3.

Первое утро в Хогвартсе встретило Виолетт звоном колоколов и пронзительным криком совы, пролетевшей мимо окна башни. Солнечный луч, пробившийся сквозь серые шотландские тучи, упал на её лицо, заставляя зажмуриться. На мгновение ей показалось, что она всё еще в своей уютной спальне в Провансе, но прохладный воздух северного замка и запах старого камня быстро вернули её в реальность. — Вставай, соня! — Марлин уже вовсю гремела флаконами в ванной. — Сегодня первый день, и у нас первым же уроком — Трансфигурация. А Макгонагалл не прощает опозданий даже тем, кто выглядит как королева эльфов. Виолетт села на кровати, потирая виски. Сон был беспокойным: ей снились горящие сады и голос крёстной, шептавший заклинания на латыни. Она быстро оделась, застегивая пуговицы новой формы. Гриффиндорский галстук казался ей слишком ярким, кричащим о храбрости, которой она в себе сейчас не чувствовала. В Большом Зале за завтраком царил хаос. Расписания летали по воздуху, приземляясь перед студентами. Лили Эванс, уже успевшая просмотреть свой график, восторженно ткнула пальцем в пергамент: — О, Виолетт, смотри! У нас сегодня сдвоенная Трансфигурация со Слизерином. Будет жарко. Виолетт едва притронулась к каше. Она чувствовала на себе взгляды. Снова. Но теперь к ним добавилось кое-что новое. На другом конце стола Сириус Блэк, вальяжно развалившись на скамье, не сводил с неё глаз. Он не шутил с Поттером, не крал тосты у Питера. Он просто смотрел, подперев голову рукой, и в его взгляде читалось опасное, почти исследовательское любопытство. — Он сверлит в тебе дырку, — шепнула Алиса, подмигивая. — Кажется, твоя вчерашняя отповедь подействовала на него как вызов. — Пусть смотрит, — сухо ответила Виолетт, вставая из-за стола. — Глаза — это единственное, чем он умеет пользоваться по назначению.

***

Кабинет Трансфигурации встретил их строгой тишиной. Профессор Минерва Макгонагалл сидела за своим столом, её спина была прямой, как натянутая струна. Когда Виолетт вошла, взгляд профессора на секунду потеплел. — Садитесь, мисс Де ла Круа, — произнесла она. — Рядом с мисс Эванс, пожалуйста. Когда все ученики заняли свои места (Мародеры, конечно же, оккупировали заднюю парту прямо за Виолетт и Лили), Макгонагалл поднялась. — Трансфигурация — это самая сложная и опасная отрасль магии, которую вы будете изучать в Хогвартсе, — начала она свой традиционный вступление. — Сегодня мы перейдем к продвинутой смене формы живых существ. Задача: превратить эту серую крысу в серебряный кубок с гравировкой. Она взмахнула палочкой, и крыса на её столе мгновенно превратилась в изящный сосуд. — Но прежде чем мы начнем, я бы хотела проверить уровень нашей новой студентки. Мисс Де ла Круа, ваша крёстная писала мне о ваших успехах.Она утверждала, что вы освоили Трансфигурацию Эссенции. Это так? По классу пронесся шепот. Трансфигурация Эссенции была магией высшего порядка, доступной немногим семикурсникам, а Виолетт была лишь на шестом. Сириус Блэк подался вперед, его глаза сузились. — Эссенция? — тихо хмыкнул он. — Ну-ну, посмотрим. Виолетт медленно поднялась. Она чувствовала, как палочка в её рукаве нагревается, откликаясь на её внутреннее состояние. — Крёстная учила меня, что форма — это лишь временное состояние духа, профессор, — спокойно ответила она. — Продемонстрируйте, — Макгонагалл указала на пустой постамент в центре класса.Виолетт подошла к нему. Она не достала палочку сразу. Она закрыла глаза, делая глубокий вдох. В её памяти всплыл образ из сада крёстной — белая роза, покрытая инеем. Она должна была не просто превратить предмет, а передать его внутреннюю суть. Она резко выхватила палочку. Движение было таким быстрым и изящным, что Сириус невольно затаил дыхание. Вместо того чтобы целиться в крысу, Виолетт описала палочкой сложную петлю в воздухе. — Argentum Флорис! — негромко произнесла она. Вспышка была не ослепляющей, а мягкой, как лунный свет. На месте серой крысы возник не просто кубок. Это была высокая, тонкая ваза из чистейшего серебра, стенки которой были сотканы из переплетающихся стеблей роз. Каждое лепесток был проработан до мельчайших прожилок, а по краям вазы блестели капли росы, которые оказались крошечными бриллиантами. В классе воцарилась тишина. Даже слизеринцы на мгновение забыли о своей надменности. Макгонагалл подошла к вазе, осторожно коснулась её кончиками пальцев. Её суровое лицо дрогнуло. — Поразительно, — выдохнула она. — Вы не просто изменили форму, вы сохранили жизненную энергию существа в металле. Ваза... она теплая на ощупь. Я горжусь вами, Виолетт. Вы — истинная продолжательница этого мастерства. Пятьдесят очков Гриффиндору. Виолетт слегка поклонилась и вернулась на место. Её сердце колотилось, но внешне она оставалась невозмутимой. — Эй, — раздался шепот сзади. Это был Сириус. Он наклонился так близко, что она почувствовала запах его парфюма — смесь дорогого табака, кожи и чего-то морозного. — Это было эффектно, признаю. Но скажи мне, «снежная королева», умеешь ли ты трансфигурировать что-то более... приземленное? Например, свое ледяное сердце в нормальную улыбку? Виолетт, не оборачиваясь, ответила: — Блэк, боюсь, для такой трансформации потребовалась бы магия, которой не существует в этом мире. А теперь сосредоточьтесь на своей крысе, кажется, у неё вместо хвоста вырос золотой шнурок, и это выглядит жалко. Джеймс Поттер прыснул со смеху, глядя на неудачную попытку Сириуса, который от неожиданности действительно напортачил со своим заклинанием.

