15.

Августовское утро в Годриковой Впадине выдалось ослепительно ясным, словно сама природа решила объявить перемирие в этой затянувшейся войне. Воздух был напоен ароматом нагретых солнцем трав и медовых яблок. В небольшом коттедже, который Поттеры выделили для подготовки невесты, царил благословенный хаос. Лили Эванс сидела перед старинным трюмо, вцепившись пальцами в край столешницы так, что побелели костяшки. В зеркале отражалась не просто девушка — в нем застыло видение. Платье цвета сливок с вышивкой «Лунного камня», выбранное вместе с Виолетт, обволакивало её фигуру, как драгоценная броня. — Лили, если ты не перестанешь задерживать дыхание, ты упадешь в обморок еще до того, как Джеймс успеет сказать «Да», — Марлин Маккиннон, яркая и энергичная, в ярко-розовом платье, ловко орудовала шпильками, пытаясь усмирить непослушные рыжие пряди подруги. — Я просто… я не могу поверить, что это происходит, — выдохнула Лили. — Марлин, а вдруг… вдруг всё пойдет не так? Вдруг на нас нападут? — Даже если сюда заявится сам Сами-Знаете-Кто, — подала голос Алиса , которая аккуратно раскладывала букет из белых лилий и полевых цветов, — он не пройдет мимо Грюма и Дамблдора. А если пройдет — мы запустим в него твоим свадебным тортом. Расслабься, Лилс. Ты сегодня самая охраняемая ведьма в Британии. Виолетт Де ла Круа стояла чуть поодаль, накладывая финальные штрихи магии на фату Лили. Сегодня Виолетт выглядела ослепительно в своем сапфировом платье, которое подчеркивало её неземную красоту. Её вейловская кровь мягко вибрировала, создавая вокруг неё едва заметное сияние, которое успокаивало всех в комнате. — Regarde-moi, Lily, | Посмотри на меня, Лили| — мягко произнесла Виолетт, подходя к подруге и кладя руки ей на плечи. — Посмотри на себя. Ты — огонь этого мира. Джеймс ждал этого момента с одиннадцати лет, ну наверное.Сегодня нет места страху. Сегодня есть только ты и он. Виолетт взмахнула палочкой, и серебристые нити в волосах Лили замерцали, перекликаясь с блеском её глаз. — Спасибо, Ви, — прошептала Лили, накрывая руку подруги своей. — Не знаю, что бы я делала без твоего спокойствия. — Ты бы вышла замуж в пижаме и всё равно была бы прекрасна, — рассмеялась Виолетт. — Но раз уж мы потратили три часа на этот шелк, давай доведем дело до конца.

***

В это же время в главном доме Поттеров обстановка была… иной. — Бродяга, я тебя убью! Это мой праздничный левый ботинок! Зачем ты его заколдовал?! — вопль Джеймса Поттера разнесся по всему поместью. Сириус Блэк, вальяжно развалившийся в кресле с бокалом огневиски «для храбрости жениха», лениво потянулся. На нем был безупречный черный фрак, а его длинные волосы были собраны в элегантный хвост. — Сохатый, он просто хотел прогуляться. Он чувствует твое напряжение. Твои ботинки боятся алтаря больше, чем ты сам, — Сириус ухмыльнулся, подмигивая Ремусу. Люпин, выглядевший на редкость свежим в новом темно-сером костюме, пытался помочь Джеймсу завязать галстук. Задача была почти невыполнимой, так как Джеймс не мог стоять на месте дольше пяти секунд. Его очки постоянно съезжали на бок, а волосы, несмотря на все усилия и литры зелья для укладки, всё равно торчали в разные стороны. — Джеймс, стой смирно, — терпеливо повторял Ремус. — Питер, принеси, пожалуйста, еще немного воды. Жениху нужно охладиться. Хвост, суетящийся у зеркала, быстро протянул стакан. — Ты отлично выглядишь, Джеймс! Серьезно. Ты… ты такой взрослый в этом костюме. Джеймс внезапно замер и посмотрел на своих друзей. Его лицо, обычно полное озорства, стало серьезным. — Ребята… спасибо. За то, что вы здесь. Если бы не вы, я бы, наверное, до сих пор пытался пригласить её на свидание в Хогсмид. Сириус встал, подошел к Джеймсу и крепко положил руки ему на плечи. — Слушай меня, Сохатый. Ты лучший из нас. Ты получил самую невероятную девушку, какую только видел свет. И если ты сейчас упадешь в обморок или начнешь заикаться — я превращусь в пса и укушу тебя за задницу прямо перед Дамблдором. Понял? Джеймс рассмеялся, и напряжениев комнате окончательно лопнуло. — Понял, Бродяга. Понял. — Тогда