С огромным усилием я нашла в себе силы остановиться и откинула парня в сторону. Он упал на землю без сознания, и я смотрела на него, чувствуя, как внутри поднимается тошнота. Мой организм начал отвергать человеческую кровь. Меня вывернуло наизнанку. Элайджа подоспел к парню, заставил его забыть об этом происшествии, дал свою кровь и отправил домой. А потом встал передо мной. Я поднялась на ноги, дрожа всем телом. — Что с тобой? — спросил Элайджа, и в его глазах я увидела не осуждение, а тревогу. Я посмотрела на свою руку. Красные пульсирующие полосы на венах начинались от лучезапястного сустава и уходили дальше по предплечью, и казалось, они становились всё ярче. — Я не знаю, — ответила я, поднимая на него глаза. Мне было страшно. Я совершенно не понимала, что происходит. Слышала шум, чувствовала нечто неведомое, и это приводило меня в абсолютное беспокойство. Злость, испуг, ненависть — всё смешалось во мне в один огненный ком. А потом я снова почувствовала запах крови. Мои вампирские инстинкты включились мгновенно. Я сорвалась с места, готовая бежать, готовая искать, но Элайджа поймал меня и в одно мгновение переместил в дом, на вампирской скорости. Оказавшись в знакомых стенах, я села на корточки, прижимаясь лицом к коленям и закрывая руками уши. Я хотела, чтобы этот шум прекратился. Чтобы этот запах исчез. Чтобы всё это исчезло. — Кэлли? — голос Элайджи прозвучал рядом. Я почувствовала, как вокруг собираются Майклсоны. Их присутствие было подобно островкам тепла в этом безумном мире. — Что с ней? — спросила Ребекка. — Я не знаю, — ответил Элайджа. — Она будто новообращённый вампир, который не может сдерживать свою жажду. — Она ведь... — начала Хейли. — Нет, никто не пострадал, — перебил её Элайджа. Ребекка увела меня в комнату и усадила на кровать, оставаясь рядом. Её присутствие было спокойным, тёплым, и я цеплялась за это спокойствие, как утопающий за спасательный круг. Спустя какое-то время я наконец пришла в себя. Мысли начали собираться воедино, разум прояснился. — Ребекка, — я посмотрела на неё, чувствуя, как возвращается способность говорить связно. — Неужто помнишь? — с облегчением спросила она. — Это ужасно, — ответила я, и в моём голосе прозвучала вся тяжесть осознания. — О чём ты? — Нужно сказать всем, — я встала, чувствуя, что ноги меня слушаются. Мы пришли ко всем, кто собрался в зале. Кроули, Кол, Хейли, Джек, Элайджа — все они смотрели на меня, и в их взглядах я читала надежду и тревогу. — Ты в порядке? — спросил Кроули. — И да, и нет, — ответила я. — Что происходит с тобой? — спросил Элайджа, делая шаг вперёд. — Я объединила кровь Повелителя Времени с вампиризмом, — сказала я, и эти слова прозвучали как приговор. — И это не приятно. — И зачем ты это сделала? — удивился Кроули. — Это сделала не я, — покачала я головой. — Михаил. — Твой отец? — переспросил Кроули. — Но он же... — Он оставил часть себя в моём разуме, — объяснила я. — Когда я потеряла сознание, я увидела его. — И что ты чувствуешь? — спросил Джек, и в его голосе прозвучало искреннее беспокойство. — Абсолютно всё, — ответила я, и от осознания этого у меня перехватило дыхание. — Кажется, я слышу весь Мистик Фоллз и даже дальше. — Но мы в Новом Орлеане, — заметил Кол. — Я не оговорилась, — покачала я головой. — Я чувствую, как крутится вся Солнечная система. Но вот кое-что ещё. Это глушит Волк. — Он снова внутри тебя? — спросил Джек. — Нет, не совсем, — ответила я. — Я выпила кровь Деймона, вернув