Развлекательное шоу

Я вернулась домой — в самое что ни на есть родное и болезненное место на Земле. Стены, помнившие мой детский смех и материнские руки, теперь казались чужими, словно я оказалась в музее собственной жизни. Но ещё больше меня подавляли мысли и действия, совершённые мной без человечности. Казалось, я провалилась в огромную чёрную яму, из которой нет выхода. Это точно был конец. Моей жизни, моей истории, всего, что я успела натворить. От изнеможения я опустилась на пол в прихожей, прижалась спиной к холодной стене и закрыла глаза. Тишина давила. И в этой тишине, как всегда не вовремя, передо мной материализовался Михаил. Он сидел напротив в той же позе, и его лицо было спокойным — до бешенства спокойным. — Ты сделала всё, что нужно, — сказал он. — Я так не считаю, — ответила я, даже не открывая глаз. — Это было твоим решением. Ты надавил на меня. — Ты хотела найти выход, — его голос был ровным, как у человека, который давно перестал сомневаться. — Точнее, ты знала, что выход только один. Я лишь подтолкнул тебя. Всё остальное ты сделала сама. И как бы ты себя чувствовала, если бы твоего любимого убили, а ты бы просто бездействовала? — Они бы не убили его, — выдохнула я, чувствуя, как внутри поднимается глухая злость. — Правда так считаешь? — Михаил не отступал. — Ты ведь знаешь, что ангелам это было бы на руку? Благодать у них, муж — покойник, у тебя бы не было никаких сил с ними бороться. Ты бы сдалась сразу же. — Это бред! — я резко открыла глаза и впилась взглядом в его лицо. — Не правда! — Но это твои мысли, — спокойно ответил он. — Не забывай, я в твоём сознании. — То же мне новость, — процедила я сквозь зубы. — Я твой отец, — сказал он, и в его голосе впервые прозвучала нотка чего-то, отдалённо похожего на обиду. — Может, ты дашь мне самой прожить оставшиеся дни без твоих грёбаных советов и вмешательств? — Как хочешь, — он исчез, растворившись в воздухе, и тишина снова стала моим единственным спутником. Я поднялась и прошлась по дому. Всё было на своих местах: мамины книги на полке, папино кресло у окна, часы, которые тикали с тем же размеренным ритмом, что и много лет назад. Видимо, я перепутала время и оказалась в нём, когда родители были ещё живы и на работе, а я — в школе. Всё дышало покоем, которого я не заслуживала. Чтобы отвлечься от пережитых чувств, я включила телевизор. На экране шла «Битва экстрасенсов». Меня это сильно завлекло, и в голове зародилась некая мысль — сумасбродная, но именно такая, какая нужна была мне сейчас. --- Оказавшись в Москве, я подала заявку на участие. Мои документы о практических способностях из странствий по другим странам, мои сертификаты, моя репутация — всё это сработало без особого труда. Но, конечно, не обошлось без моих магических вмешательств. Я отправилась в особняк вместо Лины Джебисашвили, чувствуя, как внутри разгорается странное предвкушение. Мне нужно было отвлечься. Мне нужно было почувствовать себя живой, пока время ещё было. Зайдя в здание, меня встретил Марат Башаров с переводчиком. — Здравствуй, Кэлли, — сказал он. — Я наслышан о тебе и хочу отдельно представить тебя конкурентам и телезрителям. Девушка-переводчик начала переводить, но я не стала подавать виду, что русский язык для меня знаком. Я просто кивнула. Марат объяснил дальнейшие действия, и вскоре мы оказались в готическом зале, где собрались экстрасенсы. — Уважаемые экстрасенсы, добрый вечер, — начал Марат. Сильнейшие поздоровались с ведущим, и я почувствовала на себе десятки взглядов — оценивающих, любопытных, настороженных. — Я очень рад вас всех видеть, — продолжал Марат. — И я очень рад сообщить о том, о чём мечтали фанаты «Битвы экстрасенсов», то, о чём нас просили пятнадцать лет телезрители, наконец свершилось. Я объявляю о начале этого грандиозного проекта, проекта, в котором сойдутся победители, финалисты разных сезонов, чтобы понять, кто же в этой лиге сильнейших номер один. Но я оговорюсь: решением было принять ещё одного участника. Она известна как Злой Волк у себя на родине, есть слухи, что нет сильнее ясновидца на всей планете. Встречайте — Кэлли Тейн! Я вошла в зал и встала в самом конце. В моё ухо установили наушник для переводчика, но я смотрела на лица собравшихся, запоминая их. — Давайте немного познакомимся, — предложил Марат. — Итак, Кэлли, почему вам дали такое прозвище? — Злой Волк, — хмыкнул Влад Череватый. — Звучит страшно. — Но это лучше, чем демон Толик, — ответила я, глядя прямо на него, и произнесла это на чистом русском. В зале повисла тишина. — Подожди, — Марат удивлённо подался вперёд. — Ты знаешь русский? Мне ведь не послышалось? В совершенстве произнесены слова. — Нет, не послышалось, — подтвердил Олег Шепс. — Я на самом деле русская, из русской семьи, — сказала я. — Настоящее имя — Виктория. В связи с переездом пришлось поменять паспорт и изменить имя. — Как нам лучше обращаться к вам? — спросил Марат. — Как будет удобно, — пожала я плечами. — Мне без разницы, если честно. — А почему вас так прозвали? — спросил Александр Шепс, и я заметила, как его взгляд задержался на мне чуть дольше, чем на других. — Из-за встречи с Волком, — ответила я. — Вы прям встретили Волка вживую? — Марат явно заинтересовался. — Но как? Это как-то повлияло на ваши способности или что? — В России всё возможно, — сказала я. — Не могу сказать, что именно встреча повлияла, ведь силы начали проявляться с детства, только этому не было уделено внимание. Списывалось на детскую фантазию и тому подобное. Если можно, могу я не рассказывать об этом? — Если это больная тема для вас, конечно, — мягко сказал Марат. — Спасибо, — ответила я. — Есть ещё вопросы к новой участнице? — спросил ведущий. — Как говорится, время покажет и расскажет, — сказал Саша, и его голос прозвучал с ноткой интриги. — Конечно, много вопросов, — добавила Виктория Райдес, — но соглашусь с Александром. — Тогда я объявляю новый сезон открытым, — сказал Марат. — И сразу объявляю правила. Вас ждёт система матчей. Вы будете сражаться по очереди по трое, каждый из вас сыграет всего трижды, в трёх разных составах. Каждое пройденное задание принесёт вам определённое количество баллов, которые будут суммироваться. В конце тот, кто окажется наверху турнирной таблицы, встретится в суперфинале. Там произойдёт последнее сражение — битва титанов, где победит только один. Вам правила понятны? — Вполне, — ответила Марьяна Романова. — Прямо здесь и сейчас вам предстоит разбиться на тройки, — сказал Марат. — От этого, возможно, будет зависеть исход турнира. — Я хочу быть в битве с тобой, — Саша указал на Влада. — Я хочу оказаться с ним. А ты, мой вызов принимаешь? — Боже, какая разница, с кем мне стоять, — пожал плечами Влад. — Мне как-то, знаешь, особо не важно. Это тебе важно. — Почему ты не хочешь со мной? — спросил Олег у брата. — У меня будет ощущение, что я тебе поддаюсь, — ответил Саша. — Да с фига ли ты будешь мне поддаваться? — возмутился Олег. — Да хорош. — Мы с тобой это много раз обсуждали, — Саша отвернулся. — Давай потом поговорим. — А жребием это нельзя как-то решить? — спросила Надежда Шевченко. — Давайте на угад тогда, — предложил Влад. — Все согласны. Вообще справедливо, и никто не будет заморачиваться. — Я не согласен, — сказал Олег. — Давайте исключение для Олега, — вмешался Константин Гецати. — Он здесь для того, чтобы доказать, что он лучше брата. — Олег, перестань, — устало произнёс Саша. — Как-то фигово договориться получается, — заметил Олег. — Да... тут династия стоит, — усмехнулась Надежда. — Да какая династия? — вспылил Олег. — Если он сливается, чтобы быть со мной просто. Вот и всё. — Саша, мне кажется, у Олега просто свой путь, — сказал Константин. — Дай ему эту возможность. — Я считаю, что надо жребий тянуть, — твёрдо сказала Надежда. Согласившись с этим, тут же вынесли три стойки, и Башаров достал ящик с шарами, внутри которых были наши фотографии. Когда каждый положил свой шар в одну из стоек, нас сразу разделили на тройки. В первой оказались Влад Череватый, Виктория Райдес и Олег Шепс. Я — во второй тройке с Надеждой Шевченко и Александром Шепсом. В третьей — Дима Матвеев, Константин Гецати и Марьяна Романова. Вскоре первая тройка отправилась на испытание, а мы остались в зале. — У меня идея, — предложила Марьяна. — Давайте сходим в кафе все вместе, лучше узнаем друг друга. — Почему бы нет, — сказал Саша, и его взгляд скользнул в мою сторону. — Кэлли, ты с нами? — Да, — ответила я, чувствуя, как его глаза на мгновение задержались на моём лице. — Отлично, — улыбнулся он. Мы пришли в кафе и сели за большой столик. Я оказалась напротив Саши. Он снял пиджак, оставшись в простой рубашке, и я невольно заметила, как его движения были спокойны, уверены. Он не смотрел на меня постоянно, но каждый раз, когда наши взгляды встречались, в его глазах вспыхивало что-то — интерес, может быть, или простое любопытство. Но от этого взгляда внутри разливалось странное тепло. — Думаю, нам всем интересно хоть что-то узнать о тебе, — обратился ко мне Константин. — Вы же экстрасенсы, — улыбнулась я. — Попробуйте увидеть. — Тебе будет проще самой рассказать, — сказал Саша, и его голос был мягким, почти вкрадчивым. — Что вы хотите знать? — спросила я. — Как ты вообще попала на проект? — спросила Марьяна. — Ты ведь не участвовала в нём. — В этом — нет, — призналась я. — Но зато в других — и была победителем. Конечно, в разных странах. — Ты путешествуешь? — спросила Марьяна. — Вроде того, — ответила я. — А лет тебе сколько? — спросил Константин. — Скорее ровесники с Димой или даже младше? — Нет, — покачала я головой. — Мы не ровесники. Я старше буду. — Ты говорила про встречу с Волком, — напомнил Дима. — Да, — Саша подхватил. — Почему Злой Волк? Что это значит? — Мне было шестнадцать, когда я его встретила, — начала я, и в моей памяти всплыли те далёкие дни. — Это, знаете, как встреча с тотемным животным. С того времени я называю его Злым Волком. Мои же друзья решили, что именно так будут называть меня. — То есть ты никакого