Глава 2. Между формулой и пламенем

      Время потеряло смысл с момента моего пробуждения здесь, в клетке. Без окон, без смены дня и ночи — будто сам мир вычеркнул меня из реальности. Иногда я засыпала. Иногда — просыпалась. Спина болела. Тело ныло. Его боль я принимала без вопросов, но своим я его не чувствовала ни разу.       Он приходил. Дважды. Маг, который называл себя моим создателем. Отпирал решетку, освобождал от цепей, вёл в лабораторию. Пристёгивал к столу. Резал плоть. Вонзал иглы. Пропускал ток через хвост, как будто тестировал проводку. Ни разу не поинтересовался, больно ли мне. А боль была такая, что я раз за разом захлёбывалась в агонии.       Сил на осмысление происходящего не оставалось. Любую секунду без мучений я тратила на сон или подсчёт взмахов своего хвоста. Они гипнотизировали, заставляли забыться хоть немного, до нелепости выделяясь своей простотой и милотой в этом страшном месте.       Однажды, в очередной раз услышав шаги мага, я сдалась. Рыдания вырвались наружу. Я вжалась в угол, словно грубый камень мог спрятать меня от мучителя. Но нет, он вошёл ко мне в клетку — скучающий, как будто пришёл не к живому существу, а к сломанному прибору.       — Ползи ближе, не заставляй меня ждать, — приказал он.       Подчинилась. Страх перед новой болью напрочь подавил волю.       — Что ты делаешь со мной? — сквозь слёзы страха спросила я.       — Изучаю.       — Ты же говорил, что создал меня.       — Изучаю то, что ты можешь. Я вложил в тебя много функций, но пока ты только тратишь впустую моё время.       К боли и страху прибавилось знакомое чувство — обесценивание. Тонкое, родное, почти тёплое, прямиком из прошлого. В которое я никак не могла вернуться из этого кошмара, сколько бы раз тут ни засыпала.       Вновь оказавшись на операционном столе, лёжа на животе, я не видела, что маг делал со мной. Но в луже крови на каменном полу я разглядела лицо. Не своё, но почему-то оказавшееся на мне. Даже страх в отражении был какой-то неестественный, нарочито кукольный. Как у персонажей детских мультиков.       — Красивая, — вздохнула я в этот момент, пока меня ещё не коснулись инструменты и я была в сознании.       — Что? — переспросил маг.       — Я. Красивая.       — Спасибо, я старался.       — Почему глаза фиолетовые?       Мой мучитель вздохнул. Кажется, я достала его своими вопросами, и в меня точно сейчас вонзят что-то острое. Или что-то надрежут. Или сломают. Шаги приблизились к изголовью стола, и я вся сжалась, готовясь к новой порции боли…       Щелчок. Металл моих пут ослаб. Руки — свободны. Ноги — тоже. И даже хвост принялся махать из стороны в сторону, оказавшись на воле.       — Встань, — послышался приказ.       Я поднялась осторожно, словно пол мог исчезнуть. Смотреть на мага не хотелось, но сопротивляться не было сил. Его рука на моём подбородке заставила посмотреть на него.       — Действительно. Фиолетовые, — хмыкнул маг, в его светло-карих, почти золотистых глазах заиграл интерес. — Цвет ничейной энергии.       — Ничейной?       — Да. Той, что странствует между мирами. Той, из которой я создал твою душу.       Маг отпустил меня, отвернулся и отошёл к стеллажу с книгами у дальней стены лаборатории. Я прислонилась к операционному столу, неловко прикрывая свою наготу руками и хвостом. Одежды мне не полагалось — только синяки и шрамы раскрашивали мою кожу.       — Это место, где я оказалась… тут есть магия?       Мой вопрос был глупым. Магия, конечно… Ещё драконы, эльфы, русалки. С моими новыми кошачьими чертами и чужим телом, я бы уже не удивилась, появись передо мной семеро гномов в разноцветных шапочках.       — Магия есть везде.       — Я её никогда раньше не видела.       — Тебя раньше вообще не было.       Последнее было выделено такой интонацией, что спорить расхотелось сразу. Хорошо, допустим, буду ему поддакивать в этом. Я уже на всё согласна, лишь бы в меня не тыкали острыми предметами и не пропускали через тело ток.       — У тебя начали зарождаться мысли. Вопросы. Оценочное суждение. Твоя личность… она наконец-то формируется, — пробубнил маг, продолжая копаться на полке стеллажа.       Этот псих всерьёз верит, что слепил меня из ничего? И что сейчас я начала проявлять признаки разумного существа? Хотя, учитывая, что до этого вся моя речь состояла из мата и криков боли, возможно, я вправду выглядела не очень осознанной.       — Подойди ко мне.       Пришлось послушаться, мои босые ноги аккуратно ступали по холодному полу. Я встала чуть позади мага, но он махнул рукой, предлагая встать рядом. Сдерживая дрожь в ногах, я всё сделала так, как мне было велено.       — Возможно, в тебе есть какие-то воспоминания, обрывки образов. Всё это мусор. Забудь, выкинь из своей головы. Я собрал тебя из осколков сущностей, что бродили между мирами. В них, как правило, что-то остаётся от прежних хозяев.       — Осколков?!       — Да, фрагментов душ. Удивительно, как удачно я натолкнулся на них! Это был целый кластер такой яркой, жгучей энергии, как будто что-то попыталось вырваться, но застряло на полпути. Возможно, ты превращалась в какой-то новый мир. Но…       Маг наконец-то нашёл, что искал. Старый потрёпанный том, в котором закладок было больше, чем страниц. Но его внимание опять переключилось на меня, и я аж вздрогнула от совершенно безумной радости, запечатлённой на его молодом лицо.       — Я забрал этот нерождённый мир себе.              ***       Стражник у двери, приветственно кивнув, буркнул имя: «Томас». Так звали моего мучителя, надо запомнить. Он провёл меня через несколько помещений лаборатории выше, по спиральной лестнице. Похоже, мы были в башне. В редких окнах мелькали проблески тусклого и безрадостного мира: бескрайняя снежная пустыня простиралась до самого горизонта.       — Сейчас зима?       — В Атласе всегда зима, Джоанна.       Он назвал меня по имени?! Он запомнил его… или реально знал всегда?       Босые ноги семенили вверх по лестнице, я старалась не отставать от мага. Новое тело было заметно ниже старого, в своём мире я была дылдой и спокойно перешагивала через ступеньку. Но сейчас короткие худые ноги нового тела сделали из меня пигалицу.       — Прошу, воспользуйся моей ванной, я пока распоряжусь, чтобы тебе принесли платье, — бросил Томас, когда мы оказались на этаже, который был больше похож на жилое помещение.       — Ванной?       — Да, очень важно соблюдать гигиену тела. Пот необходимо смывать, зубы чистить, а волосы…       — Я понимаю.       — Молодец, Джоанна.       Этот скачок в отношении ко мне — от лабораторной крысы к глупому ребенку — получился у Томаса слишком легко. Но всё равно: лучше быть дурочкой, чем терпеть иглы.       Ванна оказалась просторной, даже уютной. Но я ожидала подвоха на каждом шагу, особенно у массивной чугунной купальни. Маг пытал и издевался надо мной несколько дней подряд, а теперь вдруг разрешил помыться в собственной ванной? Что дальше? Приятный разговор и признание, что я — избранная?!       Мылась быстро, каждым нервом прислушиваясь к шорохам за дверью. Уши-треугольники ловили малейшие звуки — хоть в этом они мне пригодились. Ничего опасного пока не наблюдалось, и после того, как вытерлась насухо, я осторожно выглянула наружу.       На стуле — белье и платье. У камина — Томас. В голове — хаос, страх и полное непонимание происходящего.       — Одевайся, Джоанна. Я тебе дам напиток из сушёных трав, а также измельчённое зерно с сахаром и неоплодотворенным эмбрионом птицы, приготовленное на огне.       Чаепитие с печеньем ещё никто так не оскорблял.       Платье, видимо, шили по мерке моего нового тела. Я почувствовала себя немного уверенней и приняла приглашение мага присоединиться к нему. Однако к еде и чаю я притронулась только после одобрительного кивка Томаса. Я всё ещё ожидала, что он вонзит скальпель мне в горло в любой удобный момент, так что перечить и злить его лишний раз не хотелось.       — Твоё тело, помимо гигиены, также требует подпитки. Вода, еда и сон — муторные ежедневные занятия, но без них ты погибнешь. Не переживай, я не дам этому случиться.       