Глава 20. Хроники ДжениАй (21)

Действовал он с таким напором, что я сам не заметил, как крепко сжал одеяло. Разумеется, я бесконечное число раз прокрутил в голове симуляции того, что могло произойти, когда мы с этим типом оказались бы заперты в «тайной комнате». Я продумал около ста вариантов развития событий, но даже представить себе не мог, что всё повернётся так. «Это... это же как-то неправильно. Стоило двери закрыться — и он сразу на меня набросился. Это же странно. Как ни крути, это как-то чересчур, нет? Верно. Это разве не дикость?» Это странно. Это невероятно странно. Словно ситуация в духе какой-то низкопробной американской чернухи. Конечно, есть любители подобной эстетики, но я не из их числа. А если вспомнить, что это — драгоценная первая брачная ночь Айны Пенелотти, всё становилось совсем уж немыслимым. «Неужели так и должно быть? В Китае так принято? Это что, какие-то культурные различия или типа того? Или этот парень просто конченый?» Я-то себе представлял, что мы выпьем пару бокалов вина, красиво расставленных на столе, поболтаем, потом сходим в душ, посидим на кровати, переживая этот неловкий момент, обменяемся короткими поцелуями и только потом перейдём к главному. Нет, поскольку он боролся с вожделением, я предполагал, что он всё же проявит уважение к Айне Пенелотти и даст ей время, даже если пропустит пару этапов, но... Я и представить не мог, чёрт возьми, что всё будет вот так. Кто ж знал, что он налетит на меня, как псина в течке? Да какая там псина — как змея. Судя по тому, как этот гад орудовал у меня во рту, казалось, будто туда реально заполз змей. Вдобавок этот змей оказался невероятно настырным. «С-сумасшедший извращенец! Мозги совсем отшибло!» Формально это был лишь долгий и настойчивый поцелуй, но я остро чувствовал, насколько этот человек не знает меры. Стало ясно: его дотошный характер проявлялся во всём. Верно, разве не вёл себя так же извращённо на поле боя? Его привычка не оставлять ни малейшей лазейки, склонность методично подрывать силы противника и любыми путями занимать выгодную позицию — всё это проявилось и в этой близости. Казалось, будто меня пожирают по кусочку. Словно я превратился в торт. Пока я пребывал в полном замешательстве, этот напор стал совершенно невыносимым. Змей, внезапно заглянувший в чужой дом начал вовсю обследовать каждый его уголок. Без преувеличения казалось, будто он ощупывал здесь абсолютно всё. Словно желая чётко обозначить, что это его территория, он не пропускал ни единого сантиметра. Сверху и снизу, по бокам — да где угодно — он проползал везде, попутно оглаживая меня. «Что? Блядь, этот ублюдок... Сволочь... Что?! Ч-что он творит? Зачем он это делает?» Он действовал с такой тщательной скрупулёзностью и вниманием, что я чувствовал себя лишним в собственном теле. — Ах... Дже... Джени... Я попытался остановить его, но сопротивление было бесполезным. Белая змея, что изначально жила в этой маленькой пещере, изо всех сил старалась съёжиться, чтобы избежать встречи. Однако незваный гость, обнаружив её, с блеском в глазах начал обвивать её собой. Две змеи начали сплетаться вопреки моей воле, но захватчику, видимо, и этого было мало — он продолжал неистово тереться об меня всем телом. Казалось, он ни капли не заботился о чувствах бедной белой змеи. — Фу-ха-а!.. В какой-то момент он выскользнул из тесного пространства. Но стоило мне инстинктивно глотнуть воздуха, как этот тип, покрыв поцелуями мои щёки, лоб, глаза и уши, снова впился в меня губами... — Айна... Айна… «Да какая ещё, к чёрту, Айна... Дай мне подышать, ублюдок!» Змей снова пошёл на штурм, не давая мне ни секунды покоя. Только тогда я смог осознать, что это убежище мне больше не принадлежит. Незваный гость, который так бесцеремонно сновал туда-сюда, явно уже считал это место своей собственностью. Неудивительно, что силы начали покидать меня. Белая змея окончательно потеряла контроль над своим телом. Теперь ей оставалось лишь двигаться так, как позволял захватчик, и следовать туда, куда он вёл. Кроме того, белая змея также осознала, что сопротивление, которое и так было невозможно в сложившихся обстоятельствах, окончательно утратило всякий смысл. Если он тянет — я тяну следом, если толкает — отступаю. Если он движется в сторону — освобождаю место, а если уходит наружу — вновь готовлюсь принять его внутри. Я инстинктивно осознал, что так и должно быть. «Эй, придурок, да что за чертовщина...» В итоге мне не оставалось ничего, кроме как сдаться. Я уже со счёта сбился, сколько десятков раз это повторилось. Сам того не замечая, я начал воспринимать этого захватчика, вторгшегося в меня, как истинного хозяина этого места. Я бессознательно начал ловить каждое его движение и, не отдавая себе отчёт, пытался отследить его взгляд. Сами собой в голову полезли мысли, что он теперь вправе решать всё за меня. «Б-блядь, этот мудак... он реально сумасшедший. Точно псих... Псих конченый. Пиздец. Я... я, кажется, крупно встрял. Похоже, я нарвался не на того