отношения к волкам не имеешь? — уточнила Марьяна. — Сами потом узнаете про мои методы и всё такое, — сказала я. — Зачем забегать вперёд? — Но про методы тебя никто не спросил, — заметил Дима. — У Константина возникла такая мысль, — я посмотрела на него. — Немой вопрос. — Ты мысли читаешь? — спросил Саша, и в его голосе прозвучала нотка восхищения. — По глазам можно и не только мысли прочитать, — ответила я. — Уж поверьте. Я заглянула в глаза Шепсу — и замерла. Боже, какие они были красивые. Тёплые, карие, с золотистыми искрами, они смотрели на меня с такой глубиной, что я почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Я бы утонула в них, если бы не голос Михаила, который вдруг прозвучал в моём сознании: — Кэлли, нельзя. Я тут же отвела взгляд, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Сердце забилось чаще. Что это было? Просто мимолётное увлечение? Или что-то большее? — Кэлли? — голос Саши вывел меня из задумчивости. — Извините, — сказала я, стараясь придать голосу спокойствие. — Задумалась. Мы немного посидели, поговорили о проекте, о прошлых сезонах. Я старалась не смотреть на Сашу, но каждый раз, когда он говорил, я невольно переводила взгляд на его лицо, на его руки, на то, как он держит чашку с чаем. Он был красив. Не той яркой, бросающейся в глаза красотой, а какой-то спокойной, уверенной, взрослой. И в этом было что-то притягательное. Позже мы разошлись по домам. Я вернулась в пустой дом и сразу же почувствовала знакомое присутствие. — Что с тобой? — спросил Михаил, появляясь передо мной. — Почему тебя так завлекают мужчины, которые старше тебя намного? Не забывай, что ты в теле подростка. — Мне всегда нравились такие мужчины, — ответила я, проходя в гостиную. — Ты заметил, как Костя похож на Элайджу? — Есть сходство, я не спорю, — согласился Михаил. — Но зачем тебе этот проект? Ты даже завершить его не успеешь. — Я знаю, — сказала я, опускаясь на диван. — Я кое-что поменяла. Я пошла вместо другой участницы. Когда буду уходить, поменяю всё на свои места. Знаешь, ты бы так ко мне не придирался. Я пытаюсь отвлечься. Это намного лучше, чем заморачиваться над тем, что мне осталось немного. — Тебе будет скучно, — покачал он головой. — Здесь испытания не составят для тебя труда. — Но будет интересно, — возразила я. — И плюс в том, что при этом людям будет проявлена помощь. — Я не спорю, но... — Тогда убирайся, — перебила я. — Ты меня нервируешь. --- Следующие дни прошли в напряжённом ожидании. Мы следили за прохождением испытания первой тройкой, ставили баллы, обсуждали результаты. После приезда ребят мы вновь собрались в готическом зале, чтобы узнать оценки. Была некая дискуссия с Владом, из-за которой он ушёл. Вскоре нас отпустили. Я отошла в сторону, чувствуя, как внутри снова поднимается агрессия. Голова гудела, и я старалась не показывать виду, как мне тяжело. Слышала, как Саша разговаривал с Олегом вполголоса: — Олег, ты тоже это чувствуешь? — спросил Саша. — Сильная энергетика, прям удушающая. — От кого? — спросил Олег. — От неё, — Саша кивнул в мою сторону. — Думаешь, составит нам конкуренцию? — спросил Олег. — Возможно, — ответил Саша. — И это скорее всего так и будет. Даже могу сказать, что я уверен. Такой силы я не встречал. — Она молодая для такой силы, — заметил Олег. — Несомненно, — согласился Саша. — Это и странно. — Может, переманим её на свою сторону? — предложил Олег. — Это можно, — сказал Саша. Я подошла к ним, потому что уже не могла слушать, как говорят обо мне за моей спиной. — Обо мне говорите? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Да, — ответил Олег. — Мы хотим предложить пойти с нами прогуляться. — Было бы неплохо, — сказала я, чувствуя, как внутри отступает напряжение. Мы пошли гулять. Вечер был тёплым, и Москва встречала нас огнями и шумом. Я шла между братьями, чувствуя их энергетику — у Олега она была более резкой, у Саши — мягкой, обволакивающей. — А в твоей семье есть или были ясновидящие? — спросил Саша, идя рядом со мной. — Была ведьма в роду, — ответила я. — Но ты не ведьма... — заметил Олег. — Я всё сразу, — сказала я. — Изучала разные техники каждого вида. — Практик, — улыбнулся Олег. — Нет, — покачала я головой. — Знаток. Парни рассмеялись, и я почувствовала, как напряжение отпускает. — Что думаешь над нашим заданием? — спросил Саша. — Что у нас будет? — Обречение на мужской род в семье, — ответила я. — Проклятие? — уточнил он. — Можно и так сказать, — сказала я. — События, связанные с дорогой. — Будет неприятно, если это окажется не так, — заметил Олег. — Я никогда не ошибаюсь, — сказала я, и в моём голосе прозвучала уверенность. — Ну, мы посмотрим, — усмехнулся Саша. — Я уверена, что так и будет, — ответила я, глядя на него. — Уверенная в себе, — сказал Олег. — Я буду удивлён и поражён, если ты права. — Можем поспорить, — предложила я, чувствуя азарт. — А ты рискованная, — заметил Саша, и в его глазах мелькнул интерес. — О да, — улыбнулась я. — Кто не рискует, тот не пьёт. — Давай я с тобой поспорю, — сказал Саша, и его голос стал мягче. — Проигравший выполняет желание. — По рукам, — я протянула ладонь, и он пожал её. От его прикосновения по коже побежали мурашки. — А вот, ты родилась и выросла в России, верно? — спросил Олег, прерывая момент. — Да, верно, — ответила я, убирая руку. — Почему ты спрашиваешь? — Да просто, — пожал плечами Олег. — Твой русский не пострадал. Сколько ещё языков ты знаешь? — Почти все, — ответила я, пожимая плечами. — Если ты и так лучший экстрасенс в других странах, зачем тебе здесь участвовать? — спросил Саша. — Для разнообразия, — ответила я. — Я как только вернулась в страну, поспешила подать заявку на участие. — Всё ещё не укладывается, как тебя так просто взяли, — заметил Саша. — Она наколдовала, — усмехнулся Олег. — По любому. — Да, — призналась я. — Мои чары пошли в ход. — Я чувствую, — сказал Саша, и в его голосе прозвучала странная нотка — не то восхищение, не то предостережение. — Значит, попался, — улыбнулась я. Они вновь рассмеялись, и я заметила, как Саша смотрит на меня — внимательно, заинтересованно. — Где ты живёшь? — спросил он. — Неподалёку ведь? — Да, тут рядом, — ответила я. — Если хотите, можем у меня посидеть? — На чай? — уточнил Саша. — Сань, не придумывай, — одёрнул его Олег. — Моё дело предложить, — сказала я. — Ну а что, — Саша пожал плечами. — Втроём чай попить — что плохого? — Вы можете и вдвоём свой чай попить, без меня, — сказал Олег, а потом повернулся ко мне: — Вика, у тебя парень есть? — Нету, — ответила я. — Вот и отлично, — усмехнулся Олег. — Саня, вперёд. — А ничего, что он тебя Викой назвал? — спросил Саша, явно смущаясь. — Конечно, непривычно, — сказала я. — Но пойдёт. — А твоя профессия настоящая в чём заключается? — спросил Олег. — Я... кинолог, — ответила я. — Значит, взаимосвязь с собаками всё-таки есть, — заметил Саша. — Большинство говорят, что с кошками проще общаться, — сказала я. — Но, видимо, не мой случай. — А что? — улыбнулся Саша. — Убегают, как от собак? — Да, представь себе, — ответила я, и наши взгляды встретились. Вскоре мы пришли к моему дому. Я открыла дверь и пропустила их внутрь. — Ну вот мы и на месте, — сказала я. — Уверены, что не хотите зайти? — В другой раз, — ответил Олег. — Ты такой комфортный человек, — сказал Саша, глядя на меня. — Я прям не могу. Хочу тебя обнять. Он подошёл ко мне и обнял. Я замерла на мгновение, чувствуя тепло его тела, его дыхание на своей щеке. Его объятия были мягкими, успокаивающими, и я невольно расслабилась, прижавшись к нему. От него пахло чем-то тёплым, древесным, и этот запах заставил сердце биться чаще. Странно, но я почувствовала какое-то духовное родство, будто мы знали друг друга гораздо дольше, чем эти несколько дней. — Скоро встретимся, — сказал он, отстраняясь, но не отпуская моих рук. — Будем соперниками или друзьями? — спросила я, глядя ему в глаза. — Как хочешь, — ответил он. — Я бы не желал быть твоим врагом. — Поэтому у меня их нет, — улыбнулась я. — Я не сомневаюсь, — сказал он, и в его глазах зажглись тёплые искры. — Саш, — позвал Олег. — Да, нам нужно идти, — сказал Саша, неохотно отпуская мои руки. — Пока. — До встречи, — ответила я, чувствуя, как внутри разливается странное тепло. — Давай, — кивнул Олег. Я стояла на пороге, глядя им вслед, когда заметила Доктора. Он приближался по дороге, и моё сердце ёкнуло. — Что он здесь делает? — пробормотала я. — Кто? — Саша, который уже отошёл на несколько шагов, обернулся и тоже увидел его. Доктор подошёл ко мне, и я заметила, как Шепсы замедлили шаг, но потом всё же ушли. — Ну, привет, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Да... нужно поговорить, — ответил он. — Отчитывать будешь? — спросила я. — Угадала, — сказал он. — Мне отца хватает, — ответила я. — Я не в том настроении, чтобы шутить, — сказал Доктор, и его голос был непривычно серьёзным. — Тогда говори сразу всё, — сказала я. — Может, хоть в дом зайдём? — спросил он, кивнув в сторону, где скрылись Шепсы. — Заходи, — сказала я, пропуская его внутрь. Мы сели в зале. Я смотрела на Доктора и чувствовала, как внутри нарастает тяжесть. Он знал. Он всегда знал. — Во-первых, — начал он, — твои дела с ангелами, отключение человечности. Во-вторых — огромная сила и присутствие здесь. — Как кратко, — усмехнулась я. — У меня не было другого выхода. Михаил — архангел и мой отец — перенёсся в мой разум, когда передавал мне благодать. Он распорядился мной. А здесь я по собственному желанию. Я спасла Клауса и чуть не погубила всю семью Майклсон. Как думаешь, что мне оставалось делать? — Бежала, — тихо сказал Доктор. — Нет, — покачала я головой. — Принимаю всю свою боль. — О чём ты? — спросил он. — Мне остался месяц, — сказала я, глядя ему прямо в глаза. — При лучшем раскладе событий. Доктор замолчал. Я видела, как его лицо побледнело, как сжались его губы. — Кэлли... — начал он. — Ты сделала много... очень много всего. Я не знаю, что сказать. — Ничего не говори, — ответила я. — Ты ведь вампир? — спросил