I

вы знаете, что делать:) ⬇️ https://t.me/klounbezgrima с богом, понеслась

***

Этот идиотский день начался паршиво и неумолимо становился всё хуже, в конце концов, я был уверен, что и кончится он отвратно. Моя уверенность достигла своего апогея еще до того, как на моих глазах снесло черепушку тому мужику, что стоял на противоположном конце зала, и до того, как я чуть было не угодил под старую добрую, пятисотлетнюю тюремную решетку. Правда, с этих событий уже начиналась та история, в которой я едва ли мог что-то изменить, но вот до… За то, что было до этого, я конечно же несу ответственность, как ни крути. Любой другой на моем месте не мог бы ничего поделать, если бы он вот так просто, не думая ничего дурного, вошел в зал, и в это самое время у него на глазах разлетелась вдребезги человеческая голова. Или, может быть, я ошибаюсь? В остальном конечно же я сам виноват. Я снова повел себя как долбоеб. Не поймите меня неправильно, я вообще-то не глупый парень, а такой же, как большинство окружающих меня людей, не хуже и не лучше. Так, средненький. Но выпадают дни, когда я веду себя просто долбоебическим образом, и этот день был одним из таких.

***

Всё началось с того, что не прозвонил будильник, то есть не настоящий будильник, конечно, а, будь он трижды неладен, телефон в гостиничном номере, который стоял на столике. Вероятно, это был не мой день. Я попытался припомнить, не попросил ли вчера администратора разбудить меня в семь, самолет вылетал в девять, у меня было бы достаточно времени, чтобы принять душ, спокойно позавтракать и вовремя сесть в такси, чтобы отправиться в аэропорт. Но этого я не сделал, как оказалось. Проснувшись, я сразу ощутил, что голова раскалывается от боли, а во рту такой привкус, как будто я полночи землю жрал. Хуже всего то, что разбудил меня вовсе не будильник, не телефон и даже не персонал, а звучание натянутого смеха. На экране шла второсортная комедия. Вчера вечером я так и не выключил телевизор. Отлично, еще и электроэнергию отеля бессовестно сожрал. Сквозь сон я сначала услышал звонкие голоса, еще в полудреме слегка приоткрыл один глаз — цифры на настенных часах заставили меня окончательно проснуться. Я вскочил, ощутив всплеск адреналина. Двадцать минут девятого. Я проспал! Ёбаный рот, это был, быть может, самый главный день за последние десять лет моей жизни — и я проспал! Я вскочил так быстро, что ощутил биение пульса во всем теле, вплоть до кончиков пальцев, мгновенно выставил руку, чтобы схватиться за стенку, так помутилось в глазах, сделал один шаг и остановился, пережидая, когда перед глазами перестанут плясать черные точки. Пульс слегка успокоился. Еще плохо различая изображения, я поплелся в ванную, набрал горсть холодной воды, брызнул ею в лицо и, спотыкаясь, вернулся в комнату. Проспал! Да как так! И именно сегодня! С трудом сдерживая приступ паники, я оглянулся вокруг, ища верхнюю одежду, битых пять минут тупо мигал, ничего не понимая, пока, наконец, не сообразил, что прошлым вечером я даже не дал себе труда раздеться. Кошмар, как же я так вчера напился! Морща лоб от напряжения, я попытался вспомнить, сколько выпил, припомнил две кружки пива, максимум три, выпитые в баре отеля. Этого явно было недостаточно, чтобы так отрубиться, при нормальных обстоятельствах я бы и не почувствовал никакого опьянения от такого количества алкоголя. Это наверняка последствия перелета, будь он неладен. Еще бы, трехчасовой полет, потом пятичасовое ожидание рейса и потом еще десять часов полета в экономклассе, в тесном кресле, подлокотники которого поджимали с обеих сторон, а колени упирались в кресло переднего ряда. А всё потому, что я решил сэкономить и в последний момент обменял билет в салон бизнеса, чтобы прикарманить остаток. Кажется, я уже говорил, что иногда веду себя как истинный долбоеб? Я взглянул на часы и почувствовал новый прилив