Пролог. Хроники ДжениАй (1)

— Я… я о-очень-очень люблю, когда на небе расцветает утренняя заря. — Мне тоже кажется, что это чудесное зрелище. Будто весь мир сразу окрашивается в багряно-оранжевые тона. — Ах… да. В-верно… это, конечно, тоже. Но… господин маркиз! Небо, разумеется, красивое! Однако… — М-м? — Когда утром солнышко только показывается на горизонте… н-начинают и тени появляться, правда ведь? — А… — Именно это мне нравится. Она замолкла на мгновение. — Особняк, в котором я жила, всегда был очень мрачным. А когда наступала ночь, внутри становилось настолько темно, что и разглядеть ничего было нельзя. И я… я всегда была там одна, п-поэтому, ну… мне неловко такое говорить! Но когда тени появлялись, у меня по какой-то причине возникало чувство, будто я не совсем одинока, и—… вот поэтому! Именно поэтому я так люблю восход солнца! Разгорающаяся заря предстала перед моим взором. Хотя моё сознание всё ещё оставалось затуманенным, отголоски её голоса продолжали эхом звучать в моих ушах. Что-то в этом меня даже позабавило: что перед смертью мне на ум приходят не мимолётные воспоминания из собственной жизни, а именно она. Чем отчётливее становился её голос, тем сильнее я терял связь с реальностью. Голос, лицо и даже выражения, которые я забыл, — нет, то, что, как я думал, давно выпало у меня из памяти, — всё это продолжало чудиться мне яснее и яснее. Я не мог понять, почему думал именно об этом. Я не мог даже объяснить, какие конкретно эмоции я сейчас испытываю. Нет… возможно, я уже знал ответ — просто не был способен его признать. Не позволял себе допустить даже мысль о том, что испытываю эти бесполезные, лишённые смысла чувства. Но вскоре, сам того не осознавая, я позволил прорваться наружу эмоциям, которые всё время таились где-то в глубине моего сердца. Будто бы… Возможно… Ах. Может быть, я был влюблён в неё. Возможно, я влюбился, когда увидел её в свете утреннего солнца. Нет… должно быть, я полюбил её с самой первой встречи — с того самого момента, когда впервые увидел её, когда первый раз услышал её голос. Я никогда не считал себя сентиментальным человеком, но почему-то становился именно таким. Даже будучи тем, кто ненавидел эмоциональность и тех, кто поддавался ей и тонул в таких чувствах… Я обнаружил, что подобные бесполезные мысли внезапно стали лезть мне в голову. Неожиданно для самого себя я даже попытался произнести вслух какую-то чепуху, не имеющую больше никакого смысла. — Теперь вспомнил… … … — Ты говорила… что смотреть… как восходит солнце… приятно… … — Так и было… да-а… … … … — Ай… на… Мои глаза медленно закрывались. Чистый абсурд, — но, как бы как бы нелепо это ни было, у меня не вышло подумать ни о чём другом, кроме того, что я хочу увидеть её ещё один раз. Так я и погрузился во тьму. А затем— Мои глаза внезапно распахнулись снова. — Особняк, в котором я жила, всегда был очень мрачным. А когда наступала ночь, внутри становилось настолько темно, что и разглядеть ничего было нельзя. И я… я всегда была там одна, п-поэтому, ну… мне неловко такое говорить! Но когда тени появлялись, у меня по какой-то причине возникало чувство, будто я не совсем одинока, и—… вот поэтому! Именно поэтому я так люблю восход солнца! Передо мной вновь возникла её фигура. … Нахлынувшие на меня эмоции невозможно было передать словами. — А-а? Г-господин… маркиз Дженис? Я двинулся вперёд быстрее, прежде чем осознал, что делаю. Я сжал её крошечное тело в своих объятиях. Пусть это и было нелепо и крайне грубо — неуважительно по отношению к ней — я всё равно прижал её к себе так, словно она вдруг могла сломаться. — Г-г-господин м-м-маркиз?.. Что-то незнакомое текло из моих глаз. — Айна… — Ч-ч-чего?.. — Айна…

***

«Ты чё… Придурок, ты что творишь?.. Ты там что, рехнулся совсем?» «Блядь, больно же! Сука! Ай-й, пиздец какой…» Ясно было, что военный стратег из первой временной линии сошёл с ума. Я не особо понимал, что это вдруг на него нашло, но давайте-ка для начала влепим этому мудаку пощёчину. ШЛЁП!