допиваем это, — Сириус поднял стакан, — и идем делать тебя самым счастливым женатым идиотом в мире. Церемония проходила в саду, который превратился в сказочный лес. Белые гортензии, зачарованные лилии и парящие в воздухе золотистые искры создавали атмосферу сна. Среди гостей были все: от Хагрида, который уже вовсю вытирал глаза огромным носовым платком, до Грюма, чей магический глаз неустанно вращался, сканируя периметр. Когда зазвучала музыка — легкая, как весенний ветер, — гости встали. Джеймс стоял у алтаря, побелев как полотно. Сириус стоял справа от него, Виолетт — слева, как свидетели и хранители этой любви. И вот появилась Лили. Она шла под руку со своим отцом, и каждый шаг казался вечностью. Когда Джеймс увидел её, его челюсть едва заметно дрогнула. Он смотрел на неё так, словно увидел само божество. Дамблдор, в расшитой звездами мантии, улыбался так тепло, что казалось, будто он сам греется в лучах этой любви. — Перед лицом магии и свидетелей, — начал Дамблдор, — мы собрались здесь, чтобы связать две жизни в одну. Они произносили речи, которые писали сами. Джеймс взял Лили за руки, и его голос, сначала дрожащий, окреп: — Лили, я любил тебя, когда был глупым мальчишкой, который просто хотел произвести впечатление. Я люблю тебя сейчас, когда мир вокруг нас рушится. Ты — мой якорь, мой свет и мой смысл. Я обещаю защищать тебя, смешить тебя и любить тебя до последнего вздоха. И даже после. Моя жизнь принадлежит тебе. Лили улыбнулась, и слезинка скатилась по её щеке. — Джеймс, ты самый несносный, самый наглый и самый благородный человек, которого я знаю. Ты научил меня верить в невозможное. Я обещаю быть твоим домом, твоим покоем и твоей силой. Куда бы мы ни пошли, что бы нас ни ждало — я всегда буду рядом. Сохатый и Эванс — навсегда. — Объявляю вас мужем и женой! — провозгласил Дамблдор, и в небе над ними взорвались сотни магических фейерверков в форме оленя и лани, переплетающихся в танце. Прием был шумным и веселым. Столы ломились от еды, эльфы Поттеров превзошли сами себя, а огневиски и сливочное пиво лились рекой. Наступил момент первого танца. Оркестр заиграл медленную, тягучую мелодию. Джеймс вывел Лили в центр круга. Они танцевали, не замечая никого вокруг. Лили положила голову ему на плечо, и в этот момент они казались абсолютно неуязвимыми. — Знаешь, — прошептал Сириус, стоя у края танцпола и обнимая Виолетт за талию. — Я никогда не думал, что буду так рад видеть Сохатого в кандалах брака. Виолетт прижалась к нему, её сапфировое платье мягко шуршало. — Это не кандалы, Сириус. Это свобода. Свобода знать, что ты больше не один. — Ты следующая, — он посмотрел ей в глаза, и в его взгляде была такая глубина, что у Виолетт перехватило дыхание. — Когда-нибудь я заставлю тебя надеть белое, Ви. Даже если мне придется украсть тебя и увезти на край света. — Тебе не придется меня красть, Бродяга, — прошептала она. — Я уже давно там, где ты. Затем начались тосты. Сириус встал, постучав вилкой по бокалу. — Леди, джентльмены и Хагрид! — прокричал он под общий хохот. — Я знаю Джеймса Поттера с одиннадцати лет. Я видел, как он падал с метлы, как он получал отработки и как он семь лет страдал по этой рыжеволосой ведьме. Лили, спасибо тебе за то, что ты сделала его человеком. Джеймс, если ты её обидишь — у меня есть твоя Карта Мародеров, и я найду тебя где угодно! За мистера и миссис Поттер! — За Поттеров! — взревела толпа. Вечер продолжался танцами, смехом и магическими фокусами. Фрэнк и Алиса кружились в вальсе, Ремус робко пригласил Марлин, а Сириус и Виолетт не отходили друг от друга ни на шаг. В какой-то момент Джеймс и Лили ускользнули из круга гостей, чтобы просто постоять в тени старой яблони. — Мы это сделали, миссис Поттер, — прошептал Джеймс, целуя её в висок. — Мы это сделали, мистер Поттер, — ответила она, глядя на звезды. Этот день стал яркой вспышкой света перед долгими сумерками. Они танцевали, пили за жизнь и верили, что их любовь — это самаясильная магия, способная остановить саму смерть. И в ту ночь в Годриковой Впадине даже туман казался золотым.

