17.

Март в Англии был капризным: то осыпал улицы колючим градом, то внезапно ласкал бледным, почти прозрачным солнечным светом. Прошло три месяца с того рокового задания в Пиренеях. Виолетт почти полностью восстановилась — румянец вернулся к её щекам, а в небесно-голубых глазах снова зажглись вейловские искры, хотя в глубине взгляда всё ещё читалась тень пережитого холода. Сириус вел себя странно всё утро. Он вскочил ни свет ни заря, заперся в гараже, а потом носился по дому, напевая что-то из магловского рока. — Бродяга, если ты пытаешься вызвать дождь своим пением, то у тебя почти получилось, — усмехнулась Виолетт, заходя на кухню. Она была в уютном домашнем халате, с растрепанными после сна золотыми волосами. Сириус обернулся, его глаза сияли азартом. Он подошел к ней, обхватил за талию и приподнял, целуя в кончик носа. — Никакого дождя, ma belle|Красавица|. Сегодня официально объявлен день «Виолетт Де ла Круа». Никакого Ордена, никакой политики. Только ты, я и горизонт. — И что это значит? — она приподняла бровь, улыбаясь. — Это значит, что у тебя есть три часа, чтобы надеть что-нибудь красивое, но теплое. Мы уезжаем. К полудню небо прояснилось до хрустальной синевы. Сириус выкатил «Тень» из гаража — мотоцикл сверкал так, словно его только что доставили с завода. Виолетт вышла на крыльцо в темно-синем кашемировом пальто и кожаных сапогах. Её волосы были заплетены в сложную косу, в которую она вплела несколько серебряных нитей. — Готова? — Сириус протянул ей шлем, хотя они оба знали, что защитные чары на мотоцикле надежнее любого пластика. — С тобой — всегда. Они рванули с места, оставляя позади затянутый смогом Лондон. Мотоцикл несся по шоссе, а затем, когда городские постройки сменились зелеными холмами, Сириус нажал на скрытый рычаг. Колеса оторвались от земли, и «Тень» плавно взмыла ввысь. Виолетт прижалась к спине Сириуса, вдыхая запах его кожаной куртки и холодного ветра. Под ними проплывали лоскутные одеяла полей, крошечные деревни и извилистые ленты рек. Это было чувство абсолютной свободы, которое мог подарить только он. — Куда мы летим? — прокричала она ему в ухо. — В место, где время остановилось! — отозвался он, прибавляя скорость. Спустя час они начали снижаться. Перед ними открылся величественный вид на скалы Дувра. Белоснежные утесы резко обрывались в бирюзовые, пенящиеся воды пролива. Сириус приземлился на уединенном плато, скрытом от глаз маглов мощными отталкивающими чарами. Здесь, на самом краю обрыва, уже стоял накрытый стол. Сириус явно подготовился: это не был просто плед на траве. Это был изящный столик из белого дерева, два кресла с меховыми накидками и серебряное ведерко с шампанским. — Сириус… это невероятно, — Виолетт замерла, глядя на море. — Это только начало, — он подошел к ней сзади, помогая снять пальто. Несмотря на мартовский ветер, здесь было тепло — Сириус установил по периметру согревающие сферы. Обед был безупречен. Сириус заказал блюда из её любимого ресторанчика в магическом Париже: устрицы, нежный террин из гусиной печени и крошечные пирожные-макароны. Они пили ледяное шампанское, слушали крики чаек и шум прибоя. Они говорили обо всем на свете, кроме войны. Сириус рассказывал смешные истории о выходках Джеймса на их первом семейном ужине у Поттеров, а Виолетт вспоминала детство во Франции, когда магия казалась ей лишь красивой сказкой. — Знаешь, — тихо сказал Сириус, вертя в пальцах бокал, — в те три недели, пока тебя не было… я пообещал себе, что когда ты вернешься, я больше не упущу ни одного момента. Я хочу видеть, как ты улыбаешься, Ви. Каждый день. Когда солнце начало медленно клониться к закату, окрашивая белые скалы в нежно-розовый цвет, Сириус стал серьезным. — У меня есть кое-что для тебя. Это не просто безделушка. Он достал из кармана куртки небольшую бархатную коробочку глубокого черного цвета. Виолетт почувствовала, как её сердце забилось быстрее. Он открыл её. Внутри на черном атласе лежало кольцо. Оно было выполнено из тончайшего белого золота, переплетенного в форме тернового венца, но вместо шипов там были крошечные листья. В центре сиял необычный камень — он был прозрачным, но внутри него, казалось, пульсировало живое серебристое пламя. — Это фамильное серебро Блэков, — начал Сириус, его голос немного дрожал. — Я переплавил старый перстень, который мне оставил