Его улыбка была снисходительной. И чудовищно неуместной.       — Спасибо, — покорно кивнув и улыбнувшись в ответ, ответила я. — Печенье вкусное. Чай тоже.       — Вкус — это всего лишь нервные импульсы, которые твой язык посылает в мозг…       Дальше началось.       Он объяснял, как есть, читать, ходить. Даже как пользоваться туалетом, спасибо, что без практики. Я слушала, он — вещал. Видно, Томас обожал быть умнее всех в комнате, а я обожала не страдать от боли. На этом мы и сошлись сегодня.       — Это были азы выживания. Теперь — самое важное, — в какой-то момент тон мага сменился со спокойного на деловой. Он достал книгу, которую принёс из лаборатории, и открыл на середине. Там была схема человеческого тела с какими-то рунами и формулами вокруг.       — Помимо материи, в тебе есть ещё и энергетическая сущность. Но не такая, как у нас всех! У обычных людей плоть создаётся из плоти их родителей, а дух — из осколков сущностей их рода.       Вот это уже было интересно.       Я жила в мире, где всё, что связано с душой, сущностью и прочими нематериальными ценностями, обсуждалось исключительно в религиозном ключе. Атеисткой я никогда не была, но и про свою душу, как о чём-то осязаемом, никогда не думала. Проблем и в обычном мире мне было достаточно.       — Ты же — моё творение. Тело я создавал сам, в той самой лаборатории внизу. Сколько было проб и ошибок! Именно после очередной нежизнеспособной человеческой особи я и прибегнул к скрещиванию генов. Ближе всего к идеалу были гибриды змеи и ослицы, пока я не пришёл к кошачьим вариантам.       Ого, да мне ещё повезло с ушками!       — Но это была только половина работы. Я мог бы из неприкаянных сущностей нашего мира наскрести новую душу. Но какой смысл? Создать то, чего могут спокойно достичь мужчина и женщина за одну ночь? Я же создал медиума! Бесконечный источник силы, благодаря которому маги Атласа смогут изгнать демонов из наших земель! И… всё благодаря мне.       Он говорил, как гений. Звучал — как сумасшедший.       — Смотри. Я покажу тебе то малое, что нам было доступно до тебя.       В руках у Томаса вспыхнул маленький голубой огонёк, и я тут же подалась вперёд, с интересом его рассматривая. Страх и недоверие к происходящему отступили: чёрт возьми, это же реально магия! Рука мужчины без перчаток, никакой зажигалки или устройства в рукаве не было, голограммы я тоже не замечала. Это просто внезапный голубой огонь в руке у человека.       — Офигеть… — вырвалось у меня.       Томас хмыкнул и резко погасил пламя.       — Откуда ты набралась таких слов? Я же приказывал стражникам молчать. Хотя... забавно. Попробуй теперь ты.       Я не удержалась от удивлённого взгляда в сторону Томаса. Но его уверенный, ожидающий взгляд не обманывал. Он действительно хотел убедиться, что я тоже так могу.       — Но… как? — уточнила я.       — Присмотрись.       — К чему?       — К магии вокруг. Каждая молекула имеет магический отпечаток. Ты должна это видеть лучше любого другого человека, я сам вкладывал в тебя эту функцию.       Вздохнув, я огляделась: грубый камень, тёмное дерево, тусклый свет из окна, пляшущие в луче пылинки. И где же тут магия?       — Присмотрись, — настойчивее сказал Томас. — Ты хочешь создать свет? Посмотри на свет. Почувствуй его структуру, его частицы.       — И волны.       — Что?       — Свет — это и волна тоже.       Томас замолчал, задумавшись, а я увидела. Нет, я УВИДЕЛА! Крошечные искры, что я вначале спутала с пылью в луче света из окна, не двигались и не перемещались, они просто… были.       — Как мне сделать из этого магию?       — Собери несколько частиц… волн… вместе, в своей руке.       Я потянулась к окну, но маг положил руку мне на плечо и вернул на диван.       — Не так. Собери их своей волей.       — Волей? Силой мысли, что ли?       — Да. Смотри на свет. Представь, как он уходит из этого луча в твою ладонь. Воссоздай в голове траекторию частиц, а затем фигуру, в которую они собираются. Представь так чётко, насколько можешь.       