ужаса. Стрелки порядочно продвинулись по циферблату с тех пор, как я выпрыгнул из постели и поплелся в ванную. С жуткой поспешностью, делая массу ненужных движений, я собрал все свои пожитки, затолкал их в чемодан, который был моим единственным багажом в этом путешествии, и бросился прочь из номера. При этом я чуть не столкнулся с горничной, которая толкала перед собой тележку, полную постельного белья и бутылочек с моющими средствами. Старушка взглянула на меня вытаращенными глазами, словно увидела перед собой привидение. Конечно, я выглядел так, будто бы только что выбрался из мусорного бака: не умыт, не брит, с всклокоченными волосами, с заспанными глазами и в лонгсливе, который выглядел так, будто я в нем бухал три дня подряд, а после сладко спал. Но кого это, собственно, ебет? Вряд ли когда-нибудь мне придется вернуться в этот отель, а персонал еще и не такое видел. Надеюсь. Лифт опускался еле-еле. Внизу я кинулся вон, миновал медленно отворившуюся автоматическую дверь, пересек облицованный мрамором холл отеля и под неодобрительным взглядом разодетого пингвина-охранника у выхода молча перекинул сумку через левое плечо — и в результате чуть не застрял в проеме. Высвобождаясь из плена, я уже не смотрел в его сторону, но мне казалось, я видел, как на мужском невозмутимом лбу возникла вертикальная складка. Вероятно, в этот момент, видя очевидную поспешность, с которой гость покидает отель, он задумался, оплачен ли счет, но меня это не волновало. Это была забота загадочной конторы «БЭ». Уже почти бегом я подскочил к первому попавшемуся такси, закинул чемодан на заднее сиденье и так нервно и беспокойно усаживался на переднем, что чуть не прищемил себе руку дверью. Расторопный водитель поспешил завести мотор еще до того, как я захлопнул дверь за собой и начал приходить в себя. Видя мою спешку и рассчитывая в связи с этим на щедрые чаевые, он ловко вырулил на дорогу и стремительно помчал через весь город в аэропорт. На место мы прибыли ровно в ту секунду, когда захлопнулись металлические двери и тяжелый самолет начал выруливать на взлетную полосу. Я опоздал на свой рейс.

***

Было утро. Всё оставшееся до полудня время я провел, стоя в проходе переполненного аэропорта, окруженный бесконечно снующими людьми. Сначала это была свора орущих подростков, которая плавно переходила в чуть более организованную (но не слишком) роту молоденьких военнослужащих, которые с армейским напором загружались в самолет, вероятно отправляясь на выходные по домам. Если бы у меня была бронь, можно было бы поменять билет бесплатно. Я уже готов был обратиться к администратору с этим вопросом, когда вспомнил, что брони-то нет. Когда менял билет, меня предупредили об этом, но я тогда хотел сэкономить деньги, кто же знал, что так всё обернется! Скрипя зубами, я подошел к кассе и купил новый талон. Я уже говорил, что иногда веду себя… да, кажется, я уже об этом упомянул. В конце концов, через пару часов, очутившись в незнакомом аэропорту, я взял такси до Дюны. Не могу забыть взгляда, который бросил на меня таксист, услышав пункт назначения. Будь я чуть повнимательнее, это должно было бы меня насторожить. Поездка на такси заняла почти целый час. Судя по карте, Дюна находилась совсем недалеко, но это впечатление оказалось обманчивым. Дело в том, что дорога оказалась очень неудобной. Лишь в самом начале такси ехало по ровному пути, затем он сузился, перешел в петлявшую по сельской местности проселочную дорогу, а затем мне показалось, что мы едем по тропе, которая вовсе не заслуживала названия трассы. К тому же дорога всё время петляла так, что невозможно было понять, в каком направлении мы движемся. Не скажу, что мне совсем не понравилась эта поездка. Если честно, за окном мелькал достаточно живописный ландшафт, и в конце такого изнурительного дня было приятно расслабится, разглядывать окрестности и слушать тихую