II

ну что, пишите, что думаете как всегда, обсуждения, спойлеры и остальные пироги⬇️ всех люблю!! https://t.me/klounbezgrima Помещение на другой стороне выглядело точно так, как я его себе представлял, ну, может быть, еще немного хуже. Должно быть, в университетах есть специальный факультет, на котором будущих дизайнеров интерьеров обучают достигать верха безвкусицы и бедности мысли специально для того, чтобы оформлять гостиничные холлы и залы. Зал, который открылся передо мной, мог быть создан лучшим выпускником такого горе-факультета. Помещение было очень большим, минимум двадцать на двадцать метров, если не больше, в скучном шахматном порядке по нему были расставлены пивные столы и дешевые стулья. В воздухе пахло старым деревом, выдохшимся пивом и сигаретным дымом с легким оттенком блевотины, а холодный свет неоновых ламп под самым потолком завершали отталкивающее впечатление. Все без исключения окна были закрыты тяжелыми дощатыми ставнями, краска с которых давно облетела, а у противоположной от двери стены располагалось небольшое деревянное возвышение, вроде сцены, на котором, вероятно, во время праздников могла играть небольшая группа музыкантов со второсортным певцом под гитарку, которые развлекали редких гостей. В данный момент на этой сцене стоял деревянный стол, за которым сидел мужчина лет пятидесяти, который маленькими глотками пил кофе и смотрел на меня без тени удивления, несмотря на то что я вошел без стука или другого предупреждения. Должно быть, это и есть Марат, с которым мы все связывались по телефону. Да, это должен быть Марат, хотя бы потому, что, кроме него, здесь никого не было. И скоро я понял причину такого спокойствия этого типа. Разгадка была в том, что прямо перед ним на столе стоял открытый ноутбук. Он был слегка повернут в сторону, и одного взгляда на монитор было достаточно для того, чтобы понять, что он был подключен к видеокамере, которая была установлена в переднем зале. Этот пидор за нами ещё и наблюдал!  Я сделал шаг вперед, за спиной я слышал, как остальная компания вошла, и глубоко вздохнул, чтобы произнести несколько слов, чтобы прояснить ситуацию. Марат быстро поставил кофейную чашечку на стол и встал. По-видимому, выражение моего лица ясно показывало мое настроение. Мужчина бросил нервный и немного виноватый взгляд на компьютер и даже не осмелился захлопнуть монитор, а я еще раз всмотрелся в его лицо. Странно, но я ожидал увидеть что-то совсем другое. Судя по сообщениям, которые я получал, и по нескольким телефонным разговорам, я ожидал увидеть достаточно молодого парня. Ничего примечательного не могу больше сказать.  Он перевел взгляд со своего компьютера на нашу компанию, придал своему лицу извиняющееся выражение, и в следующую секунду его лицо, а потом вся голова взорвалась и разлетелась на мелкие кусочки. В первый момент я даже не испугался. Конечно, внутри себя ахуел, как и любой на моем месте, но шок был настолько силен, что в первые секунды я вообще ничего не почувствовал, кроме полнейшей растерянности, для других чувств, наверное, просто не осталось места. В конце концов, не каждый лень переживаешь такое: человек, который ничего еще не сделал, кроме того, что встал тебе навстречу и выключил компьютер, вдруг взрывается у тебя на глазах. Буквально взрывается. Я и до сих пор не могу понять, на самом ли деле я это видел, или это моя фантазия сыграла в этот момент такую хуевую шутку, но я совершенно отчетливо помнил, как его лицо раздулось как воздушный шар. Глаза вылезли из орбит, а губы словно растянулись в злорадной гримасе, не хватало еще, чтобы взорвавшийся рот произнес комичное «беги».  Тут сзади меня резко вскрикнула одна из женщин, и это вывело меня из оцепенения. Я вернулся к реальности, которая была не лучше кошмарной галлюцинации. Всё произошло невероятно быстро, менее чем за секунду. Лицо Марата, которое я не успел даже подробно рассмотреть, взорвалось и разлетелось во всех направлениях, в том числе и в мою сторону. Затем взорвалась вся голова, хотя я не совсем уверен, что это был именно взрыв. Не было никакой вспышки, никакого пламени, дыма или чего-то в этом роде, череп просто разделился на части, да так быстро, что уже через секунду на его шее оставались лишь красные клочки из остатков кожи, тканей и костей. Мне даже показалось, что один глаз, пролетая мимо, бросил на меня взгляд, полный упрека, осколки костей, словно гвозди, вонзились в столешницу. Всё помещение казалось погруженным в кровь, даже освещение на какой-то момент показалось красным, это было настолько мучительное впечатление, что я крепко зажмурил глаза, чтобы прекратить это кошмарное наваждение. Нихера. Видение никуда не делось. Перед глазами стояла та же картина, даже более красочная и подробная. Мало того, в этот момент что-то мягкое и теплое шлепнулось мне на лицо и стекло по щеке вниз. Крошечные осколки кости разлетелись, подобно заряду из ружья, и один из них вонзился мне в левую тыльную сторону кисти. Боль была не сильная, но само сознание, что это чужая плоть, еще недавно живая, было настолько отвратно, что я уже не мог дальше этого вынести. Марат всё еще стоял на дощатом помосте в десяти метрах от меня, спина была прямой, как это ни абсурдно, а руки были слегка выставлены вперед и покачивались, словно у пугала, двигающегося на ветру. Голова отсутствовала. Из перебитых шейных сосудов брызгала кровь. И тут… …тело без головы сделало шаг и подняло руку, словно указывая на меня. Это было уже слишком. Может быть, я потерял сознание, однако не