20: «Кажется, ваш сын наконец-то стал мужчиной»

Январь 2027.

США.

— Даш, к тебе зайдут по поводу вопроса Малининых через минут десять, — сказал мне знакомый голос друга — Миши Шайдорова. Мы были знакомы еще с начала отношений с Ильей. Он был его лучшим другом, который доставал Малинина из всякой задницы, вечно помогая и давая советы. Смотрю за столько лет мало, что изменилось. — Ты зайдешь? — спросила я, перебирая документы. — Нет, — сказал Миша и я услышала гул машин. Он уже ушел с арены, — Я отправил человека. Жди, — он сбросил трубку. Но через десять минут кабинет был все еще пуст. Спустя двадцать тоже. И через полчала только дверь открылась. На пороге моего кабинета стоял Илья Малинин. Человек, который бросил меня в больнице с переломанным телом несколько лет назад. Я не держала злости на него, но обидно все еще было. После нашего расставания я не переставала любить его семью. У нас с ними были частые звонки и переписки. Роман Александрович и Татьяна Валерьевна сами мне стали как родители. Мои же были слишком далеко, чтобы поддерживать стабильную связь. С Малиниными-Скорняковыми я была намного ближе, чем с родными. Когда я узнала о смерти Татьяны и Романа, плачь было слышно аж в России. Я тяжело пережила их смерть. Несколько раз за этот период мне хотелось позвонить Илье и поддержать его, но я держала себя в руках. Если он ушел в сложный момент, то он этого хотел. Через Мишу я узнала, что он переехал в Россию, Изабо позже мне сказала, что у него есть девушка, а Андрей пояснил, что мне не стоит вмешиваться и появляться в его жизни. Но он сам появился здесь. — Ты… Каким образом… Мне хотелось закричать и убежать. Все это время я решала проблемы этого парня с его лучшим другом, а он спрашивает еще «каким образом». — Малинин, почему не позвонил? — Что? — Почему не позвонил? Андрей и Изабо ведь знали, что я работаю в Федерации… Неужели не говорили? — Говорили… Просто… Просто что? Не мог набраться смелости и позвонить? Малинин как был слабаком, так им и остался. Даже за помощью обратиться не может. — Соболезную, — я присела за рабочий стол, — Я про родителей. Илья подошел к столу и сел напротив. Невольно мои глаза зациклились на нем. Мы не видели четыре года, а он все такой же… Воспоминания сами собой подбирались ко мне, но я решительно их отрезала. — Они мне ведь тоже были не чужими. — Да… — вздохнул Илья, — Ты была им дорога. Мы уже было начали разговор про арену. Но, я нервно стала перебирать бумажки, у меня такое с детства, сама не знаю почему. Просто увидеть его через четыре года была чем-то удивительным. — Даш… — он взглянул на мои руки. — Прости… Просто… я не ожидала встречи с тобой. Я думала, приедет Миша и я все ему скажу, — рассказываю ему план, который был записан у меня в ежедневнике с утра, — а потом вы сами как-нибудь разберетесь. Мое появление тут лишнее, — я посмотрела ему прямо в глаза, — Ты ведь прилетел не один, — в его взгляде было много вопросов, — Изабо написала. — Ты спрашивала у Левито про меня? Я стала пояснять Илье, что вопрос его появления в США был исключительно рабочим. — Прошло столько лет… — я не успела закончить свою речь о том, что он до сих пор думает, что у нас есть шанс. Увы, Малинин, ты потерял свой шанс еще четыре года назад. — Четыре, — перебил Илья, — Четыре года прошло. — Да. Но, кажется, речь шла об Академии. Малинин согласился со мной и продолжить слушать юридические детали владения Академией. На прошлой неделе я выслушала план с представлением Шайдоровым другим человеком и решила закрыть этот цирк с переодеваниями. Я подала запрос в Федерацию с просьбой о выкупе оставшейся доли Академии. Малинин должен был стать директором в знак уважения Федерации к его родителям. — Даш… — перебил