музыку, льющуюся из колонок. Шофер не пытался завязать никакой беседы, что меня в принципе совершенно устраивало, однако он то и дело бросал на меня странный взгляд, стараясь, чтобы он остался незамеченным. Уже где-то в середине нашей поездки начало смеркаться и близко подступавшие к дороге деревья, мимо которых мы проезжали, стали превращаться в огромные массивные стены, которые, казалось, окружают дорогу непроницаемым туннелем, ведущим прямо в никуда. По крайней мере, судя по реакции таксиста, цель нашего пути была примерно таковой. А чего я ожидал? Возрастная женщина, с которой я пару раз беседовал по телефону, когда связывался с конторой «БЭ», и не скрывала от меня, что Дюна — довольно мелкий населенный пункт, находящийся к тому же в отдаленной, оторванной от цивилизации местности. Забытое богом местечко, как говорят, глухомань. Таксист прервал свое упорное молчание лишь незадолго до конца нашего путешествия, да и то не для того, чтобы поговорить со мной, а чтобы, бросив гневный взгляд на собственную машину, пробурчать что-то мне непонятное и резким движением вырубить радио. Уже несколько минут слышимость из приемника становилась всё хуже, затем из колонок раздалось шипение, индикаторы поиска радиостанции бешено замигали, словно они предпринимали последние усилия, чтобы обнаружить какую-нибудь радиостанцию. Но тщетно. — Сломалось? — спросил я, не потому что это меня действительно интересовало, а просто из чистой вежливости, так как чувствовал, что он ждет от меня какой-то реакции. — Нет, — он состроил гримасу. — Это все из-за местности. Здесь всегда так. — Что, не ловит сигнал? — Не только, — ответил таксист. — Ни радио, ни ТВ, ни GPS, ни мобильной связи и интернета — ничего здесь нет. — Он озабоченно пожал плечами и переключился на самую тихую скорость, прежде чем продолжить: — Здесь вообще ничего не функционирует. Какая-то аномальная зона. Дыра… То есть, Дюна. Если вы понимаете. Я бросил на него косой взгляд, подавил вздох и еще раз вспомнил то впечатление, которое уже один раз приходило мне в голову: захолустье. Да, действительно, настоящая дыра. Тем временем автомобиль мучительно преодолевал довольно крутой подъем, водитель прибавил скорость, дорога круто вильнула, и фары уперлись в пустоту — перед нами был не менее крутой спуск. Открывшийся нам склон холма был также покрыт густым лесом, который в эту почти безлунную ночь казался плотной, компактной массой. Однако именно с этой точки была прекрасно видна вся лежащая внизу местность. В этой долине и была Дюна. Японский городовой, ну и мракобесие! Это была первая мысль, которая пришла мне в голову, когда я увидел место, в котором должен был провести следующие три месяца моей жизни и вновь восстать из пепла, как феникс, став мультимиллионером. Вот это городок! В этот момент почти ничего нельзя было разглядеть, но меня охватило неприятное предчувствие, и это не было связано ни с темнотой, ни с моей усталостью, а с тем, что смотреть-то было определенно не на что. Дюна лежала на дне почти абсолютно круглой котловины, края которой поросли густым дремучим лесом, простиравшимся во все стороны. Сам населенный пункт был в поперечнике не более двух с половиной — трех километров, имел почти правильную круглую форму, на левом его фланге выделялось нечто вроде холма, на вершине которого высилось темное, странное угловатое строение. То ли это был необычайно большой дом, то ли маленькая крепость, то ли смотровая башня — я мог только гадать, так как здание не было освещено. Кстати, это относилось и ко всему остальному городку. Даже если там и были уличные фонари, они почему-то не работали, и даже окна большинства зданий были совершенно темны. Тоненький серпик луны не мог давать много света, а небо весь день было преимущественно затянуто облаками, так что на землю не падал даже свет звезд. Однако, несмотря на почти полную темноту, мне