знаю, возможно ли это — упасть в обморок и при этом оставаться стоять одновременно. Хотя, пожалуй, это столь же невозможно, как и то, что тело, лишенное головы, шагнуло навстречу и сделало отчетливый угрожающий жест в мою сторону. Наверное, всё же сознание отключилось на какой-то короткий момент, потеряв контакт с мыслями, иначе объяснить это просто невозможно. К счастью, в этот момент меня окутала кромешная тьма. Ужасные картины пропали, и у было чувство, будто я проваливаюсь в бездонную темную пропасть, и в этом падении не было ничего ужасного, наоборот, это даже было в какой-то степени приятно, потому что мне было совершенно всё равно, что меня там ожидает. Хуже, чем в действительности, уже ничего быть не могло. Но и это мгновение покоя довольно быстро закончилось. Крик, в котором соединялись, по крайней мере, несколько голосов, вернул меня к реальности, я услышал приближающиеся шаги, и кто-то врезал мне. Из-за этого удара у меня перехватило дыхание, я шумно втянул воздух сквозь стиснутые зубы и, наконец, открыл глаза. К столу, за которым всё еще стояла обезглавленная фигура мужчины, подбежали Артем и Анзор. Мне повезло: вследствие удара я так перевернулся, что уже не мог смотреть в направлении Марата, да и спешивших к нему парней едва видел боковым зрением. Вероятно, в сторону меня отбросил Анзор. Он мог бы обойтись и без этого, пробежать мимо меня, не трогая, но он принадлежал к той породе людей, которые лучше оттолкнут другого, чем хотя бы чуть-чуть свернут со своего пути. Почему-то эта ничтожная подробность не ускользнула от внимания, и я добавил еще несколько минусов к моей оценке этого узколобого эстонца. Сзади в зал протиснулись женщины. Сам не знаю, почему я пропустил Дженнифер и Анжелу мимо, но резко выставил вперед руку, чтобы схватить Варвару, которая шла вплотную к ним. Мягко, но настойчиво я попытался, взяв её за плечи, отвернуть лицом к двери, чтобы избавить от созерцания этого ужасающего зрелища. — Что такое? — недовольно спросила она, инстинктивным движением пытаясь вырваться. Она была достаточно сильна, что меня удивило, но я автоматически стиснул свои объятия. — Не смотри туда, — быстро сказал я. — Не надо! — Горло сжимало спазмом, я с трудом выдавил из себя эти несколько слов. Паника потихоньку проходила, но вместо этого внутри меня нарастала ужасающая дурнота. Я почувствовал, что меня вот-вот вырвет. Пиздец, его голова взорвалась у меня на глазах. Как вообще это… Девушка оставила попытку вырваться, однако попыталась посмотреть в направлении, в котором убежали Артем и Анзор. Когда она повернула голову обратно ко мне, она выглядела еще более раздраженной, чем раньше. Вероятно, два добрых самаритянина закрыли своими спинами обезглавленный труп, и она его не разглядела. Про себя я гадал, кто из них двоих не выдержит первым, представляя, как одного вырвет прямо на его более стойкого соседа. — Да что происходит? — спросила сбитая с толку Варвара. На лбу между бровями прорезалась недовольная складка. Её голос окреп. — Руки свои поганые убрал! — Тебе действительно незачем на это смотреть, — устало сказал я. — Это зрелище не для тебя, поверь мне. Мне становилось всё хуже. Я почувствовал, что большего желудок не выдержит и вот-вот выплеснет содержимое наружу. Я почувствовал во рту вкус желчи. Моя слабость подтолкнула Петрович к действиям, и она снова решила посмотреть в сторону кабинета, и когда она после этого взглянула на меня, её взгляд уже не выражал никакого раздражения, в нём была ярость. Одним сильным рывком она ударила меня в солнечное сплетение, тем самым высвободившись. — Конченный, блять, — пробормотала она и убежала. Я отпустил её. Мои колени дрожали так, что, попытайся я сделать хоть один шаг, я бы потерял равновесие. Ну что ж, если она так этого хочет, пусть получит своё. В конце концов, я ей не муж и не нянька. Я кинул короткий взгляд на остальных — они стояли рядом, склонившись над трупом Марата, который, наконец, упал, так что мне видны были только их согнутые спины. Я повернулся в противоположную сторону и увидел, что Варвара уже вошла в зал, сделала несколько шагов вперед, и в двери появился хозяин гостиницы, который всё еще держал в руках полотенце и стакан. Он недоверчиво и c подозрением смотрел на происходящее. Похоже, его больше заботила репутация его заведения, нежели что-то еще. Перепуганная, истерическая часть моей личности злорадно усмехнулась, представив себе, какое у него будет лицо, когда он увидит, что сделалось с его драгоценными обоями. — Ты че сделал? — спросила меня девушка каким-то серым, бесцветным голосом. — Я его пальцем не трогал, — мягко говоря, я обалдел от такой наглости. — Выйди, пожалуйста, наружу. Мы разберемся. Не дожидаясь следующих вопросов (хотя, по всей видимости, она не намеревалась ничего спрашивать, так как я видел уголком глаза, как она повернулась и, оттесняя Цербера, осторожно двинулась к выходу из зала) я собрал всё свое мужество и обернулся. В это мгновение Бесов выпрямился и повернулся ко мне, мы встретились взглядами. Он выглядел абсолютно бледным, но не особенно испуганным, видимо, он был в глубоком шоке, как и я. Ему нужно было, вероятно, еще несколько секунд, чтобы вообще понять, что он увидел. В его голосе прозвучали не растерянность или испуг, а скорее злость: — Черт вас всех побери, да не стойте же как ебланы! Вызовите скорую! — Издеваешься?! — мой голос, который я слышал словно со стороны, прозвучал, как визг престарелой истерички. — Какую еще скорую? В лучшем случае нам понадобится хорошая уборщица. Глаза Артема снова блеснули гневом, он понял, что ко мне обращаться бесполезно, но всё же не оставил своих бессмысленных попыток. Он сделал шаг в сторону хозяина гостиницы и с повелительным жестом произнес: — Вы оглохли все? Нам нужен врач, и поскорее!  — Что случилось? — прошептал тот. Наконец-то он выглядел слегка озабоченным. Может быть, наконец, обнаружил, что обломки костей поранили столешницы его драгоценных столов? — Да позвоните же скорее! На наших телефонах не ловит связь, но у вас же должна! Или мы так и будем стоять и глазеть? Что за детский сад, парни?! Нельзя сказать, чтобы Артем кричал, но он придал своему голосу такое звучание, которое уже граничило с ультразвуком. Это подействовало. Хозяин состроил оскорбленное лицо, однако покорно повернулся и вышел. Бесов бросил на меня презрительный взгляд и сразу отвернулся, чтобы снова склониться над трупом. Спины Анзора и Дженнифер заслоняли от меня тело покойного, но я видел, что они что-то пытаются сделать. Может быть, пытаются приставить к трупу оторвавшуюся голову? Анжела стояла немного в стороне и смотрела на всё происходящее со смешанными чувствами ужаса и живейшего интереса. Неужели я здесь единственный нормальный человек, у которого не железные нервы? Или я просто опять веду себя как долбоеб? Я почувствовал, что уже почти раскаиваюсь в том, что приехал сюда в погоне за какими-то призрачными миллионами, однако мои ноги против воли понесли к форточке. Анжела испуганно посмотрела в моём направлении. Я почувствовал, что революция в животе как-то успокаивается. Мне всё еще было плохо, однако на этот раз я знал, какое зрелище ожидает впереди, и попытался внутренне подготовиться к этому. Лучше я увижу всё, как есть, чем буду давать волю своей необузданной фантазии, которая рисует самые немыслимые ужасы. По мере приближения я невольно всё замедлял и замедлял шаги. Колени стали ватными и ничего не чувствовали, к тому же мои руки начали трястись. Не доходя шага до ребят, я остановился, собираясь с духом, чтобы, наконец, взглянуть через спины собравшихся на картину, видеть которую мне бы хотелось сейчас меньше всего на свете. Артем выпрямился. Он всё еще казался рассерженным, и я готов был встретить в его взгляде осуждение. — Ты что-нибудь понимаешь? — растерянно пробормотал он. — В чём? — наверное, мой голос прозвучал не очень мужественно. А что я мог понять в этом абсурде? —Ну, не в лезгинке же, — ответил Артем. Артем Бесов. Теперь я окончательно решил называть его так. — Ты умеешь оказывать первую помощь? — Слушай, я… Не думаю, что нам нужна первая помощь. Бесов отошел в сторону, не дослушав меня, и я проглотил остаток своей речи, когда увидел, наконец, то, чему невозможно было поверить. Мужчина лежал на спине в странной, противоестественной позе. Падая, он неловко вывернул левую руку, и она, по всей видимости, была сломана. Однако это была не единственная его проблема на данный момент. В его широко открытых, остановившихся глазах не было никакого следа жизни, а губы были сложены так, словно он только что пытался что-то сказать, но ему не хватило для этого воздуха. Его лицо не было бледно, скорее оно было какого-то нездорового серо-зелёного цвета, а из носа вытекала тоненькая струйка крови, которая сбегала в складку рта, на подбородок и готова была уже стечь на шею. В остальном его лицо выглядело неповрежденным. Оно никуда не улетело, не взорвалось, а его голова не разлетелась на тысячу осколков, а находилась именно там, где и должна была быть. — Не слишком приятное зрелище, — голос Артема прозвучал неожиданно сочувственно, а когда я поднял голову и, ничего не понимая, взглянул на него, то увидел, что и в его взгляде больше нет того презрения, и он выглядит почти дружелюбным, что было мне еще более противно. Однако мне некогда было думать об этом, и я сосредоточился на Марате. Он был мертв, это было видно с первого взгляда и не вызывало сомнений, однако этот человек явно не взорвался и не превратился в зомби, и это тоже было ясно. — Боюсь, он прав, — со вздохом сказала Дженнифер. — Первая помощь нам не понадобится. Этот человек мертв. — С чего ты это взяла? — раздраженно буркнул он. Очевидно, что между ними с момента приезда проскочила какая-то нехорошая искра взаимного унижения.  — С таким же успехом он мог бы… — Потому что я врач, блять, — решительно прервала его женщина. — Вот с чего. Артем растерянно заморгал. Даже Анзор удивленно взглянул на Дженнифер, изучая её красивое молодое лицо с каким-то новым выражением. Анжела в ответ на это заявление лишь слегка пожала плечами. Я один продолжал взирать на покойника. Каким образом получилось, что голова его на месте? Я никак не мог врубиться. Ведь я всё видел своими глазами. Неужели, дом остался, а крыша уехала?  — Врач? — Если быть точной, патологоанатом, — ответила она. Возможно, это объясняло, почему Дженнифер так хладнокровна. Должно быть, она привыкла к виду трупов. Это многое проясняло, но мне казалось, что немного участия в такой ситуации ей не помешало бы. — Это похоже на разрыв аневризмы, — невозмутимо продолжала она. — Ничего нельзя было предпринять. При таком смерть наступает мгновенно. Думаю, он даже ничего не успел почувствовать. — Аневризма? — переспросила Анжела. Подозреваю, что Бесов понял, о чём идет речь, а вот Анзор выглядел так, будто пытался уложить в своих немногочисленных извилинах это слово, прочесть его еще раз по буквам, чтобы как следует усвоить. — Это разрыв кровеносного сосуда в мозге, — пояснила Бьянки. — Такое иногда происходит. Довольно загадочное заболевание, потому что, как правило, это протекает без каких-либо симптомов. Участок стенки кровеносного сосуда истончается, и при возрастании артериального давления выпячивается всё больше и больше. Больше везет тем пациентам, у которых появляются головные боли, расстройства сознания, обмороки… — Она пожала плечами. — Но чаще ничего этого нет. Просто в какой-то момент давление становится слишком сильным. Сосуд лопается. Это как будто в голове разрывается маленькая бомба. Происходит это очень быстро, в одно мгновение. Я тут же уставился на нее. Бомба, значит… — Думаешь, именно это и произошло? — спросил Артем. Кажется, Дженнифер заметила мой взгляд, потому что она повернула голову и несколько мгновений раздраженно смотрела на меня, затем снова презрительно пожала плечами и обернулась, чтобы продолжить беседу. — Во всяком случае, именно так это и выглядит. Однозначно судить я конечно же не могу. Это может установить только вскрытие. Так, мальчики, надо узнать, позвонил ли Цербер в скорую. Я думаю, нет никакой необходимости в том, чтобы сюда на всех парах неслась бригада с сиреной и мигалками. Врачи и так слишком часто жертвуют собой, когда это необходимо. А здесь уже поздняк. Вместо того чтобы встать и выйти, Бесов только повернул голову и требовательно взглянул на меня, но я спокойно проигнорировал этот взгляд. Еще недавно я был тут, смотрел в лицо еще живого Марата, я всё это видел. Это не укладывалось в голове, и до этого человека мне не было никакого дела. — Ладно, я сам это сделаю, — с оскорбленным видом сказал он. Артем выпрямился, повернулся и вышел, бросив на меня уничижающий взгляд, а я сделал еще шаг, чтобы подойти поближе и наклонился над трупом.  Синюшный цвет лица и широко открытые глаза производили отталкивающее впечатление, однако нельзя было не заметить, что при жизни это лицо было довольно симпатичным, почти красивым. Только теперь, в этот момент, как ни странно, я окончательно понял, что вглядываюсь в лицо мертвеца. Я резко выпрямился и наполовину обернулся, чтобы внимательно рассмотреть пол. Никакой крови не было, ни в стенах, ни в столешницах не торчали обломки костей. — Спокойно, не дергайся, — предупредила Дженнифер. — Но понимаю. Это не для каждого. Если бы то же самое сказал мне Анзор, я бы дал ему в морду, не боясь получить сдачи, но сочувствие в голосе женщины было таким искренним, что я даже почувствовал прилив ответной благодарности и кивнул ей. Может быть, моё первое впечатление о ней было ошибочным. То, что казалась холодностью и высокомерием, возможно, было лишь защитной реакцией, панцирем, который, вероятно, необходим для людей такой профессии. — Семен, выйдем отсюда и подождем врача в холле, — предложила она. — Здесь нам всё равно нечего больше делать. Видимо, я был здесь не единственный, кто с радостью принял это предложение, так как и Анзор, и Анжела обернулись более поспешно, нежели это было бы необходимо при нормальных обстоятельствах, и покинули кабинет. Дженнифер всё еще рассматривала что-то, вглядываясь в лицо покойного, не знаю, что она хотела там увидеть, затем присоединилась к нам. У буфетной стойки стоял Бесов, он держал у уха телефон хозяина и набирал номер, а тот рядом нервно переминался с ноги на ногу. Анжела присела за тот же столик, за которым мы все сидели до этого. Варвара выглядела растерянной (при этом в её лице не было заметно никакого интереса к происходящему). Анзор и Дженнифер тоже направились к столику. Я подождал, пока Варвара повернется и пройдет мимо меня, протянул руку, но не отважился её остановить, когда встретил взгляд. — Погоди секунду, — тихо сказал я. К моему удивлению, она послушно остановилась на безопасном расстоянии и смерила меня не слишком ласковым взглядом. — Извини… — беспомощно промямлил я. — Я, наверное, тебя напугал, просто подумал, что лучше бы… Глаза девушки на миг вспыхнули, но эта вспышка сразу же сменилась насмешкой. — Напугал? — она свела брови. — Смешно. Ладно, если бы я была на твоем месте и увидела всё это… — Варвара подняла голову, наклонила набок и совсем дружелюбно махнула рукой: — Давай просто забудем об этом. Забей. Какой еще, нахуй, забей? Я совершенно не хотел и не намеревался ни на что забивать. Однако по какой-то причине, пока мной не осознанной, я не хотел произвести на неё еще худшего впечатления, и поэтому, кивнув головой, произнес: — Да, оставим это. Еще раз извини. Мы оба подошли к столику и сели, Дженнифер и Анзор оказались на тех же самых местах, как и до этого, а Анжела взяла стул от стоящего рядом столика и поставила его между моим стулом и стулом Варвары, но я не совсем понял, что было тому причиной. То ли она хочет сесть поближе ко мне, то ли подальше от остальных парней. — Слушайте, нам всем сейчас не помешало бы глотнуть кофейку, — произнесла Дженнифер. Она подняла руку, кивнула хозяину гостиницы, он понимающе склонил голову, хотя говорила женщина не громко. И не слишком вежливо— Бесов, думаю, надо вызвать полицию. Займись. — Нафига? — Это обязательно, если кто-то умирает неожиданно, без присутствия врачей или скорой, додик, — раздраженно объяснила та, но поймав настороженные взгляды остальных, смягчилась. — Не бойтесь вы так! Нам только надо подождать до прибытия ментов, чтобы они запротоколировали наши показания. Обычная рутина. — А куда нам вообще сейчас деваться? — растерянно спросил Анзор. Он беспомощно озирался вокруг. — Кто-нибудь из вас понимает, что нам теперь делать? Мне кажется, без этого Марата, мы абсолютно беспомощны, или у вас есть какие-то