ему человеческую жизнь. Кровь, что была в нём, имела задатки волчьей сущности. — Он пил твою кровь, когда был человеком, мы это знаем, — напомнил Элайджа. — Подожди, — вмешался Джек. — Ты сказала «задатки». То есть Волк — порождение твоей силы? — Сама в это не верю, — усмехнулась я, но в усмешке этой не было веселья. — И что теперь? — спросил Джек. — Ты же сойдёшь с ума от таких изменений. — Постараюсь не сойти, — ответила я, хотя сама не была в этом уверена. — Помнится, ты уже была с неконтролируемым голодом, — заметил Кол. — Это не голод, Клаус, — сказала я, не подумав. Кол и Элайджа переглянулись. — Кол, — тихо поправил меня Элайджа. — Что? — не поняла я. — Я Кол, а не Клаус, — сказал Кол, и в его голосе прозвучала мягкая укоризна. Только тогда я осознала свою ошибку. Голова всё ещё была тяжёлой, мысли путались. — Ой, Кол, извини, — я провела рукой по лицу. — А с Клаусом что? — Всё так же, — ответила Ребекка. Я направилась в комнату, где лежал Клаус. Сердце колотилось где-то в горле, и каждый шаг давался с трудом. Я подошла к кровати и положила руку ему на грудь — сердце билось ровно, но он не просыпался. — Должен же быть другой выход, — прошептала я, глядя на его спокойное лицо. — Смотря что ты имеешь в виду, — раздался за спиной голос Кроули. Я обернулась. Он стоял в дверях, и я не слышала, когда он подошёл. — Ты всё ещё здесь, — заметила я. — Да, — кивнул он. — Один из братьев твоего мужа сказал, что ты была словно новообращённый вампир. — Ещё одно слово про мою невменяемость, и я... — начала я, но не закончила. — Кэлли! — в проходе появился Кол. — Что? — я повернулась к нему, чувствуя, как раздражение нарастает. — Ты ведь явно знаешь, почему Никлаус не просыпается, — сказал Кол. — Потому что Кас и Джек ему этого сделать не дают, — ответила я. — А ты разве не можешь ему помочь? — спросил Кол. — Я это и пытаюсь сделать, — сказала я, поворачиваясь обратно к Клаусу. Я взяла его руку, закрыла глаза и попыталась проникнуть в его разум. Но меня снова и снова отбрасывало назад. Что-то непроницаемое, невидимое стояло между нами, не давая пробиться. Я чувствовала его присутствие, но не могла коснуться его сознания. Всякий раз, когда я пыталась попасть туда, меня отталкивали. — Чёртовы ангелы! — воскликнула я, открывая глаза. — Что не так? — спросил Кроули. В этот момент я услышала Волка. Его голос звучал отовсюду и ниоткуда, заполняя мою голову до краёв. Он сказал, чтобы я вернулась в деревню и сдалась. Чтобы отдала всю свою силу ангелам. Чтобы освободила Клауса. — Кэлли? — голос Кола прозвучал далеко. Я посмотрела на него, а потом сорвалась с места и скрылась в лесу. Во мне кипели злость и ненависть — к себе, к ангелам, к этой ситуации, в которой не было выхода. Я закричала. Крик вырвался из самой глубины моего существа, и в ответ на него небо над деревней затянулось чёрными тучами. Кровавый дождь обрушился на землю — горячие капли, падающие с небес, словно сам мир плакал вместе со мной. Гром гремел так, что, казалось, земля содрогалась. Я чувствовала, как сила действует там, в деревне, как она обрушивается на всё живое, и не могла остановиться. А потом меня обняли. Элайджа прижал меня к себе, и я почувствовала его тепло, его силу, его спокойствие. Он что-то говорил, но я не слышала слов — только чувствовала вибрацию его голоса, его уверенность, его поддержку. Постепенно я успокоилась. Позже мы сидели в его машине. Тишина была тяжёлой, давящей. — Я понимаю, тебе тяжело, — сказал