человека». — У-ух... Маркиз... х-хватит уже.... «Серьёзно, эта паскуда меня даже не слышит. Да он вообще там ничего не слышит». Я с трудом разлепил веки и увидел совсем рядом огромные фиолетовые глаза, которые неотрывно смотрели на меня. Стало страшно. По какой-то причине взгляд этого ублюдка сейчас казался мне пугающим. Видеть его глаза мне приходилось часто, но никогда ещё его взгляд не был настолько сфокусирован и на чём-то сосредоточен. Даже во время игр, которые так его увлекали, он не смотрел так. В его фиолетовых глазах полыхал настоящий пожар. Необъяснимая жажда, страсть и решимость сожрать всё, охватить Пенелотти собой целиком и полностью, от мельчайших деталей и до самой сути. Однако, помимо этого... «Ох, что же мне делать?... Он... Неужели он и правда по-настоящему любит Айну Пенелотти?» Это чувство присутствовало с тех пор, как я встретил военного стратега из первой временной линии, но сейчас оно ощущалось как никогда остро. «Он ведь действительно меня любит». Я чувствовал, что меня так сильно любят. Да и с захватчиком было то же самое. Этот тип, которого я считал грубым тираном, тот самый мудак, который казался мне одержимым, желающим лишь обладать белой змеёй, — если присмотреться, он будто просто говорил, что готов нежно оберегать и лелеять белую змею. Словно он обещал приложить все силы, чтобы окружить её заботой. «С-с-сумасшествие... Безумие, р-реально... Что мне делать?!» Уму непостижимо, но мне приятно. Я никогда не считал, что страдаю от эмоционального голода. Тем не менее, я осознавал, что когда тебя любят, это приносит некоторое удовлетворение. Я всегда знал, что внутри меня что-то трепетало каждый раз, когда я получал подтверждение чьих-то чувств... Но теперь, когда на меня обрушилась любовь от того, от кого я совсем её не ожидал, я вдруг понял, что на самом деле отчаянно жаждал её. «Этот... этот гад! Он реально сумасшедший! Прям по-настоящему!» Этой любви так много. Чувства, которые захватчик притащил с собой, были настолько огромны, что белая змея не могла совладать с ними в одиночку. Да, это можно было сравнить с добычей. Любовь, принесённая захватчиком, была столь велика, что белой змее даже не удалось бы проглотить её. Дошло до того, что я начал сравнивать этого парня с Хаян-и. Казалось, в его голове действительно не было ничего, кроме Айны Пенелотти. Такое чувство, будто он ни о ком, кроме неё, не думал. Словно ему больше вообще ничего в этом мире не было нужно. Он был настолько переполнен чувствами к Айне Пенелотти, что, кажется, растерял всякую способность мыслить рационально. Что же, чёрт возьми, произошло в первом раунде? Что я такого сделал, что он так бесповоротно помешался на Айне? Наверняка именно поэтому он так резко и втопил по газам. Если и была проблема, то только одна. «Почему... почему мы только целуемся?!» «...» «Какого чёрта?! Этот придурок... он что, собирается заниматься только этим несколько часов кряду?!» «...» «Просто... Пожалуйста, блядь». «...» «Да ну нет...» «...» «Пиздец, нет. Маркиз, ты тут со мной шутки шутишь? Нет, ну серьёзно!» Я был так дезориентирован, что не мог точно определить время. Казалось, будто прошло минимум несколько часов — однако, поцелуями всё и ограничилось. Ему что, всё ещё мало? Он думал, что ещё не закончил метить свою территорию? Или он ещё не до конца «распробовал»? Моё тело уже было измотано до предела — до такой степени, что язык и рот даже не могли нормально двигаться, а он всё продолжал и продолжал меня целовать. Он осыпал меня поцелуями, не касаясь больше ни единого места. Если так подумать, его губы ни разу не опустились ниже шеи. Щёки, глаза, уши — он целовал каждую часть моего лица, ни сантиметра не пропустив, но ниже шеи он не двигался. «Что за?... Что не так с ним? Он реально псих, что ли? Ты вообще адекватен?» «...» «Ах... нет... не то! Пожалуйста! Правда, пожалуйста! А-а, блядь, маркиз! Ну что ты за фигню делаешь?» Не окажется ли это хитрой уловкой, чтобы заставить Айну Пенелотти полностью сдаться? Его коварным заговором, чтобы завладеть мной целиком и полностью? Если я ничего не предприму, мы с этим типом, кажется, будем целоваться весь день напролёт. Тяжело. Иначе и быть не могло. В комнате стало невыносимо душно. Платье мешалось и раздражало. Ну и как в такой ситуации не поднять руки вверх перед такой феноменальной настойчивостью? «В конце концов... чёрт... я что, реально должен сам проявить инициативу? Что за дела?» Он что, думает, будто мы с ним в какую-то военную стратегию играем? Неужели он ждёт от меня официального акта о капитуляции? В голове, само собой, за мгновение пронеслись десятки тысяч мыслей, но что бы там ни было, я должен был покончить с этим бесконечным адом поцелуев. И я вовсе не пал под его натиском. Повторяю ещё раз: я не был повержен. Мне просто было жаль потраченного времени. «Ла-адно... Ну да. Ну, раз уж всё к этому пришло...» Мне ничего не оставалось, кроме как пристально посмотреть на него и кивнуть. — Ха-а... Я... я в по-порядке... Мар-ркиз... Дженис...