варианты? — Да, он мертв, — сказала Дженнифер, нахмурившись. — И он был единственным, кто мог бы нам сказать, что делать дальше, — брюзгливо продолжал эстонец. — Не думаю, что он умер нарочно, чтобы вас запутать, — сказала Варвара. — Так что лучше заткнись и закажи себе пива. Наверняка появится кто-нибудь, кто скажет, что нам делать дальше. — Ну а как насчет ноута? — это Артем, окончив свои телефонные переговоры, подошел ближе, с неприятно довольным выражением лица и откупоренной бутылкой пива в правой руке. При взгляде на бутылку у меня прямо потекли слюнки, внезапно ужасно захотелось хлебнуть пивка, и я судорожно сглотнул слюну. Но на самом деле сейчас был не тот момент, чтобы выпивать. Дженнифер была права, приезд полицейских и все эти формальности — конечно же чистая рутина, но всё же было бы нехорошо, если бы полицейские, приехавшие снимать наши показания, учуяли запах перегара. Так как никто не ответил Бесову, он пододвинул к себе стул, оседлал его и повторил свой вопрос: — Я насчет ноутбука Марата. Он всё еще включен. Может быть, там есть что-то, что мы хотим узнать, — он вопросительно взглянул на нашу компанию. — Кто-нибудь шарит в компьютерах? — Я, — Анзор встал и смущенно осклабился. — Я айтишник по специальности. — Пожалуй, не стоит этого делать, — сказала Дженнифер. — Это почему же?  — Господи, ну что за люди! Мы не должны здесь ни до чего дотрагиваться, — ответила она, пытаясь жестом руки показать гиганту, чтобы он сел обратно. — Разве вы не знаете, что полиция этого не любит? У меня нет желания отвечать на кучу дополнительных глупых вопросов. — Вопросов? Каких еще вопросов? — Анжела озабоченно сдвинула брови. — В связи с чем? — Дело в том, что здесь речь идет о больших деньгах, Анжи, — ответила та. — Если один из нас будет шагать не в ногу, это может плохо кончиться для всех. Ты об этом не подумала? — Она права, — Артем нехотя кивнул. — Забыли, что мы все прибыли сюда из разных концов? Как только тяжелые поймут, о каком огромном куше речь… Ха, догадываюсь, какие они будут строить подозрения насчет каждого из нас! — И что теперь? — осведомился Анзор. Левая ладонь прямо чесалась, мне пришлось крепко сжать её в кулак, так что ногти впились в кожу. Я внимательно смотрел в лицо Дженнифер. Именно сейчас мне было трудно следить за ходом её мысли. Только что она вела себя как предусмотрительный и даже слегка опытный обыватель, который не хочет неприятностей, и вдруг снова выглядела высокомерной выскочкой, которой она и показалась мне при первом взгляде. — Если кто-то из вас начнет шастать по ноуту, это сразу сделает нас подозреваемыми. — Подозреваемыми? — изумленно поднял брови Анзор. — А при чём здесь компьютер? Дженнифер закатила глаза, как будто она уже в сотый раз объясняет девятилетнему остолопу задачку по математике, хотя уже точно знает, что и на этот раз он её не поймет. — Мы — шестеро человек, прибывших в захолустный городок из разных концов России. И тут неожиданно умирает тот самый персонаж, который нас всех собрал, не успев даже проинформировать о деталях своего приглашения. Что, ты полагаешь, будет думать об этом полиция, если мы после этого не найдем ничего лучшего, как залезть в его ноут, выискивая инфу? А с какими, собственно, целями? Может быть, мы хотели изменить, скопировать или стереть некие данные? Записи с камер, например? Одишария ошарашено разинул рот. — А-а…  — Но мы же не убивали его! — возмутилась Анжела. — Просто доверься мне, ангелок, — со снисходительным вздохом произнесла Дженнифер. — Я достаточно общалась с полицейскими. Я знаю, как они мыслят. Мы здесь, а человек, который мог нас сделать богатыми, или только некоторых, — умер. Это сразу же делает нас подозреваемыми. Мы должны радоваться, если не станем обвиняемыми автоматически. Самое идиотское, что мы можем сейчас предпринять, это прикасаться к чему-либо там, возле трупа. —Ну почему всё всегда так сложно? — выдохнул Анзор.  Я так и знала, что до тебя нихуя не дойдет, словно говорил взгляд Дженнифер. Однако она сдержалась и не сказала этого вслух. Да было и не нужно. Эти слова были написаны у неё на лбу и читались так же явственно, как чувствовался навязчивый аромат дешевых духов Анжелы. Артем снова уселся за стол, и в это время к нам подошел хозяин гостиницы с подносом, уставленным чашечками кофе и полупустой корзиночкой для сахара. Когда он с шумом поставил его на столик, Бесов сказал: — Не помешало бы немного молока. — Сейчас принесу, — пробурчал Цербер. — Раз уж вы снова здесь, может быть, скажете, кто мне за всё заплатит? — Вы насчет кофе?  — И не только, — обиженно ответил хозяин. — Аренду зала и убытки. — Какие еще убытки? — Отель был забронирован на целый день и не принимал посетителей, — ответил он. — Всё было заказано только для вас и того мужика. Или вы думаете, здесь всегда так мало посетителей? Если честно, именно так я и думал, да и все остальные, надо полагать, думали так же, судя по их реакции. Мне попросту не удалось представить себе эту дыру, наполненную посетителями, веселыми голосами и громкой музыкой. — Я думаю, это скоро выяснится, — ответила Дженнифер. — В крайнем случае, мы скинемся. А она на хихике, надо отдать должное. Всё, чем я бы мог скинуться, это стоимость моей собственной чашечки кофе. Однако хозяину гостиницы почему-то хватило этого обещания, так как он состроил на лице гримасу, которую он сам, вероятно, держал за улыбку, и собрался уходить, но женщина его задержала. — Раз уж все мы здесь, где нам найти остальных? — Каких остальных? — Кого-нибудь из свиты Марата. Сотрудников, коллег. Он пригласил нас на переговоры, понимаете? Мы и сами не совсем в контексте, с кем должны были встретиться. Нас всех пригласили сюда, но никто не знает никого из них. — Меня это не касается, я знаю не больше вашего, — ответил хозяин. — Я знал только этого Марата. В первый раз он приехал сюда две недели назад, чтобы зарезервировать зал и внести предоплату. А сегодня вечером я видел его во второй раз, — он сокрушенно пожал плечами. — А больше я никого из этой фирмы, как её… — Конторы. Это большая разница. — Извольте. Так или иначе, я никого оттуда больше не видел. А почему тогда, вы думаете, я спрашиваю, кто оплатит счет? — Напрасно он ждал, что кто-то из нас ответит на этот повторный вопрос, еще раз пожал плечами и убрался.  — Ну и начало, — вздохнула Анжи, когда мы снова остались одни. Анжела, мысленно поправился я. Не надо её так называть, хотя, так сказала Дженнифер, но, возможно, ей позволительно, а то и я в какой-нибудь момент скажу это вслух. А это было бы бестактно. Мы не настолько близки.  — Классическая наебка, — заметил Артем. Он искоса взглянул на меня, хлебнул своего пива и приподнял бокал. — У меня предложение. Давайте забудем всё, что произошло за последние полчаса, и начнем еще раз сначала. В конце концов, мы все большая счастливая семья, не так ли? Так что, если вы уже позабыли, я Тема, Артем Бесов, если полностью. Наверное, мои родители выиграли в покер, когда получили такую фамилию. И, видимо, были под наркотой, когда тебя заделали, подумал я. Кажется, я это только подумал. Однако не уверен, так как во взгляде Анжелы, который я поймал, по веселым искоркам в глазах, понял, что она меня услышала (надеюсь, что только она), либо подумала то же, что и я. Я улыбнулся ей в ответ и пожал плечами, быстро наклонился к кофе и послушно назвал свое имя, раз уж все решили представиться еще раз. У меня снова зачесалась левая рука. Я поставил чашечку на стол, распрямил пальцы… …взглянув на руку, я внезапно почувствовал, как кровь бросилась в лицо. — В одном он прав, — говорила тем временем Анжела. — Это действительно была классическая наебка, так что надо попробовать еще раз. Я думаю, что… — Она запнулась. — Что-то случилось? —  Нет, всё нормально, —  я не мог оторвать взгляда от левой руки, но чувствовал, что сердце бешено колотится. Кисть начала сильно дрожать. И причиной тому была маленькая, с горошину, опухоль, в середине которой стояла крохотная красная точка. Это было не больше пчелиного укуса, но болело слабее, однако я видел, что это не был пчелиный укус. В ране не было жала, из нее выделилась крошечная капля крови, она потекла по руке и оставила след. Что-то оцарапало меня.

***

Пролетело добрых полтора часа, а карета скорой всё не приезжала, хотя всем нам казалось, что прошла целая вечность. Эта Дюна находилась в чудовищной удаленности от других населенных пунктов. Это еще больше ухудшило моё мнение об ней, а кроме того, я задумался, что не дай бог в этом месте случится инфаркт или еще что-нибудь, требующее срочной медицинской помощи. Моя рука всё еще чесалась. Анзор и Артем конфисковали в гостиной одну из клетчатых скатертей и накрыли ею труп, что вызвало живейший протест хозяина, который, очевидно, боялся за свой ценный инвентарь, однако тот моментально заткнулся, после того как Дженнифер бросила на него угрожающий взгляд. В конце концов мы бережно закрыли раздвижную дверь и вернулись на свои места, чтобы продолжить ожидание. Оставалась рутина, и это еще мягко сказано. Вообще, я не имел опыт в подобных вещах. Возможно, за исключением Дженни (Дженнифер, поправился я в своих мыслях), этого опыта не имел никто в нашей компании. Но каждый из нас видел дофига детективных сериалов, чтобы знать, как вести себя в подобной ситуации. Не уходить, ничего не хватать, ничего не менять, прежде чем полиция, врачи, МЧС, ОМОН, ФБР или еще какая-нибудь официальная сила не прибудет. В холле гостиницы повисло странное, далекое от приятного настроение, пока мы ждали скорую, которая всё не ехала, да и не должна была приехать, но об этом пока еще никто не знал. Никто из нас лично не был знаком с Маратом, наше общение с ним было ограничено несколькими телефонными звонками и двумя-тремя смсками, и, судя по всему, я был тут не единственный, кто испытывал к нашему неизвестному благодетелю солидную долю недоверия. Я, как, впрочем, и все остальные, довольно спокойно отнесся к тому, что этот человек погиб на наших глазах. Да уж, всё-таки люди довольно эгоистичные. — У кого-нибудь есть предложение, что нам делать, если никто, кто мог бы заменить Марата, так и не появится? — спросил Анзор, потягивая пиво из своего (наверное, уже третьего, если я не ошибаюсь) стакана. Он обвел наши лица внимательным взглядом своих темных глаз, которые я уже не считал такими пустыми и глупыми, как в первый раз. Однако, казалось, он не ждет ответа на поставленный вопрос. Гораздо сильнее было возникшее во мне неприятное чувство, что меня пытается смерить с ног до головы настоящий враг, который старается найти слабое место в моей защите.  