он. — Я всё сразу, — сказала я. — И вампир, и волк, и ведьма, и ангел, и Повелитель Времени, и сам дьявол, и сам бог. — Это плохо, — выдохнул он. — Я знаю, — ответила я. — Нет других путей решений. Ты хочешь спасти меня, но уже поздно. — Похоронишь силы с собой? — спросил он. — Думаешь, так они их не заберут? — Не заберут, — сказала я. — Это будет сложно для ангелов. — А те парни, — Доктор кивнул в сторону окна, — нашла замену гибриду? — Он не заменим, — ответила я. — Но ты здесь и без него, — заметил Доктор. — Он знает, сколько тебе осталось? — Знает, — сказала я. — Поэтому я ушла, и он не стал меня держать. — Я бы не отпустил, — сказал Доктор, и его взгляд стал мягким, почти отцовским. Он смотрел на меня таким родным и любящим взглядом, что мне стало немного не по себе. Не часто удавалось ощутить этот взгляд именно от Доктора. — И на сколько ты здесь? — спросила я. — А на сколько ты хочешь, чтобы я остался? — спросил он. — Неужели это зависит от меня? — удивилась я. — Да, — ответил он. — Ты бы поступила так же. — Нет, — покачала я головой. — Ты помнишь, как я поступила? Ой, прости, я забыла, что появлялась в разное для тебя время. Не в хронологическом порядке. — Но я знаю, — сказал он. — Я видел в твоих воспоминаниях. — Ну конечно, — вздохнула я. — Будешь чай? — Не откажусь, — ответил он. Я прошла на кухню и поставила чайник на плиту. Доктор прошёл за мной, сел за стол. — Рассказывай, — сказала я, включая плиту. — Что нового? Как вообще твои дела? — Да нечего особо рассказывать, — ответил он. — Сейчас мои дела зашли в тупик. — А что не так? — спросила я. — Хочу помочь старому другу, — сказал он. — Но не знаю как. — А этот друг просил тебя, чтобы ему помогли? — спросила я. — Нет, — признался Доктор. — Но я вижу, как она стремится жить. Будет до последнего момента наслаждаться жизнью. — Думаешь, любит жизнь? — спросила я. — Да, ещё как, — ответил он. — Несмотря на всё, что произошло, на все преграды и поражения. Но, и конечно, есть человек, который заставляет сердце биться чаще. Конечно, для меня он не прост, ну а тебе с ним удалось быстро найти контакт. — Такой я человек, — улыбнулась я. — Человек, — повторил он. — Ты всегда будешь человеком, Кэлли. Несмотря на всю сущность, что живёт в тебе. — Скажи, — спросила я, глядя на него. — Я сделала мир хоть немного лучше? Мне удалось? Он обнял меня, и я прижалась к нему, чувствуя, как его руки смыкаются вокруг моих плеч. — Да, тебе удалось, — сказал он. — Я тобой горжусь. — До сих пор играешь в папашу, — прошептала я. — Может быть, — сказал он. — Но отец у тебя уже есть. — Но ты был раньше, — ответила я. — И в отцы ты мне не годишься. — Я не спорю, — улыбнулся он, отстраняясь. Чайник закипел. Я разлила чай по кружкам, и мы сели за стол. — На сколько ты хочешь, чтобы я остался? — спросил Доктор. — Не надолго ведь, правда? У тебя свои планы... — Планы свои, — ответила я. — Можешь остаться на сколько хочешь и на сколько сможешь. У меня будет задание на следующей неделе, так что можешь погостить до него. — Хорошо, — сказал он. — Всё-таки выбираешь парней одного типа. — Перестань, — ответила я. — Я не хочу ни с кем складывать судьбу. — Но они уже привязались, — заметил он. — Ничего не могу с этим поделать, — вздохнула я. — Когда ты успела перерасти меня? — спросил он. — А я думала, ты этого не спросишь, — улыбнулась я. — Ты ведь у нас идеал. — Я такого не говорил, — возразил он. — Ага, — усмехнулась я. — Хвастун ещё тот. Но я с самого начала была старше своего возраста не физически, а интеллектуально. И тебя перерасти — это не так и сложно. К тому же если тебе больше нескольких миллиардов лет. — Кэлли, тебе нет даже миллиарда, — сказал он. — Тебе может пара тысяч лет, не больше. — Ладно, ладно, — ответила я. — И тут пытаешься выделиться. — Ничего не могу поделать, — улыбнулся он. --- На следующий день мы пошли гулять и по дороге встретили Диму, Викторию и Марьяну. — Привет, — сказал Дима. — Пойдёшь с нами? — Привет, — ответила я. — Кто-то ещё пойдёт? — Шепсы и Гецати, — ответил он. Я перевела взгляд на Доктора. — Иди, — сказал он. — Я найду, чем заняться. — Уверен? — спросила я. — Да, — ответил он. — Если хочешь, можешь пойти с нами, — предложила Марьяна. — Думаю, никто против не будет. — Ну так что? — спросила я. — Если возражений нет... — сказал Доктор. — Нету, — ответила Виктория. — Пойдёмте, — сказал Дима. Мы подошли к парку, где встретили остальных, и продолжили путь. — А это твой парень? — спросила Марьяна. — Или кто? — Друг, — ответила я. — А я думал, назовёшь меня отцом, — сказал Доктор. — В плане опекуна? — уточнила я. — Не знаю, — пожал он плечами. — Ты просто старый... — начала я. — Просто старик, да? — усмехнулась Марьяна. — Спасибо, — сказал Доктор. — Я понял твоё отношение ко мне, Кэлли. Я оказывается старый. Все рассмеялись, и я почувствовала, как напряжение отступает. — Ничего ты не понял, — сказала я. — Я хотела сказать — ты просто старый друг. Ну очень старый. Все продолжали смеяться, и Доктор покачал головой. — Я тебе это ещё припомню, — сказал он. — А зовут-то тебя как? — спросил Олег. — Джон, — ответил Доктор. — Но русским языком ты владеешь хорошо, — заметила Виктория. — Она меня научила, — сказал Доктор, кивнув в мою сторону. — Мы друг друга научили, — поправила я. — Смотря чему, — усмехнулся он. — А чему хочешь? — спросила я. — А ты чему? — спросил он. — Чему хотела, уже научилась, — ответила я. — Давайте что ли по парку прогуляемся? — предложил Олег. — Там посидим. Мы зашли в парк, нашли беседку и сели. — Я так и не поняла, — сказала Виктория. — Кэлли, он твой отчим или как? — Скажем так, — ответила я. — Он стал моим надзирателем, когда я потеряла родителей. — А ты, Джон, откуда? — спросил Олег. — Я шотландец, — ответил Доктор. — Но встретил её в Англии. — Тогда главный вопрос, — сказал Константин. — Как ты оказалась в Англии? — Крушение самолёта, — ответила я. — Я с семьёй летела на отдых за границу. Там пожар, и все документы сгорели. Так что из-за этого была смена имени и место жительства. — Да ты везучая, — заметила Марьяна. — Мне все так говорят, — ответила я. — Но это не везение. А несчастье. — Со мной ты тоже была несчастна? — спросил Доктор, глядя на меня. Я перевела взгляд на него. — Зачем спрашивать, если знаешь ответ? — сказала я. — Мне вот интересно, — сказал Саша. — Джон, тяжело с ней было? Вы ведь понимали: девушка лишилась родителей и взяли на себя ответственность. Но как я понял, это неофициально. Можно сказать, что это было похищение? — Это не было похищением, — ответил Доктор. — Всё было официально. Просто Кэлли не воспринимает меня как отчима или отца. С того самого времени она сказала: «Я не буду называть тебя отцом, другом можешь быть и не больше». И как-то так с самого начала пошли наши отношения как друзья со значительной разницей в возрасте. Но я бы не сказал, что Кэлли уступает по интеллекту людям более старшего возраста. — Нравятся постарше? — спросила Виктория, глядя на меня. — Да, — ответил Доктор. — И все отношения она заводила с разницей чуть ли не в два раза старше её самой. — Не преувеличивай, — сказала я. — Они были намного старше. — Но в душе она ребёнок, — продолжал Доктор. — Да, может говорить какие-то умные мысли, всегда найдёт тему для разговора. Но может и пошутить... — Потому что сам шутить не умеешь, — перебила я. — Тебе звонят, — сказал Доктор. — Перезвонит, — ответила я. — Я так не думаю, — сказал он. Я вытащила телефон из кармана. Звонил Клаус. — Давай я с ним поговорю, — предложил Доктор. — Если так хочешь, — ответила я, протягивая ему телефон. Он взял его и отошёл в сторону. — С кем он? — спросил Дима. — Мой бывший, — ответила я. — Он тоже со способностями? — спросила Марьяна. — Джон? — уточнила я. — Да, — кивнула она. — Конечно, — ответила я. — Он меня и обучал этому. — Вот значит как, — протянула Марьяна. — Очень интересная жизнь получается, — заметил Олег. — Ага, — сказала я, глядя на Доктора. Он подозвал меня. Я подошла, и он вернул телефон. — Да? — сказала я. — Где ты? — спросил Клаус. — Зачем тебе знать? — спросила я. — Я заберу тебя, — сказал он. — Нам нужно нормально поговорить. — Клаус, оставь меня, — сказала я. — Разговор нам не нужен. Всё, что нужно, ты уже сказал. А я сделала выбор. — Кэлли... я люблю тебя, — сказал он, и в его голосе прозвучала боль. — Я не могу вернуться, — ответила я. — Ты знаешь, какой это риск. — А то, что ты сейчас одна, это не риск? — спросил он. — Нет, — ответила я. — У меня всё под контролем. С тобой я не могу всё контролировать. Мне просто нужен перерыв. — На сколько? — спросил он. — На месяц? А потом тебя ведь не станет! Кэлли, мы должны это исправить. Давина хочет помочь. — Клаус, я уже помогла себе, — сказала я. — Дай мне просто освободиться. — Ты идёшь очень простым путём, — сказал он. — Простым путём? — усмехнулась я. — Ладно, это бесполезно. Разговор окончен. Я убрала телефон в карман и подняла глаза на Доктора. — Я не сказал ему, где ты, — сказал он. — Спасибо, — ответила я. — Уверена, что не хочешь всё бросить и вернуться? — спросил он. — Уверена, — сказала я. — Успею ещё. — Ну ладно, — вздохнул он. — Только вот по поводу истории, — добавила я. — Было лишнее. Не нужно, чтобы они много чего знали. — Они спросили, я ответил, — пожал он плечами. — Ладно, — сказала я. — Знаешь, они не уверены, что мы просто друзья. — Да, я знаю, — улыбнулся он. — От этого и интересней. — Кому? — спросила я. — Тебе? — Им, — ответил он. — Пусть гадают. — Я тебя сейчас ударю, — пригрозила я. — Не надо, — сказал он. — Но ведь у некоторых это вызовет ревность. — Я тебя предупредила, — сказала я. — Ладно, молчу, — сказал он. — Нам следует вернуться. Мы вернулись к ребятам. — Всё нормально? — спросил Саша. — Да, вполне, — ответила я. — Вы просто так долго разговаривали, — заметила Виктория. Мы ещё поговорили и вновь направились гулять. Вскоре почти все разошлись по домам. Остались я с Доктором и Шепсы с Димой. — Не знаю, как вы, — сказала я. — Но у меня возникло сильное желание съесть