***

После урока, когда все начали расходиться, Сириус намеренно замешкался. Он дождался, пока Лили и Марлин уйдут вперед, обсуждая задание, и преградил Виолетт путь в дверях. — Послушай, — он прислонился к дверному косяку, сложив руки на груди. — Ты ведь понимаешь, что я не отступлю? Виолетт остановилась, прижимая учебники к груди. — О чем ты, Сириус? — О вчерашнем. О сегодняшнем. Ты пытаешься выстроить вокруг себя стену из серебра и французских манер. Но я вижу, как у тебя дрожат руки, когда ты убираешь палочку. Ты не ледяная. Ты просто напугана. Виолетт подняла на него взгляд. В этот раз в её глазах не было холода — в них была усталость. — Даже если это так, Блэк, какое тебе до этого дело? Иди развлекай своих фанаток. — Они мне неинтересны, — он сделал шаг к ней, вторгаясь в её личное пространство. — Они предсказуемы. А ты... ты как сложное заклинание на древнемагическом языке. Я не успокоюсь, пока не разгадаю его. — Я не загадка, — отчеканила она, пытаясь обойти его. — Тогда давай так, — Сириус вдруг улыбнулся, и эта улыбка была лишена его обычной дерзости. Она была почти искренней. — Помоги мне с Трансфигурацией. У меня вечно проблемы с этими «эссенциями». Сегодня вечером в библиотеке. Виолетт посмотрела на него с подозрением. — Ты? Сириус Блэк, лучший ученик по мнению самого себя, просит помощи? — Я прошу повода провести с тобой время без свидетелей, — честно признался он, поигрывая бровями. — Библиотека, семь вечера. Придешь — и я обещаю не называть тебя «ангелом» целых два дня. — Я подумаю, — бросила Виолетт, ускоряя шаг.

