Глава 1. Какая уже разница

      На балконе, с которого открывался отличный вид на лабораторию, собралась немногочисленная группа явно важных особ. Во главе стоял седовласый мужчина в увесистой короне, усеянной чёрными кристаллами обсидиана, напоминающими глаза ночных чудовищ. Он наблюдал за происходящим с угрюмым выражением лица, пока его морщинистая рука теребила седую бородку. Вид у него был, как у человека, который явно ожидал большего.       — И на это я выделил бюджет, на который мог бы построить третью стену вокруг города? — вздохнув, уточнил король.       Его голос, тяжёлый от возраста и власти, прокатился по балкону, вызывая неловкость и напряжение среди присутствующих.       — Ваше Величество… но вы же сами подписали дизайн-проект, который грандмастер Мудд подготовил! — пролепетал стоящий рядом мужчина в мантии мага.       — Да? Я… читал его вскользь, — проворчал король и вновь метнул разочарованный взгляд вниз, на алтарь, где лежал результат столь огромных затрат.       Тело на лабораторном столе было до омерзения идеальным. Слишком гладким, слишком правильным: его не родили, а собрали. Волосы — густые, тёмно-каштановые, разметались по металлической поверхности, как потоки шелковистой крови. Фарфоровую кожу расчерчивали почти незаметные царапины, указывающие, где и что именно было изменено для достижения оптимальных пропорций. Изящные впадинки и сочные выпуклости в тусклом свете лаборатории выглядели особенно эффектно, а вот хвост и уши были здесь совершенно неуместны.        — Надо было читать, что мелким шрифтом этот слизняк написал. Уверен, там будет строчка про то, что исполнитель — грёбаный извращенец и зоофил, — раздался хриплый смех за спиной короля. Его источником был массивный мужчина в тёмно-красном мундире капитана стражи, явно скучавший и не находивший ничего интересного в разворачивающимся внизу представлении.       — И то, что ответственность за свои фетиши никто не несёт, — покачал головой другой воин — с бесстрастным лицом, облачённый в сияющие золотом доспехи.       На балконе раздался единый усталый вздох.       Толпа вернула внимание к происходящему внизу. Лаборатория погрузилась в полумрак, и лишь мерцание рун и мягкий свет от медицинский приборов освещали фигуру молодого мага, стоящего рядом со столом. Его движения были точны, но в них сквозила нервозность — такое бывает у человека, находящегося на грани великого открытия. Или безумия.       — Так близко… я чувствую её… — улыбался маг, смахивая капли пота со лба рукой. — Я касаюсь её! Ещё чуть-чуть!       Вихрь магической энергии закружился вокруг тела на столе, фиолетовый свет охватил фигуру девушки, скользя по изгибам её тела. Балкон удивлённо ахнул, когда сначала пальцы, затем ступни, уши и хвост начали шевелиться. Даже веки дрогнули — из-под пушистых ресниц мелькнули глаза, затуманенные, но полные фиолетового света, которого не должно быть в мёртвом теле.       Капитан стражи, с вытянувшимся и застывшим лицом, резко шагнул вперёд и заслонил собой короля. Его рука уверенно выхватила револьвер, в полумраке балкона щёлкнул предохранитель. В глазах капитана вспыхнуло пламя, причём буквально. Однако старик лишь фыркнул и отстранил своего защитника с немалым раздражением: король хотел видеть всё собственными глазами.       — Создал, создал, СОЗДАЛ! — вдруг разразился смехом маг в лаборатории. — Я СОЗДАЛ ДУШУ!       Мир, казалось, застыл, пронизанный запахом озона и формалина. Свет над телом вспыхнул, почти обжигая глаза, а затем резко погас. Медицинские колбы вокруг стола начали взрываться одна за другой, один из амулетов, защищавших короля, треснул с противным хрустом. А затем тишина опустилась на зал, как тяжёлое и душное покрывало.       