Прощание

Серебристый свет рассеялся, и мы с Джеком ступили на знакомую землю. Воздух здесь пах иначе — свободой, металлом, приключениями. Я узнала это место сразу. База Мстителей. Наша первая остановка. — Ты готова? — спросил Джек, и в его голосе не было обычной весёлости. Он понимал, что этот путь не будет лёгким. — Нет, — ответила я, глядя на знакомые очертания здания. — Но если я не сделаю этого сейчас, то не сделаю никогда. Джек кивнул и растворился в воздухе, оставив меня одну. Я сделала глубокий вдох и направилась к входу. Каждый шаг давался тяжелее, чем прежде, но я шла. Я должна была дойти. Должна была увидеть их всех в последний раз. Тело ныло, дыхание сбивалось, но я держала спину прямой. Они не должны видеть, как мне плохо. Они должны запомнить меня не той, кто сдаётся, а той, кто идёт до конца. — Кэлли? — голос Наташи Романофф прозвучал изумлённо, когда я вошла в общий зал. Она замерла с чашкой в руке, и её глаза расширились. — Ты? Мы думали... — Что я умерла? — улыбнулась я, чувствуя, как губы подрагивают. — Так и было. Но мне дали время попрощаться. Тони, сидевший за столом с кружкой кофе, поднял голову. Его лицо, обычно такое насмешливое, стало серьёзным. Он медленно поставил кружку, словно боялся спугнуть видение. — Попрощаться? — переспросил он, и в его голосе прозвучала тревога. — Кэлли, что значит «попрощаться»? — То и значит, — ответила я, подходя ближе. Мои ноги почти не слушались, но я держалась. — Моё время истекает. По-настоящему, на этот раз. Без возврата. В зале повисла тишина. Стив, вошедший следом, замер на пороге. Я видела, как его лицо побледнело, как сжались его губы, как его руки, всегда такие уверенные, безвольно повисли вдоль тела. — Сколько у тебя времени? — спросил он, и его голос был ровным, но я чувствовала, как тяжело ему даётся это спокойствие. — Несколько дней, — ответила я. — Может, неделя. Я хотела увидеть вас. Всех. Сказать... спасибо. — За что? — спросила Наташа, и в её глазах блеснули слёзы. Она всегда была сильной, всегда держала удар, но сейчас я видела, как её броня даёт трещину. — За то, что приняли меня, — сказала я. — За то, что были рядом. За то, что научили меня быть человеком. Несмотря на всё, что во мне течёт. Вы показали мне, что даже те, кто рождён для разрушения, могут стать защитниками. Что сила — это не проклятие, если использовать её во благо. — Ты всегда была человеком, — сказал Тони, и в его голосе прозвучала та самая горькая усмешка, которую я так любила. — Самым человечным из всех нас. Ты научила меня, что даже железо может чувствовать. Что гений — это не только цифры и формулы, но и умение любить. И если ты сейчас скажешь, что я должен стать лучше ради тебя, я прибью тебя, поняла? Я рассмеялась, и этот смех был настоящим. — Не прибьёшь, Старк, — ответила я. — У тебя рука не поднимется. — Проверим? — притворно нахмурился он, но его глаза блестели. — Ты будешь скучать по мне, — сказала я. — Признайся. — Буду, — ответил он, и его голос дрогнул. — Буду, чёрт возьми. Он обнял меня, и я почувствовала, как его сердце бьётся где-то рядом с моим. Потом подошёл Стив. Потом Наташа. Они обнимали меня, как обнимают уходящих — бережно, боясь причинить боль, но не желая отпускать. — Ты вернёшься? — спросил Стив, когда мы наконец отстранились. — Нет, — ответила я. — Но я всегда буду с вами. В ваших воспоминаниях. В ваших сердцах. В каждом вашем шаге, который вы сделаете ради спасения этого мира. Когда вы будете смотреть на звёзды — знайте, одна из них — я. Когда вы будете сражаться — знайте, я рядом. И если кто-то из вас посмеет сдаться — я вернусь и лично надеру вам задницы. — Это жестоко, — сказала Наташа. — Уходить вот так, оставляя нас. — Жизнь жестока, — ответила я. — Но она прекрасна. И я благодарна за каждый миг, проведённый с вами. За каждую миссию, за каждый разговор, за каждую тишину, когда мы просто сидели