Не зря у меня была пятерка по геометрии в школе, пространственное мышление я развила достаточно. Как и фантазию. Больную, конечно, но очень яркую. Следуя инструкциям мага, я представляла, как эти крохи от луча из окна плывут ко мне, по прямой траектории, немного отклоняясь вправо, чтобы не задеть подсвечник.       Одна частица в ладони.       Вторая.       Третья… пятая… восьмая.       А теперь — куб. Простой геометрический куб с восемью вершинами. В моей ладони вспыхнул слабый свет, но даже этого было достаточно, чтобы я взвизгнула от удивления.       — Получается?       — Да, Джоанна. Соединяя элементы окружения и свою волю, ты получаешь магию.       — Как если массу и скорость света…       — …и получить энергию.       Рука Томаса вдруг накрыла мою, гася светящийся куб. Он улыбался, на этот раз искренне, и я поняла, что оправдала его ожидания. Если не магией, то своей пятеркой по физике.       — Зная правильные схемы и формулы, можно плести сложные, многоуровневые заклинания. Если тебе так нравится аналогия с миром материи, то ты попросту создаёшь уравнение преобразования окружающей энергии при помощи своей воли.       — Это невероятно!       — Это естественно. Невероятно — это то, что ты теперь являешься бесконечным источником такого количества магии, которой этот мир ещё не видел! Ты видишь частицы света, глядя в окно. А я вижу мощнейшую межпространственную магию вокруг тебя, и ей нет конца и края!       Его рука поверх моей дрожала, но непонятно от чего. От радости? Возбуждения? Предвкушения? Во взгляде Томаса был такой коктейль из чувств, что я не понимала, чего от него ждать в следующий момент.       — Поговорим об этом завтра. Сегодня мне надо подготовить отчёт для короля… на этот раз с отличными новостями.       Кивнув, я опустила голову, вновь становясь покорной пленницей. Беседовать с магом было невероятно интересно, к тому же я видела магию и теперь могла творить её сама. Ещё и печеньки удались, вкусные были. А сейчас…       — Не волнуйся, в камеру ты не вернёшься, — словно читая мои мысли, сказал маг. — Я держал тебя там, потому что не мог оценить уровень твоей осознанности. Идём со мной.       Он пообещал не возвращать меня в темницу?! На моём лице расцвела первая в этой новой жизни улыбка.              ***       Теперь ясно: я всё это время провела в башне, причём довольно высокой. Потому что уже несколько минут мы с Томасом спускались вниз на старом и медленном лифте с решётками вместо дверей. Маг игнорировал меня, уткнувшись в планшет с пергаментной вкладкой, бормоча под нос цифры и медицинские термины и что-то усердно записывая.       Но мне и без беседы было интересно. Иногда сквозь решетку мелькали этажи башни: тёмные коридоры, стражники в латах, фигуры в капюшонах и молчаливые слуги, драящие мрамор гудящими пылесосами, как будто пытались заставить его сверкать, как зеркало. Один из стражников пнул уборщика — видимо, с манерами здесь не заморачивались.       Когда лифт заскрипел и остановился, Томас убрал планшет в складку мантии и вывел меня в совершенно другой коридор, нежели я видела до этого. Здесь было всё иначе: высокие потолки, витражи с мутными стёклами, каменные стены с канделябрами, лампочки в форме свечей. Это был замок — из тех, что строят на костях и золоте, чтобы пугать бедных и нравиться богатым. Я узнавала признаки старинных богатых замков моего мира: лепнина, расписные потолки, галерея с картинами. Тут жил кто-то очень важный, кто любил кичиться своим вкусом через избыточность.       Меня держали и пытали в башне замка? Поздравляю, Джо, ты стала принцессой. Извращённой версией с ушками и хвостиком.       — Томас Мудд! Вам запрещено выводить медиума из башни гильдии!       Голос грохотнул, как колокол в пустом соборе. Стражник в рясе и с подвеской на груди в виде кольца стоял у очередного поворота, сурово глядя в нашу сторону. Он отличался от остальных: он пах ладаном, ритуалом и уставом.       