Капитан хмыкнул, но револьвер не убрал. Он сделал полушаг в сторону, позволяя монарху подойти ближе к перилам. За стариком последовали фигуры в мантиях, закутанные в тени, а рыцарь в золотых доспехах, прежде державший ладонь на рукояти меча, приблизился к капитану.       — Как думаешь, что это было? — спросил он, недовольно покачивая головой.       — Порнушка со спецэффектами. Вон, смотри, какой Мудд удовлетворённый теперь, — отозвался капитан, хрипло хохотнув. Однако, несмотря на его неуместные шуточки, было ясно: страж был чертовски напряжён. — Если серьёзно, то демонического присутствия я не чувствую, но расслабляться не советую, что-то тут… блядь!       Тело на столе внезапно дёрнулось, выгибаясь в резких конвульсиях, затем послышался стон. А потом жуткий крик разорвал напряжённую тишину, и вот уже девушка, сбивая осколки стекла и магические приборы, соскальзывает со стола и падает на пол. Она продолжала кричать, стонать…       И материться — громко, грязно, словно призрак борделя, призванный не туда.              ***              * За сутки до вышеописанных событий*       — Как ты себя чувствуешь?       — Уже лучше. Температура ещё держится, но я уже могу вставать с дивана.       — Какая температура?       — 37.2. Мне нужно ещё парацетамол пить?       — Пока нет, милый.       Я пришла уставшая, с руками, полными пакетов с продуктами. Прогулка по летнему городу вышла жаркой, тополиный пух забился в ресницы, я была вся потная и растрёпанная. И крайне раздражённая.       — Ты купила лекарство от давления?       — Да. У тебя оно опять повышено?       — Пока нет, я на всякий случай спросил.       Поспешно дотащив пакеты до кухни, я тут же бросилась к своему рабочему месту — к маленькому ноутбуку, который прижился в кровати лучше, чем на любом столе, по пути включая наушники и подключаясь удалённо к встрече. Времени подробнее обсудить состояние мужа не было, пора было работать. И так слишком долго гуляла.       — Всем привет! Прошу прощения, коллеги, задержалась на предыдущей встрече…       Классика жанра моей профессии: встреча на два часа, которую поставили абсолютно внезапно, игнорируя мой календарь. И на которой не решили ровным счётом ничего. Параллельно я успела разложить все покупки, приготовить обед себе и отдельно мужу: он не любил то, что я обычно ем. А ещё выпить свои таблетки от боли в спине и антидепрессанты и даже немного прибраться в квартире.       — Джоанна, вышлешь резюме встречи?       — Да, конечно. Всем спасибо.       Господи, да если бы это резюме ещё было! Вы же просто делегировали по кругу задачи…       Пересмотрев наспех запись встречи, я на скорую руку накидала основные пункты обсуждения, отправила письмо. Затем перечитала его, нашла три ошибки, исправила, отправила повторно.       Телефон под рукой мигнул: пришло сообщение от менеджера жилого комплекса, в котором мы снимали жильё. Опять наши апартаменты убирают с аренды и нас без спросу переселяют в другие.       — Да вы издеваетесь! Твари!       — Любимая, что такое?       Самое обидное, что мы с мужем в такой ситуации ничего поделать не могли. Можно было, конечно, пойти ругаться в суд, доказывать, что по договору так с нами поступать нельзя, найти квартиру в другом доме… Но когда ты эмигрант в чужой стране и большая часть твоих документов подвязана на определённый адрес, переделать это всё намного сложнее, чем просто смириться и переехать.       — Опять квартиру нам меняют!       — Чудесно. Я сейчас полежу, температура чуть спадёт, соберу вещи…       — Отдыхай. Ты только свой комп собери, остальное я сама сделаю.       