Глава 6. Хроники ДжениАй (7)

— Знаете? Я над этим подумал хорошенько, и мне кажется... будто это не прям уж невозможно. Повисла тяжёлая тишина, и мне даже показалось на секунду, будто связь меж нами прервалась. Спустя некоторое время, когда моё терпение уже почти иссякло, я вновь услышал его голос: — Что ты имеешь в виду? — Именно то, что сказал. Я считаю, что становление вашей другой версии путешественником во времени — не такой уж и нереалистичный исход. Это, конечно, крайне неожиданно, но... если подумать, в принципе в этом нет чего-то недостижимого. В смысле, мы ведь даже в этот мир попали через какую-то гексаграмму — после такого уже ничему не удивляешься. Сначала меня это тоже всё смущало, но потом я даже решил, что это, может быть, и к лучшему. — И что тут, блядь, по-твоему, «к лучшему»? — Ну это же очевидно, разве нет? Как думаете, почему он при виде Айны Пенелотти вдруг начал безудержно рыдать и стал так отчаянно цепляться за неё? — ...Ты у меня такую хуйню не спрашивай. — Как ни посмотри — Айна Пенелотти сыграла ключевую роль в его регрессии! Говорю вам: причина, по которой маркиз Дженис вернулся в прошлое — это она! Вы правда до сих пор не понимаете, к чему я клоню? Господин стратег, ну вы же не настолько глупы! Он затих, хотя его мозг уже явно пришёл к решению. Мои слова вовсе не были пустой провокацией. Вскоре я услышал, как этот тип пробормотал правильный ответ: — Хочешь сказать, что в будущем ты... — нет, мы — мы, возможно, могли заставить маркиза Джениса регрессировать? — Ага. Разумеется, это не точно. — Но и не маловероятно. — Именно. Я бы сказал, что вероятность крайне высока. Может, процентов шестьдесят... а то и семьдесят? Или больше? Честно говоря, я просто не могу придумать другое объяснение, которое звучало бы разумнее. Не знаю, кто был принесён в жертву, чтобы превратить его в регрессора, но такое никто явно не стал бы делать просто так. Нужно быть сумасшедшим, чтобы осуществить подобное бесцельно, нет? Кто бы ни стоял за его регрессией — он это сделал явно не ради того, чтобы заново глянуть на трагическую историю любви Айны Пенелотти и маркиза Джениса, правильно? Учитывая обстоятельства... Мы замолчали. — Выходит, мы потерпели поражение. — Мне не хочется это признавать, однако... похоже на то. Не знаю, что именно пошло не так, какие именно ошибки мы допустили, и что у нас там была за причина, но... В любом случае, думаю, мы посчитали, что ситуацию можно исправить только с его помощью. Возможно, мы отошли от каноничной хронологии, или, может, первая версия Ким Хёнсона где-то откисла, или ещё что-нибудь... возможно, умерли вы... или я... В общем, с уверенностью можно сказать, что всё пошло наперекосяк, и у нас не осталось другого выбора, кроме как положиться на него. «Нет, ну в принципе... что-то складывается». Весьма вероятно, что военный стратег Цзинь тоже был со мной согласен. На самом деле, аргументов для опровержения этой теории у нас просто не нашлось бы — как я уже и говорил, иначе объяснить происходящее было невозможно. Естественно, я подозревал, что другие факторы, о которых мы не знали, тоже могли существовать, но на данный момент у меня не было другого выбора, кроме как поддержать наиболее правдоподобную гипотезу. И, если честно... Неудивительно, в общем-то? Даже на первый взгляд казалось, что я сделал всё как надо, верно ведь? Если немного преувеличить, атмосфера была такая, будто если бы я попросил маркиза Джениса броситься в адское пламя, он бы без колебаний туда прыгнул. «Очевидно же. Это даже почти подтверждённым фактом можно считать». Не было бы странно подумать о том, что в будущем я приложил огромные усилия, чтобы привязать к себе первую версию военного стратега. Поскольку я не стал бы соблазнять парня вроде него просто так, у этого, несомненно, была какая-то скрытая цель. К тому же, это уж точно было непростым делом — явно же! Попробуйте вообще подступиться к