Элайджа, не глядя на меня. — Мне тоже тяжело. Потеря твоей сестры... — Не надо о ней, — перебила я, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Сейчас дело не в ней. — Скажи тогда что-нибудь, — попросил Элайджа. — Сложно судить о состоянии человека, когда он молчит. — Что ты хочешь услышать? — спросила я, глядя в окно. — Кас издевается надо мной. Он не хочет возвращать Клауса, потому что хочет получить взамен меня. — И какой твой план? — спросил Элайджа. — План? — я усмехнулась. — Ты думаешь, у меня есть план? Элайджа, я... я не знаю, как действовать. Моих сил недостаточно. И раз мы заговорили о моей сестре... я не то что её не уберегла, я ещё и вас под угрозу поставила. Всё, что я делала годами, стёрли одним щелчком пальцев. Думаешь, здесь нужен план? — И что теперь? — спросил Элайджа, и в его голосе прозвучала сталь. — Пойдёшь сдаваться? Я посмотрела на него и тут же отвела взгляд. Пыталась связать мысли воедино, найти нужные слова, но их не было. Я просто опустила глаза, чувствуя, как тяжесть этого решения давит на плечи. — Кэлли, — тихо сказал Элайджа. — Думаю, дальше я сама, — ответила я, выходя из машины. На вампирской скорости я оказалась в конюшне. Здесь пахло сеном, лошадьми и покоем. Я сидела на стоге сена, наблюдая, как лошади гуляют по лугу, и пыталась отвлечься от всех чувств, которые меня разрывали. Моё сердце бешено стучало, но я не могла остановить этот бег. Я просидела так до позднего вечера. Сумерки опустились на землю, звёзды начали загораться одна за другой, но я не собиралась уходить. — Почему-то я не удивлён, что нашёл тебя именно здесь, — раздался голос Кола. Я посмотрела на него, но не нашла в себе сил ответить. Он запрыгнул на стог сена, оказавшись рядом, и его присутствие было неожиданно тёплым, успокаивающим. — Кэлли, — сказал Кол, глядя на звёзды. — Я бы хотел помочь тебе, но не знаю как. Может, ты скажешь... — Что ты хочешь от меня услышать? — перебила я, переводя взгляд на него. — Я даже не понимаю, что происходит. Думаешь, я знаю, как помочь себе? Не глупи. Я спасаю других, а не себя. — Не беспокойся за Клауса, — мягко сказал Кол. — Он и не такое переживал. Да и сама семья Майклсон... — Пойдёшь против ангелов? — спросила я, глядя ему в глаза. Он посмотрел на меня, и я увидела, как в его взгляде мелькнуло сомнение. — Я бы пошёл... — начал он, но не закончил. — Но знаешь наверняка, что не вернёшься, — закончила я за него. — Но с тобой ведь не так, — возразил Кол. — Я не намного сильнее первородного вампира, — покачала я головой. — А до ангела и уж тем более нефелима мне далеко. — Но если бы они хотели, то давно бы убили, — заметил Кол. — Им не смерть моя нужна, — ответила я. — А что тогда? — Сила, — я посмотрела на свои руки, на пульсирующие вены. — Но исход более хуже, чем если бы меня просто убили. — Вот как? — переспросил Кол, и в его голосе прозвучал интерес. — Что может быть хуже смерти? — Применение моей силы против всего населения, — сказала я. — А это наверняка будет избавление от вампиров, оборотней, ведьм и так далее. Только помочь будет некому. Если забрать всю мою силу, я просто разложусь на частицы атомов. И не смогу просто существовать. — Тогда нельзя этого допускать, — твёрдо сказал Кол. — Ага, — усмехнулась я. — Но Клаус всё ещё спит. — Ты не сможешь ему помочь, пока не найдёшь выход из ситуации, чтобы помочь себе, — сказал Кол, и в его словах была простая, грубая правда. — То есть? — Удели наконец время себе, — ответил