Вот блядство, пошло-поехало! — подумал я. Хотя, скорее всего, это прошло гораздо раньше, чем как следует началось, всё же я почувствовал слишком сильную враждебность, какую-то тревогу, как в популярных фильмах. Останется только один… Я улыбнулся своим мыслям, которые вызвал лишь слегка насупленный взгляд Анзора и вопросительное выражение лица Анжелы. Не буду утверждать, что я прирожденный пацифист, но с тех пор, как прибыл в это гостеприимное местечко, я начал как-то милитаристски мыслить и искать в каждом врага, что раньше было для меня совершенно не характерно. Ни у кого не было никаких решений. Впрочем, скорее всего, это означало следующее: у меня были какие-то идеи, но они мне самому нравились не настолько, чтобы можно было ими поделиться. Я был совершенно уверен, что у моих соратников вполне хватит фантазии на аналогичные мысли, пусть уж лучше они их озвучат, мне больше не хотелось себя подставлять и позориться. Так что я оставил мнение при себе. Могу сказать, что не особенно удивился, когда первой высказалась Дженнифер. Она повернулась к хозяину и сказала: — Полагаю, у вас есть здесь для нас номера? Надеюсь, она не заметила, как я непроизвольно вздрогнул. Я не мог себе позволить снять номер. Даже если бы это был, блять, курятник. — К сожалению, у нас мало одноместных номеров, — ответил Цербер. Вряд ли нужно говорить, что при этих словах на его лице появилось подобие услужливой улыбки. Вместо того чтобы сказать здесь какую-то гадость (а я руку даю на отсечение, что именно это он и собирался сделать), он покачал головой и продолжил: — Это и не понадобится. Там, наверху, зарезервированы комнаты для всех вас. Где-где еще раз? Мы с Анжелой непонимающе переглянулись, в ответ на взгляд она лишь пожала плечами и посмотрела на меня с выражением какой-то мрачной беспомощности в глазах. Быстрая оценка вокруг показала мне, что остальные поняли не больше нашего. — Это в монастыре, — кивком головы хозяин показал в сторону входной двери. — Руины там, на горе. Разве вы не видели? Все молча, не сговариваясь, кивнули головами, за исключением Варвары, которая продолжала делать то же, что и всё время до этого момента — она присутствовала здесь и одновременно каким-то чудом витала где-то еще. Цербер продолжал: — В этом монастыре когда-то давно была частная школа для детишек мажоров. Сейчас здание пустует, но время от времени они сдают некоторые комнаты. Он по очереди смотрел на нас, ища одобрения. Так как грома аплодисментов не последовало, он продолжил несколько обиженным тоном: — Я так или иначе должен был вас туда отвезти. После того как вы побеседовали бы с начальником. — Ну, я думаю, теперь это исключено, — пробурчал Бесов. — Это почему же? — спросил Анзор. — Ты что, собираешься спать на полу? Или, может быть, на улице? — А как мы вообще уедем отсюда? — быстро спросил я, заметив гневный блеск во взгляде Артема. Было заметно, что тот уже готов въебать, и у него не хватило бы юмора, чтобы проглотить обиду. Не то чтобы я так уж хотел выслужиться перед ним, просто именно сейчас нельзя допустить ссоры, это было не то, что нужно для завершения этого уебанского дня. — Думаю, здесь нет заказных машин, или у вас другие сведения? — Завтра утром отсюда уходит школьный автобус, — ответил Цербер. — Он вас подвезет, если вы захотите. По инструкции это запрещено, но я знаком с водителем. Я смогу замолвить за вас словечко, и тогда… Его речь прервал телефонный звонок. Хозяин ответил — он всё еще продолжал полировать стакан, который так и не выпустил из рук, просто переложил тряпку. Мне так и захотелось спросить у Дженнифер, нет ли такой болезни, при которой пациент не может оставить руки без движения. — Да? — Цербер наморщил лоб, прислушиваясь, повернул голову по направлению к нам, так что телефон чуть не выскочила из-под уха. Мы все напряглись и внимательно посмотрели на него, а он все продолжал наводить лоск на стакане, внимательно прислушиваясь к почти неслышному голосу на другом конце провода. — Да, да, они еще здесь… нет проблем… нет, конечно, всё ясно… да, я понимаю… будет сделано. — Что будет сделано? — спросила Дженнифер, как только он закончил разговор. По-видимому, мужик не спешил отвечать. Сначала он церемонным жестом поставил стакан перед собой на стойку, неторопливо и аккуратно сложил тряпку (после чего небрежно кинул её себе за спину), перевел взгляд на нашу компанию и битую минуту смотрел на нас, прежде чем решил ответить на вопрос. — Ваша проблема улажена, друзья, — сказал он. — Во всяком случае, на сегодняшнюю ночь. — Ах, вот оно как! — улыбнулась Дженнифер, но все мы, может быть, кроме самого хозяина, заметили в её голосе явную насмешку. — Звонили из офиса фирмы, — продолжал Цербер, показывая на телефон. — Я должен отвезти вас прямо сейчас. Наверх, как и говорил. Кажется, там вас уже ждут. — Ждут? Кто? — обеспокоено спросил Артем — И кто звонил? — одновременно с ним спросила Бьянки. — Понятия не имею, — ответил хозяин, видимо, сразу на оба вопроса. — Так или иначе, я должен сейчас же вас туда отвезти. — А что будет с Маратом? — спросил я. — Понятия не имею, — повторил Цербер. — Мне велено только устроить вас, чтобы вы не переживали. Всё будет как надо. — Но не думаю, что полиция…  — Об этом не беспокойтесь. Я всё улажу, — прервал хозяин. — Если у них будут вопросы, мы сообщим им, где вы. С этими словами он вытер ладони об свои и без того достаточно заляпанные джинсы и вышел из-за стойки смешными маленькими шажками. — Я подгоню машину. А вы пока выносите свой багаж. Иначе мы двадцать лет будем копаться с погрузкой. Не дожидаясь ответа, он исчез за входной дверью и оставил позади себя шестерых недоумевающих потенциальных миллионеров, точнее, одного потенциального миллионера и пятерых потенциальных неудачников, которые еще не знали, что они напрасно теряют здесь время. — Теперь я уже вообще ничего не понимаю, — упавшим голосом сказал Артем. — Я тоже, — резюмировал Анзор. — Однако в одном он прав: нам не о чём больше беспокоиться. Если честно, у меня камень с души свалился. Хотя я и не знал этого Марата, но… — Было бы еще хуже, если бы сейчас заявился кто-нибудь из его офиса, — закончил я. Эстонец был не единственный, у кого отлегло от сердца. — Во всяком случае, жизнь продолжается. — Господа, не хотелось бы заниматься неуместным морализаторством, — вмешалась в разговор Варвара. Её голос слегка дрогнул, но она уверенно подняла глаза, увидев, что взгляды всей компании устремлены на неё. — Мне кажется, вы немного забыли, что человек умер. Что за пиздострадания вы устроили? Рядом с нами лежит покойник, а вы заботитесь только о том, где будете спать, что жрать и думаете, как было бы замечательно, если бы никто не пришел, и мужик заживо сгнил. Взрослая позиция, нечего сказать.  