16.

Декабрь 1978 года принес с собой не только рождественское настроение, но и пронизывающий до костей холод. Лондон был затянут серым покрывалом, а в воздухе витал запах снега, который никак не мог выпасть. В доме Альфарда Блэка царил полумрак. Свечи горели ярче, чем обычно, пытаясь отогнать проникающий в каждую щель холод. Сириус сидел у камина, наглаживая своего мотоцикла "Тень" — он постоянно его полировал, настраивал, улучшал. Словно этот магловский зверь был его единственным отвлечением от нарастающего напряжения. За последние месяцы боевые вылеты Ордена участились. Погибшие, раненые — всё это стало частью их повседневности, оставляя на душе незаживающие шрамы. Виолетт сидела напротив него, погруженная в чтение магловской книги, которую нашла на барахолке. На ней был толстый шерстяной свитер, подаренный Сириусом, который был на несколько размеров больше, отчего она выглядела хрупкой и уязвимой. Но на самом деле она была сталью. Её вейловская кровь позволяла ей чувствовать даже самые тонкие изменения в воздухе, и сейчас она ясно ощущала, как сгущается тьма. — Сегодня собрание Ордена, — тихо произнес Сириус, не отрываясь от своего мотоцикла. — Дамблдор прислал сову. Мне это не нравится. Он редко собирает всех в середине недели. — Мне тоже не нравится, — Виолетт закрыла книгу, не отметив страницу. — Воздух слишком тяжелый. Как перед грозой. Он поднял на неё глаза. В его взгляде читалась смесь тревоги и привычной для него безрассудности. — Я не хочу, чтобы ты шла, Ви. Останься здесь. У нас достаточно людей. — И ты хочешь, чтобы я сидела здесь и ждала, когда ты вернешься? Или не вернешься? — её голос был спокойным, но в нем прозвучала сталь. — Я не из тех, кто прячется. Я пережила своих родителей. Я переживу и эту войну. Сириус подошел к ней, взял её за руки и прижал к своим губам. — Я знаю, ma belle|Красавица|. Просто… каждый раз, когда ты уходишь, я умираю понемногу. Штаб-квартира Ордена Феникса в этот вечер была наполнена напряжением, которое можно было потрогать. Даже обычно невозмутимый Дамблдор выглядел задумчивым. Грюм, как всегда, был на взводе, его магический глаз постоянно вращался, сканируя стены. Когда все члены Ордена собрались, Дамблдор начал говорить: — Друзья мои, ситуация становится критической. Волдеморт собирает силы. Его влияние растет не только в Британии, но и по всей Европе. Мы потеряли несколько ключевых точек во Франции. Виолетт почувствовала, как её сердце сжалось. Франция… её родина. Место, где она потеряла всё. — Наши шпионы сообщают, что Пожиратели смерти заинтересовались одним артефактом, — продолжил Дамблдор, глядя на собравшихся. — Магический фолиант, содержащий древние защитные заклинания, способные противостоять Темной Магии. Он находится в старой аббатстве Сен-Пьер в Пиренеях. Это очень опасное место. Грюм хмыкнул: — Опасное? Это чертов филиал ада, Дамблдор. Там даже гоблины не рискнут искать свои сокровища. — Именно поэтому нам нужен кто-то, кто знает французский, кто знаком с местной географией и, что самое важное, кто может распознать древнюю магию, — Дамблдор обвел взглядом комнату. Его голубые глаза остановились на Виолетт. Сердце Виолетт пропустило удар. Она поняла. — Виолетт Де ла Круа, — произнес Дамблдор. — Это задание для вас. Вы знаете Францию лучше всех нас. Ваша бабушка была вейлой, и вы унаследовали уникальную чувствительность к древней магии. Вы должны отправиться туда, найти этот фолиант и доставить его сюда. В одиночку. В комнате воцарилась гробовая тишина. Сириус резко встал, его глаза вспыхнули яростью. — Дамблдор, это безумие! Отправить её одну? Туда, где убили её родителей? Вы хотите, чтобы она пошла на верную смерть? — Сириус! — Лили схватила его за руку, пытаясь удержать. — Я понимаю ваши опасения, Сириус, — голос Дамблдора был спокойным, но твердым. — Но мы не можем отправить большую группу. Это привлечет слишком много внимания. И, поверьте мне, Виолетт — самый подходящий кандидат. Она единственная, кто может справиться.