Антураж резал глаз. Электричество, лифты, пылесосы... Зачем тогда здесь рясы и мечи? Что это за место такое, где все делают вид, что живут в средневековье, но при этом пользуются современной техникой?       — Передайте это главному Инквизитору, — Томас бросил стражнику в рясе листок, который так усердно заполнял минутой ранее. Затем он подтолкнул меня вперёд, вынуждая пройти дальше. — И не смейте больше беспокоить, у меня на это нет времени.       Стражник покорно принял листок, как и своё поражение, и мы последовали дальше, минуя ещё несколько коридоров и лестниц.       Судя по людям без вооружения и доспехов, меня привели в жилое крыло. Слуги прятались в тени, дамы в платьях куда-то спешили, мужчины курили у окон. И все пялились. На меня. Каждый взгляд — как порез бумагой. В этих глазах было всё: презрение, интерес, похоть. Тут меня не хотели видеть, но очень хотели потрогать. Мои ушки прижались к голове, хвост мёртвой хваткой обвил бедро, босые ступни — обувь мне так и не дали — цеплялись за холодный камень, заставив меня пару раз споткнуться.       Внезапно камера в подвале башни показалась мне не такой уж и плохой.       — Какие апартаменты сейчас свободны? — спросил Томас служанку.       — Апартаменты? Вам… парные?       — Нет. Женские.       — Ох… Третья дверь справа. Я только что закончила там уборку, и…       Не дослушав ответа, Томас повёл меня к дверям, на которые она указала.       Роскошь комнаты вызывала тошноту, словно торт, вымоченный в одеколоне. Балдахин, шёлк, лепнина, ванна, перины. Всё здесь липло к коже, душило, давило.       — Отвратительно, — выдохнул Томас, опять прочитав мои мысли.       — Не то слово…       — Это покои, в которые король обычно селит своих новых… фавориток. К сожалению, пока я не докажу ему, чего ты на самом деле стоишь, тебе придётся побыть тут.       — Это лучше, чем в камере.       — Определённо.       Внезапно раздался стук в дверь — и тут же, без приглашения, её распахнули. Внутрь шагнул тот самый рыцарь, который присутствовал в день моего пробуждения в лаборатории. Этот пронзительный взгляд синих глаз будет сниться мне в кошмарах.       — Мудд, я дал тебе чёткие указания. Зачем ты привёл это создание в замок?       — Главный Инквизитор Артур фон Берн, добрый вечер, — спокойным голосом ответил маг. — Вы получили мой отчёт?       — Получил. Ты действительно считаешь, что его достаточно, чтобы ослушаться моего прямого приказа НЕ выпускать медиума из башни?       Тон рыцаря был немного повышен, но спокоен. Выражение его лица оставалось абсолютно беспристрастным. Он излучал ледяной контроль, а я была в его глазах угрозой, подлежащей нейтрализации.       — Джоанна обретает суждение и логическое мышление. Если на данном этапе развития психики продолжать содержать её в заточении в камере, то мы получим невротическую личность с ПТСР, а не самостоятельное оружие против демонов.       Я чуть не хмыкнула. Надо бы Томасу показать мою справку от психиатра из реальности — впечатлился бы.       — Мудд, ты серьёзно считаешь, что ментальное здоровье твоего «эксперимента» важнее безопасности замка?       — Однозначно. К тому же никакой опасности нет.       — Ты сам написал в отчёте, что медиум проявляет способности к магии.       По губам Томаса поползла улыбка. Надменная. Пугающая. Он вновь задрал нос и смотрел на окружающих, как на глупых детишек, которые не понимают очевидных вещей. Даже на Инквизитора, который был крупнее него раза в полтора.       — Фон Берн, я же вам говорил, я не безумный учёный, которых вы партиями на кострах сжигаете. У меня всё продумано. В том числе и меры предосторожности.       С этими словами Томас быстро подошёл ко мне, его рука легла на моё плечо, он развернул меня спиной к себе, лицом — к Инквизитору. Холодные пальцы мага впились в место у основания моего черепа, там, где продолжала пульсировать боль и ощущалось неприятное шевеление.       — Магическое зрение — это талант, который многие развивают годами. Люди тренируются различать в оттенках и цветах окружения частички магии… — спокойным голосом лектора в полной аудитории первокурсников говорил Томас. — Без этого зрения даже самые искусные мастера магических формул и схем могут лишь рисовать их на бумаге.       