он меня, когда я перечисляла планы на Академию. Илья пытался отойти от темы с Академией и поговорить о чем-то личном, я видела это, но нам уже далеко не по девятнадцать лет. Мы взрослые люди, поэтому наши с ним отношения должны быть исключительно делового характера, как бы нам не хотелось. — Малинин, как бы там не было, — я перебила его, — Ты — Олимпийский Чемпион, и это — твоя Академия. А я — официальный представитель Федерации США, и это моя работа, — я расставила все точки над «i», — Ничего личного. Малинина, по-видимому, задели мои слова, поэтому он встал и направился к двери. — Спасибо, — сказал Малинин, а я лишь смогла кивнуть в ответ. Я сидела за столом еще несколько минут после того, как дверь за Ильей закрылась. В кабинете тихо, но и убивало мой моральный дух, который хотел противостоять воспоминаниям с Малининым. Я смотрела на бумаги, разбросанные по столу, и не видела ни строчки. Он пришел спустя четыре года. От осознания слезы начали литься из глаз, я вытерла их ладонью. Нужно собраться, я сильная. Но у меня никак не получалось. Илья почти не изменился: те же голубые неземные глаза и тот же родной голос, который лишь немного изменился в силу возраста. Но я уже была не та девочка, которую он целовал на пустой арене. Та Даша умерла в японской больнице, когда убрал свою руку с моей и ушел. Я достала телефон и набрала номер Миши. Он ответил почти сразу. — Ты знал, что он придет? — сразу же начала я без приветствия. Пауза, а затем вздох Шайдорова. — Знал, — кратко ответил он. — Почему не сказал? — А ты бы согласилась? Я промолчала. Этот парень хорошо знал меня. — Я хотела быть с ним спокойной и у меня это почти получилось, но как только он вышел… — Ты сломалась, — закончил за меня мысль Миша, — Ты все еще его любишь? Вопрос повис в воздухе. Я смотрела на фотографию родителей Ильи, которая стояла у меня на столе. — Нет, — ответил я, — Уже нет. Илья был моей первой любовью, но он ушел. Я не могу сделать вид, что ничего не было. — Понимаю, — сказал Миша, — Он изменился, все-таки смерть родителей не прошла бесследно. Илья уже не тот мальчик из Японии. — Я знаю. Просто… Он даже не позвонил мне ни разу, не написал… — А почему ты не звонила и не писала? — спросил Шайдоров. — Потому что это должен был сделать он, — мой голос уже дрожал, — Мог хотя бы извиниться, а он… Просто забыл обо мне и начал новую жизнь. Миша молчал. Я понимаю, что ему тяжело. Илья был его лучшим другом, но мы с ним тоже дружили, особенно последние годы. — Когда он пришел, я почувствовала страх. Мне было страшно, что он вновь сделает мне больно. — Этого не будет, — твердо сказал Миша, — Я не позволю. Я слабо улыбнулась. — Годы идут, а ты не меняешься, Шайдоров. — Кто-то же должен присматривать за вами двумя, — я почувствовала, что Миша тоже улыбнулся на другом конце провода. — Как ты думаешь, он счастлив с новой девушкой? Миша опять вздохнул. — Это сложный вопрос. Она мне лично не очень нравится, но есть в ней что-то хорошее. Малинин не умеет выбирать плохих девушек. Мне кажется, что чувства к тебе у него все еще есть, — в словах Миши почувствовалась некая грусть. — Я не могу вернуться в прошлое, и он тоже. Мы оба изменились. Теперь мы друг для друга незнакомцы. Незнакомцы которые знают друг друга наизусть. — Я знаю, — тихо сказал он, — Просто… вы заслуживаете счастья, оба. — Может быть. Мы попрощались. Я вновь посмотрела на фотографию Романа и Татьяны, а потом перевела взгляд на дверь. Впервые за долго время я разрешила себе вспомнить тот день в Таллине, когда мы познакомились. Нам было по пятнадцать, и казалось, что вся жизнь еще впереди. А потом был Рестон. Тренировки, первая попытка прыгнуть четверной аксель, чтобы впечатлить меня, первый поцелуй, первый