удалось заметить, что большинство зданий невысокие, советской постройки, но, возможно; мне это только показалось. Была почти кромешная тьма, и, скорее всего, моя фантазия просто восполняла то, чего не могло приметить зрение. Честно, я так представлял это место: город обязан был быть средневековым, с маленькими каркасными домами, крытыми кровельной щепой, громоздкими башнями и пятиметровой крепостной стеной из замшелых камней. Первое здание, мимо которого мы проехали, совершенно не сочеталось с этим впечатлением. Это была бензоколонка. Хотя не светились ни рекламные огни, ни окна заправки, одного беглого взгляда хватило на то, чтобы понять, что это массивная бензозаправочная колонка старого образца, не оснащенная терминалом. Сзади стояло здание, которое действительно было каркасной постройкой, высотой примерно в три этажа. Кроме того, на его крыше стояла спутниковая тарелка, диаметром не менее полутора метров. Не странно ли это, учитывая слова шофера, что здесь вообще не было сигнала и мобильной связи? Мое впечатление о Дюне становилось хуже и хуже. Наш автомобиль двигался всё медленнее по мере приближения к центру, мы свернули с широкой дороги на какую-то боковую улочку, идущую мимо жилых домов, но по дороге нам попадалось, однако, очень мало жителей городка, хотя было еще совсем не поздно. Те обитатели, которые всё-таки оказались на улице, показались мне слишком напряженными и куда-то спешащими, словно убегающими. Может быть, здесь просто не жаловали приезжих? Не туристический же пункт. Господи, блять, да не всё ли мне равно? В конце концов, я здесь совсем ненадолго. По мне, пусть бы эта Дюна находилась бы в еще большей глуши и была населена потомками или клонами Квазимодо у Гюго, я всё равно не отказался бы от шанса побыть здесь эти несчастные двенадцать недель ради того, чтобы вернуться домой богачом. В этой мелькнувшей в голове мысли было что-то глубоко комическое. Несколько лет назад я покинул Сибирь и отправился в Москву именно для того, чтобы осуществить мечту. Довольно банальная история. Начать кассиром, чтобы затем добиться успеха, сделать карьеру и, наконец, разбогатеть. Первая часть моей карьеры (я имею в виду карьеру кассира) мне вполне удалась, однако где-то на пути к успеху я потерпел неудачу. Если теперь я уже как москвич, возвращусь обратно миллионером, будет занятно. — Мы почти приехали, — буркнул таксист. Я не сразу понял, что он имеет в виду, поэтому, как только до меня дошел смысл слов, порывисто сунул руку в карман куртки, чтобы вручить деньги. Благо, я таскаю с собой наличные как раз для таких случаев. Тем временем такси свернуло на еще более узкую улицу, почти совсем замедлило ход, скользнуло светом фар по фасаду скромного кирпичного здания и остановилось. Я расплатился, вылез из автомобиля и, пока шофер доставал из багажника мой чемодан, который после бесцеремонно плюхнул прямо возле моих ног, начал осматривать здание. Нельзя сказать, что мне удалось многое увидеть. Простое, двухэтажное строение из темно-красного кирпича с известковыми потеками, тусклый желтый свет, падающий из маленьких скромных окон, под крышей чердачные оконца. На табличке над входной дверью красовалось название этой гостиницы: «Дюна». Оригинально. — Это действительно гостиница? — спросил я у таксиста. — Сто процентов. Она здесь единственная. Всего хорошего. — Он улыбнулся какой-то неискренней улыбкой, больше похожей на виноватую гримасу, поспешно уселся за руль и уехал. Я проводил машину угрюмым взглядом, взял чемодан и поднялся по трем дощатым ступеням к входной двери. Внутренний вид этого здания вполне соответствовал внешнему, мягко говоря, деревенскому. Это была одна из тех простых деревенских гостиниц, которые сейчас увидишь разве что только в старых художественных фильмах, но не такая красочная и уютная, как в кино. В зале стояла парочка низких, грубо сколоченных