***

Весь день она чувствовала его присутствие. В коридорах он махал ей рукой через головы студентов. На обеде он прислал ей бумажного журавлика, который сел прямо в её тарелку и пропел голосом Сириуса: «Не забудь про свидание с учебниками».Марлин поддразнивала её, Лили лишь понимающе улыбалась, а сама Виолетт чувствовала, как внутри неё пробуждается что-то забытое. Это не была любовь или влюбленность — это был азарт. Впервые за долгое время кто-то заставлял её не вспоминать о прошлом, а реагировать на настоящее. Вечером в библиотеке было тихо и пахло пылью веков. Виолетт выбрала самый дальний стол в секции Трансфигурации. Она была уверена, что он не придет, что это была лишь очередная шутка. Но ровно в семь Сириус появился. Он небрежно бросил свою сумку на стол и сел напротив, вытянув ноги. — Ну что, учительница, с чего начнем? С моих пробелов в образовании или с твоих секретов? Виолетт открыла тяжелый фолиант. — С того, что ты достанешь пергамент и начнешь записывать теорию молекулярного смещения. И если ты хоть раз попробуешь заигрывать, я превращу твои чернила в деготь. Сириус усмехнулся, доставая перо. — Идет. Но предупреждаю: я очень быстро учусь. Они просидели три часа. К удивлению Виолетт, Сириус оказался не только умным, но и невероятно способным магом. Он схватывал концепции на лету, задавал вопросы, которые ставили её в тупик, и заставлял её смеяться своими едкими комментариями к учебнику. В какой-то момент, когда они склонились над одной схемой, их головы оказались совсем рядом. Виолетт замерла, почувствовав его дыхание на своей щеке. Она подняла глаза и увидела, что он не смотрит в книгу. Он смотрел на неё — серьезно, без тени насмешки. — Ты сегодня улыбнулась дважды, — прошептал он. — Значит, магия всё-таки работает. Виолетт быстро отстранилась, захлопывая книгу. — Достаточно на сегодня, Сириус. — Эй, — он поймал её за руку, когда она уже встала. Его хватка была бережной, но уверенной. — Спасибо. За то, что не прогнала. Она посмотрела на его руку, затем на него. — Ты не такой безнадежный, как кажешься, Блэк. Но не надейся на слишком многое. Она ушла, оставив его в полумраке библиотеки. Сириус смотрел ей вслед, и в его голове крутились слова Макгонагалл о «серебряной вазе с живым сердцем». Он понял, что Виолетт Де ла Круа — это не просто красивая картинка. Это была стихия. И он, Сириус Блэк, который всегда играл с огнем, впервые встретил кого-то, кто мог превратить этот огонь в вечный лед или в ослепительный свет.