На несколько секунд воцарилась полная тишина, но не думаю, что это было следствием высказывания Варвары. Мне показалось, что все (за исключением меня) просто были озадачены тем, что она вообще что-то сказала. Честно говоря, многие просто позабыли, что она вообще здесь. — Ты… ты права, — наконец признала Дженнифер. — Ты совершенно права, малышка. Но ничего не изменится, понимаешь? Люди умирают, а жизнь всё равно продолжается. Глаза Варвары сверкнули недобрым огоньком. — Может быть. Но факт, что жизнь продолжается, не исключает того, что можно проявить хоть чуточку уважения, а не вечно заботиться о своей шкуре. И, пожалуйста, не называй меня «малышка». Мне девятнадцать лет, а не пять. Дженнифер заморгала скорее удивленно, нежели злобно. Возможно, её тронули бы слова Варвары, если бы та подобрала более подходящую интонацию или хотя бы более ласковую. Но голос девушки звучал по-настоящему возмущенно. — Как скажешь, детка, — наконец сказала Дженнифер со слащавой улыбкой. Она демонстративно взяла свою чашку кофе, выпила остатки и встала.  Быстрым и плавным движением она подхватила свою походную сумку и забросила за спину. Это было сделано не просто так. Все её движения были точно рассчитаны и адресованы конкретному лицу, которое находилось здесь, среди нас. Этот особенный поворот корпуса, который выдавал её ненавязчивую итальянскую элегантность и силу, заставлял невольно сравнивать женщину с эдакой голливудской красавицей, которая вот таким же движением закрывает дверцу в мазде последней модели. Дженнифер воздержалась от того, чтобы продемонстрировать свою белозубую улыбку или откинуть со лба волосы, но всё равно она была неподражаема. Я никогда не наблюдал ничего подобного ни раньше, ни, пожалуй, и после, и это движение явно было нацеленным ударом в лицо Варвары. Ударом явным и болезненным. Это не добавило ей симпатии с моей стороны, однако это показало мне, да и не только мне, что это была за штучка, Дженнифер Бьянки. — Спокойно, дамы, — сказал Артем. Он расцепил свои скрещенные ноги, оперся на них и решительно встал.  Вслед за ним поднялись также Анзор, Анжела и Варвара, а я, сам не знаю, почему, всё еще оставался сидеть. Через несколько секунд поднялся и я. Почему-то у было такое чувство, что именно я должен помочь нашей «темной лошадке» с багажом, и не потому, что был какой-то порыв вежливости, просто я был так воспитан, с чего бы вот так внезапно отказываться от своих привычек? Однако, когда я уже был готов взять огромный чемодан Варвары, напоминающий шкаф, к нему подошла она сама. Резким движением, словно разгневанная, девушка легко оторвала этот громоздкий агрегат от земли, без каких-либо серьезных усилий подняла его довольно высоко и направилась к двери. Артем нахмурил лоб, однако в этот момент ему хватило ума ничего не спиздануть, а Дженнифер изобразила на лице некое подобие улыбки, чем окончательно закрепила мою к ней антипатию. Я взял свою сумку, перекинул её, пусть и менее эффектным и элегантным движением, чем итальянка, через плечо и присоединился к остальной группе, которая к этому времени уже вся собралась у выхода. Решительным движением Анзор отодвинул красную штору и открыл дверь. В помещение сразу ворвался холодный, сырой воздух. Было такое ощущение, что, подобно мраку и сырости, которые ворвались в помещение, сквозь брешь в нашей защите, невольно открытую Анзором, устремилась сама темнота. Поспешно отогнав дурацкие мысли, поправляя то и дело сползающую с плеча дурацкую сумку, я пристроился в конец нашей колонны и покорно, вслед за всеми, направился к выходу. Прежде чем удалиться из гостиницы, я напоследок взглянул еще раз на закрытую раздвижную дверь, за которой лежали останки Марата, ожидая, пока о них кто-нибудь позаботится. Это было довольно неприятное чувство. У меня не было опыта в таких вещах, и, думаю, любой, находясь поблизости от только что умершего человека, будет раздавлен, однако в этом чувстве было что-то другое. У меня было совершенно отчетливое ощущение, будто я оставляю человека в беде, словно он нуждался в какой-то помощи, словно можно было еще что-то сделать. Может быть, это из-за слов Варвары? Мне показалось сначала, что я воспринял её вспышку, как и все остальные, как глупую и неуместную, и я продолжал так думать. Но только до этого момента. Однако теперь я заметил, что эти слова на меня как-то подействовали. Пару секунд я боролся с абсурдным видением, будто вот-вот откроется раздвижная дверь и оттуда, шатаясь, выйдет обезглавленный Марат, чтобы упрекнуть нас в предательстве или чтобы забросать нас обломками своих костей. Я ж понятия не имел, насколько обидчивыми и мстительными бывают обезглавленные трупы. Я старательно подавил эти мрачные мысли, повернулся спиной к двери и вышел из гостиницы.