мороженое. — Было бы неплохо, — согласился Дима. — Я бы тоже не отказался, — сказал Саша. Мы зашли в магазин и, купив каждому по мороженому, направились по улице. — Тебе вдруг жарко стало? — спросил Олег. — Нет, — ответила я. — Мне вдруг мороженого захотелось. Только я распечатала свою мороженку, как Доктор откусил от неё верхушку. — У тебя своя есть, — сказала я. — Ты заболеешь, — сказал он. — А ты не заболеешь? — спросила я. — Я нет, — ответил он. — А я советую тебе придерживаться норм общественного этикета, — сказала я. — Так нельзя делать. — Жадина, — усмехнулся он. — У тебя своя есть, — повторила я. — Я не хочу, — сказал он. Парни смеялись над нами. — Интересные у вас отношения, — заметил Олег. — Дружеские, — ответила я. — О какой дружбе может идти речь, если ты не делишься? — сказал Доктор. — Хорошо, — протянула я ему мороженое. — Держи. Он забрал его, а я вытащила из его кармана второе, которое предназначалось ему. — Кого-то мне это напоминает, — сказал Олег, посмотрев на старшего брата. Саша улыбнулся. Доктор тут же забрал у меня и это мороженое. — Обнаглел, — сказала я. — Ты сейчас домой пойдёшь. — Хорошо, — сказал он. — У тебя что, вдруг детство заиграло? — спросила я. — Настроение такое, — ответил он. — А ты чего вдруг такая злая стала? — спросил Дима. — Вот, даже не я один заметил, — сказал Доктор. — Да я не злая, — ответила я. — Ты чего вообще поддакиваешь? — Ну, если это правда так, — пожал он плечами. — Домой поедешь, в свою Шотландию, — пригрозила я. — Ты мне потом тогда не звони, — сказал он. — Первый же позвонишь, — ответила я. — Даже не сомневаешься, — усмехнулся он. — Джон, — спросил Саша. — Я хотел спросить. Ты тоже ясновидец? — Да, — ответил Доктор. — Но у меня силы не так развиты, как у Кэлли. — А почему именно Кэлли? — спросил Олег. — Имя Вика очень тяжело произносить? — Да, — коротко ответил Доктор. — А где Джени потерял? — спросила я. — Она путешествует, — ответил он. — Или ты от неё скрываешься? — спросила я. — Зачем мне это? — сказал он. — О ком вы говорите? — спросил Саша. — О его дочери, — ответила я. — Джон, вы ведь тоже путешествуете, — сказал Дима. — Разве нельзя было взять дочь с собой? — Она со своим женихом, — ответил Доктор. — А жена у вас есть? — спросил Олег. — Была, — сказал Доктор. — Погибла при родах. — Сочувствую, — сказал Олег. — Это было давно, — ответил Доктор. — А девушку не нашёл? — спросил Дима. — Нет, я как-то не думал, — сказал Доктор. — Он гулящий, — заметила я. — Ни одна девушка у него не задерживалась больше месяца. — А у тебя, Вика? — спросил Дима. — Есть парень? — Нет, я свободна, — ответила я. — Не верь ей, — сказал Доктор. — За её спиной стоит бывший, который не подпустит к ней ни одного мужчину. — Ну тебя же подпустил, — заметил Олег. — Я другое дело, — ответил Доктор. — Но к тебе он тоже ревновал, — сказала я. — Становится интересно, — сказал Дима. — И как вам удалось решить эту проблему? — Мы поговорили, — сказал Доктор. — Я ему всё объяснил, в каких мы с Кэлли отношениях и вообще что я за человек. И больше вопросов ко мне не было. — Ну на вас правда посмотришь, — сказал Олег. — И как будто вы... вообще, не подумаешь о том, что Джон — отец Вики. — У нас такая манера общения, — ответила я. — Нам все так говорят. Но мы очень разные на самом деле. — Мы даже при таком раскладе, как друзья, не уживаемся, — добавил Доктор. — А так и не скажешь, — заметил Саша. — Его почти дома никогда нет, — сказала я. — Он не сидит на одном месте вообще. Всё время в поиске каких-то приключений. Я же наоборот, больше домашняя. Конечно, погулять я тоже люблю, но не так, как он. — Да, я согласен, — сказал Доктор. — Только приключений почему-то ты больше находишь. — А я везучая на них просто, — ответила я. — Это всё из-за твоих парней, — усмехнулся он. — Я же говорю, везучая, — сказала я. — Но, кстати, с одним ты меня сам и познакомил. — Да, я же вас и свёл, — сказал Доктор. — Жаль парня, конечно. — А что с ним случилось? — спросил Дима. — Умер не так давно, — ответила я. — Из-за пожара. — Сколько же ты всего пережила, — сказал Саша, глядя на меня. — А получается, что ты уже с другим встречалась? — Я не хочу об этом, — сказала я. — Может, пойдём по домам? А то как-то холодать начало. — Да, конечно, — сказал Саша. Мы попрощались, и я с Доктором пошла домой. --- Когда мы остались одни, я спросила: — Всё-таки вы строите глазки друг другу. — Ты опять? — вздохнула я. — Да не волнуйся, он не заметил, — сказал Доктор. — Вот твоё поведение заметили все, — ответила я. — Что вдруг с тобой случилось? — Мне просто стало весело, — сказал он. — Боишься, что это вызвало какие-то подозрения? — Мне всё равно, — сказала я. — А вот и нет, — сказал он. — Тебе не всё равно. — Слушай, — сказала я. — Закрой свой рот. — Ууу, какая злая, — усмехнулся он. — Чего ты разозлилась? На правду? Неужто я задел твои чувства? — Хватит, — сказала я. — Я тебе сказала. — Ладно, я понял, — сказал он. — Ещё одно слово про моих конкурентов, — пригрозила я, — и я буду в ярости. — Я же сказал, что я понял тебя, — сказал он. — Просто потом поговорить об этом тебе может быть не с кем. — Ты чего пристал? — спросила я. — Я ещё от Клауса не отошла. — Скажи, — спросил он. — Как скоро Клаус может тебя найти? — За несколько дней, при лучшем раскладе, — ответила я. — А его до сих пор здесь нет, — заметил он. — Значит, он меня послушал, — сказала я. — А может, просто отпустил? — предположил Доктор. — Тем более у него есть те, кто может его отговаривать и пересматривать своё мнение. Это его семья. А у тебя остался только я. — И что ты предлагаешь? — спросила я. — Доктор, мне осталось жить меньше месяца. Я не могу заводить отношения. — А я тебе не об отношениях говорю, — сказал он. — Тот парень попал в твою ловушку. Можно просто общаться больше, чем друзья, и не заходить за рамки. Тебе просто нужен человек, который тебя поймёт и поможет. Даже тебе, Кэлли, требуется помощь. Мою ведь ты не принимаешь. — Я ничью не принимаю, — ответила я. — Вот будешь и дальше себя так вести, — сказал он. — Скоро тебя с этого проекта увезут на скорой. Помяни мои слова. — Иди, ложись спать, — сказала я. — А то ты уже дурью начал маяться. Доктор ушёл в спальню. Я немного посидела, чувствуя, как внутри нарастает странное спокойствие, а потом тоже отправилась спать. --- Когда начались съёмки, Доктор проводил меня до самого особняка. — Что ж, — сказал он. — Таков наш прощальный путь. — Ты меня ещё увидишь, — ответила я. — Правда, младше. — Я знаю, — сказал он. — Но может, всё-таки пойдёшь со мной? — Нет, — ответила я. — Кэлли, — сказал он. — Я уже много говорил тебе о том, как я рад был встрече с тобой, и тому подобное. Конечно, слов сказано много, и я никак не перестану их повторять. Ты стала правительницей целого мира. Твои силы огромны. А разум мудр. Но я, конечно, желал бы для тебя другой жизни... — Сам же виноват, — сказала я. — Да, ты права, — ответил он. — Только уже ничего не изменить. Я полюбил тебя двумя своими сердцами и просто даже не представляю, какой была бы жизнь без тебя. Ты многому меня научила и на многое раскрыла глаза. И знать, что мой любимый человек... Он замолчал. По его щекам покатились слёзы. — Я тоже тебя люблю, — сказала я, чувствуя, как горло сжимается. — Ты говоришь, что я многому тебя научила. Но ведь это именно ты дал мне эту возможность. Благодаря тебе я раскрылась и перестала бояться, увидела мир совершенно по-другому. Начала жить так, как я его вижу и как считаю нужным. Да, конечно, я девушка не промах и много принесла тебе хлопот. Но настолько родственной души я не встречала никогда. Ты стал для меня всем. Абсолютно всем. Без тебя моя жизнь не имела бы смысла. Никто меня так не выручал, как твоя помощь и забота, твои наставления, которые я терпеть не могла. Но знай: даже когда я делала всё наоборот, тебе назло, я множество раз задумывалась и просчитывала всё, что может произойти. Твои слова, Доктор, не были пустыми. И мудрым из нас был ты. И, как видишь, я всё же пошла по твоим стопам, поскольку лучше примера для меня не было. Он обнял меня, крепко прижимая к себе. Я чувствовала, как его руки дрожат. — Это единственный день, когда я не могу просто взять и отпустить тебя, — сказал он. — Я просто не хочу уходить. Он отстранился, и я увидела, как слёзы текут ручьём по его щекам. Я сама едва сдерживалась. — Потому что ты знаешь, — сказала я. — Не задумывайся. Отправляйся в прошлое, где я ещё в ТОРЧВУДе. Тогда я помню, что ты пришёл именно после этого дня. Мне нужен ты в тот момент и в то время, Доктор. И ничего не пытайся менять. Всё равно всё пойдёт так, как должно быть. Я знаю. — Когда ты успела вырасти? — спросил он, и в его голосе прозвучало что-то похожее на восхищение. — Я до сих пор не могу понять, с какого момента я начал прислушиваться к тебе как к мудрейшему. — Прощай, Доктор, — сказала я. — Прощай, Кэлли, — ответил он. — А теперь уходи, — сказала я, и мои силы подействовали на него. Он просто взял и ушёл. Моё сердце выпрыгивало из груди, и я сама не хотела отпускать его, но понимала, что съёмки вот-вот начнутся. Я поспешила в готический зал. По дороге встретила младшего Шепса. — Вика, ты в порядке? — спросил Олег. — Хорошо себя чувствуешь? — Да, не беспокойся, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — У меня всё хорошо. Просто немного переживаю. — Не стоит, — сказал он. — Ты справишься. — Спасибо, Олег, — ответила я. Мы зашли в готический зал. Выставив оценки от телезрителей предыдущей тройке, нашу отправили на задание. Взяв всё необходимое, мы встретились на вокзале. Саша подошёл ко мне. Я заметила, как его взгляд скользнул по моему лицу, задержавшись чуть дольше, чем обычно. — Ты в порядке? — спросил он. — Неважно выглядишь. — Я в порядке, правда, — ответила я, но он, кажется, не поверил. — Переживаешь? — спросил он. — Немного, — призналась я. — Тебя ведь вообще колбасит, — сказал он. — Иди сюда. Он обнял меня. Его объятия были тёплыми, уверенными, и я почувствовала, как напряжение начинает отпускать. Его