Альфард. А камень… это «Слеза Сириуса». Редчайший магический кристалл, который находят в горах только раз в столетие. Дамблдор помог мне его зачаровать. Он взял её руку в свою. Её кожа была такой теплой по сравнению с прохладным металлом. — Я сделал кое-что , теперь это кольцо связано с моим браслетом. Оно будет греться, когда я рядом, и пульсировать, если мне будет угрожать опасность. Но главное не это. Оно хранит в себе частицу моего света. Если тебе когда-нибудь снова станет темно и холодно, как в том аббатстве… просто коснись его. И ты почувствуешь меня. Виолетт смотрела на кольцо, и слезы, которые она так долго сдерживала, наконец покатились по щекам. Это не было предложением руки и сердца в обычном понимании — в их мире, полном смерти, это было нечто большее. Это была клятва защиты. Обет души. — Оно прекрасное, Сириус, — прошептала она, позволяя ему надеть кольцо на её палец. Оно подошло идеально. Как только кольцо коснулось её кожи, Виолетт почувствовала прилив тепла — родного, знакомого тепла магии Сириуса. Сириус достал палочку и взмахнул ею. Из воздуха полилась тихая, тягучая мелодия скрипки. — Потанцуешь со мной, мадемуазель Де ла Круа? — он шутливо поклонился. Они танцевали на краю обрыва под первыми звездами. Сириус вел уверенно, прижимая её к себе. В этот момент не было Ордена, не было Пожирателей. Был только шум моря, блеск кольца на её руке и его губы, которые накрыли её в долгом, глубоком поцелуе. — Я никогда тебя не оставлю, — прошептал он ей в волосы. — Слышишь? Даже если звезды упадут в это море. — Я знаю, — ответила она, закрывая глаза. — Теперь я это точно знаю. Они вернулись домой, когда луна уже высоко стояла над Лондоном. Дом Альфарда встретил их уютным теплом камина. Вечер закончился в их спальне, где свет свечей играл на гранях нового кольца Виолетт. Сириус был необычайно нежен в эту ночь. Он словно заново изучал её тело, покрывая каждый сантиметр её кожи поцелуями, шепча слова любви на английском и обрывках французского. Виолетт чувствовала себя живой. По-настоящему живой. Тень аббатства Сен-Пьер окончательно рассеялась, вытесненная светом, который Сириус подарил ей сегодня. Засыпая в его объятиях, она смотрела на свою руку. Камень в кольце мерцал в такт его сердцебиению. Это было их маленькое перемирие с судьбой. Три месяца мира прошли, и впереди была неизвестность, но этой ночью Виолетт Де ла Круа знала одно: она больше никогда не будет одна в темноте. У неё был её Бродяга, её Сириус, её личная звезда, которая будет светить ей даже в самую черную ночь.

***

Пока Сириус и Виолетт исследовали границы своего счастья на утесах Дувра, в другом уголке Англии, в их любимом доме в Годриковой Впадине, зрело своё тихое чудо. Джеймс и Лили Поттеры, чьи дни были наполнены суетой Ордена и заботами о приближающемся будущем, решили устроить себе особенный вечер. Веранда их дома, увитая диким виноградом, который уже начал окрашиваться в осенние тона, превратилась в укромный уголок для двоих. Джеймс, несмотря на все свои проделки и бесконечную энергию, сегодня был необычайно сосредоточен. Он провёл почти весь день, колдуя над приготовлениями, к большому удивлению Лили, которая привыкла видеть его скорее в гуще событий, чем за плитой. — Джеймс, ты уверен, что нам нужен этот… э-э… сложный набор заклинаний для приготовления карпаччо? — с улыбкой спросила Лили, наблюдая, как муж старательно выводит очередную руну на разделочной доске. — Лили, любовь моя, — Джеймс повернулся к ней, его глаза сияли. — Это не просто карпаччо. Это карпаччо, приготовленное с любовью, с магией и с невидимым ингредиентом — тишиной. Тишиной, которой нам так не хватает в последнее время. Он подошёл к ней, обнял и прижался лбом к её лбу. — Сегодня только мы. Никаких Пожирателей, никаких собраний Ордена. Только звёзды, наши тихие клятвы и вкус жизни, который мы так стараемся сохранить. Джеймс действительно превзошел себя. На столике, окутанном мягким светом зачарованных фонарей, стояли не только тончайшие ломтики говядины, маринованной в лимонном соке и оливковом масле, но и свежий хлеб, тарелка с ароматным сыром и бутылка вина — не того, что они обычно пили, а старого, коллекционного, которое Джеймс умудрился достать где-то через свои связи. — Это вино… — Лили взяла бокал, вдыхая его аромат. — Откуда ты его взял? — У одного старого