он. — Не заморачивайся над другими. Забудь, что у нас тоже есть проблемы. Кэлли, запомни: всегда находи время для себя. Никогда не трать его полностью на других. Так ты только убиваешь себя, загоняя всё в большие неподъёмные дела. — Интересная мысль, — задумчиво сказала я. — Но я так не могу. Не могу думать, что кто-то страдает, тем более из-за меня. — Тогда отключи человечность, — предложил Кол. — И тебе станет всё равно на всех. — И тогда будут неизбежные последствия, — возразила я. — Но ведь ты вправе контролировать свои действия, — заметил Кол. — Я не знаю, — прошептала я, чувствуя, как страх сковывает грудь. — Подумай над этим, — Кол положил свою руку на мою. — Если хочешь, мы можем вернуться домой. — Нет, не хочу, — покачала я головой. — Я бы сказала тебе идти одному, но ты ведь меня не оставишь. — Не оставлю, — улыбнулся он. — А Давина тебя не потеряет? — спросила я. — Нет, не потеряет, — уверенно ответил Кол. — Так чем займёмся? Или просто посидим, помолчим? — Можно просто посидеть, — пожала я плечами. — Если тебя это не устраивает, можешь себя чем-нибудь развлечь. — Не, так не сработает, — покачал головой Кол. — Ты не избавишься от меня. Я обещал тебе, что буду рядом, когда рядом не будет Ника. — Это было до того, как ты решил, что упустил свой шанс, — заметила я. — Да, — кивнул Кол. — Но я назвал тебя своей любимой сестрёнкой. Кэлли, ты моя семья. Да, конечно, по отношению к Давине это не сравнимо, но ты первый человек, к которому я что-то почувствовал. Мы замолчали. Пастух загнал лошадей в стойла и ушёл, оставив нас одних в тишине летней ночи. Уже было достаточно темно, но сумерки освещала яркая луна и множество созвездий на небе. Мы легли на сено и смотрели на звёзды. Кол показывал созвездия и про каждое рассказывал какую-то легенду. Я смотрела на него и внимательно слушала. Его тембр голоса, сердцебиение, дыхание, даже то, как он смотрит — я всё это чувствовала каждой клеточкой своего тела. Было видно, что ему это нравится. Не знаю, что именно — рассказывать или просто быть здесь, рядом, но в этот момент он явно ловил эйфорию. Я слегка прижалась к нему, потому что немного замёрзла. — Ты замёрзла? — спросил Кол, и в его голосе прозвучала забота. — Немного, — призналась я. — Иди сюда, — он раскрыл объятия, и я устроилась в них, чувствуя, как тепло его тела согревает меня. Вскоре, сама того не заметив, я провалилась в сон. --- Я снова стояла перед Михаилом. Озеро было спокойным, лес безмолвствовал. — Я же сказала, чтобы ты так не появлялся, — сказала я, чувствуя, как раздражение смешивается с усталостью. — Извини, в следующий раз так не сделаю, — ответил Михаил, и в его голосе послышались нотки вины. — Зачем ты меня усыпил? — спросила я. — Я слышал, о чём ты говорила с братом твоего мужа, — сказал он. — И? — я скрестила руки на груди. — И если ты только из-за привязанности не можешь найти решение, — продолжил Михаил, — тебе и вправду следует отключить человечность. — Тогда пострадают все, — возразила я. — Нет, — покачал он головой. — Ты спасёшь всех. Даже без человечности. Но ты сделаешь это, потому что это твой образ жизни, твоя привычка. Ты заберёшь свою благодать. А потом... — А потом я уничтожу всю планету, — закончила я за него. — Ты об этом не подумал? Без человечности я не чувствую себя героем, и нет ответственности. Моя сила станет огромной. — Я остановлю тебя, — твёрдо сказал Михаил. — Ты не сможешь! — воскликнула я. Я проснулась от того, что Кол