рука лежала на моей спине, и я невольно прижалась к нему, чувствуя, как его дыхание касается моих волос. На мгновение мне показалось, что всё вокруг перестало существовать. — Не стоит так переживать, — сказал он. — Мы со всем справимся. — Хорошо, — прошептала я, и он отстранился. --- Сев в «Ласточку», мы поехали в Нижний Новгород. Саша сел рядом со мной. — По-прежнему настаиваешь на своём? — спросил он. — Да, Саша, — ответила я. — Я уверена, и моё мнение ничто не изменит. — Тогда тебе вообще можно было не ехать, получается? — спросил он. — Если ты уже знаешь, что к чему. Сидела бы сейчас дома с Джоном. Я вспомнила о прощании с Доктором, и на душе снова стало тяжело. Саша, видимо, почувствовал это. — Что с тобой? — спросил он. — У тебя прям угнетение какое-то. — Всё нормально, — сказала я. — Не обращай внимания. Мне нужно пройтись. Я решила прогуляться по вагонам. Вернувшись через полчаса, увидела, что экстрасенсы уснули. --- Приехав на место, нас посадили в газель, и мы поехали. — Что думаете? — спросил Саша. — Какие ощущения? Какие предвкушения? — Со смертью связано, — сказала я. — Да, у меня тоже чувство, что смерть, и возможна не одна, — согласился Саша. — У меня вот так сегодня интересно получилось, — сказала Надежда. — Пока я собиралась там, пока ехала на вокзал, меня вообще как-то ничего не посещало. Сажусь на место, и рядом садится женщина, и понимаю, вот что её сын — мёртвая тень стоит. Шла вот прям в «Ласточке». — Сложно работать, когда ощущаешь страдание матерей, — заметила я. — Вы постоянно говорите про потерю детей, — сказал Саша. — Вы не заметили? — Потому что женщине легче ощутить это, — ответила я. — Когда мать страдает, это чувствуется. Матери очень тяжело пережить своего ребёнка. Камера выключилась. — Ты такая молодая, — сказала Надежда. — У тебя детей-то нет, наверное. — Не вам судить, кого у меня не было, а кто был, — ответила я, чувствуя, как внутри закипает злость. — И сколько мне лет, вам знать незачем. — Чувствуете, как она заряжена? — сказал Саша. — Прям мощный разряд такой получил. — Александр, мы можем обойтись без ваших шуток? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Да что с тобой? — спросил он. — Ты либо так нервничаешь, либо я не понимаю твоей позиции? — Кэлли, вы можете собраться? — спросила Надежда. — Мы всё-таки на задание едем, и ваши какие-то проблемы там никого интересовать не будут. — С чего вы взяли, что у меня проблемы? — спросила я. — Это чувствуется, — ответила Надежда. — Поэтому, может, как-нибудь поспокойнее отнесёшься к первому заданию и успокоишься наконец? — А то как-то некомфортно с напряжённым биополем, — добавил Саша. — Простите, — сказала я, чувствуя, как внутри поднимается волна гнева. — А с чего вы взяли, что я еду якобы решать свои какие-то проблемы с чужими для меня людьми? — Вика, успокойся, — сказал Саша, и его голос стал мягче. — Кэлли, поспокойнее, — услышала я голос Михаила. — Я спокойна, — ответила я, хотя это было не совсем правдой. — Кто тебе такое сказал? — спросила Надежда. — Вы сами сказали, буквально только что, — ответила я. — Я сказала, что твои проблемы никому не интересны... — начала Надежда. — А давайте вы не будете в это лезть, — перебила я. — Я прекрасно понимаю, куда я еду и для чего. Позвольте мне проявить себя как достойный участник «Битвы сильнейших», а не выставлять меня как девочку с придуманными проблемами. — Да пожалуйста, — сказала Надежда. — Никто не против. — Спасибо, — ответила я. Тут нам дали выбор, где проходить испытание. — Я хочу на месте происшествия, — сказала я. — Провести как некое расследование. — Я хочу на месте захоронения, — сказала Надежда. — Потому что там мёртвые тени, и я могу информацию от них получить. — Мне бы тоже хотелось работать на могиле, — сказал Саша. — Там мне будет проще и легче. Мы оба хотим на место захоронения. --- Мы приехали к месту ночлега. Я сразу зашла в одну из комнат, но тут же раздался стук в дверь. — Вика, я могу войти? — спросил Саша. — Входи, Саш, — ответила я. Он вошёл, и я почувствовала, как комната словно стала теснее. — Может, расскажешь, что случилось? — спросил он. — Да с чего вы взяли, что что-то случилось? — спросила я. — Ты нас за дураков держишь? — спросил он. — Не может человек так резко менять не то что настроение, даже своё отношение. — А может, я просто двуличная? — спросила я. — Откуда ты знаешь, какая я? — Хочешь знать, что я чувствую? — спросил он, и его голос стал тише. — Удиви, — сказала я. — Я чувствую твою боль, — сказал он. — Чувствую, как ты душевно страдаешь. Зачем эта агрессия? Ты так обороняешься? Хочешь скрыть настоящие чувства? Вика, тебе от этого не станет легче. Я опустила глаза. Слева в груди ныло, и я не могла этого отрицать. — Слушай, — сказал Саша. — Сейчас нужно готовиться к заданию. Помнишь, что идёшь первой? Если хочешь, мы можем потом поговорить, когда вернёмся. Я подняла глаза на него. В его взгляде было столько тепла и понимания, что на мгновение я забыла, где нахожусь. — Со мной не нужно разговаривать, — сказала я. — Ты сказал так не делать, я не буду так делать. Теперь спокоен? — Да дело не в этом, — сказал он. — Мы потом к этому вернёмся. Спокойной ночи. — Спокойной ночи, — ответила я. Он ушёл, а я легла спать, чувствуя, как его взгляд ещё долго греет меня в темноте. --- Утром первой отправилась я на задание. Мы приехали на ровную дорогу, где уже стояли три женщины — родственницы покойных. Я подошла к Илье, поздоровалась со всеми. — Вот две фотографии в разных чёрных конвертах, — сказал он. — Тебе необходимо узнать, кто именно потерпел происшествие на этом месте. — Хорошо, — ответила я. Справившись с заданием, все трое мы отправились обратно домой. В электричке все сидели по разным местам. Приехав, Саша решил меня довести до дома. — Садись, — сказал он. — Мне нужно прогуляться, — ответила я. Время уже было позднее. — Если ты скажешь, что Джон тебя встретит, — сказал он. — Нет, — ответила я. — Тогда садись, — сказал он. — Я пойду пешком, — сказала я. — Ты с ума сошла? — спросил он. — В такое время? Да ещё и дождь идёт. — Он моросит, — ответила я. — И у меня зонтик есть. Я не промокну. — Я пойду с тобой, — сказал он. — Но... — начала я. — Я тебя одну не отпущу, — сказал он. Мы пошли в сторону моего дома. Он с чемоданом, я с сумкой. — Открывай свой зонт, — сказал Саша. Я достала зонт и открыла его. Теперь мы шли под зонтиком, и я чувствовала, как его плечо касается моего. — А почему Джон тебя не встретит? — спросил он. — Он что, уехал? — Мгм, — ответила я. Он взялся за ручку зонтика поверх моей руки. Его ладонь была тёплой, и я почувствовала, как по коже побежали мурашки. — Ты из-за этого расстроилась? — спросил он. — Будешь допытывать? — спросила я. — Я не могу по-другому, — сказал он. — Должен же я докопаться до истины. — Я не тот человек, который раскрывает все карты, — ответила я. — Я уже понял, — сказал он. — Что думаешь насчёт задания? Справилась? — Да, — ответила я. — Ты, кстати, проиграл. — Уже понял, — усмехнулся он. — И какое твоё желание? — Я скажу позже, — ответила я. — Интрига, — сказал он. Мы говорили мало и ни о чём, до самого моего дома. Остановились, встав друг к другу лицом, держа зонтик. Я смотрела в его глаза. Карие, глубокие, в них отражался свет фонарей, и я чувствовала, как моё сердце начинает биться чаще. — Саш, — сказала я. — Я давно хотела спросить. Ты носишь линзы или...? — Нет, — ответил он. — Это настоящий цвет моих глаз. — Круто, — выдохнула я. — Так что, хочешь выцарапать мои глаза? — улыбнулся он. — Возможно, — ответила я, и уголки моих губ тоже дрогнули в улыбке. — Не хочешь зайти? — спросила я. — Домой нужно, — сказал он. — Ты хотел поговорить, — напомнила я. — И это моё желание. — Ладно, — сказал он. — Пошли. --- Мы зашли в дом. Он поставил чемодан в прихожей, там же повесил зонт. Я зашла в спальню, скинула сумку. — Будешь чай или кофе? — спросила я. — Чай, — ответил он. Я прошла на кухню и поставила чайник. Саша осмотрел комнаты и пришёл на кухню. — Куда всё-таки делся Джон? — спросил он. Я повернулась к нему. — Его больше нет, — сказала я. — Что значит «нет»? — спросил он. — Он умер, — ответила я. — Но подожди... — Саша растерянно замолчал. — К... когда? — Перед съёмками, — сказала я. — Случился сердечный приступ. Скончался в карете скорой помощи. — Боже... — выдохнул он. — Мне так жаль... Он подошёл ко мне и обнял. Я чувствовала, как его руки смыкаются вокруг меня, и неожиданно для себя самой почувствовала, что мои глаза наполняются слезами. Слёзы капали на плечо Саши, и я не могла их остановить. — Не могу поверить, — прошептал он. — Я всю семью потеряла, — сказала я, и мой голос дрожал. — Думаешь, будет что-то хорошее? — Я уверен, — сказал он, и его голос был твёрдым. — Теперь понимаю твоё поведение, когда мы ехали на испытание. Когда я успокоилась, мы сели за стол. — Но она начала давить на меня, — сказала я. — Не знаю, как в других странах, — сказал Саша. — Но в России как принято: женщины пожилого возраста, бабушки, грубо говоря, вредные и любят покомандовать и где-то надавить. Знаешь, твоя энергетика очень мощная, и ещё бы чуть-чуть в тот момент — ты бы просто задавила нас всех. Я вот сидел и думал, в какой момент тебя остановить. — У меня всё было под контролем, — ответила я. — Такую силу развивают годами, — сказал он. — Лет тридцать-тридцать пять нужно минимум, чтобы обрести такое биополе. Как ты так быстро развила его? — Хорошая практика, — улыбнулась я. — Ну правда, — сказал он. — Я всё больше и больше тебе удивляюсь. — Поверь, это мелочи, — ответила я. — А ты вот проверяла, нет, — спросил он. — Может, на тебе проклятие или на твоей родословной? — Нет, — ответила я. — Я счастливый человек на этот случай. Всё, что происходит, — это судьба. — Сильная духом, — сказал он. — Вот почему энергетика такая. Я почти тебя разгадал. — Нет, — сказала я. — Даже рядом не стоишь. — Да как? — спросил он. — Что тогда? Рассказывай. — Так не пойдёт, — ответила я. — Это не по правилам. Какой смысл, если я