рядом и знали, что мы не одни. — Ты сделала нас лучше, — сказал Тони, когда я уже собралась уходить. — Ты сделала этот мир лучше. — Мир делаем мы все, — ответила я. — Просто каждый по-своему. А теперь обещайте мне кое-что. — Что? — спросил Стив. — Живите, — сказала я. — По-настоящему. Не просто сражайтесь, а живите. Смейтесь. Любите. Тратьте время на глупости. Тони, перестань работать по ночам. Наташа, найди того, кто заставит тебя улыбаться. Стив... просто будь счастлив. Хорошо? — Хорошо, — ответил Стив, и я поверила ему. --- Следующей остановкой была школа Ксавьера. Я стояла на пороге, и сердце билось чаще обычного. Здесь было моё второе начало. Здесь я научилась верить в себя. Здесь я нашла семью, когда потеряла свою. Чарльз встретил меня в своём кабинете. Он сидел в кресле, и на его лице застыло выражение печальной мудрости. Он знал. Он всегда знал. — Я знал, что ты придёшь, — сказал он. — Конечно, знал, — улыбнулась я. — Ты же телепат. Он улыбнулся в ответ, но улыбка была грустной. — Ты пришла попрощаться. — Да, — ответила я, садясь напротив. — Время пришло. Я хотела поблагодарить тебя. За всё. — Ты сделала больше, чем могла себе представить, — сказал Чарльз. — Ты спасла миры. Ты дала надежду тем, кто её потерял. Ты была светом во тьме. Но главное — ты показала, что даже те, кого считают монстрами, могут стать героями. — Я была просто Кэлли, — ответила я. — И это благодаря тебе. Ты дал мне дом, когда у меня его не было. Ты научил меня, что сила не в том, что ты можешь, а в том, кем ты выбираешь быть. Ты поверил в меня, когда я сама в себя не верила. — Ты всегда была сильнее, чем думала, — сказал Чарльз. — Я просто показал тебе дорогу. — А теперь у меня к тебе просьба, — сказала я. — Самая важная. — Какая? — Не позволяй им замыкаться в себе, — сказала я. — Когда меня не станет... не позволяй им уйти в скорбь. Они должны жить. Все они. — Я постараюсь, — ответил Чарльз. — Не старайся, — улыбнулась я. — Сделай. В зале школы собрались те, кто был мне дорог. Логан стоял в углу, и его глаза были полны того, что он никогда не умел выражать словами. Джин, Скотт, Хэнк — все они были здесь, все те, с кем я делила и радость, и боль. — Ты не говорила, что всё так серьёзно, — сказал Логан, когда я подошла к нему. — Ты бы и так понял, — ответила я. — Ты всегда чувствовал. Он обнял меня, и я почувствовала, как его руки дрожат. Логан — бессмертный, несгибаемый, тот, кто пережил войны и потери, кто видел смерть тысячи раз — дрожал. — Я не хочу тебя отпускать, — прошептал он, и в его голосе была такая боль, что у меня сжалось сердце. — Ты должен, — ответила я. — И ты справишься. Ты всегда справляешься. Ты — Росомаха, Логан. Ты сильнее, чем думаешь. — А если нет? — спросил он, и его голос сорвался. — Тогда помни меня, — сказала я. — Помни и живи дальше. Ради себя. Ради тех, кто верит в тебя. И перестань уже быть таким угрюмым, — добавила я, пытаясь разрядить обстановку. — Ты пугаешь людей. — Ты всегда говорила мне это, — усмехнулся он сквозь слёзы. — И ты никогда не слушал, — ответила я. — Может, теперь начнёшь? — Попробую, — сказал он. — Обещай, — настояла я. — Обещаю, — ответил он. Джин подошла ко мне, и я обняла её. Она была той, кто понимала меня, как никто другой. Мы были похожи — обе несли в себе силу, которую мир боялся. — Ты знаешь, — сказала я ей. — Ты всегда знала, чем это кончится. — Знала, — ответила она. — Но это не делает боль меньше. — Знаю, — сказала я. — Но ты справишься. Вы все справитесь. И когда будет тяжело — вспоминайте меня. Не с болью, а с улыбкой. — Постараемся, — сказал Скотт. — Не старайтесь, — улыбнулась я. — Делайте. --- Винчестеры ждали меня на старом кладбище, где когда-то закончилась одна история и началась другая. Дин стоял, прислонившись к капоту «Импалы», и курил. Сэм сидел рядом, глядя в землю. Ветер играл с листьями, и воздух был пропитан