И она отправится не одна, мы отправим с ней нашего человека из Министерства. Виолетт подняла голову. Её глаза встретились с глазами Дамблдора. В них не было страха, только холодная решимость. Она прекрасно понимала, что это задание равносильно самоубийству. Но она также понимала, что это её шанс отомстить. — Я пойду, — тихо произнесла она. Сириус вздохнул. Он смотрел на неё, на её бледное, но решительное лицо, и в его глазах читалась боль. Он хотел возразить, но знал, что не сможет. Если Виолетт приняла решение, то ничто не остановит её. — Отправление через два дня, — добавил Дамблдор. — Подробности получите лично от меня. Домой они возвращались в обжигающей тишине. Сириус вел «Тень» на максимальной скорости, игнорируя дождь и редкие сигналы тревоги. Виолетт сидела за его спиной, крепко обхватив его талию, и её голова покоилась на его плече. Когда они оказались в их спальне, Сириус захлопнул дверь и подошел к камину, бросив туда несколько поленьев. Огонь тут же вспыхнул, отбрасывая зловещие тени. — Ты с ума сошла, Виолетт! — его голос прозвучал как рык. — Почему ты согласилась?! Это же ловушка! Они же убьют тебя там! — А что мне было делать, Сириус? — она повернулась к нему, её глаза горели. — Притворяться слабой? Спрятаться за твоей спиной? Ты забыл, кто я? Я не сдамся без боя. Мои родители… они погибли там. Может быть, этот фолиант — наш шанс остановить их. — Но не ценой твоей жизни! — он схватил её за плечи, его пальцы впились в её кожу. — Я не могу потерять тебя! Ты единственное, что у меня есть!Я иду с тобой. — Нельзя! И я не хочу потерять тебя, Сириус! Именно поэтому я должна пойти! — слезы навернулись на её глаза, но она не дала им пролиться. — Если мы не остановим их, то все наши усилия будут напрасны. Он резко притянул её к себе, целуя так отчаянно и жадно, словно пытался влить в неё всю свою жизнь, всю свою любовь. Это был поцелуй, пропитанный болью, страхом и осознанием того, что они могут больше никогда не увидеть друг друга. — Я люблю тебя, — прошептал он ей в губы. — Я безумно люблю тебя, ma belle.|Красавица| И если ты не вернешься, я разнесу это аббатство до последнего камня. И Дамблдора вместе с ним. Виолетт лишь крепче обняла его. Она знала, что он не шутит. Он был способен на всё. Оставшиеся два дня прошли в лихорадочном темпе. Дамблдор вручил Виолетт древнюю карту Пиренеев, несколько свитков с информацией об аббатстве и зачарованную сумку, в которой можно было переносить всё необходимое. Сириус не отходил от неё ни на шаг. Он проверял её палочку, накладывал на её одежду защитные чары, объяснял, как работают местные Пожиратели. Он пытался обучить её каждому трюку, каждому заклинанию, которое знал сам. Он не спал ночами, сидя у камина и наблюдая за её сном. В последнюю ночь, перед её отъездом, они лежали в кровати, обнявшись. В комнате было темно, только тусклый свет с улицы пробивался сквозь шторы. — Сириус, — тихо произнесла Виолетт, когда его рука ласкала её волосы. — Ты не должен винить себя. — Как я могу не винить? — его голос был глухим. — Я должен был пойти с тобой. Я не смогу без тебя. Я не переживу это снова. — Ты переживешь, mon loup|Мой волк|. Ты — самый сильный человек, которого я знаю. И ты должен жить. Ради меня. Ради Джеймса и Лили. Ради всех нас. Она повернулась к нему, и её губы нашли его в темноте. Их поцелуй был долгим и нежным, полным невысказанных слов. Это был поцелуй-прощание, поцелуй-обещание. — Я вернусь, — прошептала она. — Обещаю. Сириус лишь крепче прижал её к себе, боясь отпустить. Он знал, что в этот момент он держит в руках самое дорогое, что у него есть. И завтра утром он должен будет отпустить её в темноту. В эту ночь Лондон спал, не ведая о том, какая храбрая ведьма отправляется в самое сердце вражеской территории, чтобы сразиться за их будущее. Сириус Блэк же не спал, слушая её ровное дыхание, и его рука крепко сжимала браслет, который она ему подарила — браслет с созвездием Большого Пса, который теперь должен был защитить ее.