приятеля моего дяди. Он когда-то был дипломатом. Сказал, что это вино, выдержанное в пещерах, где когда-то жили древние маги. Пьёшь его, и чувствуешь, как история шепчет тебе на ухо. Они начали ужинать. Вокруг царил полумрак, лишь мягкое сияние фонарей освещало их. Они говорили негромко, прислушиваясь к шелесту листьев и далёкому уханью совы. — Ты помнишь, как мы впервые встретились? — тихо спросила Лили, касаясь его руки. — Конечно, помню, — Джеймс улыбнулся, переплетая её пальцы со своими. — Ты была как искра. Такая яркая, такая… настоящая. А я был просто наглым выскочкой, который решил, что может тебя завоевать. — И ты завоевал, — её голос был полон тепла. — Ты научил меня, что даже самый бурный огонь может быть нежным. Что в тебе есть не только дерзость, но и огромная преданность. — А ты научила меня, что даже самый спокойный ручеек может смести горы, когда нужно защищать своих, — Джеймс поднял свой бокал. — За нас, Лили. За нашу тихую гавань в этом сумасшедшем мире. — За нас, Джеймс. После ужина они решили не заходить в дом. Джеймс разложил на веранде старое, мягкое одеяло, и они легли, глядя на небо. Ночь была удивительно чистой для этой поры года. Миллионы звёзд раскинулись над ними, словно бриллианты на чёрном бархате. — Смотри, — Джеймс указал на яркое скопление. — Это созвездие Гончих Псов. Их, кстати, очень хорошо видно с Северного полюса. — Гончие Псы? — Лили улыбнулась. — Почему именно Гончие Псы? — Потому что они всегда идут по следу. Всегда остаются верными. Они — символ защиты. И… — Джеймс замялся, — Сириус говорил, что ты однажды нарисовала такое созвездие, когда была маленькой. Сказал, что ты тогда мечтала о чём-то таком же верном и постоянном. Лили удивлённо посмотрела на него. Она действительно помнила этот рисунок — маленькая девочка, мечтающая о надёжном маяке в бушующем океане жизни. — Ты помнишь… — прошептала она. — Я помню всё, что касается тебя, — ответил Джеймс, его голос стал серьёзнее. — Я помню твою улыбку, твои глаза, твой смех. И я помню, как боялся, что потеряю всё это. Но сейчас… сейчас я знаю, что мы справимся. Мы есть друг у друга. И мы будем бороться за это. За каждый такой вечер. За каждый взгляд. За каждое слово. Он повернулся к ней, его лицо было освещено звёздным светом. — Лили, я люблю тебя. Я люблю тебя так сильно, что иногда мне кажется, будто моё сердце вот-вот вырвется из груди. — И я люблю тебя, Джеймс, — её голос был едва слышен. — И я верю в нас. Он наклонился и поцеловал её. Это был не страстный, как у Сириуса и Виолетт, а глубокий, нежный, клянущийся поцелуй. Поцелуй, который обещал верность, защиту и бескрайнюю, звёздную любовь. Они лежали так ещё долго, слушая тишину ночи. Вдали, где-то в лондонских переулках, бушевала война. Но здесь, на этой веранде, под огромным, безмолвным небом, они нашли свой маленький, но такой крепкий мир. Мир, построенный на доверии, на воспоминаниях и на тихих клятвах, которые звучали громче любых боевых кличей.

***

На следующее утро после свидания на утесах, когда Сириус и Виолетт вернулись под утро, их ждал тёплый приём. Лили и Джеймс, казалось, только и ждали их возвращения, чтобы обсудить последние новости Ордена, но делали это с такой непринуждённой лёгкостью, что казалось, будто вся их жизнь — это череда мирных завтраков и редких, но метких вылазок. Виолетт, всё ещё с лёгкой дымкой сна в глазах, улыбнулась, увидев их на веранде. Сириус, как всегда, прижал её к себе, словно боясь, что она снова исчезнет. — Вы уже вернулись? — Джеймс, как всегда, первым нарушил тишину, его глаза сияли. — Мы тут как раз собирались… — Завтракать в магловском кафе, — закончила за него Виолетт, её голос был ещё немного хриплым. — Я вас прекрасно знаю. — Именно! — Джеймс радостно хлопнул в ладоши. — Чтобы немного развеяться. Ну и чтобы ты, Ви, наконец-то попробовала настоящий английский завтрак, который не приготовил Бродяга. — Это как-то оскорбительно, Поттер, — парировал Сириус, обнимая Виолетт сзади и целуя её в шею. — Я готовлю лучше, чем половина магических ресторанов. — Но магловские круассаны у тебя получаются так себе, — поддразнила Лили, подмигнув Виолетт. Небольшое магловское кафе, которое они выбрали, находилось в паре миль от Годриковой Впадины. Оно было уютным, с деревянной мебелью, запахом свежесваренного кофе и выпечки, и негромкой магловской