резко дёрнулся. Я приподнялась, оглядываясь вокруг. — Ой, извини, — сказал Кол, виновато улыбаясь. — Что случилось? — спросила я. — Я кажется уснул, — признался он. — Да, я тоже, — кивнула я, чувствуя, что сон был слишком реальным, чтобы быть просто сном. — Думаю, нужно идти домой, — сказал Кол, вставая. — Наверное, — согласилась я. Он стал подниматься, но соскользнул на сене и оказался лицом к лицу со мной. Я не отводила от него глаз, потому что не могла. В его взгляде было что-то такое, от чего сердце замирало. Он долго смотрел в мои глаза, а потом опустил взгляд на мои губы. Кол медленно потянулся ко мне. Время, казалось, остановилось. Я чувствовала его дыхание на своей коже, и мир сузился до одного единственного мгновения. Наши губы встретились в поцелуе. Мягком, осторожном, полном невысказанных слов и сожалений. Это длилось всего несколько секунд, но мне показалось, что прошла вечность. Позже мы ушли домой. Но вот только домой пришёл один Кол, а я бродила по ночному городу, пытаясь привести мысли в порядок. Вскоре моё одиночество разделил Элайджа. Я сидела на скамейке в парке, когда он опустился рядом. — Итак, нравится одиночество? — спросил он. — Можно и так сказать, — ответила я, не глядя на него. — Но я не могу вернуться домой, зная, что Клаус всё ещё спит. А я никак не могу помочь ему. — И что же, решила покинуть нас? — спросил Элайджа, и в его голосе прозвучала горечь. — Не сейчас, — покачала я головой. — Я найду выход, чего бы это ни стоило. Сейчас я просто хочу побыть сама собой. — Я составлю тебе компанию, — сказал Элайджа. — Нет, — отрезала я. — Это не просьба, — твёрдо сказал он. — Никлаус бы не позволил оставлять тебя одну со своими мыслями в таких ситуациях. — Да, он бы не позволил, — усмехнулась я. — Скорее бы приковал меня цепями. — Тебя только цепи и могут удержать, — заметил Элайджа. — Но я не мой брат. Можешь поделиться своими мыслями. — Это сложно объяснить, — я вздохнула. — Я словно на пределе того, чтобы не сойти с ума. — Кэлли... — Элайджа посмотрел на меня. — Ты уже давно признана самой сумасшедшей за все твои поступки. — Очень смешно, — фыркнула я, но на душе стало чуть легче. — И кстати об этом, — добавил Элайджа. — Не знаешь, почему Кол вернулся довольно счастливым? Он сказал, что провёл время с тобой. — Это же Кол, — пожала я плечами. — Кто знает, что у него на уме. — И то правда, — кивнул Элайджа. — Ты не голодна? — Спрашиваешь?! — воскликнула я. — Тогда пойдём, я угощаю, — он встал. — Куда? — спросила я. — Домой я тебя если только насильно затащу, — улыбнулся Элайджа. — Так что в кафе. Мы пришли в одну из забегаловок и заказали еды. Я почти ничего не чувствовала на вкус, но сам процесс еды был успокаивающим. — Так у тебя есть план? — спросил Элайджа, когда мы закончили. — Частично, — ответила я. — О помощи так понимаю не попросишь, — заметил он. — Нет, — покачала я головой. — Тебе не понравится. — Что именно? — спросил Элайджа. — Воевать с ангелами, или ты придумала ещё что похуже? — Отключение человечности, — тихо сказала я. Элайджа замер, и я увидела, как его лицо стало серьёзным. — Кэлли, это не совсем хорошая идея, — сказал он. — Даже не так. Это очень плохая идея. — Мне она тоже не нравится, — призналась я. — Но она единственная. Конечно, есть другие варианты, но они займут месяцы. А за это время может случиться всё что угодно. — Ты знаешь ангелов лучше, чем кто-то из семьи Майклсон, — сказал Элайджа. — Но ты уверена, что тебя не убьют