Глава 1. Хроники ДжениАй (2)

ШЛЁП! По округе освежающе прокатился гулкий, сочный звук. Конечно, голова этого ублюдочного военного стратега из первой временной линии даже не шелохнулась, но мне показалось, что остановить внезапное нападение этого конченого извращенца у меня всё же вышло. «Обмудок этакий... он реально с ума сошёл?» Любому наблюдателю такая ситуация показалась бы ошеломляющей — особенно если брать во внимание исторический контекст и эпоху в целом. Конечно, абсолютно всё о Союзе Королевств в данный временной промежуток я не знал, но даже так ясно было, что никто не стал бы так внезапно обнимать юную девушку, только что впервые представшую перед высшим светом на балу дебютанток. Это был непростительный, блядь, проклятый до самой сути поступок — любой бы назвал такое действительно отвратительным и бесстыдным. Подобное могло случиться, только если его целью было игнорировать Айну Пенелотти и намеренно её оскорбить — иначе такого просто не могло произойти. Да даже если бы он её презирал, в адрес представительницы столь консервативной аристократической семьи такие действия явно не были бы допустимы.  «Он вообще понимает, что если разразится скандал, дебют Айны будет разрушен?..» Впрочем, скандал уже был практически неизбежен. Ведь всю прошлую ночь я провёл с ним, играя в игру до самого рассвета. Между нами повисла тишина. Естественно, я начал перебирать свои воспоминания. Ну, да, я отчётливо помнил, что пытался «обработать» стоящего передо мной военного стратега из первой временной линии — в смысле, маркиза Джениса. Это был своего рода способ выплеснуть гнев на нашего уважаемого командующего Цзиня, самовольно прервавшего связь, и одновременно страховка на будущее — от событий, которые в дальнейшем бы могли произойти. К тому же, маркиз Дженис уже проявлял в мой адрес странное любопытство, и, поскольку он был полон предвкушения сыграть в настольную игру с таинственной молодой госпожой, чей окутанный секретами образ я тщательно выстраивал, это была идеальная обстановка, чтобы аккуратно подкатить к нему. Разумеется, эта паскуда на маркизе Дженисе была психопатом, одержимым играми и неспособным испытывать любовь или симпатию к людям, так что я не рассчитывал по-настоящему его зацепить. Но даже с учётом этого у нас с ним всё шло довольно хорошо. Достаточно было того, что Айна Пенелотти временами смущённо краснела, а временами загоралась азартом, уверенно демонстрируя навыки, соответствующие образу вундеркинда, — и это распалило в сердце маркиза Джениса огонь. Пусть это был и не интерес к ней как к женщине, а скорее любопытство к «проклятой молодой госпоже» с окраин Союза Королевств и её уму, — результат всё равно был очевиден. Он провёл всю ночь в салоне «Чёрная Роза» — нужны были разве другие доказательства? Но мне, в общем-то, не особо хотелось оказаться втянутым в скандал с этим подонком до того, как я доберусь до Ким Хёнсона. Поэтому я решил завершить всё здесь и сейчас — и немедленно вывел его на балкон. И разыграл представление с проклятой несчастной юной леди в главной роли. — Особняк, в котором я жила, всегда был очень мрачным. А когда наступала ночь, внутри становилось настолько темно, что и разглядеть ничего было нельзя. И я... я всегда была там одна, п-поэтому, ну... мне неловко такое говорить! Но когда тени появлялись, у меня по какой-то причине возникало чувство, будто я не совсем одинока, и—... вот поэтому! Именно поэтому я так люблю восход солнца! Ага. Чё-то вот такое. Я как бы слегка намекнул на то, что «проклятая дочь» рода Пенелотти жила взаперти в тёмном особняке, и накинул в качестве основы трагическую предысторию. Естественно, не забывая про выражение лица. Чуточку взволнованная Айна. Айна со свежей и светлой улыбкой. Наивная, милая, ничего не понимающая — и слегка импульсивная Айна. И Айна Пенелотти, которая, несмотря на тьму и жестокое прошлое, всё ещё хранит в сердце крошечный свет. Было немного неловко говорить подобные вещи вслух, но... «Блин, это был идеальный финал». Правда отличный. Лучше не придумаешь. «И сама Пенелотти... ну, была, надо сказать, лапочкой». Оставалось лишь немного поговорить с маркизом Дженисом — обменяться какими-нибудь красивыми фразами, добрыми пожеланиями там или чем-то ещё, — и тут же разойтись. Таков был мой сценарий. Конечно же, всё рухнуло из-за его внезапного безумия. «Кто вообще мог предположить, что он вдруг полезет обниматься, как какой-то псих?!» Он вовсе не собирался утешать меня. Нет, чёрт возьми — это даже нельзя было назвать простым объятием. Гарантирую — это было что-то совсем иное. Он сжал Пенелотти так сильно, будто собирался раздавить, словно заявляя, что она принадлежит ему. Да... это было что-то липкое, похожее на безумную попытку оставить на мне свою метку. Это мало чем отличалось от паука, сворачивающего в кимбап попавшую в его сеть бабочку — что ещё я мог бы тут сказать? Нет слов, реально... Я правда не понимал, что происходит, но выглядело всё так, будто этот ублюдок, — военный стратег из первой временной линии, этот блядский маркиз Дженис, сукин сын, — просто обезумел от похоти и набросился на меня с объятиями. Он-то? Тот самый высокомерный военачальник, который даже не знает, что такое любовь, который никого не любил никогда? «Айна, значит, кажется тебе лёгкой добычей? А, гандон? Раз уж мы пару часов провели вместе, и я играл для тебя в стратежку всю ночь напролёт — ты решил сразу, что с ней можно что-нибудь сделать? Пенелотти — это тебе не шутки». «Айна, так-то, девушка с принципами. Пусть по концепции она и не смыслит ничего в плане отношений между мужчиной и женщиной, она всё же понимает, что правильно, что нет. Уж вежливое поведение от грубости она явно отличит. Ты вообще понимаешь, насколько оскорбительным был твой поступок? Сечёшь, насколько непростительно так похотливо обнимать девушку, которая только что дебютировала на балу? Если из-за тебя Айна Пенелотти не сможет выйти замуж — или окажется втянута в скандал и будет вынуждена выйти за какого-нибудь никчёмного урода — ты возьмёшь на себя ответственность?!» Он всё ещё молчал. «Или ты решил, что раз она — проклятая дочь обедневшего дворянского рода, то с ней можно делать, что вздумается? Думал, что если обнимешь — она с радостью прильнёт к тебе? Ты правда считал, что такое сработает с такой благородной и непорочной девочкой, как Айна Пенелотти?!» Разумеется, в такой ситуации правильно было показать лицо, искажённое гневом. А, и глаза должны наполниться слезами. И взгляд удивлённый-удивлённый нужен такой, прямо выражение шока, вызванное предательством человека, осмелившегося так со мной поступить. Воплощение чистого унижения — основы основ, так-то. Разумеется, мои руки и ноги должны дрожать. Как и голос — это, в принципе, тоже база. А следующий шаг очевиден. Мне нужно было пронзительно и громко закричать. Погнали! — В-вы! Э-это!! Т-только что, в-вы... маркиз Дженис, п-почему вы так?.. Э-это невежливо... Правильно, туда его! — Я спрашиваю — зачем вы это сделали?! Дадим ему леща!