запахом осени и чего-то неизбежного. — Долго же ты, — сказал Дин, когда я подошла. — Путь был неблизкий, — ответила я, чувствуя, как ноги подкашиваются. Я прислонилась к капоту рядом с ним, чтобы не упасть. — Ты выглядишь... — начал он, но не закончил. Он не мог закончить. Слова застряли у него в горле. — Как смерть? — спросила я. — Так и есть. — Не смешно, — сказал Сэм, поднимая голову. — А я и не смеюсь, — ответила я. — Мы можем что-то сделать? — спросил Сэм. — Какое-то заклинание, ритуал... Мы столько раз побеждали смерть. — Нет, — ответила я. — Это не то, что можно остановить. Это то, что нужно принять. Моё время пришло. И я не хочу, чтобы вы тратили силы на то, что нельзя изменить. — Принять, — усмехнулся Дин, и в его усмешке была горечь. — Легко сказать. — Я знаю, — сказала я. — Но вы научили меня, что даже в самой безнадёжной ситуации есть надежда. И я надеюсь, что вы будете жить. Что вы будете счастливы. Что однажды вы найдёте покой. — Без тебя? — спросил Дин, и его голос сорвался. — Вы справитесь, — ответила я. — Вы всегда справлялись. Просто помните меня. Не как ту, кто ушла, а как ту, кто была с вами. Как ту, кто верила в вас, когда вы сами в себя не верили. — Ты верила в нас? — спросил Сэм. — Всегда, — ответила я. — Даже когда вы сами в себя не верили. Особенно тогда. — Ты была лучшей из нас, — сказал Дин. — Не льсти, — усмехнулась я. — Я просто была той, кто умел слушать. И иногда — говорить нужные слова. — И пить с нами виски, — добавил Дин. — И пить с вами виски, — согласилась я. — Последний раз? — Последний, — сказал он, доставая из-под сиденья бутылку. Мы выпили. Молча. Под звёздами, которые уже начинали загораться на небе. — Обещайте мне кое-что, — сказала я, когда бутылка опустела. — Что? — спросил Сэм. — Перестаньте искать способы меня вернуть, — сказала я. — Когда меня не станет... просто живите. Не зацикливайтесь на прошлом. Идите вперёд. Вы заслуживаете счастья. — Мы постараемся, — ответил Сэм. — Не старайтесь, — улыбнулась я. — Сделайте. --- Следующим пунктом моего прощального пути стал Мистик Фолз. Этот город, пропитанный тайнами и кровью, дал мне не меньше, чем все остальные. Здесь я научилась тому, что даже самые тёмные души способны на свет. Здесь я нашла друзей, которые стали мне семьёй. Я появилась в салоне у Кэролайн. Она как раз закрывала дверь за последним клиентом, и когда увидела меня, её лицо осветилось радостью, которая почти сразу сменилась тревогой. — Кэлли? — она подошла ко мне и взяла за руки. — Что случилось? Ты выглядишь... — Как умирающая? — улыбнулась я. — Так и есть, Кэр. Я пришла попрощаться. Её глаза наполнились слезами, но она не заплакала. Вместо этого она крепко обняла меня, и я почувствовала, как её вампирское сердце бьётся быстрее обычного. — Ты не можешь уйти, — прошептала она. — Не сейчас. Не после всего. — Время пришло, — ответила я. — Но я хочу, чтобы ты знала: ты была для меня примером. Ты показала мне, что можно быть сильной и нежной одновременно. Что можно любить, несмотря ни на что. Береги себя, Кэролайн. И береги их всех. — Я буду, — сказала она, и в её голосе была та самая сталь, которая всегда помогала ей выживать. — Обещаю. В доме Сальваторе собрались все. Стефан сидел в кресле, его лицо было спокойным, но я видела, как его руки сжимают подлокотники. Дэймон стоял у камина, и в его глазах было то, что он всегда прятал за насмешкой — боль. Елена держалась рядом, её рука лежала на плече Стефана. Бонни и Мэтт стояли у окна, их лица были бледными. — Ты решила нас проведать? — спросил Дэймон с той самой усмешкой, которая всегда скрывала его настоящие чувства. — Или просто соскучилась по моему остроумию? — И то, и другое, — ответила я, чувствуя, как губы дрожат. — Но в основном — попрощаться. В комнате повисла тишина. Стефан поднялся и подошёл ко мне. Он обнял меня, и я почувствовала, как его руки дрожат. — Ты