столов, окруженных такими же стульями. Занят был только один столик. Помещение было перегорожено широкой, довольно ветхой раздвижной дверью из множества звеньев, которая, вероятно, иногда раздвигалась, и тогда холл превращался в местное подобие танцевального зала. Буфетная стойка была неопределенного цвета и так поцарапана, что вряд ли можно было себе представить, как на этой поверхности можно поставить стакан с водой, чтобы он не покачнулся. Стеллаж за ней был такой же грубый и бестолковый, как и вся остальная обстановка помещения, однако имелся еще традиционный посудный шкаф с круглыми окошками из толстого желтого стекла, за которыми просматривались упаковки сигарет, плитки шоколада и игральные карты. Какой-то вайб американских пятидесятых. Не особо мне такое нравится. А вот и хозяин гостиницы. Собственно, я сам сделал вывод о том, что этот субъект является хозяином. Об этом говорил тот факт, что он стоял за буфетной стойкой и полировал стаканы сухим полотенцем, бросая на меня изучающие взгляды поверх круглых, а-ля Григорий Лепс, очков. Неповторимый ансамбль с ними составляли добела застиранные джинсы, которые сидели так плотно, что чуть не светились насквозь, и не слишком свежая белая рубашка с рюшами на воротнике. Был он лет на тридцать старше, да еще и лысый, так что я не удостоил его второго взгляда. Но сделал усилие, чтобы подавить ухмылку. Похоже, что здесь, в Дюне, время просто остановилось. Но, если честно, уж лучше престарелый Нагиев, чем город, полный клонов Квазимодо. — Привет, — вырвалось из меня с некоторым опозданием. Мужчина перестал полировать свой стакан и несколько мгновений смотрел на меня отсутствующим взглядом. Через пару секунд я опомнился и поприветствовал его более адекватно: — Добрый вечер. — Добрый вечер, — ответил хозяин. Он уставился на меня с нескрываемым любопытством. Я не сразу понял, хорошо или плохо здесь относятся к новым людям, однако было ясно, что видят их не часто, пожалуй, даже редко. — Разрешите представиться, Семен, — промолвил я, возможно, слегка невежливо. — Семен Лесков. Мне здесь назначена встреча… — Так вы к начальнику? — прервал меня он. — Да, — ответил я. Не потому, что мне нечего было больше сказать, но я не стал ничего объяснять, лишь пожал слегка плечами. Почему, собственно, я должен что-то объяснять совершенно чужому человеку, которого это абсолютно не касается? — Да, можно так выразиться. — Так и думал, — вздохнул хозяин. — Давненько я не видел здесь приезжих, однако сегодня вечером, думаю, наверстаю упущенное, — он усмехнулся, но в то же мгновение спохватился, придал своему лицу серьезность, словно понял, что я не намерен отвечать ему улыбкой на такой идиоткий хихик. Он сделал кивок головой в сторону единственного занятого столика. — Ваши коллеги уже собрались, — сказал он. — Желаете что-нибудь выпить? — Позже, — Я подхватил чемодан, повернулся в указанную им сторону и тут с неприятным чувством обнаружил, что меня, совершенно не стесняясь, во все глаза разглядывает куча чужих людей. Коллеги, как вам это нравится? Еще «коллег» мне тут не хватало! Вообще-то, их было четверо. Вместе со мной — пятеро. Мгновенно и инстинктивно я почувствовал, что это была за ситуация. Классическая немая сцена в Гоголе. Я тут, как какой-то еблан, мялся и пытался выдать что-то вежливое, в то время как эта компания спокойно сидела и разглядывала меня. Нет никакого сомнения, что они составили обо мне очень уж нелестное мнение. За неопрятным столом, который был испещрен следами стаканов, прожженными дырочками и остатками еды, сидели две женщины и двое парней. И женщины эти представляли собой полную противоположность друг другу. Одна — среднего роста, слегка в возрасте, но ничего такая, шатенка, с кудрями до плеч, с веселыми глазами, другая — стройная, модельного типа, с длинными вьющимися волосами, с каким-то непонятным градиентом и гораздо красивее, чем