***

Прошло три недели. Три долгих, мучительных недели, которые казались Сириусу вечностью, проведенной в ледяном аду. Туман за окном особняка Альфарда Блэка не рассеивался, словно отражая внутреннее состояние его хозяина. Каждый раз, когда за окном раздавался звук проезжающего автомобиля или хлопала дверь, его сердце замирало в ожидании. Ожидании новости. Любой новости. Он почти не выходил из дома. «Тень» стояла в гараже, неподвижная, покрытая тонким слоем пыли, словно сама утратила смысл без её хозяйки. Сириус проводил дни, просматривая старые фотографии, где Виолетт смеялась, обнимая его, или просто сидел у окна, вглядываясь в серую мглу, словно надеясь увидеть там её силуэт. Ремус и Джеймс приходили почти каждый день, пытаясь отвлечь его, напоминая о делах Ордена, но его разум был затуманен. Он жил в постоянном страхе, который становился всё более реальным с каждым прошедшим днём. В один из таких серых вечеров, когда дождь превратился в мелкую, холодную морось, а в комнате пахло только старой магией и отчаянием, Сириус сидел в гостиной, перебирая в руках браслет с Большим Псом. Он почти забыл, что такое настоящий сон. Внезапно, сквозь привычный шум дождя, послышался едва уловимый звук. Легкий стук, как будто кто-то нежно постучал по стеклу. Сириус поднял голову. На окне, выходившем в темный, мокрый сад, сидела… маленькая, черная птица. Сорока. Она держала в клюве что-то, завернутое в кусочек серой ткани. Сириус замер. Этот образ, эта птица, этот жест… Он напомнил ему о чём-то, что он давно похоронил. Что-то, связанное с его прошлым. Он медленно поднялся, не сводя глаз с птицы. Сорока повернула голову, словно узнав его, и отпустила сверток, который упал на подоконник. Затем, взмахнув крыльями, она растворилась в ночи. С дрожащими руками Сириус подошёл к окну. На подоконнике лежал небольшой, потрёпанный временем блокнот, тот самый, который он дарил Виолетт на её шестнадцатый день рождения, когда они только начали встречаться. На его обложке была вытиснена её инициалы — V. de C. Он открыл его. На первой странице, написанное её знакомым, элегантным почерком, было одно слово: «Я вернулась.» Не веря своим глазам, Сириус распахнул окно. Холодный, влажный воздух хлынул в комнату. И тогда он увидел её. Она стояла в тени старого дуба, недалеко от дома. Одежда её была изорвана и испачкана, но даже в таком виде она выглядела… величественно. Её светлые волосы были спутанны, на лице виднелись ссадины, но глаза… её голубые глаза горели ярче, чем когда-либо. Она была худой, измождённой, но в её облике было что-то такое, что заставляло забыть о её уязвимости. — Виолетт? — прошептал Сириус, не веря своим чувствам. Она медленно подняла голову, и на её губах появилась слабая, но такая желанная улыбка. — Bonjour, mon amour,|Здравствуй, мой волк| — её голос был хриплым, как у птицы, потерявшей голос, но в нём слышались те же знакомые нотки. — Я же говорила, что вернусь. Сириус бросился к ней, не думая о защитных заклинаниях, о дожде, о чём-либо ещё. Он просто бежал к ней, к своей Виолетт, которая казалась ему воскресшей из самой могилы. Он подхватил её на руки, кружа в объятиях, несмотря на её слабость. — Ты жива! Ты здесь! — он прижимал её к себе так крепко, что боялся её сломать. — Я думал… я думал, я никогда больше тебя не увижу! — Я обещала, что вернусь, — прошептала она, зарываясь лицом в его плечо. — Я всегда возвращаюсь. Он отнёс её в дом, в их спальню. Она была слишком слаба, чтобы стоять. Он уложил её в постель, укрыл её любимым пледом, тем самым, что она привезла из Франции. Виолетт была бледной, почти прозрачной, но в её глазах сиял свет, который он так долго искал. — Расскажи мне, — попросил он, усаживаясь рядом. — Расскажи мне всё. Виолетт начала свой рассказ. Её голос звучал тихо, но в нём не было истерики, только холодная, отстраненная правда. — Аббатство… это было хуже, чем я думала. Его охраняли не просто Пожиратели. Это были древние ловушки, ловушки, которые оставилиещё те, кто строил это место. Они использовали тёмную магию, которая высасывала силы, заставляла видеть иллюзии… Она