спасла нас столько раз, — сказал он. — Мы обязаны тебе жизнью. — А вы обязали меня верить в людей, — ответила я. — Даже когда они ошибаются. Даже когда они падают. Ты научил меня, что прощение — это не слабость, а сила. — Ты всегда была сильнее нас всех, — сказал он. — Не льсти, — улыбнулась я. — Просто у меня было больше времени на практику. Дэймон подошёл следом. Он не обнял меня сразу, а сначала долго смотрел в глаза, словно искал там ответ на вопрос, который не мог задать. — Ты ведь не вернёшься, да? — спросил он, и в его голосе не было привычной игривости. — Нет, — ответила я. — Но я буду смотреть на вас оттуда. И если ты снова начнёшь вести себя как придурок, я приду и лично надеру тебе задницу. Он рассмеялся, но смех был горьким. — Ты всегда знала, что сказать, — сказал он и обнял меня. Крепко, почти отчаянно. — Спасибо, Кэлли. За всё. — Спасибо тебе, — ответила я. — За то, что показал мне, что даже самые циничные могут быть верными. Что даже тот, кто кажется безнадёжным, способен на великую любовь. Он отстранился, и я увидела, как его глаза блестят. — Ты только никому не говори, что я это сказал, — прошептал он. — Твоя тайна умрёт вместе со мной, — усмехнулась я. Елена подошла ко мне, и я обняла её. Она была той, кто прошёл через ад и остался человеком. — Ты была моим маяком, — сказала я ей. — Ты показала мне, что можно быть уязвимой и при этом сильной. Что можно любить, терять и снова любить. Не сдавайся, Елена. Никогда. — Я постараюсь, — ответила она, и её голос дрогнул. Бонни стояла чуть поодаль, и я подошла к ней. Мы были похожи — обе несли в себе силу, которая требовала жертв. Она обняла меня, и я почувствовала, как её руки дрожат. — Ты знаешь, — сказала я ей. — Ты всегда знала, что я уйду. Ты чувствовала это. — Знала, — ответила она. — Но это не делает боль меньше. — Знаю, — сказала я. — Но ты справишься. Ты всегда справлялась. Береги их. Они нуждаются в тебе больше, чем ты думаешь. — Я буду, — сказала она. Мэтт стоял у двери, и я подошла к нему. Он был тем, кто оставался человеком в мире монстров, и я всегда восхищалась его стойкостью. — Ты держись, — сказала я ему. — Ты — напоминание о том, что мы все можем быть лучше. Что даже в мире тьмы есть место для света. — Я постараюсь, — ответил он, и его голос был твёрдым. Когда я уже собралась уходить, Дэймон окликнул меня: — Кэлли. Я обернулась. — Если ты встретишь там моего брата... — он запнулся. — Скажи ему, что мы справились. — Передам, — улыбнулась я. — Обязательно. --- Доктор ждал меня у ТАРДИС. Он стоял, прислонившись к синему ящику, и смотрел в небо. Его лицо было спокойным, но я знала его слишком хорошо, чтобы не заметить, как дрожат его руки. Когда я подошла, он обернулся, и я увидела, что его глаза покраснели. — Я знал, что этот день настанет, — сказал он. — Я знал, но не был готов. — Никто не готов, — ответила я. — Даже тот, кто прожил миллиарды лет. — Ты всегда была мудрее меня, — усмехнулся он, но в усмешке этой не было веселья. — Нет, — покачала я головой. — Просто у меня было больше времени на размышления. И ты был рядом. Всегда. Он обнял меня, и я почувствовала, как два его сердца бьются в унисон. В его объятиях я была в безопасности, как в те времена, когда только начинала свой путь. — Ты была моим самым дорогим учеником, — сказал он. — Моим другом. Моей семьёй. — А ты — моим наставником, — ответила я. — Моим защитником. Моим отцом, которого у меня не было. Ты подарил мне жизнь. Настоящую. — Я не заслуживаю таких слов, — сказал он, и его голос дрогнул. — Заслуживаешь, — ответила я. — Ты спас меня. Ты дал мне шанс. Ты показал, что мир огромен и прекрасен, и что в нём есть место для таких, как я. — Я буду скучать, — сказал Доктор. — По тебе. По твоей улыбке. По твоим бесконечным вопросам. По тому, как ты всегда знала, что сказать. — Я всегда буду рядом, — ответила я. — В каждом твоём