раньше, чем ты заберёшь благодать? — В этом и проблема, — я посмотрела ему в глаза. — Я не знаю. Но поскольку я нефелим, убить меня фактически не должны. Но я являюсь ещё и предателем. — Тогда не стоит так рисковать, — твёрдо сказал Элайджа. — Только в этом и есть преимущество, — возразила я. — Если я умру, все действия, что были совершены благодатью, будут обращены, и её сила исчезнет вместе со мной. А значит, Клаус пробудится от вечных оков. — Понимаю, что умереть за любимого многого стоит, — сказал Элайджа, и в его голосе прозвучала боль. — Но твоя смерть слишком велика. — Не настолько, — покачала я головой. — Элайджа, пять миллиардов лет — это много. Сколько я ещё должна прожить и потерять близких? — Похоже, это бесполезно, — вздохнул Элайджа. — Вести со мной диалог? — уточнила я. — Пытаться тебя переспорить и остановить, — ответил он. — Наверное, — согласилась я. — Я просто не умею слушать. — Нет, это не так, — возразил Элайджа. — Ты умеешь слушать и выслушивать, но просто всегда поступаешь по-своему. Скажи, что может тебя переубедить? — Если Клаус проснётся без вмешательств, — ответила я. — Думаю, это невозможно, — покачал головой Элайджа. — Вот и мой ответ такой же, — я пожала плечами. — Меня невозможно переубедить. — Тогда просто подумай, как на твою идею отреагировал бы Клаус, — предложил Элайджа. — Его здесь нет, — сказала я, чувствуя, как внутри поднимается холодная решимость. — И не будет, если я не приму меры. — Если ты так в этом уверена... — Элайджа замолчал, собираясь с мыслями. — Я, конечно, не встану на твоём пути. Но обдумай ещё раз прежде чем это делать. — Уже обдумала и сделала, — ответила я. Я включила безразличие, скинув все маски. Чувства ушли, оставив после себя пустоту и холодную ясность. Мир стал простым, понятным. В нём были цели, средства для их достижения и больше ничего. — Господи... — выдохнул Элайджа, глядя на меня. — Да, ты и вправду актриса. — Раз мы всё выяснили, может, тогда разойдёмся? — спросила я, и мой голос звучал ровно, без эмоций. — Если уже всё решено, — кивнул Элайджа. — Постарайся вернуться живой. — И я вернусь, — пообещала я. — Но встреча не будет такой доброй. — Это ещё почему? — насторожился он. — Пошли, — я встала. Мы вышли из помещения и направились в сторону леса. Дойдя до определённого места, мы остановились. Здесь было тихо и темно, только ветер шумел в листве. — Почему мы здесь? — спросил Элайджа. — Отсюда будет проще переместиться, — объяснила я. — Тебя ведь даже не пугает то, что моя человечность отключена? — Нет, — спокойно ответил Элайджа. — Если бы хотела убить, давно убила. — Тоже верно, — согласилась я. — Как давно ты всё продумала? — спросил Элайджа. — Буквально вчера, — ответила я. — Значит, хорошо подумала, — кивнул он. — Элайджа, — я посмотрела ему в глаза. — Я должна выразить свою признательность за все твои труды. Даже хоть и не от себя, то явно от лица Никлауса. — Ты точно отключила человечность? — спросил Элайджа, и в его голосе прозвучало сомнение. Вместо ответа я впилась своими губами в его. Он явно не был против, но всё же отстранился. — Кэлли... — начал он. — До встречи, — сказала я и переместилась в деревню. --- Я оказалась там, где всё началось. Деревня встретила меня тишиной, но я знала, что они здесь. Они всегда здесь. Кас и Джек стояли передо мной, и я видела в их глазах не удивление, а настороженность. — Верни ангелов, — сказал Джек. — После того как вернёте мне благодать, — ответила я, чувствуя, как