***

3 ноября 1978 года началось в Лондоне так, как и подобает ноябрю: с тяжёлого, свинцового неба и колючего дождя, который барабанил по стёклам особняка Альфарда Блэка, словно требуя впустить его внутрь. Но внутри дома царило тепло, созданное не только каминами, но и незримым сиянием Виолетт Де ла Круа. Виолетт проснулась раньше обычного. Она осторожно высвободилась из объятий Сириуса, который даже во сне крепко прижимал её к себе, словно боялся, что она исчезнет вместе с утренним туманом. Его черные волосы разметались по подушке, а на лице застыло выражение редкого для него спокойствия — без масок, без вызова всему миру. — С днём рождения, mon loup, | Мой волк|— прошептала она, коснувшись губами его виска, прежде чем ускользнуть из комнаты. Спустя полчаса она вернулась, неся массивный серебряный поднос, который левитировал перед ней. На нём красовался завтрак, достойный королей: свежезаваренный кофе, аромат которого заполнил всю спальню, хрустящие французские круассаны с абрикосовым джемом, яичница с беконом и небольшой стаканчик холодного тыквенного сока. Рядом, перевязанная изумрудной лентой, лежала плоская коробочка. Виолетт опустилась на край кровати и начала покрывать лицо Сириуса мелкими, щекочущими поцелуями. — Сириус… просыпайся, именинник. Мир ждёт своего самого несносного Блэка. Он промычал что-то нечленораздельное и попытался натянуть одеяло на голову, но Виолетт была настойчива. — Если ты не откроешь глаза, я съем твой бекон. Сириус резко распахнул глаза — серые, сонные, но уже искрящиеся смехом. Он рывком притянул Виолетт к себе, повалив её на подушки рядом. — Ты — самое жестокое существо из всех, что я встречал, — прохрипел он, вжимаясь лицом в её шею. — Угрожать мужчине беконом в его день рождения… это преступление, Де ла Круа. — Сначала подарок, — она рассмеялась, уворачиваясь от его щекочущих рук, и протянула ему коробочку. Сириус сел в кровати, принимая поднос на колени, и с любопытством сорвал ленту. Внутри лежал тяжелый кожаный браслет, на котором были выгравированы защитные руны и созвездие Большого Пса. Но главным была небольшая подвеска-амулет, зачарованная так, что она всегда указывала направление к ней, к Виолетт. — Это чтобы ты всегда находил дорогу домой, где бы ни носило твоего пса, — тихо сказала она. Сириус долго смотрел на подарок, а затем посмотрел на неё — и в этом взгляде было столько невысказанной благодарности и любви, что Виолетт стало трудно дышать. Он надел браслет и притянул её к себе для долгого, ленивого утреннего поцелуя. — Теперь это мой самый сильный оберег, — прошептал он ей в губы. — Спасибо, Ви. К полудню в камине вспыхнуло пламя, и из него вывалились Поттеры. Джеймс нес огромную корзину с какими-то странными запчастями, обернутыми в праздничную бумагу, а Лили — стопку кулинарных книг и пакеты с продуктами. — Всем стоять! Именинник имеет право на второй завтрак! — заорал Джеймс, бросаясь к Сириусу. Они тут же затеяли шуточную потасовку прямо в гостиной, едва не опрокинув вазу династии Мин. Лили и Виолетт переглянулись и синхронно вздохнули. — Привет, Ви! — Лили обняла подругу. — Как ты справляешься? Я видела, как Джеймс собирал подарок в гараже всю ночь, он просто одержим. — Я в порядке, Лили. Пойдем на кухню, пока они не разнесли дом, — улыбнулась Виолетт. Весь день кухня особняка была наполнена звуками нарезаемых овощей, шипением сковородок и смехом. Лили помогала Виолетт готовить традиционные французские блюда — Виолетт настояла на Coq au Vin (петух в вине) и огромном торте с шоколадным кремом. — Знаешь, — сказала Лили, помешивая соус, — я никогда не видела Сириуса таким… домашним. Ты сотворила чудо. Раньше его день рождения всегда был поводом напиться и что-нибудь сломать, лишь бы не думать о матери и Гриммо. А теперь он ждал этого дня. — Он заслуживает счастья, — Виолетт отставила нож и посмотрела в окно, где Джеймс и Сириус во дворе под дождем пытались заколдовать старую метлу, чтобы та пускала фейерверки. — Мы все его заслуживаем. К семи часам вечера дом заполнился гостями. Пришли Ремус, Питер, Марлин и Алиса с Фрэнком. Гостиная преобразилась: Виолетт украсила её парящими свечами в форме звезд и серебристыми лентами. Стол ломился от еды. Ремус, несмотря на бледность перед полнолунием, выглядел очень