приключении. В каждом мире, который ты спасаешь. Я буду там. — Я буду искать тебя, — сказал он. — Во всех вселенных, во всех временах. — Найди, — улыбнулась я. — Когда-нибудь. — А ты? — спросил он. — Ты найдёшь меня? — Я всегда буду знать, где ты, — ответила я. — Это моя маленькая тайна. --- Новый Орлеан встретил меня теплом и музыкой, льющейся из открытых окон. Я шла по знакомым улицам, и каждый шаг отзывался в сердце болью и нежностью. Здесь я была счастлива. Здесь я любила. Здесь я была домом. Майклсоны собрались в гостиной. Ребекка сидела на диване, её глаза были красными. Элайджа стоял у камина, его лицо было непроницаемым, но я видела, как дрожат его руки. Кол и Фрея держались рядом, их лица были бледными. Хоуп сидела в углу, и я видела, как она старается быть сильной. А Клаус... Клаус стоял у окна, спиной ко всем. Он не обернулся, когда я вошла. Он знал. Он чувствовал. — Я вернулась, — сказала я. — Ненадолго, — ответил он, и его голос был глухим, чужим. — Ненадолго, — согласилась я. Я подошла к нему. Моя рука легла на его плечо, и я почувствовала, как он вздрогнул. Потом он повернулся, и я увидела его лицо — лицо мужчины, который видел смерть тысячи раз, но никогда не был готов к ней. — Не смотри на меня так, — прошептала я. — Сейчас я хочу запомнить тебя улыбающимся. — Я не могу, — ответил он. — Я не могу улыбаться, когда ты... — Когда я ухожу? — закончила я. — Но я ухожу не навсегда. Я буду в каждом твоём воспоминании. В каждой картине, которую ты напишешь. В каждом закате, который мы видели вместе. В каждой ноте, что ты услышишь. — Это не то же самое, — сказал он. — Это то же самое, — возразила я. — Ты просто не хочешь в это верить. Ребекка подошла ко мне, и я обняла её. Она дрожала, и я чувствовала, как её слёзы падают на моё плечо. — Я была зла на тебя, — прошептала она. — За то, что ты ушла. За то, что ты сделала. — Знаю, — ответила я. — И ты была права. Я заслужила. — А теперь ты уходишь навсегда, — сказала она. — И я не успела сказать тебе... что простила. — Я знаю, — сказала я. — Ты всегда прощала. Это то, что я в тебе любила. Элайджа подошёл следом. Он не плакал, но я видела, как его глаза блестят. — Ты была лучшим, что случилось с нашей семьёй, — сказал он. — Даже когда ошибалась. Даже когда уходила. — Я тоже люблю тебя, Элайджа, — ответила я. — Ты был для меня старшим братом, которого у меня никогда не было. Заботься о них. Обо всех. — Обещаю, — сказал он. Фрея и Кол подошли вместе. Я обняла их обоих. — Ты была моим самым неожиданным другом, — сказал Кол. — И я буду скучать. — Не скучай, — ответила я. — Просто вспоминай. И пусть твои воспоминания будут тёплыми. Хоуп подошла последней. Она смотрела на меня, и в её глазах была такая боль, что у меня сжалось сердце. — Ты обещала, что будешь рядом, — сказала она. — Ты обещала. — И я буду, — ответила я. — Просто не так, как ты думала. — Это нечестно, — прошептала она. — Жизнь нечестна, — сказала я. — Но ты сильная, Хоуп. Сильнее, чем думаешь. Ты справишься. — А ты? — спросила она. — Ты справишься? — Я уже справилась, — улыбнулась я. — Я здесь. Я с вами. И я люблю вас всех. Клаус ждал меня у выхода. Он взял меня за руку, и я почувствовала, как его пальцы сжимают мои. — Ты готова? — спросил он. — Готова, — ответила я. — Поехали. --- Домик у леса был маленьким, уютным, полным тишины и покоя. Свежий воздух наполнял лёгкие, и я чувствовала, как природа обнимает меня, забирая последние силы. Клаус привёз меня сюда на рассвете. Мы вошли в дом, и я улыбнулась — всё было так, как я любила. Простые вещи, деревянные стены, запах трав и цветов. — Здесь хорошо, — сказала я, садясь у окна. — Здесь тихо, — ответил Клаус, садясь рядом. — Никто не найдёт нас. Мы почти не выходили из дома. Я была слишком слаба для долгих прогулок, и он не настаивал. Вместо этого мы сидели у камина, пили чай, говорили. Или молчали. Молчание