Что-то знакомо щёлкнуло в моей шее. Я не почувствовала боли — просто лёгкое давление, будто кто-то пальцем надавил между позвонками.       И мир мигнул.       Свет за окном стал серым. Красный плащ Инквизитора — грязно-угольным. Огонь в камине — холодным. И частицы… частицы исчезли. Отовсюду. Вокруг меня — серость и размытые очертания пространства.       — Визуальный канал отключён, — сказал маг, отступая на шаг назад. — Теперь Джоанна не опасна, Инквизитор. Проверяйте.       Я уставилась на свои ладони, охваченная одной мыслью: верните цвет! Как это вообще возможно?! Неужели этот маг реально встроил в меня щиток с предохранителями, и теперь в любой момент может отключать разные функции моего организма?!       Я не принцесса, я какой-то набор лего в руках безумного учёного!       Фон Берн подошёл ближе, вновь достал меч, из-за чего я нервно сглотнула.       — Свободен, Мудд. Я проведу проверку, и, если обнаружу хоть малейшую опасность, устраню.       — Ваше право, Инквизитор, — кивнул Томас и затем обернулся ко мне: — До завтра, Джоанна. Рекомендую прочитать этот учебник, чтобы наша завтрашняя беседа была более предметной.       С этими словами человек, который называет себя моим создателем, протянул потрёпанную книгу и оставил меня в этом чёрно-белом аду роскоши. В комнате с вооружённым человеком, чей холодный взгляд я могла разглядеть даже с отключенными цветами.              ***       Остриё меча вновь чертило по моей коже ледяное предупреждение. Мурашки — первая реакция, вторая — страх, третий — оцепенение.       — Зачем вы угрожаете мне? Я же ничего не сделала… — едва ли не плача спросила я.       — Это не угроза. Пока что.       — Тогда почему наставляете на меня оружие?       — Это проверка.       Инквизитор разговаривал со мной, но его взгляд был прикован к лезвию меча. Оно методично касалось разных точек на моём теле: живот... сердце... горло... лоб.       — Уши… у тебя нет нормальных ушей?       — Только эти, что из волос торчат. Кошачьи.       — Ересь какая.       Выдохнув, Инквизитор наконец-то убрал лезвие от меня. Но не успела я расслабиться, как он резко выхватил у меня из рук книгу Томаса и принялся листать её, словно выискивая ересь. А потом с отвращением начал рвать страницы и швырять их в огонь камина.       — Я не знаю, как Мудд это сделал, но в тебе нет ни демонической магии, ни следа других миров. Сталь, закалённая духами моих предков, не лжёт. Но это ещё не значит, что тебе дозволено существовать в нашем мире, богомерзкое создание.       С последним словом Инквизитор выдрал из книги добрую половину страниц.       — Да что я сделала такого? Господи, я ведь только…       — НЕ СМЕЙ КОЩУНСТВОВАТЬ ИМЕНЕМ ГОСПОДНИМ, ТВАРЬ!       Я застыла от испуга, когда тихий, спокойный голос мужчины взорвался злобой. Меч Инквизитора вновь сверкнул в тусклом свете камина. Чёрно-белая картинка перед моими глазами была нечёткой, но я всё же рассмотрела, насколько злобным было выражение лица фон Берна.       За что он так меня ненавидел? За сам факт моего существования?       — Ты не имеешь ничего общего с божьим промыслом! — низким, но уже более спокойным голосом говорил Инквизитор, делая шаг вперёд. Он приставил лезвие к моей шее, заставляя медленно отступать к стене. — Из-за таких, как этот маг, из-за грешников старой веры, что вздумали тягаться с Богом, мы теперь каждый день боремся за жизнь с демонами! Из-за таких тварей, как ты, наш род на краю гибели!       — Да что я сделала?!       — Ты. Просто. Существуешь.       Псих, это явно какой-то помешанный фанатик! Не прошло и часа, как меня выпустили из башни, а в мою сторону уже сыплются обвинения во всех грехах человечества! И воняет от него еще так противно… Палёной шерстью? Нет, это не он… Это…       ХВОСТ!       