всё сразу расскажу? — Хорошо, — сказал он. — Давай то, что можешь рассказать. — Что ты хочешь услышать? — спросила я. — Не хочется говорить о духовной связи... — начал он. — Давай простой вопрос. Твой бывший. — Ого, — усмехнулась я. — Простой вопрос. Мне проще о духовной связи сказать. — Мне интересно, — сказал он. — Какой он вообще человек? — Тяжёлый характер, — ответила я. — Параноик. Почти постоянная агрессия — в этом он несдержан. Но так описала бы его семья. Я же скажу: он живописец, романтик, знает толк во всём, очень искренний и верный, ценит свою семью. — То есть ты видишь только хорошее в людях? — спросил Саша. — Да, в этом моя проблема, — призналась я. — Я везде пытаюсь увидеть что-то хорошее, но каждый раз натыкаюсь на ужасные новости. — А расстались из-за чего? — спросил он. — Мы устали друг от друга, — ответила я. — Любовь прошла. — Это ужасно, — сказал он. — Нет, — покачала я головой. — Ужасно, когда четыре выкидыша подряд, а потом бесплодие. — У тебя? — спросил он, и его голос стал мягче. — Да, — ответила я. — Какой кошмар, — выдохнул он. — Вот чего ты взъелась на Надежду Эдуардовну. — Я же сказала, она первая начала, — ответила я. — Она ведь не знала, — сказал он. — Но ведь могла почувствовать. Думаешь, нашла твоё слабое место? — У меня нет слабых мест, — сказала я. — Кто пытался его найти, сразу проигрывал. Так что удачи ей, если она его найдёт. — Да, сила в тебе точно есть, — сказал Саша. — И стойкость характера. — Ну, меня воспитывал Джон, — ответила я. — А детство я проводила с парнями старше меня. Думаю, из-за этого. — Скорее всего, — сказал он. — Может, Олегу позвонишь? — спросила я. — Он, наверное, переживает. — Нет, он не переживает, — улыбнулся Саша. — Но позвонить ему нужно. Он вышел в коридор и набрал младшего брата. Вернувшись, сел напротив меня. — Знаешь, — сказал он. — Моё любопытство берёт верх, и я не могу не задать тебе вопрос. Ты была замужем? — Была, — ответила я. — У меня просто в голове не укладывается, — сказал он. — С тобой столько всего произошло... Я бы, наверное, на твоём месте просто опустил руки. Теперь мне даже страшно стало. Похоже, что битва будет не на жизнь, а на смерть... — Всё возможно, — сказала я. — Но кто знает, как всё обернётся. Я пришла поучаствовать не ради победы. Конечно, наверное, так нельзя говорить, и, наверное, ты задаёшься вопросом: зачем тогда мне это? Я могу сказать, что это просто шоу, которое смотрят телезрители, и можно сказать, это лишь привлечение всеобщего внимания, какой-то популярности. И некоторые участники наслаждаются именно этим. А для меня это как привычка. Да, я участвовала в других странах и побеждала, но какой смысл, если это не в родной стране? Конечно, стоило сделать наоборот, и мой путь был бы именно таковым, но это стечение обстоятельств, которое изменить нельзя. — Думала, что будешь делать потом, после битвы? — спросил Саша. — Особо не задумывалась, — ответила я. — Но мне бы хотелось съездить домой. В свой родной город, посмотреть, как там всё изменилось. — Какой город? — спросил он. — Курган, — ответила я. — Бывал там? — Нет, не был, — сказал он. — Что думаешь насчёт оценок? — спросила я. — Я уверен в себе на высший балл, — сказал он. — А ты как думаешь? Справилась с заданием? — Думаю, да, — ответила я. — Как-то неуверенно, — заметил он. — Ну а как ты хотел? — спросила я. — Нельзя быть уверенным в себе на все сто процентов. Человек всегда сомневается, и только это отличает его от животного, как бы грубо это ни звучало. — Ты ведь не возвращалась в Россию до проекта? — спросил Саша. — Нет, — ответила я. — Я с четырнадцати лет не была здесь. — А сейчас тебе сколько? — спросил он. — Восемнадцать, — улыбнулась я. — Ну в душе нам всем восемнадцать, — сказал он. — Ну так сколько? — Если скажу, ты не поверишь, — ответила я. — Неужели? — спросил он. — Больше, чем мне? — Возможно, — сказала я. — Да ну? — он не поверил. — Это не правда. — Я же говорю, — сказала я. — Потому что это невозможно, — сказал он. — Ты меня обманываешь. Ты не можешь быть старше меня. — Ладно, — сказала я. — Мне тридцать. Так устраивает? — Я не верю, — сказал он. — Если бы ты сказала, что тебе двадцать три или двадцать пять, я бы может ещё как-то поверил, но сомнения были бы. Я достала паспорт и протянула ему. — Вот мой паспорт, — сказала я. — Я не вру. Он взял его, и его лицо вытянулось от удивления. — Я же сказал, обманываешь, — сказал он. — Тебе двадцать восемь. Но, конечно, я удивлён. Не такой цифры я ожидал. Он вернул паспорт, и я заметила, как его взгляд изменился — стал мягче, внимательнее. — Ведьминские обряды? — спросил он. — Тут больше продажа души подходит, — ответила я. — Но нет. Это своего рода дефект. Я не старею с восемнадцати лет. — Подожди, — сказал он. — А Джону тогда сколько было? — Сорок шесть, — ответила я. — У него генотип так был заложен. Он бы и в пятьдесят лет выглядел на тридцать. — Тогда получается, если мне не изменяет математика, — сказал Саша, — то на момент, когда он тебя нашёл, ему было тридцать два? — Да, правильно, — ответила я. — С ума сойти, — сказал он. — И пятнадцать лет ты не была в России. Как тогда у тебя не поддалась дефекту речь? Русская речь? — Ну, я... — замялась я. — Русские книжки читала и с Джоном разговаривала, когда он учил русский. — Ну а вообще как сначала вы с ним разговаривали? — спросил он. — Ты знала английский? — Да, среднее знание английского было, даже чуть ниже среднего, — ответила я. — Но потом, со временем, я подучилась и смогла свободно на нём говорить... Тут зазвонил мой телефон. На экране высветилось «Клаус». Я тут же выключила телефон. — А так, в жизни чем занимаешься? — спросил Саша. — Увлекаешься? — Увлекалась всем, чем можно, — ответила я. — Но оставила всё в прошлом. Последние пару лет я жила в Новом Орлеане. Вот это было чудесно: музыка и искусство. Лучшее место для творчества. — А конкретно чем ты увлекалась? — спросил он. — Музыкой и картинами, — ответила я. — На каких инструментах играешь? — спросил он. — Играла на рояле, скрипке, гитарах, барабанах... — начала я, но тут телефон зазвонил снова. На этот раз — Романофф. — Извини, — сказала я. — Ничего, — ответил Саша. — Ответь на звонок. Я приняла вызов и ушла в спальню. — Да, — сказала я. — Ты где? — спросила Наташа. — Тут твой гибрид заявился на базу. — Ну так выпроводи его, — сказала я. — Как я его выпровожу? — спросила она. — Он на Старка наехал, говорит, что это он тебя спрятал. — Он пьяный? — спросила я. — Старк или гибрид? — уточнила Наташа. — Второй, — ответила я. — Да вроде нет, — сказала она. — Я бы не сказала. — А мне-то зачем звонишь? — спросила я. — Твой же муж, — сказала Наташа. — Уже нет, — ответила я. — Вы развелись? — спросила она. — Да, — сказала я. — Буквально три недели назад. — Ебучий случай, — выдохнула она. — Как так? — Спроси у Клауса, — ответила я. — Он ответит на этот вопрос. — Ты моя подружка, а не твой муж, — сказала Наташа. — Ты должна мне рассказать. — Короче говоря, — сказала я. — Помнишь, он мне условие поставил? — Да, помню, — сказала она. — И что? — Я его нарушила, — ответила я. — Да ты что?! — воскликнула она. — И он тебя выгнал? — Я сама ушла, — сказала я. — У нас не получается семья. А последние события так вообще направили всю его семью против меня. Я не выдержала. — Я бы тоже не выдержала, — сказала Наташа. — Это то же самое, если бы все Мстители обернулись против меня. Но ты хоть не скучаешь? — Особо некогда, — ответила я. — Слушай, я потом тебе позвоню. Просто сейчас неудобно говорить. — Что, уже парня нашла? — спросила она. — Я хоть вам не помешала? — Нат, — пригрозила я. — Я тебя за такие шутки... не знаю, что с тобой сделаю. — Отшлёпаешь? — усмехнулась она. — Ты пьяная, что ли? — спросила я. — Нет, я трезвая, — ответила она. — Ага, — сказала я. — Я ведь слышу по голосу. И только попробуй сказать, что вы играете в правду или действие. — Хорошо, не скажу, — ответила она. — Ну, значит, пока, — сказала я и отключила телефон. Я убрала его в карман и взглянула на часы. Было половина двенадцатого ночи. Я прошла на кухню, где всё так же сидел Саша. — Саш, — сказала я. — А ты домой не поедешь? Он встал. — Я тебя не выгоняю, просто... — начала я. — Дай руку, — сказал он, протягивая мне ладонь вверх. Я уже почти положила свою руку в его, но в последний момент сжала кулак и медленно прижала руку к груди. — Давай, — сказал он с мягкой улыбкой. — Не бойся. — Я знаю, что ты хочешь сделать, — ответила я. — Поэтому нет. Ты не ответил на мой вопрос. Он убрал руку. — А ты сможешь одна остаться на всю ночь в пустом большом доме? — спросил он. Я пожала плечами. — Нет, если ты хочешь, — сказал он. — Я могу поехать к себе домой. Просто я не уверен, что тебе просто дастся эта ночь. — Где хочешь лечь? — спросила я. — Куда скажешь, — ответил он. — На коврике под столом подойдёт? — спросила я. — Я непривередливый, — усмехнулся он. — Отлично, — сказала я. — Пошли. Мы зашли в гостиную. — Можешь лечь здесь, — сказала я. — Одеяло, подушку возьмёшь какие надо из шкафа. В общем, располагайся. Санузел найдёшь? — Да, я видел, — ответил он. — А, да, — добавила я. — Никого не вызывай. — Ни в коем случае, — сказал он. — Справишься? — спросила я. — А ты хочешь помочь? — спросил он, и в его глазах мелькнул лукавый огонёк. — Я хочу спать, — ответила я. — Тогда не мучай себя, — сказал он. — Иди ложись. Я сам справлюсь. Не впервые постель застилать. — Тогда спокойной ночи, — сказала я. — Спокойной ночи, — ответил он. Я зашла в спальню и сразу легла спать, но сильная боль не давала мне уснуть. Я пыталась не обращать на это внимания, но не выдержала и уже в половине третьего встала. Зайдя в ванную, я умылась. Посмотрев в зеркало, я увидела, как оно треснуло. — Только не это, — прошептала я. — Ты понимаешь, что происходит? — спросил Михаил. — Человек в доме, к тому же медиум, — ответила я. — И что? — спросил он. — Ангелы видят, — сказала я. — Они объявили бунт Джеку. Дальше будет выкуп. — Уверена? — спросил Михаил. — И каким путём ты пойдёшь? — А