было таким же важным, как слова. Я наполняла этот дом теплом — тем самым, которое всегда во мне жило, но которое я так часто прятала. Сейчас я не хотела прятать ничего. Я хотела, чтобы он запомнил меня не той, кто сражается и падает, а той, кто любит. Просто любит. — Ты знаешь, — сказала я однажды, когда мы сидели на крыльце, — я никогда не умела просто быть. — В каком смысле? — спросил он. — Я всегда была кем-то, — ответила я. — Дочерью, ученицей, воином, героем, монстром. Я всегда играла роль. А здесь, с тобой... я просто Кэлли. Женщина, которая любит мужчину. — Ты всегда была просто Кэлли, — сказал он. — Просто я не всегда это видел. — А теперь видишь? — Теперь вижу, — ответил он, и в его голосе была такая нежность, что у меня сжалось сердце. Я откинулась на его плечо, чувствуя, как его рука обнимает меня. Его пальцы перебирали мои волосы, и это прикосновение было таким родным, что я закрыла глаза, позволяя себе раствориться в этом мгновении. — Я хочу, чтобы ты запомнил меня такой, — прошептала я. — Не той, кто сражается. Не той, кто спасает миры. А той, кто сидит с тобой на крыльце и смотрит на закат. — Я запомню, — сказал он. — Каждое мгновение. Мы говорили о многом. О прошлом, о будущем, о том, что никогда не сбудется. Он рассказывал мне о своих картинах, о тех, которые никогда не покажет никому. Я слушала и улыбалась. — Ты будешь писать? — спросила я. — Не знаю, — ответил он. — Может быть. — Пиши, — сказала я. — Пиши для меня. В каждой картине, которую ты напишешь, я буду жить. Он сжал мою руку, и я почувствовала, как его пальцы дрожат. — Не уходи, — прошептал он. — Я должна, — ответила я. — Но я буду с тобой. Всегда. Он притянул меня к себе, и я почувствовала, как его губы касаются моего лба. Потом — виска, скулы, уголка губ. Его дыхание было горячим, и я чувствовала, как оно смешивается с моим. — Кэлли, — прошептал он, и в этом одном слове было всё — любовь, боль, отчаяние, надежда. Я подняла лицо, и наши губы встретились. Поцелуй был медленным, почти мучительным в своей нежности. Я чувствовала, как его руки скользят по моей спине, прижимая меня ближе, как его сердце бьётся в унисон с моим. В этом поцелуе было всё, что мы не успели сказать. Все прощения, которые мы не просили. Все обещания, которые не смогли сдержать. — Я люблю тебя, — прошептала я, когда он отстранился, чтобы перевести дыхание. — Я люблю тебя, — ответил он, и в его голосе была такая сила, что у меня перехватило дыхание. Мы остались на крыльце до темноты, и я чувствовала, как его тепло согревает меня. Я знала, что время утекает, но не спешила. Я хотела запомнить каждое мгновение. --- Последний день был необычным. Я проснулась с чувством легкости, почти забытой. Сил было больше, чем в предыдущие дни. Я встала раньше Клауса, приготовила завтрак, и он смотрел на меня с недоумением и надеждой, которой я не могла позволить ему верить. — Ты выглядишь лучше, — сказал он, и в его голосе прозвучало то, что я боялась услышать — надежда. — Это обман, — ответила я, садясь напротив. — Последний всплеск. Так бывает перед концом. — Не говори так, — попросил он. — Я должна, — ответила я. — Чтобы ты был готов. Он не ответил. Он просто смотрел на меня, и в его глазах была такая боль, что у меня сжималось сердце. — Пойдём гулять, — сказала я. — В последний раз. Мы пошли в лес. Солнце клонилось к закату, окрашивая всё в золотистые тона. Воздух был прозрачным, и каждый вдох казался особенным, последним. Клаус шёл рядом, его рука лежала на моём плече, поддерживая. Я чувствовала, как силы покидают меня, но не спешила. Я хотела запомнить всё. Каждый лист, каждую тень, каждый взгляд, который он бросал на меня. — Помнишь, как мы встретились? — спросила я. — Помню, — ответил он. — Ты была напугана, но не показывала виду. Ты смотрела на меня так, словно я был обычным человеком. — Потому что ты и есть обычный