Вскрикнув, я отпрыгнула от камина, куда попал пушистый отросток, бесполезно болтавшийся сзади. Я металась, пытаясь схватить охваченный пламенем хвост, но он бился в агонии, истерически болтаясь из стороны в сторону, не позволяя мне поймать себя. Из-за всех этих метаний огонь перекинулся на подол моего платья, и я чуть не вспыхнула, как рождественская свеча! Хорошо хоть ткань не убегала, и я смогла быстро её погасить, в то время как хвост продолжал меня не слушаться и устроил в полумраке комнаты настоящее огненное шоу.       Инквизитор оказался проворнее: спрятав меч обратно в ножны, он быстрым движением схватил горящий пушистый отросток и смахнул с него пламя.       — Ересь. Нелепая и отвратительная.       Полностью с этим согласна…       Инквизитор держал меня за хвост, и я замерла, ожидая, что меня сейчас сунут в камин целиком. Ведь так тут было заведено поступать с ересью? Жечь на костре, уничтожать, убивать?       — Пожалуйста… только без боли, — давясь слезами, пролепетал я.       — Что?       — Не делайте мне больно.       Фон Берн молчал пару секунд, но затем выпустил мой хвост и сделал шаг назад. Затем он потянулся к своему поясу, ища что-то. Меч? Нет, видимо, не хотел марать эту «закалённую духами предков сталь». Наверное, какой-то кинжал достаёт. Чёрт... всё плывёт перед глазами, я не смогла рассмотреть подробнее.       И вот, когда Инквизитор нашёл, что искал, я зажмурилась.       Джо, это же всего лишь сон.       Этого всего не может быть.       Это побочки от антидепрессантов.       Сейчас это всё закончится, я проснусь, и…       — Прими это, — слова Инквизитора были такими же резкими, как удар. Но боли не последовало.       — Что?..       — Просто прими. Это символ воли Господней. Носи его, и, возможно, Господь повернёт к тебе лик, а не лезвие.       Приоткрыв один глаз, я увидела, что Инквизитор подошёл ещё ближе ко мне. Он протягивал… подвеску? Это был тоненький шнурок, на котором болталось небольшое кольцо — миниатюрная копия массивного знака, что был на его доспехах.       — В тебе нет зла. Пока что. Если будешь чтить наши правила и устои, Бог примет тебя. Его милосердие не знает границ. В отличие от моего терпения.       Намёк я поняла и, безропотно приняв подарок, поспешила накинуть шнурок себе на шею. Иронично: были крестики, стали нолики.       — Спасибо, — неуверенно сказала я.       Он не ненавидел меня. Он ненавидел сам факт, что я существую вне правил. Похоже, мои слезы и мольбы — это единственное, что вписались в его стандартную картину мира. Ну хоть так!       — Служение Господу — единственное оправдание твоего существования.       Инквизитор также вручил мне небольшую потрёпанную книгу. Судя по нарисованному на обложке кругу и множеству зачитанных страниц и закладок, это была…       — Библия?       — Новая Библия. Там, где твой маг мечтает, тут провозглашается истина.       Я наконец-то осмелилась поднять глаза на лицо фон Берна. Хоть зрение и подводило, но я увидела что-то похожее на снисхождения, возможно, даже намёк на добродушие. Он напомнил мне батюшку в церкви, в которой я венчалась с мужем: его явно раздражала ситуация, но раз бог всех прощает, то и он будет.       — Да хранит Господь твои сны, Джоанна.       Инквизитор ушёл так же внезапно, как и ворвался в комнату, оставляя после себя гнетущую тишину.              ***       — Боже, если ты меня слышишь, разбуди меня. Я не могу терпеть этот бред!       Даже после ухода фон Берна одиночества для меня не случилось: стражник вошёл в мою комнату сразу же, как только Инквизитор удалился, и теперь стоял у кровати, глядя прямо на меня.       — Что? Даже в ванную со мной пойдёшь?       Спрыгнув с кровати, я направилась в туалет. Терпела до последнего — мечи, фанатики, горящий хвост… всё боялась попроситься, и вот момент настал.       А этот стражник действительно пошёл за мной.       — Серьёзно? Ты мне пописать спокойно не дашь?       Он стоял. Смотрел. Даже не отворачивался.       — Супер. Может, ещё и поаплодируешь мне в конце?       