Телефон мигнул снова — теперь пришло сообщение в рабочем чате. Руководителю проекта не понравилось то, что мы недавно отдали клиенту. То самое, что он сам со мной согласовывал, сам проверял требования, сам давал добро на демонстрацию. А сейчас пригляделся — и что-то там не так!       — Да ты… да чтоб тебя, мудак!       Началась очередная встреча, но теперь на повышенных тонах. Как же они меня все достали! Если бы не трудоустройство за границей, дающее мне гарантию легального проживания вне моей родной страны, я бы давно уже послала этих придурков и нашла себе более спокойную работу! Чёрт, сколько нервов сегодня! Может, я забыла выпить свои таблетки? Сколько их было вчера в блистере? Не помню уже ничего, пойду выпью ещё одну на всякий случай.       — Я тебя поняла, поправим в ближайшем релизе. И, пожалуйста, согласуй наши договорённости в ответном письме.       Согласовывать мне, конечно, никто ничего не стал.       Остаток дня был посвящен сборам вещей, переделыванию проектной документации и помощи мужу, у которого температура поднялась до 37,6.       — Спасибо, милая, я правда это ценю. Прости, что разболелся не вовремя.       — Ничего страшного. Отдыхай, с кем не бывает.       Со мной не бывает. Никогда я не болею, никогда не подвожу. Иначе знаю: чуть расслаблюсь, и всё рухнет в хаос — на работе, в семье, у родителей. Кстати, надо ещё маме позвонить, уточнить, сдала ли сестрёнка экзамены в институте и сходил ли папа к кардиологу.       — А что мы будем ужинать?       — А что ты хочешь?       — Не знаю…       — Может, закажем доставку?       — Нет, у меня от еды на вынос живот болит. Приготовишь сама то, что нетрудно?       Нетрудно мне лечь и заплакать, но кто бы мне это позволил.       Ужин прошёл быстро. Что-то варилось, что-то жарилось. Муж ел с аппетитом, а я через силу запихнула в рот пару яиц. Без соли. Просто так. Потому что моя жопа — это отдельный проект, в который никто ничего не инвестирует, кроме вины, самобичевания и углеводов. Никаких вкусняшек. Никакого тепла. Только холодное варёное «нормально».       Блин, опять какие-то депрессивные мысли! Я что, всё-таки забыла выпить таблетки?       — АПСХИ!       — Будь здоров, любимый.       Вечером мы что-то смотрели по телевизору — стрим какой-то игры, не знаю уже. Яркая, шумная, весёлая, как чужой праздник за стеной у соседей. Вроде интересная. Добавить бы её в «хочу поиграть». Когда-нибудь. Может быть. Если буду жива.       — Джо, иди купаться, уже поздно, мне рано завтра в больницу. Ты же со мной поедешь?       — Конечно, сейчас, дай пару минут в телефоне посидеть…       — Но я же не высплюсь без тебя!       — Иду.       Душ. Вода такая горячая, что на коже остаются красные пятна. Волосы снова не хочу мыть: с феном возиться лень, завтра просто заплету косу, мне не впервой. Под струями думала, какой же он мудак, этот руководитель. Хотя... да ну. Не о работе.       Не о нём.       Не о них.       Книжку надо дочитать. Сестра советовала. А ещё она меня в своей игре в друзья так и не добавила. Засранка! Я же просила!       — Джо, ты скоро? Я в туалет хочу!       — Выхожу.       Наспех вытерлась, умылась, легла в кровать. Жду. Муж уже сорок минут как с телефоном в туалете, шлёт мне смешные картинки с котиками. Час ночи. Спать нормально — явно не про нас.       Подушка неудобная.       Мир неудобный.       А руководитель — всё-таки мудак.       Маме не позвонила.       Папа у кардиолога был?       А вдруг что-то случилось? Не должно, мне бы сказали...       Из ванны донеслись звуки смыва в туалете, затем — о чудо — шум из душа. Ещё пять минут, и влажное, душное тело мужа стянуло с меня одеяло.       — Джо, я скучаю…       — У тебя же температура!       — Секс при болезни нельзя?       — Нет! Мне не очень хочется целовать твои сопли.       — А вот я бы твои…       — Заткнись и спи!       — Да ну тебя! Что ты такая злая сегодня? Ты не забыла свои таблетки?       — Видимо, забыла.       Я устала.       От всего.       От всех.       От себя.       Моё тело растворялось в матрасе, как в чёрной дыре, жадной до чужой безысходности. Голова стала лёгкой. Мысли — тише. Медленнее.       Они расплылись. Растворились.       Маме бы позвонить…       Какая температура у мужа…       Что за игра была…       Какая уже разница.              ***              — БОЛЬНО! Блядь, уберите, уберите это из меня! ЧТО ЗА ХЕРНЯ ПРОИСХОДИТ?!       Девушка — та, что до этого момента была только объектом наблюдения и научным триумфом, теперь каталась по полу в агонии. Её движения были судорожны, неконтролируемы, как будто каждое волокно мышц отказывалось принимать эту реальность. Голова резко мотнулась в сторону и глухо ударилась о каменные плиты. Мгновением спустя из рассеченной брови хлынула тонкая струйка крови, испортившая совершенный, кукольный облик. Ангельское лицо исказилось: гримаса страданий, ужаса и боли не сочеталась с выверенной лабораторной красотой.       — Живая! Ваше величество, вы это видите?! — голос мага разлетелся по залу с интонацией победителя. Томас Мудд, с глазами, горящими безумием, на грани истерики кружил вокруг девушки, едва удерживаясь от того, чтобы не пуститься в пляс. — Собрал эту плоть по кусочкам, а душу воссоздал из межпространственной пыли! У меня получилось!       — Чтоб тебя демоны разорвали! Мудд, заткни эту припадочную, от её визга уши болят! — рявкнул король, голос его звучал с законным раздражением того, кто оплачивал весь этот цирк и пока не видел ценности инвестиций. Затем старик обратился к капитану стражи: — МакЛин, держи эту ушастую на мушке. Фон Берн! — рявкнул король, бросив взгляд на воина в золотых доспехах. — Вниз. Проверь, нет ли тут демонов, духов или прочей ерунды из другого измерения. Ищи всё, что мог затащить к нам этот долбаный колдун.       На его слова Инквизитор отреагировал молчаливым кивком. Он подошёл к перилам и, не удостоив лестницу и взглядом, шагнул в пустоту. Грохот его приземления вызвал эффект пушечного ядра. Тяжёлый, холодный металл доспехов лязгнул, камень под сапогами фон Берна пошёл трещинами, но сам он не шелохнулся. Для него это был просто способ оказаться ближе к цели, хотя всё выглядело, как чистой воды выпендрёж.       — Ваше право, Инквизитор! Извольте сами посмотреть: моё создание чисто и невинно, это на сто процентов НЕ демоническая сущность! — заявил маг и подошёл к кричащей девушке, которая всё продолжала биться в агонии. — Сами понимаете, новые нервные окончания должны приспособиться к жизни, откалиброваться. Боль — прекрасное и быстрое средство проверки жизнеспособности тела.       Он наклонился, как любовник к своей ненаглядной, провёл рукой по влажным от крови, спутанным волосам. На его лице застыло выражение, в котором смешивались гордость, предвкушение и тревожная нежность.       — Жопу себе откалибруй! Убери боль, вынь это из меня! — выдохнула она, захлёбываясь собственными попытками дотянуться до шеи, где что-то горело и резало изнутри.       Сверху послышался щелчок: револьвер сняли с предохранителя. Звук был негромким, но в нём отчетливо слышалось многое: угроза, нетерпение, готовность. Капитан МакЛин стоял на балконе чуть впереди остальных, его янтарные, неестественно яркие глаза смотрели вниз, и в них плясало пламя. Он был готов защитить короля в любую секунду, если почует опасность. Но пока что он чуял лишь боль и кровь эксперимента безумного мага.       — Капитан, пожалуйста, не фоните, — выдохнул Инквизитор. Его меч, вытянутый вперёд, дрогнул в руке, пульсируя алым пламенем, погас он только после кивка МакЛина. — Мудд, успокой своё создание и дай мне её проверить.       