первая, почти красавица. Пожалуй, она была бы настоящей Аленушкой, если бы не явный холод, который излучало её лицо, и скрытая надменность во взгляде. Этот взор вынуждает тебя невольно держаться на дистанции. Обе они были настолько разные, как будто нарочно подобранные, чтобы оттенять друг друга. Однако, присмотревшись к остальным, я вынужден был заметить, что это относится не только к девушкам. На первый взгляд, между всеми нами не было абсолютно ничего общего, так что невозможно было поверить, что я мог бы быть в родственных отношениях с этой компанией. — О, Семен, наконец-то. Как долетел? Голос мужчины, сидевшего напротив меня, не только вырвал из череды мыслей, но и показал мне, что я минимум десять секунд неприкрыто пялился на обеих дам, причем не с самым изысканным выражением лица, судя по насмешливым искоркам в глазах старшей из них. Надеюсь, у меня хотя бы слюнки не потекли, блять. Почувствовав себя слегка виноватым, я внимательно посмотрел на человека, который обратился ко мне. В первый момент он показался мне прямо мужиком, хотя при ближайшем рассмотрении я понял, что он вряд ли был сильно старше меня и четвертого в нашей компании, который находился рядом с ним. Однако всё его существо излучало какую-то юношескую энергетику. Короткие темные волосы, свободная черная рубашка и подходящие к ней брюки, заправленные в стоптанные, но аккуратные кроссовки… Я мог рассмотреть все детали его одеяния, несмотря на то что он находился на другой стороне стола, так как он сидел на стуле, далеко стоящим от стола, и в такой позе — широко расставив ноги, с возмутительно сучьим, надменным видом — будто только и ждал, чтобы кто-то вошел, споткнулся об его расставленные конечности, чтобы выставить посетителя идиотом. Сразу видно, скотина какая-то! И что вообще за ерунда происходит? Этот персонаж — мой дальний родственник? В это я просто отказывался верить. — Нормально долетел, — слегка грубовато ответил я, автоматически пожимая руку, которую тот протянул мне над столом. Каким образом он проделал этот трюк, не упав со стула, осталось для меня загадкой. — Но откуда…? — Артем, — представился мой личный визави. — Если угодно, Артем Бесов. А то кое-кому здесь больше нравятся фамильярства. Он коротко и сильно пожал мою руку, бросил лукавый взгляд на другой конец стола, где сидели женщины, потом подался назад и указал на гиганта, который сидел рядом с ним и внимательно, почти сочувственно (по крайней мере, мне так показалось) рассматривал меня. Я удостоил его приветливым взглядом. — Это Анзор Одишария, он эстонец, — продолжал Бесов. — Я – Артем, а так как в нашей группе только трое мужчин, то ты должен быть Семеном. — Он удовлетворенно ухмыльнулся своему умозаключению (не знаю, чего он ожидал — что я буду слушать его с разинутым ртом и рассыплюсь в овациях, чтобы почтить его как достойного последователя Шерлока Холмса?), указал легким движением на обеих дам и произнес: — Анжела Гома, Дженнифер Бьянки. Она из Италии. Кого у нас здесь только нет! Не хватает только Варвары, но зуммерам свойственно опаздывать… Кстати, не помню, её точно зовут Варвара? Не знаю, к кому относился этот вопрос, ждал ли он реакции на свое замечание относительно пунктуальности малолеток, во всяком случае, он ничего не дождался и, чтобы как-то замять неловкость, взглянул в экран телефона. Встреча была назначена в восемь вечера, а до этого времени оставалось еще добрых десять минут. Меня это удивило, так как я добирался сюда в такой спешке и был уверен, что уже раз пять опоздал. — У неё есть еще несколько минут, — сказал я, чем заслужил одобрительный взгляд Анжелы (если я правильно понял неточный жест Артема, её звали Анжела, хотя это имя больше подходило длинноволосой). — Ну если все вы из нашей пятерки или там шестерки, где же тогда… как его? Марат? — Да, действительно! — с видом триумфатора спросил Анзор, словно