***

Сумерки опускались на Хогвартс, окрашивая серые башни в глубокий фиолетовый цвет. После насыщенного учебного дня, полного взглядов Сириуса Блэка и шепотков за спиной, Виолетт чувствовала себя опустошенной. Когда маленькая неясыть постучала клювом в стекло её спальни, принеся короткую записку, написанную каллиграфическим почерком: «Мисс Де ла Круа, жду вас в семь вечера на чашку чая. Пароль: "Имбирные тритоны" », Виолетт впервые за день искренне улыбнулась. Кабинет профессора Макгонагалл находился на первом этаже, за массивной дверью, которая, казалось, сама знала, кого впускать. Стоило Виолетт произнести пароль, как замок щелкнул, и она оказалась в святая святых главы факультета Гриффиндор. Здесь всё дышало порядком и уютом. Высокие книжные шкафы, забитые фолиантами по высшей магии, камин, в котором весело потрескивали дрова, и два глубоких кресла с клетчатыми пледами. На низком столике уже дымился фарфоровый чайник, от которого исходил аромат бергамота и корицы. Минерва Макгонагалл сидела у огня, сменив свою строгую остроконечную шляпу на простую домашнюю ленту в волосах. Увидев Виолетт, она отложила пачку пергаментов и жестом пригласила её сесть. — Проходи, Виолетт. Оставь формальности у двери. Здесь ты не студентка, а моя гостья. Виолетт опустилась в кресло, чувствуя, как мягкая ткань пледа обволакивает её уставшее тело. Тишина кабинета была целебной. — Спасибо, крёстная, — тихо произнесла она, позволяя себе наконец расслабить плечи. Минерва разлила чай по чашкам. Её движения были точными и уверенными. — Я внимательно наблюдала за тобой сегодня на уроке. Твоя работа с вазой... — Минерва на мгновение замолчала, и в её глазах промелькнула редкая нежность. — Я научила тебя всему, что знала сама. И ты добавила к этому что-то своё. Это была не просто трансфигурация, это была поэзия в металле. Я горжусь тобой. Не только как твоя наставница, но и как та, кто держала тебя на руках, когда ты была не больше этого чайника. Виолетт сделала глоток обжигающего чая. Вкус бергамота напомнил ей о летних вечерах во Франции, когда крёстная приезжала к ним в гости. — Мне не хватает её, — прошептала Виолетт, глядя на танцующие языки пламени. — Иногда мне кажется, что я всё еще там, в саду, и что эта война — просто дурной сон. А потом я вижу алые знамена Гриффиндора и понимаю, что Прованс превратился в пепел. Минерва вздохнула, её лицо на мгновение посуровело. — Прошлое — это фундамент, дитя моё, но нельзя жить в прошлом. Ты в Хогвартсе, и здесь ты в безопасности. Настолько, насколько это вообще возможно в наши времена. Расскажи мне, как тебя принял факультет? Я видела, ты сдружилась с мисс Эванс? — Лили прекрасна, — кивнула Виолетт. — Она... она настоящая. И Марлин, и Алиса. Они стараются сделать так, чтобы я не чувствовала себя чужой. Минерва внимательно посмотрела на свою крестницу поверх очков-половинок. — А что насчет наших... возмутителей спокойствия? Я заметила, что мистер Блэк сегодня на уроке проявлял небывалый интерес к теоретической части. Обычно он предпочитает практику, причем весьма разрушительную. Виолетт почувствовала, как её щеки предательски порозовели. — Сириус Блэк... он странный, крёстная. Он ведет себя так, будто весь мир — это его личная игровая площадка. Он ищет поводы для встреч, заигрывает, пытается вывести меня из равновесия. Сегодня он даже затащил меня в библиотеку под предлогом помощи с уроками. Макгонагалл едва заметно усмехнулась, пригубив чай. — Сириус Блэк — один из самых одаренных учеников, которых я когда-либо учила. И один из самых невыносимых. В нем кипит бунт против его семьи, против их темных идеалов. Он — огонь, Виолетт. Он может согреть, а может сжечь дотла всё вокруг. Будь с ним осторожна. Он не привык к отказам и уж тем более не привык таким девушкам как ты. — Он сказал, что я — «сложное заклинание», которое он хочет перевести, — Виолетт покачала головой. — Ему кажется, что я — трофей. — О, я так не думаю, — мягко возразила Минерва. — Я знаю Сириуса семь лет. Его интерес к тебе — это не просто желание покорить очередную красавицу. Он чувствует в тебе ту же надломленность, что есть в нем самом. Но ты — дочь Франции, в твоих жилах течет магия древних родов и свет вейл. Не позволяй ему втянуть тебя в его хаос, если сама того не захочешь. Они просидели так еще долго, обсуждая мелочи школьной жизни: от качества перьев в лавке Дервиша и Бэнгза до странных привычек профессора Слизнорта. Минерва рассказывала Виолетт истории о её матери, о том, какими они были молодыми и безрассудными. — Знаешь, — сказала Минерва, когда часы на каминной полке пробили девять. — Твоя мать всегда говорила, что магия — это не то, что у тебя в палочке. Это то, что у тебя в сердце. Твоя способность сопереживать, твоя стойкость — это и есть твоя главная сила. Хогвартс даст тебе знания, но только ты сама сможешь решить, как ими распорядиться. Виолетт встала, чувствуя себя гораздо легче. Тяжесть, которая давила на неё с момента прибытия в Англию, немного отступила. — Спасибо, Минерва. Мне нужно было это услышать. — И еще одно, Виолетт, — Макгонагалл подошла к ней и поправила воротник её мантии. — Если мистер Блэк станет слишком назойливым, просто преврати его мантию в розовый шелк. Я обещаю, что не сниму за это баллы. Это будет... педагогически оправданно. Виолетт рассмеялась — впервые так открыто и искренне. — Я запомню это, крёстная. Выходя из кабинета, Виолетт столкнулась с тенью в коридоре. Сириус Блэк, прислонившись к стене, подбрасывал в руке золотой галлеон. — Опять сверхурочные у Макгонагалл? — он улыбнулся своей фирменной полуулыбкой. — Ты становишься её любимицей, Виолетт. — У нас были дела, которые тебя не касаются, Блэк, — она попыталась пройти мимо, но он преградил ей дорогу, не касаясь её, но создавая непреодолимое препятствие своим присутствием. — Ты пахнешь чаем и корицей, — заметил он, и его голос стал ниже. — И ты смеялась там, за дверью. Я хочу знать, что может заставить «ледяную деву» смеяться. Расскажешь мне завтра за завтраком? Или мне придется снова имитировать проблемы с Трансфигурацией? Виолетт посмотрела на него. В её голове всё еще звучали слова крёстной об «огне». — Завтра суббота, Блэк. Если ты сможешь проснуться раньше десяти утра и не уронить лицо в овсянку, возможно, я уделю тебе пять минут. Она обошла его, чувствуя на своей спине его внимательный, обжигающий взгляд. Ей не хотелось , чтобы в школе знали о том, что Минерва— нё крестная. Всё-таки ее отношения с крестной касаются лишь их двоих.Сириус проводил её глазами, пока она не скрылась за поворотом. Он спрятал галлеон в карман. Пять минут. Что ж, для Сириуса Блэка этого было более чем достаточно.