человек, — сказала я. — Просто с большим сердцем и тяжёлой судьбой. — Ты всегда видела во мне то, чего не видели другие, — сказал он. — Потому что я знала, кто ты на самом деле, — ответила я. Мы вышли на поляну, где деревья расступались, открывая небо. Солнце уже касалось горизонта, и его лучи пробивались сквозь ветви, создавая золотистые коридоры. — Здесь красиво, — сказала я. — Ты красивая, — ответил Клаус. Я остановилась и посмотрела на него. Его лицо было спокойным, но я видела, как тяжело ему даётся это спокойствие. Грустная улыбка играла на его губах, и в этой улыбке было всё — любовь, боль, отчаяние, принятие. — Обними меня, — попросила я. Он обнял меня, и я прижалась к нему, чувствуя, как его сердце бьётся рядом с моим. Его тепло согревало меня, и я знала, что запомню это навсегда. — Я люблю тебя, — сказала я. — Помни это. Всегда. — Я помню, — ответил он. — Я всегда буду помнить. Он наклонился, и его губы нашли мои. Этот поцелуй был другим — не нежным, как вчера, а отчаянным, жадным, словно он пытался выпить меня до дна, сохранить в себе навсегда. Я чувствовала, как его пальцы вплелись в мои волосы, как его дыхание сбивается, как его слёзы смешиваются с моими. — Не уходи, — прошептал он в мои губы. — Я здесь, — ответила я. — Я всегда здесь. Солнце коснулось горизонта, и его последние лучи упали на меня. Я почувствовала, как внутри что-то меняется, как тело начинает растворяться. Сначала я подумала, что это боль, но боли не было. Было только тепло и свет. — Кэлли? — голос Клауса прозвучал встревоженно. — Всё хорошо, — прошептала я. — Смотри. Я подняла руку, и он увидел, как от моих пальцев отделяются золотистые крупинки. Они парили в воздухе, сверкая на закатном солнце, и улетали в небо, словно звёздная пыль. — Нет, — прошептал Клаус, и его руки сжались сильнее. — Нет, пожалуйста... — Не бойся, — сказала я. — Это красиво. Крупинки отделялись от меня всё быстрее. Моя кожа начинала светиться изнутри, и каждая частичка, покидающая тело, уносила с собой часть меня. Я чувствовала, как становлюсь легче, как растворяюсь в воздухе, как превращаюсь в свет. Клаус смотрел на меня, и его глаза были полны слёз. Он пытался удержать меня, но его руки проходили сквозь моё тело, которое становилось всё более прозрачным. — Не отпускай, — прошептала я. — Никогда не отпускай. — Я не отпущу, — ответил он, и его голос дрожал. — Я никогда тебя не отпущу. Моё тело превращалось в золотую пыль, которая поднималась в небо, смешиваясь с лучами заходящего солнца. Я видела своё лицо в его глазах — спокойное, умиротворённое, с той самой улыбкой, которую он любил. — Прощай, Клаус, — сказала я. — Прощай, моя любовь, — ответил он. Последние крупинки отделились от меня, и я стала светом. Я поднялась в воздух, чувствуя, как ветер подхватывает меня, унося ввысь. Внизу я видела его — одного на поляне, с руками, протянутыми к небу, с глазами, полными слёз и любви. Я хотела сказать ему что-то ещё, но не могла. Я была светом, звёздной пылью, вечностью. --- Клаус стоял на поляне, пока последние лучи солнца не погасли. Золотистые крупинки ещё мерцали в воздухе, оседая на листьях, на траве, на его руках. Он поднял ладонь, и одна из них коснулась его кожи, сверкнула и исчезла. — Я буду помнить, — прошептал он. — Всегда. Он смотрел в небо, где растворялась та, кого он любил больше жизни. И в этом небе ему почудилось, что звёзды загораются ярче, словно приветствуя новую светлую душу. — Ты стала звёздами, — сказал он. — Моими звёздами. Он вернулся в дом. Там было тихо и пусто. На столе осталась её чашка, на подушке — запах её волос. Он сел на крыльцо и смотрел на лес, где они гуляли, где она улыбалась, где она ушла. — Спи спокойно, моя любовь, — прошептал он. — Ты заслужила покой. А над лесом, в ночном небе, зажглась новая звезда. Она сияла ярче других, и тот, кто знал, мог различить в её свете золотистые отблески.