раз на его кровати в доме, где еще были живы Роман и Татьяна. Его глаза, которые смотрели на меня за секунду до потери сознания на показательных. Я думала, что у нас все получится. Мы могли бы пройти путь до Милана вместе. Но судьба решила иначе. Неожиданно мои мысли прервала вибрация телефона. isabeau.levito: Малинин едет к тебе на работу. Не сделайте ничего плохого. В дверь постучали через несколько секунд. На пороге стоял пьяный и явно замерзший Илья. Глаза были наполнены отчаянием, какого я никогда не видела у него. — Даш, — выдохнул он, увидел меня, — ты здесь. Меня больше удивляло, зачем он здесь. — Ты пьян, — сказал я, делая шаг назад. — Может быть, — сказал Малинин и оперся на дверной косяк, — но это не важно. Важно то, что я хочу тебе сказать. — Мы уже поговорили днем, — я вновь надела на себя маску сильной девушки, — Ничего личного. У каждого своя жизнь. — Нет, — он покачал головой. — Между нами ничего нет, Илья. Четыре года уже, ты сам посчитал. — Знаю, — он провел руками по лицу, пытаясь собраться с мыслями, — Но я не могу так. Не могу делать вид, что ничего не было, — Но я не могу делать вид, что ничего не было, что я ничего не разрушил собственными руками. — Зачем ты пришел? — голос дрогнул, но я старалась изо всех сил держаться. — Чтобы сказать то, что не сказал в Японии, — он посмотрел мне прямо в глаза, — Я люблю тебя, Даша. Я всегда любил. Может, не всегда как девушку, но как человека — всегда, с первой встречи. Я ненавижу себя за, то что ушел и бросил тебя одну. Я должен был быть рядом, поддерживать тебя. Я молчала. Слова застряли в голове. Но ничего уже не изменить. — Я опознал, знаю. У тебя новая жизнь в Федерации, у меня… есть кое-кто. Но я не могу уехать в Россию, не поговорив с тобой. Я просто хочу, чтобы ты знала — то, что я сделал с тобой — худший поступок за всю мою жизнь. И я заплатил за него. Я прожил эту боль, когда остался в Рестоне один без родителей, когда на меня упала ответственность за Лизу и Академию. И я благодарен, что ты несмотря на все, помогаешь мне вернуть то, что связано с моей семьей. — Илья, у тебя есть девушка. Мы стояли друг напротив друга — двое взрослых людей, которых что-то связывало то, что бывает раз в жизни — первая любовь. Четыре года молчания, чужие жизни, новые люди, новые страны. Но сейчас это все казалось неважным. — Заходи, — наконец сказала я. Он вошел, я закрыла дверь кабинета. А затем прислонилась к стене, глядя как Малинин стоит посреди комнаты — потерянный и пьяный, но все еще такой же красивый. — У тебя есть девушка, — повторила я вновь. — Знаю, — ответил он, — И я не знаю, что мне делать. Я набралась смелости послушать разум, а не сердце, частичка которого все еще хотела все вернуть. — Тебе нужно поговорить с ней. Ты не имеешь права делать с ней то же, что сделал со мной. — Я знаю, — тихо сказал Илья, — Я не хочу повторять старые ошибки. — Тогда зачем ты здесь? Зачем говоришь мне это все. — Ты заслужила слушать эти слова еще четыре года назад. Лучше поздно, чем никогда, правда? — Правда, — согласилась я, — Но слова — это лишь слова, Малинин. Я услышала их. Что дальше? — Дальше, — он глубоко вздохнул, — Я вернусь в отель и поговорю с Дианой. Расскажу ей про тебя, Японию, про то, что я сделал и не сделал. Она имеет право знать, с кем связалась. Я удивленно подняла бровь. — Ты изменился, Малинин. Раньше ты бы просто сбежал. — Я уже сбегал. Хватит. Он направился к выходу, но у самой двери остановился и посмотрел на меня. — Спасибо тебе. — Иди уже, — я слабо улыбнулась, — Она, наверное, переживает и ждет тебя. Дверь закрылась и вновь осталась одна, глядя на фото родителей Ильи на своем столе. — Кажется, ваш сын наконец-то стал мужчиной, — произнесла я в пустоту.