не много ли было пролитой крови невинных? — спросила я. — Тебе-то уж точно нужно знать мой путь, ты живёшь в моём сознании. — Но ты и тут умудряешься прятать от меня свои мысли, — заметил он. — Значит, ты не совсем в подсознании, — ответила я. — Иначе у Волка не было бы возможности блокировать мысли. — Нет, именно ты их блокируешь, — сказал Михаил. — При отключении человечности я видел твои мысли и волчьи тоже. А сейчас мне это не удаётся. — А что ты хотел? — спросила я. — Я ведь умираю. — Кэлли, у тебя скоро начнутся приступы и припадки, — сказал он. — Возможна потеря сознания и эмоциональная неустойчивость. — Я знаю, — ответила я. Я вышла из ванной. — Похоже, они здесь, — сказал Михаил. — Ты их чувствуешь? — спросила я. — Что-то вроде того, — ответил он. — С кем ты разговариваешь? — раздался голос Саши. Он стоял в проходе. — Сама с собой, — ответила я. — Не обращай внимания. Тебе не кажется, что газом пахнет? — Не чувствую, — ответил он. Я прошла на кухню. — Ты ведь можешь их слышать, — сказал Михаил. — Почему не воспользуешься? Саша зашёл за мной. — Тебе просто показалось, — сказал он. — Я ничего не чувствую. Никакого газа. — Они потребуют выкуп, — сказал Михаил. — Что ты имеешь в виду? — спросила я. — Я думаю, ты просто перенервичала, — сказал Саша. — И тебе показалось, или до сих пор кажется. — Благодать в замен на жизнь, — сказал Михаил. — Это бред, — прошептала я. — Они так не считают, — сказал он. — Думают, тебе из-за благодати не живётся. — А разве нет? — спросил Саша. — Что ты думаешь? — спросила я. — Нужно поспать, — сказал он. — По крайней мере в твой дом они зайти не рискнут, — сказал Михаил. — Но твой новый друг выйдет отличной приманкой. Не удивляйся, если его возьмут под залог. — Чего молчишь? — спросил Саша. — Слушаю внутренний голос, — ответила я. — И что он говорит? — спросил он. — Ничего хорошего, — сказала я. — Я с тобой согласна. Нужно поспать. Завтра рано вставать. Мы разошлись по комнатам и легли спать. --- Утром я проснулась не от будильника, а от звонка. Звонил Элайджа. Я приняла вызов. — Да, — сказала я. — Кэлли, ты можешь говорить? — спросил он. — Ну да, — ответила я. — Извини, что разбудил, — сказал он. — Но тут Клаус... — Не продолжай, — перебила я. — В общем, не переживай за брата. Он оправится. Правда, потом будет меня ненавидеть, но будет здоров. — Кэлли, это не смешно, — сказал Элайджа. — Ты должна вернуться. — Не обязана, — ответила я. — Ты опять человечность отключила? — спросил он. — Не забывай о моей грубости, поступающей от Волка, — сказала я. — Скажи, пожалуйста, что ты вообще появишься до того, как... — начал он. — Я появлюсь, не сомневайся, — сказала я. — Разве я могу пройти последний путь, не попрощавшись? — Кто-то говорил, что не любит прощания, — заметил Элайджа. — Мы вернёмся к этому разговору, — ответила я. — Буду ждать, — сказал он. — И не только я. — Но меня ненавидит вся семья, — сказала я. — Нет, это не так, — ответил он. — Они, конечно, держат на тебя некую злость и обиду, но никто тебя не ненавидит. Ты, конечно, навела полный страх на всю семью, но мы любим тебя. Кэлли, ты часть нашей семьи, и прими это. Никлаус сделал гораздо больше, чтобы ненавидеть и отвергать его. Но... ты сама всё знаешь. — Знать — я знаю, — сказала я. — Но сейчас со мной куда опаснее. Я бы не ушла, не будь всё настолько плохо. — Мы хотим помочь, — сказал Элайджа. — Вы не поможете, — ответила я. — Я должна сделать всё сама. Всегда делала и буду делать. Не приму ничьей помощи. — Верна своим привычкам, — вздохнул он. — Не могу ничего поделать, — ответила я. — Ты, наверное, занята, — сказал он. — Не особо, — ответила я. — Но скоро буду. — Что же ты делаешь? — спросил он. — Ищу средство, чтобы ангелы не смогли воспользоваться силой после моей смерти, — сказала я. — А разве она не исчезнет вместе с тобой? — спросил Элайджа. — Нет, — ответила я. — Эта сила, Элайджа, очень древняя. Её нельзя уничтожить, растворить или убавить. И в погребении она останется на поверхности. — Значит, её может присвоить кто-то ещё после твоей смерти? — спросил он. Я услышала, как Саша стал просыпаться. — Слушай, — сказала я. — Мне сейчас некогда. Я потом позвоню. Не успев Элайдже что-то сказать, я отключила телефон. Быстро собравшись, я приготовила завтрак и накрыла на стол. Саша зашёл на кухню в это же время. — Доброе утро, — сказала я. — Доброе... — он посмотрел на часы. — Во сколько ты встала? — Только что, — солгала я. — Садись за стол. Он улыбнулся и сел. Я села напротив. Только мы принялись за еду, как к дому подъехала машина, и в окно почти тут же постучали. — Ты кого-то ждёшь? — спросил Саша. — Не совсем, — ответила я. Я подошла к окну и открыла его. По ту сторону стоял мой сосед Артём, который одолжил мою машину на время. — Привет, — сказал он. — Надеюсь, не разбудил. — Нет, не разбудил, — ответила я. — Ты только вернулся? — Да, вот, держи, — он протянул мне ключи от машины. Я взяла их. — Ещё раз спасибо, выручила, — сказал он. — Да ладно, — ответила я. — Как хоть съездил? Без происшествий, надеюсь? — Всё супер! — улыбнулся он. Саше стало интересно, и он подошёл ко мне. — Доброе утро, — сказал он. — Вы же... Александр Шепс!? — удивился Артём. — Вика, а что он делает у тебя дома? — Это сложный вопрос, — ответила я. — А в чём сложность? — спросил Саша с лёгкой усмешкой. — Ты же меня уговорила остаться. — Неправда, — ответила я. — Я уговорила тебя зайти, а остался ты уже по собственному желанию. — Так, ясно, — сказал Артём. — Я, пожалуй, пойду. — Тёма, стой, — остановила я его. — Я подумала над твоим предложением... и я только за. — Отлично, — улыбнулся он. — Тогда до встречи. — Пока, — ответила я. Парень ушёл. Я закрыла окно и положила ключи на холодильник. Саша сел обратно. — Он тебе машину купил? — спросил он. — Вообще-то это моя машина, — ответила я, садясь на своё место. — И этот парень — мой сосед. Он одолжил автомобиль на время. — Интересно, для чего? — спросил он. — Он подрабатывает таксистом, — объяснила я. — А его машина сломалась. — Понятно, — сказал Саша, и по его лицу я заметила, что он приуныл, но старался не подавать вида. — Всё нормально? — спросила я. — Да, — ответил он. — Я просто задумался. Не обращай внимания. — Ладно, — сказала я. Мы молча продолжили есть. Когда тарелки опустели, я принялась их мыть. — Большое спасибо, — сказал Саша. — Было очень вкусно. — Не за что, — ответила я. — А что случилось с твоим зеркалом в ванной? — спросил он. — Оно треснуло... — сказала я. — Нужно будет купить. — Зеркало? — уточнил он. — Кол осиновый, — усмехнулась я. Саша рассмеялся. — Могла бы и у Надежды Эдуардовны попросить, — сказал он. — Ох, чувствую, как она на тебя взъедется сегодня, — заметила я. — Ты хочешь с ней согласиться? — спросил он. — Не совсем, — ответила я. — Я не на чьей стороне. Не хочу доказывать свою точку зрения и осквернять твою или Надежды. Мы все видим по-разному. — Но ты с самого начала знала, что будет, — сказал Саша. — У тебя и правда силы настолько развиты? — Я потом как-нибудь объясню тебе, — ответила я. — Просто есть предположение, что тебе кто-то сливает информацию о заданиях, — сказал он. — Но я в этом не уверен. Поскольку чувствую твою силу. Я повернулась к нему лицом. — Я не жульничаю, если ты об этом, — сказала я. — Это просто сложно объяснить, и навряд ли ты поверишь. — Удиви, — сказал он. — Мне снятся вещие сны, — ответила я. — Ну это... — он задумался. — Вполне оправдание... Просто я ожидал услышать что-то более фантастичное. — Ничего не скажу, — улыбнулась я. — Интересно... — начал он, но тут входная дверь хлопнула. — Что это? — спросил он. — Ты кого-то ждёшь? — Нет, — ответила я. — Но мой дом — это проходной двор. Я подошла к двери, чувствуя, как внутри нарастает напряжение. Что-то подсказывало мне, что спокойствие закончилось. — Что это? — спросил Саша, поднимаясь из-за стола. — Ты кого-то ждёшь? — Нет, — ответила я, чувствуя, как внутри нарастает холод. — Но мой дом — это проходной двор. Я направилась к входной двери, но, когда открыла её, никого не увидела. Только ветер колыхнул занавески, и в коридоре повеяло чем-то чужим, ледяным. Я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Всё нормально? — спросил Саша, подходя ближе. — Да, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Наверное, сквозняк. Он посмотрел на меня с сомнением, но ничего не сказал. Мы вернулись на кухню, и я почувствовала, как силы начинают покидать меня. Михаил молчал, и это было хуже всего — его тишина означала, что он либо не хочет меня тревожить, либо то, что должно случиться, уже не остановить. --- Следующие дни пролетели в напряжённом ритме съёмок. Мы проходили испытания, спорили, мирились, и я с каждым днём чувствовала, как время утекает сквозь пальцы. Саша был рядом постоянно — на заданиях, в перерывах, после съёмок. Его присутствие стало для меня чем-то вроде якоря, за который я цеплялась, когда боль становилась невыносимой. Но боль становилась всё сильнее. Она приходила волнами — сначала тупая, ноющая, потом острая, как нож, вонзающийся в грудь. Я научилась скрывать это. Улыбаться, когда хотелось кричать. Шутить, когда внутри всё горело. Но Саша чувствовал. Он чувствовал всегда. — Ты бледная, — сказал он однажды, когда мы возвращались с очередного испытания. — Тебе нужно отдохнуть. — Я отдыхаю, — ответила я, отворачиваясь к окну. — Ты врёшь, — тихо сказал он, и в его голосе прозвучала такая боль, что у меня сжалось сердце. — Саш, — я повернулась к нему. — Всё будет хорошо. — Я чувствую, что это не так, — сказал он, и его глаза потемнели. — Я чувствую, как ты угасаешь. Я не нашла, что ответить. Только сжала его руку и улыбнулась — той улыбкой, которой научилась за миллиарды лет, той, что скрывала всё. --- Последнее испытание назначили на субботу. Солнце светило ярко, но для меня этот день был серым. Я встала утром, и первое, что увидела, — трещину в зеркале, которая разрослась, словно паутина, почти до самого края. — Сегодня, — сказал Михаил. Я не ответила. Оделась, привела