довольным, сидя в кресле с бокалом эля. — Первый тост! — Джеймс вскочил, ударяя вилкой по стакану. — Сириус, ты мой брат во всем, кроме крови. Ты самый сумасшедший, самый преданный и самый невыносимый человек, которого я знаю. За то, чтобы твой мотоцикл всегда был быстрее авроров, а твоя француженка всегда смотрела на тебя так, как сейчас! — За Сириуса! — дружно поддержали друзья. — А теперь мой черед, — Ремус поднял свой бокал, его глаза светились теплотой. — Сириус, ты научил нас, что семья — это те, кого мы выбираем сами. Спасибо, что ты выбрал нас. За твою храбрость и твое сердце, которое ты так старательно прячешь за своими шутками. Сириус сидел во главе стола, обнимая Виолетт за талию, и впервые за долгое время он выглядел абсолютно на своем месте. Он смеялся, подкалывал Питера, спорил с Марлин о тактике квиддича и постоянно прижимал Виолетт к себе, словно проверяя, не сон ли это. Когда десерт был съеден, Джеймс многозначительно переглянулся с Виолетт и Лили. — Ладно, Бродяга. Твой основной подарок не влез в комнату, — Джеймс ухмыльнулся. — Пойдем во двор. И надень куртку, там ливень. — Если вы решили подарить мне дракона, я сразу говорю — мне негде его держать, — ворчал Сириус, набрасывая кожанку. Вся компания вышла на задний двор. Под старым навесом, укрытый тяжелым брезентом, стоял какой-то массивный объект. — Мы долго думали, что подарить человеку, у которого есть всё, кроме чувства самосохранения, — начала Лили, улыбаясь. — Я нашел основу у одного магла в Манчестере, — добавил Джеймс, его глаза азартно блестели. — А Виолетт добавила… скажем так, французский шик и мощную магию защиты. — Тяни, Сириус, — мягко сказала Виолетт. Сириус подошел к брезенту и одним резким движением сдернул его. Там, в свете магических фонарей, стоял он. Тяжелый, блестящий хромом и черной краской магловский мотоцикл Triumph Bonneville. Но это был не просто мотоцикл. Виолетт и Джеймс зачаровали его до неузнаваемости: он мог летать, становиться невидимым, развивать скорость, недоступную ни одной метле, а его двигатель был настроен так, чтобы издавать рев, похожий на рык разъяренного льва. Сириус замер. Он коснулся ладонью холодного металла бензобака, проводя пальцами по гравировке на раме: «S.O.B. — Sirius Orion Black. Рожденный свободным». — Вы… вы серьезно? — его голос дрогнул. — Ребята, это же… это же состояние в Галлеонах. — Это подарок от нас всех, — Виолетт подошла к нему и положила руку на плечо. — Поттеры помогли с механикой и магией полета, а я… я позаботилась о том, чтобы этот зверь защищал тебя так же сильно, как ты защищаешь нас. Сириус не выдержал. Он резко развернулся и обнял Джеймса так сильно, что у того хрустнули ребра. Это был момент абсолютного братства. Затем он повернулся к Виолетт, подхватил её на руки и закружил под дождем. — Ты безумная! Самая прекрасная и безумная женщина в мире! — кричал он, смеясь. — Заводи его! — скомандовал Ремус, выходя из-под навеса. Сириус вскочил в седло, нажал на стартер, и ночную тишину Лондона разорвал мощный, басовитый рокот. Мотоцикл вибрировал от магии и мощи. Из выхлопной трубы вырвался сноп синих искр. — Я назову его «Тень», — прокричал Сириус сквозь рев мотора. — И клянусь, на следующей миссии Ордена мы с ним покажем этим Пожирателям, что такое настоящая скорость! Вечер закончился тем, что Сириус всё-таки не удержался и совершил пробный полет над крышами Годриковой Впадины (хотя они были в Лондоне, он умудрился долететь до облаков и обратно за пару минут). Позже, когда гости разошлись и в доме снова стало тихо, Сириус и Виолетт сидели на полу перед камином. Он всё еще не снял свою новую куртку, а на его руке поблескивал её браслет. — Это был лучший день рождения в моей жизни, Ви, — тихо сказал он, глядя на огонь. — Знаешь, я всегда думал, что Блэки прокляты. Что нам не дано иметь… вот это всё. Друзей, которые строят тебе мотоциклы. Женщину, которая будит тебя поцелуями. — Проклятия существуют только в наших головах, Сириус, — Виолетт прижалась к его плечу. — Ты сам построил свою жизнь. И этот мотоцикл — просто еще одно доказательство того, как много людей тебя любят. Сириус обнял её, закрывая глаза. В эту ночь он заснул с чувством полной, абсолютной свободы. Свободы, которая теперь пахла бензином, дождем и французскими духами.