внутри пульсирует сила. — Нет, — отрезал Кас. — Ты же знаешь, это невозможно, — добавил Джек. — Невозможно? — переспросила я, и в моём голосе прозвучала угроза. — Ладно. Силой мысли я призвала сгустки облаков. Небо над нами почернело, и боль пронзила ангельские головы. Кас и Джек упали на колени, не в силах противостоять моей мощи. — Здесь мне нет равных, — сказала я, глядя на них сверху вниз. — Но Клауса ты не можешь вернуть, — сквозь боль выдавил Кас. — Мне всё равно на него, — холодно ответила я. — Мне главное, чтобы вы отвязались от меня и вернули то, что моё по праву. И вам решать, как это делать. Мне лично всё равно. — Ты же знаешь, благодать в одном из ангелов, — сказал Джек, поднимаясь на ноги. — Ладно, — пожала я плечами. — Значит, сама заберу. Я откинула их прочь и направилась к часам. Они стояли там же, где я их оставила, и в их тиканье чувствовалось биение жизней, запертых внутри. Я разбила часы о пол. Осколки разлетелись во все стороны, и передо мной предстали ангелы, которых я заточила. Их было много, и они смотрели на меня с ненавистью и страхом. — Итак, — сказала я, окидывая их взглядом. — Давайте разойдёмся по-хорошему. Вы вернёте мою благодать, и я вас отпущу. Но никто из ангелов не хотел просто отдать благодать. Они смотрели на меня, и в их глазах я читала вызов. Мне пришлось драться. Со всеми. Сила вспыхивала во мне, и я обрушивала её на них, не жалея, не останавливаясь. Ангелы падали один за другим, но они не сдавались. Вокруг полыхало пламя, земля содрогалась, и только так я смогла определить, у кого находится моя благодать. — Не делай этого! — крикнул Кас, когда я подошла к ангелу, в котором чувствовалась моя сила. — Почему нет? — спросила я, не оборачиваясь. — Как будто ты знаешь мои дальнейшие действия. — Могу предположить, — ответил Кас, и в его голосе прозвучала мольба. — Заберёшь свою благодать и отречёшься от Небес. Не будет больше поддержки. — Как будто она раньше была, — усмехнулась я. — Ты же погибнешь, — сказал Джек, и в его словах я услышала искреннюю боль. — Я знаю, — ответила я. — Но при этом будет огромная сила. Я забрала благодать. Она вошла в меня, как домой, и я почувствовала, как сила наполняет каждую клетку моего тела. А потом я стёрла Каса с лица земли. Того, кого я не раз спасала, ушёл навсегда. В его глазах я увидела удивление, а потом — пустоту. — Пусть я останусь ошибкой, — сказала я, глядя на то место, где только что стоял ангел. — И все смерти происходят от меня. — Кэлли, пожалуйста, — Джек сделал шаг вперёд, но я остановила его взглядом. — Теперь ты главный, Джек, — сказала я. — Ангелы и Небеса только твои. Поэтому уходи. — Что ты собралась делать? — спросил он, и в его голосе прозвучала тревога. — Я сказала, уходи, — повторила я. — Или сгоришь вместе с этой землёй. Джек смотрел на меня мгновение, а потом исчез. Ангелы последовали за ним, и я осталась одна. Я применила всю свою силу. Пламя вспыхнуло вокруг дома, в котором я провела столько времени, и он загорелся, как свеча. Я смотрела, как огонь пожирает стены, и не чувствовала ничего — только пустоту. Я не знала, что сила, живущая в этой земле, впиталась в меня. Я не чувствовала её, пока она не наполнила меня до краёв, пока не стала частью меня. А потом я вернулась в Новый Орлеан. --- Дом встретил меня тишиной. Я вошла, и первое, что увидела — Клауса. Он стоял посреди комнаты, живой, здоровый, и смотрел на меня с выражением, которое я не могла прочитать. Он проснулся.