себя в порядок и вышла из дома. На пороге меня ждал Саша. Он стоял, прислонившись к машине, и смотрел на меня с такой тревогой, что я почти поверила: он знает. — Ты здесь? — спросила я. — Я всегда здесь, — ответил он. — Поехали. Мы сели в машину, и он повёз меня к месту съёмок. Молчали всю дорогу, и эта тишина была тяжелее любых слов. --- В готическом зале собрались все. Марат объявил задание: нужно было найти человека в огромном здании, определить его состояние, сказать, что с ним случилось, и предсказать, сможет ли он выжить. Мы разбились по тройкам. Я была с Сашей и Надеждой. Когда мы вошли в здание, я сразу поняла: это место пропитано смертью. Воздух здесь был спрессованным, тяжёлым, и каждый вдох давался с трудом. — Здесь кто-то умер, — сказала я, чувствуя, как холод поднимается от пола. — Я тоже чувствую, — сказал Саша. — Но он не один. Мы пошли по коридорам. Внутри меня всё сжималось, боль нарастала, но я сжимала зубы и шла дальше. Саша шёл рядом, и я чувствовала, как его рука касается моей, поддерживая. — Вика, — тихо сказал он. — Ты держишься? — Да, — выдохнула я. Но это была ложь. Когда мы нашли нужную комнату, я уже едва стояла на ногах. Внутри была женщина средних лет, она лежала на кровати, и её дыхание было едва слышно. Я видела её ауру — она угасала, истекала тонкими нитями, словно кто-то перерезал невидимые струны. — Рак, — сказала я, и мой голос прозвучал глухо. — Последняя стадия. Ей осталось... несколько дней. Надежда подошла к женщине, положила руку на её лоб и закрыла глаза. — Она слышит нас, — сказала Надежда. — Она знает. Саша стоял рядом со мной, и я чувствовала, как его взгляд скользит по моему лицу. — Вика, — сказал он. — Ты точно в порядке? — Да, — ответила я, но в этот момент боль пронзила меня с такой силой, что я не удержалась на ногах. Мир покачнулся. Я услышала крик Саши, почувствовала, как его руки подхватывают меня, но сознание ускользало. Последнее, что я запомнила, — его лицо, испуганное, растерянное, и его голос, зовущий меня по имени. --- Я пришла в себя в машине скорой помощи. Вокруг мелькали лица, кто-то что-то говорил, но я не разбирала слов. Саша сидел рядом, держал меня за руку, и его пальцы были холодными. — Вика, — сказал он, и его голос дрожал. — Ты слышишь меня? — Слышу, — прошептала я. — Не закрывай глаза, — сказал он. — Пожалуйста. Я попыталась улыбнуться, но сил не было. Внутри всё горело, и я знала, что это конец. --- В больнице меня положили в палату. Врачи что-то делали, ставили капельницы, измеряли давление, но я знала, что это бесполезно. Моё тело умирало, и никакая медицина не могла это остановить. Саша не уходил. Он сидел на стуле рядом с кроватью, и его лицо было бледным, словно это он терял силы, а не я. — Саш, — сказала я, когда осталась одна с ним. — Всё хорошо. — Это не хорошо, — ответил он, и в его глазах блеснули слёзы. — Я чувствую, что ты уходишь. Я чувствую это с того самого дня, как мы встретились. Твоя сила... она угасает. — Ты всегда чувствовал, — прошептала я. — Ты сильный медиум. — Тогда скажи мне правду, — сказал он, наклоняясь ближе. — Что с тобой? Я посмотрела в его глаза — карие, тёплые, такие красивые. В них была боль, тревога, отчаяние. И любовь. Самая настоящая, тихая, взрослая любовь. — Я умираю, Саш, — сказала я. — И уже давно. Моё время подходит к концу. Он замер. Его лицо побледнело ещё сильнее, и я увидела, как его руки задрожали. — Нет, — сказал он. — Не может быть. Ты такая... такая сильная. Ты не можешь умереть. — Могу, — ответила я. — И это случится скоро. Но я хочу, чтобы ты знал: эти дни с тобой, с вами... они были последними хорошими днями в моей жизни. Спасибо тебе. — Не говори так, — сказал он, и его голос сорвался. — Не прощайся. — Я должна, — сказала я. — Но ты должен знать: всё будет хорошо. Ты будешь жить дальше, ты будешь помогать людям. И однажды ты вспомнишь меня с улыбкой, а не с болью. — Я не смогу, — прошептал он. — Сможешь, — сказала я. — Обещай мне. Он молчал долго, глядя на меня. Потом его рука сжала мою, и он кивнул. — Обещаю, — сказал он, и в его голосе прозвучала такая боль, что у меня сжалось сердце. — А теперь иди, — сказала я. — Иди и живи. Он не двигался. Он смотрел на меня, и я видела, как его глаза наполняются слезами. — Пожалуйста, — прошептала я. — Не заставляй меня прощаться при тебе. Он медленно поднялся, наклонился и поцеловал меня в лоб. Его губы были горячими, и этот поцелуй был как благословение. — Прощай, Вика, — сказал он. — До свидания, Саша, — ответила я. Он вышел, и я осталась одна. --- Тишина в палате стала оглушающей. Я закрыла глаза и почувствовала, как мир начинает расплываться. Стены словно отодвигались, и время текло иначе — медленно, тягуче, как патока. — Кэлли, — услышала я голос. Я открыла глаза. Рядом с кроватью стоял Джек. Его лицо было спокойным, но в глазах горела тревога. — Джек, — прошептала я. — Ты пришёл. — Я всегда с тобой, — сказал он, садясь на край кровати. — Ты на исходе, сестра. Времени остаётся всё меньше. — Я знаю, — ответила я. Он взял меня за руку, и я почувствовала, как его тепло разливается по телу, успокаивая боль. — Ты сделала всё, что могла, — сказал он. — Ты спасла их. Ты спасла всех. — Но я не успела, — прошептала я. — Я не успела попрощаться. — Успеешь, — сказал Джек, и в его голосе прозвучала мягкая уверенность. — Я провожу тебя. Мы отправимся туда, куда ты захочешь. К тем, с кем ты должна встретиться в последний раз. Я посмотрела на него, и в его глазах я увидела ту самую вечность, которую носила в себе. Но сейчас в них была не только сила — было обещание. — Ты вернёшь всё, как было? — спросила я. — Экстрасенсы... они не должны помнить меня. — Я всё исправлю, — сказал Джек. — Временная линия вернётся в то русло, которое должно было быть. Никто не пострадает. Никто не будет помнить о твоём участии в проекте. Ты исчезнешь из их жизни, как будто тебя никогда не было. — А Саша? — спросила я, и в груди кольнуло. — Он будет жить, — ответил Джек. — Он будет помогать людям, как и прежде. Иногда, по ночам, его будет посещать странное чувство — что-то важное, ускользающее. Но он не вспомнит тебя. Так будет лучше для всех. — Да, — выдохнула я. — Так будет лучше. Джек протянул руку, и я вложила свою ладонь в его. Его пальцы сжались, и я почувствовала, как мир вокруг начинает меняться. — Закрой глаза, — сказал он. — И не бойся. Я закрыла глаза. Вокруг меня закружились образы — готический зал, лица экстрасенсов, их удивлённые взгляды. Всё это таяло, растворялось, уходило в небытие. Я чувствовала, как время переписывает себя, как одна реальность сменяет другую. — Всё будет так, как должно было быть, — сказал Джек. — Ты была здесь, и тебя не было. Они не вспомнят. — А я? — спросила я. — Я вспомню? — Ты вспомнишь всё, — ответил он. — Твоя память останется с тобой. Это твой путь, и ты должна пройти его до конца. Я открыла глаза. Мы стояли в коридоре больницы, но всё было иначе. Свет стал мягче, звуки приглушёнными, словно мир накрыла невидимая пелена. — Куда мы отправимся сначала? — спросил Джек. Я подумала. В моей голове пронеслись лица — Клаус, его семья, Доктор, Логан, те, кого я любила, и те, кого я должна была отпустить. — В Новый Орлеан, — сказала я. — К Майклсонам. Я должна увидеть его. В последний раз. Джек кивнул, и его рука сжала мою крепче. — Тогда в путь, — сказал он. — Времени у нас немного. Мы сделали шаг вперёд, и мир вокруг нас растворился в серебристом свете. --- В больничной палате, где минуту назад лежала девушка, стало тихо. Медсестра, зашедшая проверить приборы, удивлённо остановилась — кровать была пуста, простыни аккуратно застелены, словно здесь никто и не лежал. В коридоре Саша Шепс вышел из лифта и направился к палате. Его шаги были тяжёлыми, на душе было пусто и тревожно. Но когда он открыл дверь, внутри никого не было. — Вика? — позвал он, но ответа не последовало. Он подошёл к кровати, провёл рукой по гладкой простыне. Она была холодной. На тумбочке не было никаких вещей, никаких следов того, что здесь кто-то был. — Вы кого-то ищете? — спросила медсестра, заглядывая в палату. — Девушку, — сказал Саша, чувствуя, как странная пустота заполняет его изнутри. — Её привезли сегодня. Кэлли. Вика. Медсестра удивлённо посмотрела на него. — Молодой человек, в эту палату никого не заселяли сегодня, — сказала она. — Вы, наверное, ошиблись. Саша хотел возразить, но слова застряли в горле. В его голове вдруг стало пусто. Он пытался вспомнить лицо, имя, но всё ускользало, растворялось, словно сон на утро. — Наверное, ошибся, — сказал он и вышел в коридор. Он шёл по больничному коридору, и странная грусть сжимала его сердце. Он не понимал, почему ему так тоскливо. Не понимал, почему глаза наполняются слезами. Внутри была пустота, которую нельзя было заполнить. Когда он вышел на улицу, солнце светило ярко. Он посмотрел на небо и на мгновение замер — ему показалось, что в облаках мелькнул серебристый след, похожий на крылья. — Странно, — прошептал он и пошёл дальше. В готическом зале «Битвы экстрасенсов» Марат Башаров открыл очередной выпуск. Он говорил о сильнейших, о победителях, о тех, кто пришёл сражаться. Никто не упомянул девушку по имени Кэлли. Никто не вспомнил о ней. Временная линия сомкнулась, как вода над камнем, и всё вернулось на круги своя. Только иногда, по ночам, Саша просыпался с ощущением, что потерял что-то очень важное. Он смотрел в потолок и чувствовал, как сердце сжимается от необъяснимой тоски. Ему казалось, что в его жизни была девушка с золотыми глазами и печальной улыбкой, но стоило закрыть глаза — и образ исчезал, оставляя лишь пустоту. — Кто ты? — спрашивал он у ночной тишины. Но тишина не отвечала. --- А где-то между мирами, в серебристом свете, Кэлли и Джек шли по дороге, которая вела их к тем, кого они любили. Впереди были прощания — горькие, долгие, неизбежные. Впереди была последняя глава. — Ты готова? — спросил Джек. — Нет, — честно ответила Кэлли. — Но я должна. Она сделала шаг вперёд, и мир вокруг них засиял тысячей огней.