поморщилась, вспоминая. — Я видела своих родителей. Почти поверила, что они живы. Я видела Джеймса и тебя… мёртвыми. Были моменты, когда я хотела сдаться. Просто лечь и умереть. Сириус сжимал её руку, его пальцы впивались в её бледную кожу. — Но я вспомнила тебя, Сириус. Твой браслет. Твою улыбку. Твои обещания. Я вспомнила, за что борюсь. Я нашла фолиант. Он был в крипте, под алтарём. Охранялся древним духом. Её голос становился всё тише. — Борьба была… тяжёлой. Я едва справилась. Фолиант дал мне силы, но он… он забрал часть меня. Я потеряла слишком много крови. Меня нашли люди Дамблдора, которых он послал на поиски. Они помогли мне добраться до Англии. Она посмотрела на него, и её глаза были полны боли. — Мне жаль, что я так долго молчала. Я была слишком слаба, чтобы написать. Сириус слушал её, и в нём копилась буря. Буря из облегчения, гнева, страха и безмерной любви. Когда она закончила, он молчал несколько минут, глядя на неё так, словно видел в первый раз. — Ты… ты чуть не убила меня, Виолетт! — его голос сорвался. — Ты понимаешь, что ты наделала? Ты была там одна! Одна! Ты могла умереть!Зачем это Министерство, если от него толку нет?! Он вскочил с кровати, начал ходить по комнате, словно загнанный зверь. — Ты — моя жизнь! Ты — мой свет! А ты отправилась в самое пекло, чтобы найти какой-то древний хлам, который мог нам помочь! А могла не вернуться! Он остановился, повернулся к ней. Его глаза горели. — Ты думаешь, я не боюсь? Ты думаешь, мне было легко ждать? Каждый раз, когда кто-то входил в дверь, я думал, что это гонец с плохими новостями! Я хотел убить Дамблдора! Я хотел уничтожить весь этот мир, который забрал тебя! Виолетт тоже села на кровати. Её лицо было бледным, но она смотрела на него спокойно. — Я знаю, Сириус. Я знаю, как тебе было тяжело. Но я тоже боялась. Каждый день. Каждый час. Но я должна была это сделать. Я не могла позволить им победить. Она протянула к нему руку. — Подойди, mon amour.|мой волк| Подойди ко мне. Сириус посмотрел на неё, на её протянутую руку, и вся его ярость схлынула, оставив лишь безграничную любовь и облегчение. Он подошёл к кровати, упал на колени и прижался лбом к её животу, чувствуя, как дрожат её руки. — Я так боялся, Ви, — прошептал он. — Я так боялся, что потеряю тебя. — Ты не потеряешь, — она гладила его по волосам. — Я здесь. Я вернулась. Сириус поднял голову, его глаза были полны слёз, которых он больше не пытался скрыть. Он посмотрел на Виолетт, и в этом взгляде читалось всё: его страх, его боль, его безмерная любовь. — Ты — самое сильное существо, которое я когда-либо знал, — прошептал он. Он прикоснулся к её щеке, затем осторожно поцеловал её. Это был поцелуй, полный нежности, облегчения и глубокой, всепоглощающей любви. Он целовал её губы, её нос, её веки, словно пытаясь увековечить её образ в своей памяти. — Я люблю тебя, Виолетт. Безумно. Больше, чем жизнь. Больше, чем всё на свете. — И я люблю тебя, Сириус, — она ответила ему, её голос дрожал. — Больше, чем я могу выразить. Он снова прижался к ней, но на этот раз его прикосновение было нежным, почти благоговейным. Он чувствовал её слабость, её усталость, но также и её невероятную силу. — Ты должна отдохнуть, — сказал он. — Тебе нужно восстановиться. — А ты должен перестать быть таким импульсивным, — усмехнулась она. — Это не обещание, — прошептал он, снова целуя её. Они провели остаток ночи, просто лежа рядом. Сириус не отпускал её ни на секунду, его рука всегда касалась её, словно проверяя, реальна ли она. Он рассказывал ей о том, как прошёл его декабрь, как он скучал по ней, как он боялся. Она слушала, гладила его по волосам, и её присутствие было для него самой лучшей магией, самой сильной защитой. С первыми лучами рассвета, которые пробивались сквозь туман, Виолетт наконец уснула на его руках, умиротворённая и в безопасности. Сириус смотрел на неё, и в его душе впервые за три долгих недели поселился покой. Он знал, что война ещё не окончена, что их ждут новые испытания. Но он также знал, что теперь у него есть всё. Его Виолетт вернулась. И это значило, что они смогут пройти через всё. Вместе.