проснувшись. Надо же, родил! Артем закатил глаза (предусмотрительно стараясь, чтобы тот этого не заметил) и быстро ответил: — Наш щедрый благодетель уже здесь, — кивком головы он указал на раздвижную дверь. — Он там ожидает уже примерно час. Заказал кофе, большую кружку пива и кусок сырного пирога. Вкусно гаду. — Яблочного, — возразила Анжела. — Я точно видела, что это был яблочный пирог. Конечно, это же ебическая разница! — Тогда почему мы не можем туда войти? — спросил я. — Потому что этот Цербер нас не пускает, — ответил Бесов, показывая на хозяина. — Он сказал, что мы только тогда должны войти к нему, когда все соберемся. — Интересно, а как он нас удержит, если же мы захотим войти? — спросил я, всё больше удивляясь. — Силу применит? В это же мгновение я пожалел о своих словах. Ни Артем, ни кто-либо другой не ответил ничего на мой вопрос, но я отлично видел их реакцию по выражению лиц. Какая-то противоестественная часть моей личности, склонная к саморазрушению, заботилась о том, чтобы с самого начала произвести на окружающих максимально дурное впечатление. И на сей раз она, эта часть, сделала свою работу довольно удачно. Хотя бы один раз за этот день судьба была благосклонна ко мне, потому что именно в это мгновение открылась входная дверь и в зал вошла девушка в черном топе, свободных джинсах, теплом бордовом худаке и в тяжелых, черных нефорских ботинках. У неё были рыжие волосы средней длины, постриженные, но уложенные столь неаккуратно, будто она никогда не ходила в парикмахерскую, но взгляд у неё угрожающий, я аж поёжился. К таким девушкам больше всего подходит определение «темная лошадка». — Здравия, — сказала она низким, сухим голосом, который совершенно не совпадал с её внешностью и говорил о том, что ей немного остопиздела дорога в такую даль. И в этом я её понимал. — Варвара, Варвара Петрович. Я по приглашению конторы «БЭ». Цербер слегка повернул голову к столу, однако продолжал полировать свой стакан дальше, готов поручиться, что это был всё тот же стакан, который он начищал и в момент моего появления здесь. — Они тоже приглашены по тому же вопросу, — пробурчал он. Похоже, мужчина не слишком церемонился с теми гостями, которые ничего не заказывают. Варвара поблагодарила его равнодушным кивком и подошла к нам поближе. Тяжело ступая своими огромными ботинками и сгибаясь под тяжестью большого чемодана, она приблизилась к нашему столику. Я невольно вспомнил, что в последней полученной мной (а значит, и всеми) инструкции было написано: «при себе иметь только самые необходимые личные вещи». Вероятно, у этой девушки особенно большие личные потребности. Пока я подыскивал подходящие слова для приветствия, Анзор удивил всех: он вскочил, обогнул стол и протянул Варваре правую руку, другой рукой подхватил тяжелый чемодан и приставил его к стене. — Значит, ты Варвара. Мы ждали тебя. — Артем по очереди представил меня, себя и всех остальных (впрочем, точно такими же словами, какими до этого знакомил всех нас, это прозвучало, с одной стороны, официально, а с другой — заученно, и еще больше ухудшило моё мнение о нём). Властным жестом он пресек её желание что-то сказать, хотя мне показалось, что она порывалась это сделать. — Знаю, знаю, ты мечтаешь поближе познакомиться со всеми нами, но придется немного потерпеть. Мы все ожидаем аудиенции у короля и не можем заставлять его ждать. Не так ли? Это было достаточно по-хамски. Варвара сверкнула на него гневным взглядом, а я внезапно обнаружил черную линзу в одном глазу. Интересное кино! На вторую денег не хватило что ли? Ну и мода пошла. Но всё-таки манеры Артема начали действовать мне на нервы, хотя я знал его всего несколько минут. И с этим додиком мне придется провести здесь столько времени? Веселенькое дело! Так как я был ближе к раздвижной двери, я подошел раньше всех, раздвинул створки и приготовился войти во второй зал.