Маг как будто не слышал ни слов рыцаря, ни криков боли своего эксперимента, продолжая поглаживать растрёпанные каштановые волосы девушки, игнорируя её конвульсивные подёргивания. Затем, со вздохом и чуть раздражённо, он провёл пальцами по вживлённой в основание её черепа металлической пластине. Обнажённое женское тело содрогнулось, выдохнуло и обмякло, как лошадь, которую наконец-то перестали хлестать.       — Я же не какой-то безумец, я предусмотрел предохранитель, — сказал он с показной уверенностью, неохотно возвращаясь к роли учёного. — Господин Инквизитор, прошу.       Фон Берн начал проверку — неторопливо, методично. Его меч едва касался кожи девушки, следуя по изгибам тела не как орудие, а как детектор. Она вздрагивала от каждого прикосновения, затем попыталась повернуть голову — лезвие немедленно вспыхнуло и уткнулось в горло девушки, заставляя её застыть в страхе.       — Не демон, — констатировал Инквизитор. Лезвие светилось ровным фиолетовым цветом. — Энергия… иного мира. Не наша.       — Не иного мира, а межпространственная! Я же вам объяснял! — воскликнул маг, вновь теряя самообладание. — Демона можно выследить. Его тянет обратно, в его родной мир. Она же — без корней. Без прошлого. Ничейная. И именно поэтому — опасная и… бесценная.       Мудд наклонился снова, потянулся к пластине на шее девушки — и в этот момент раздался выстрел. Пуля прошла между пальцев мага, опалив ткань рукава. Тот в панике отпрянул, поднял голову и с негодованием уставился на капитана.       — Стоять, — раздался голос МакЛина, струйка дыма поднималась вверх из дула револьвера. Его голос нёс в себе угрозу настолько явную, что повторять не потребовалось. — Артур, продолжай.       Фон Берн послушно повёл клинком дальше по искусственному телу. Девушка вздрогнула, перевернулась на спину, она вся дрожала от напряжения, кожа покрылась мурашками. Глаза, наполненные страхом и слезами, отражали свет меча, как зеркало.       Когда Инквизитор наконец отступил, его лицо изменилось: несколько секунд он выглядел почти… удивлённым.       — Ничейная энергия, — кивнул фон Берн, убирая меч в ножны. — Тело хоть и создано богомерзким способом, чисто от плоти и яда демонов. Душа… ни с чем не связана, кроме тела. Это медиум, Ваше Величество.       Балкон ожил тихим шёпотом. Король, впервые за весь вечер, убрал руку от своей бороды и прищурился. Только капитан продолжал смотреть вниз с выражением «если эта штука дёрнется — я её размажу по стене».       — Медиум. Ну что же… — хмыкнул король, довольно хлопнув в ладоши. — Добро пожаловать в Атлас, милая моя! Надеюсь, ты подтвердишь своё звание и отработаешь деньги, что я потратил на создание твоего чудесного тела.       Маг гордо выпрямился, явно принимая эту похвалу на свой счет. Он подхватил девушку, рывком поставил на ноги, словно куклу, которую вновь включили. Она стояла полностью беззащитная, голая, дрожащая, под десятками взглядов, прожигающих кожу. Им было позволено выбирать любую часть её тела для изучения. И только Инквизитор отвернулся. Он своё дело сделал.       — Ещё как отработает, Ваше Величество! С сегодняшнего дня я буду готовить её к служению короне. Несколько экспериментов и тестов проведу, сделаю пробы…       — Мудд, мне это уже не интересно, — прервал король. — Жду результатов в течение недели. И, помилуй тебя демоны, объясни, зачем ты налепил на это тело части кошки? Выглядит… спорно.       Вопрос короля вызвал смешки среди собравшихся, что явно смутило мага. Мудд схватил девушку за основание хвоста, заставив её вздрогнуть и выпрямиться.       — Генетика, мой король. Это тело выносливее, ловчее и изящнее человеческого, а её нервная система лучше приспособлена к большим объёмам энергии, — подавляя обиду в голосе, пояснил маг. — Кошачьи обладают природной чувствительностью к магическим потокам и умением отыскивать их источники. Я интегрировал эти качества, улучшая базовую человеческую форму. Уши и хвост... побочные эффекты.       Его речь звучала почти убедительно, но капитан шепнул королю что-то, что вызвало у последнего ухмылку. Маг стиснул зубы, явно недовольный таким несерьёзным подходом к оценке своей работы.       — Чёрт с тобой, Мудд, — махнул рукой король, поправляя свою мантию и отступая от перил балкона. — Ты меня услышал. Жду твой отчёт об этом медиуме… как её… у этой ушастой есть вообще имя?       — Джоанна, — голос девушки прозвучал настолько же тихо, насколько и неожиданно.        Инквизитор резко повернулся, смерил её жёстким взглядом, будто бы перед ним только что признались в страшной ереси.       — Джоанна, — повторил Мудд, сдавливая хвост девушки. Через секунду её тело шлёпнулось на колени, а голова, как у безвольной куклы, склонилась вниз. — Так я её назвал, пока сшивал кусочек с кусочком, нервы к нервам. Знаете, своим детищам принято давать названия…       Король уже уходил, не дослушав. Капитан — за ним. Маги растворялись в тенях, и в башне лаборатории остались только сумасшедший маг, Инквизитор и безжизненное тело девушки.       — Джоанна… как мило, — фон Берн смерил оценивающим взглядом мага. — Я пришлю своих людей для охраны твоей башни. Медиума не выпускать отсюда, не давать ей контактировать ни с кем, кроме меня. Через неделю, после сдачи отчёта, отдам дальнейшие распоряжения.       — Ваше право, Инквизитор.       Рыцарь кивнул и тоже покинул лабораторию, оставляя создателя и его творение наедине.              ***       Больно.       Как же мне больно.       И как же стыдно — вот так орать, кататься голой по полу перед незнакомцами.       Что это вообще? Сонный паралич? Глюки от антидепрессантов? Я помню, что читала про помутнение сознания, искажение восприятия в перечне побочных эффектов препарата... Но никто не писал про вопли, про удары головой о камень, про фэнтезийные подземелья с магами, оружием и... хвостами.       Я дёрнула ногами — кандалы всё ещё звенели, но ноги двигались. И болели. Я чувствовала каждую мышцу, каждое движение, будто могла ими управлять. Но это не были мои ноги. Не мои бедра. Не моя грудь. Не мой живот. Не мои руки.       Ладонями я ощупала лицо. Гладкая кожа. Не моя. Нос — острый. Глаза, брови — всё чужое. И... уши.       Я — ушастая, как кошка.       Я слышала, как тот мужчина в мантии — маг — объяснял. Это он сделал. Колдовал с генами. Теперь вместо человеческих ушей — эти пушистые треугольники. А сзади болтается хвост.       Хвост.       Он живой. Дёргается. Подрагивает сам по себе. Когда накатывает боль, он рефлекторно прижимается к ногам, как будто сам пугается. Как его вообще контролировать? Как жить с этим?       — Где я вообще?.. — вздохнула я, поднимая глаза на стражника за решёткой.       Он молчал. Всегда. За всё время — ни звука. Я уж думала, это статуя, пока однажды он не поднял забрало, чтобы почесать нос.       Очередной спазм прошёл сквозь позвоночник — тело дёрнулось само. Боль всё слабее, но по-прежнему острая, словно игла между позвонков. Я почти чувствовала, как нечто копошится в шее, словно паразит под кожей. Будто кто-то дёргает за ниточки. И заставляет дёргаться всё тело. Я потянулась руками, чтобы нащупать ту пластину, что трогал маг. Бесполезно: руки сводило болезненной судорогой, стоило хоть немного приблизиться к инородной вставке на шее.       Как я вообще могу чувствовать боль, если это сон?       А если это не сон?       А если…       Что, чёрт возьми, я теперь такое?