человеку, который взаимодействовать с окружающими и строить отношения совсем не умеет, легко получится? «Да это могло быть вообще из-за чего только угодно...» Казалось, военный стратег Цзинь размышлял примерно в том же направлении. — Это, конечно, наполовину шутка… — я замешкался ненадолго. — Но у нас действительно мог быть ребёнок. — Не... не неси чушь. — Да нет же! Я не говорю это, чтобы над вами поиздеваться. Вообще-то, меня это тоже тревожит. — Я сказал тебе: прекрати устраивать этот цирк. — Ну послушайте! Давайте честно: господин стратег, вы вообще когда-нибудь влюблялись? Он не ответил мне. — Вы хотя бы раз пробовали хоть кого-то любить? Нет, хоть к кому-то испытывали хотя бы каплю романтических чувств? Да вы же асексуальны! Это все знают — и Бенигоа, и Белиал, и я, и вы сами, господин военный стратег — вы относитесь к тому типу людей, чьё сердце ни за что не испытает трепета от присутствия кого-то другого. Тогда почему он так себя ведёт? Сука. Это можно объяснить только тем, что вылезла какая-то переменная, о которой он раньше и не подозревал. — … — Что вообще может стать такой переменной для господина, который смотрит на всех свысока? Да тут же ясно всё — отцовская, чёрт возьми, любовь! Если только у вас нет скрытого ребёнка где-нибудь, то это сто процентов она. Вы ведь раньше никогда не сталкивались с подобным и таких чувств не испытывали, — а вот он внезапно осознал их и заодно, блядь, начал и Айну Пенелотти любить. Почему вы этого не понимаете?! — П-перестань! Хватит уже этого бреда! — Да почему бреда, если это правда! Ха... вы такой раздражающий. Мне это тоже кажется странным, но другого варианта же нет! Я не знаю даже, как это произошло... Может, мы напились и что-то случилось… может, нас заперли в какой-нибудь комнате, из которой нельзя выйти без, ну, зачатия... вы поняли... Но факт остаётся фактом! — К-каким ещё фактом?! Я же сказал тебе заткнуться, Ли Киён!! — Господин стратег, почему вы вообще так злитесь-то?! Пиздец, я ничего даже не сделал! Я и сам не знаю, как это могло произойти! Может, имело место быть какое-то магическое вмешательство, или, может, какой-нибудь бог сам всё устроил, на этом континенте всякое бывает, разве это было бы невозможно, а? Или я просто арбуз под одежду засунул и притворялся... но, честно, другого объяснения нет! Вы видели, как он меня обнимал? Там речь вообще о физическом комфорте не шла — он вёл себя абсолютно развратно! В его взгляде похоть буквально чувствовалась! — Отъебись уже. — А если ребёнка не было — то это ещё хуже! Значит, он просто влюбился в Айну Пенелотти и в открытую к ней приставал! Вы и сами, господин стратег, по атмосфере должны понимать — такая сцена просто не могла бы возникнуть, если бы между ними ничего не было. Конечно, проводить время наедине с вами — это как-то унизительно и постыдно... но ведь нельзя исключать, что она, сама того не заметив, могла сдаться под напором ваших настойчивых и постоянных ухаживаний... Она просто оказалась полностью опутана паутиной... Бедняжечка наша Айна, попалась в вашу ловушку... — ... — Вы бы эти липкие объятия на себе испытали, господин! Уж не знаю, как они вообще сошлись... но потом-то этот мерзавец — военачальник из первой временной линии — по ней с ума точно сошёл, и... уф, нет... а дальше... ну... в общем... я... с Джихе-нуной и этим Джиху... нет. Может, конечно, я не испытывал особого отторжения?.. Но нуна и вы, господин военный стратег, — это не одно и то же совсем! Теперь, когда я об этом думаю... как вообще… кто там сверху... хотя неважно... но вы точно были настойчивы! Крайне! Даже будущая Айна Пенелотти постаралась бы не делать этого, если бы могла! Вы её измотали своей одержимостью, гарантирую! — .... — Так что вы думаете? Что было первым — яйцо или курица? — ..... — ..... — Прекрати эту нести хуйню! Заткнись!! — А? — ЛИ КИЁН! Я СКАЗАЛ — ХВАТИТ! ПРЕКРАТИ! ПЕРЕСТАНЬ, ПЕРЕСТАНЬ!! ЗАМОЛЧИИИИ!!!