музыкой, доносившейся из старого радиоприёмника. Они заняли столик у окна, откуда открывался вид на мокрую дорогу и редкие машины. Джеймс, как всегда, быстро заказал себе полный английский завтрак — яйца, бекон, тосты, сосиски, бобы. Лили выбрала более лёгкий вариант — омлет с овощами и кофе. Сириус, под влиянием Виолетт, взял круассаны с джемом и капучино, а Виолетт — её любимый клубничный джем с маслом и свежий апельсиновый сок. — Ты выглядишь… счастливой, Ви, — заметила Лили, наблюдая, как Виолетт с нежностью смотрит на Сириуса, который, в свою очередь, украдкой поглаживал её руку под столом. — Я счастлива, — тихо ответила Виолетт, на мгновение забыв о мрачных реалиях. — Здесь, с вами. С ним. Сириус поймал её взгляд и подмигнул. — Не забывай, кто сегодня вечером будет снова показывать тебе, как выглядит настоящее счастье, — прошептал он, заставляя Виолетт покраснеть. Джеймс, услышав их разговор, отставил свой бокал. — Кстати, насчёт завтрашнего дня. Я думаю, нам стоит… Но тут его прервал громкий звук, донесшийся с улицы. Рёв мотоцикла, слишком громкий для магловского мира. «Тень» Сириуса, оставленная снаружи (разумеется, зачарованная и скрытая от посторонних глаз), казалось, решила напомнить о себе. — Кажется, кто-то очень скучает, — усмехнулся Сириус, глядя в окно. Разговор, естественно, вернулся к делам Ордена. Джеймс, как всегда, был полон идей и планов. — Мы получили информацию, что в одном из магловских складов на окраине Лондона хранятся контрабандные артефакты, которые могут быть интересны Пожирателям. Думаю, стоит проверить. — В одиночку? — нахмурился Сириус. — Нет, конечно, — Джеймс подмигнул. — Мы идём вдвоём. Ты и я. С «Тенью» мы быстро справимся. А вы, девушки, можете пока заняться… э-э… чем-нибудь очень важным. — Мы будем исследовать новую партию книг в нашей библиотеке, — ответила Лили с невинной улыбкой. — И, возможно, проведем сеанс гадания на кофейной гуще, чтобы узнать, когда именно вы вернётесь целыми и невредимыми. Виолетт всё же почувствовала лёгкое беспокойство. С тех пор, как она вернулась, Сириус стал ещё более безрассудным, словно пытаясь доказать себе и миру, что больше не боится. — Будьте осторожны, — сказала она, взяв Сириуса за руку. — И не забывай, что у тебя есть обещание. — Я помню, — он сжал её руку. — И я буду самым осторожным Бродягой на свете. Ради тебя. После завтрака, когда Джеймс и Сириус уже планировали свой "рейд", Лили и Виолетт решили прогуляться. Они покинули кафе, оставив мужчин разбираться с чеком (и, вероятно, уже строящими планы по взлому склада). — Знаешь, — сказала Лили, когда они шли по узкой улочке, направляясь к небольшому парку, — несмотря на всё… иногда так хочется простого, нормального вечера. Как вчера с Сириусом. Как у нас с Джеймсом. — Это то, что мы пытаемся сохранить, — ответила Виолетт, глядя на её руку, на которой сверкало обручальное кольцо. — Ради этого мы и сражаемся. Они нашли скамейку под старым дубом, где уже начали появляться первые желтые листья. — Вчера у вас с Сириусом было так… романтично, — Лили нежно улыбнулась. — Я видела, как он на тебя смотрел. Он действительно тебя любит, Ви. Больше, чем он сам, наверное, осознаёт. — А ты? Как вы с Джеймсом? — спросила Виолетт. — Мы… мы всё ещё мы, — Лили рассмеялась. — Только теперь мы ещё и команда. Не всегда идеальная, конечно. Он всё такой же импульсивный, а я всё такая же осторожная. Но мы учимся. И… — она понизила голос, — у меня есть предчувствие, Ви. Очень хорошее предчувствие. Они сидели в тишине, держась за руки, и в этой тишине было больше слов, чем в любом разговоре. Слова о надежде, о будущем, о новой жизни, которая вот-вот появится на свет, несмотря на всю тьму вокруг. Когда они вернулись к дому, Джеймс и Сириус уже были там. Сириус, как всегда, сиял, рассказывая о своих новых идеях по модификации «Тени», а Джеймс, как всегда, поддакивал, хотя было видно, что мысли его были где-то далеко. — Ну что, девочки, нашли себе магловских приключений? — спросил Джеймс, заметив их. — Нам нужно вернуться в дом, — спокойно сказала Виолетт. В этот день, сидя за обычным столом в обычном магловском кафе, они осознали, что даже в самые тёмные времена есть место для простого человеческого счастья. И что их маленькая, разросшаяся семья — это самая крепкая крепость, которую они когда-либо могли построить.