Ладно, представим, что это просто манекен. Кое-как справившись со своим стеснением, я воспользовалась уборной, умылась и даже расчесалась гребешком, оставленным предыдущими владельцами комнаты на туалетном столике. Мои волосы... не мои, но такие же густые, как в реальности. Только пахнут не шампунем, а формалином.       Интересно, я просто сейчас сплю и лежу в своей кровати? Или я в коме уже? А муж сидит, наверное, около меня. За руку держит, мемы пересказывает. Он бы точно меня не бросил в таком состоянии. Он без меня даже завтракать забывает. А на работе сроки релизов поехали давно, никто не помнит половины логики функционала без меня. И пусть! Коллеги... они даже не всплывают в списке потерь, которые мне будет жалко в случае реальной катастрофы.       А вот маму с папой жалко. И сестрёнку. И, конечно же, мужа.       Встряхнув головой, я отогнала рой навязчивых и грустных мыслей. Допустим, я сплю и это всё сон. И длится он уже очень долго, и неизвестно, сколько ещё это всё продолжится. Это означает, что мне надо подготовиться к завтрашнему дню, если я не хочу заработать новую порцию боли. Что там Томас говорил? Он хотел продолжить рассказывать мне про магию.       Чёрт, магия.       Пока я во сне, я могу творить волшебство. Пускай мне сейчас выключили эту способность, но завтра я обязательно попрошу Томаса вернуть всё, как было. И узнаю у него формулы и схемы заклинаний. Буду, мать её, ведьмой! Метлу бы еще раздобыть…       Я хихикнула вслух, а страж так и стоял. Смотрел. Молчал. Даже нос не чесал.       Быстро переодевшись в ночную сорочку, обнаруженную в комоде, я легла в кровать. Она была мягкой, пропитанной чужими духами и сокрытыми грехами. Главное, чтобы этот страж, что продолжал неотрывно следить за мной, не захотел добавить новых эпизодов в жизнь этой перины. Ладно, игнорируем этого истукана. Я включила ночник и потянулась к книгам, которые могли приоткрыть мне завесу тайн мира, в котором оказалось моё сознание.       Первая книга, которую так зверски проредил Инквизитор, называлась «Краткая история Атласа». В ней осталось от силы треть страниц, и я принялась их изучать.       Это был очень странный учебник по истории. Ничего нового я из него не узнала, разве что тут явно делались акценты на крестовых походах и на средневековье в целом. Добавились несколько странных войн между европейскими государствами в 19-20 веке, может, они и в моей реальности были, я просто про них забыла. История обрывалась на пандемии в начале 21 века — последней общей точке наших миров.       — Славное было время… — вздохнула я, помня, как сама сидела дома, гуляла в маске и получала QR-коды вакцинации, чтобы меня хотя бы в магазины пускали.       Мне ничего не оставалось, кроме как взять в руки новую Библию. Старую я не читала. Помню, дедушка мне пересказывал в детстве какие-то отрывки и учил молитвам, но как только я выросла и стала достаточно вредным подростком, он перестал это делать. Вся моя вера заключалась в венчании, на котором настояли родители, и вкусном бабушкином пасхальном куличе. В обычной жизни Бог мне вряд ли помог бы справиться с ленивым мужем и туманными требованиями заказчиков на работе, а в мире было столько книг интереснее всяких Заветов, что на чтение церковных тратить время не хотелось.       Однако библия фон Берна оказалась вовсе не таким скучным чтивом, как я ожидала. Сплошные метафоры, пафос и греховное унижение человечества присутствовали, но читалось свободно и было понятно. Я пролистывала места с молитвами, чтобы побыстрее прочесть про события, которые так изменили привычный для меня уклад жизни людей в этой реальности.       Так я узнала, что человечество «старой веры» — так тут называли всех представителей любой религии мира в прошлом — настолько сильно нагрешили, что открылся портал в ад. Буквально, там так и написано было: «Тяжесть человеческих мерзостей и злобы продырявила полотно нашего мира, открыв путь дьяволу и его демоническим отребьям».       — Жесть… — выдохнула я, не понимая, действительно ли меня ужаснула описанная ситуация или же это скептицизм уже не выдерживал потока сюра, что творился вокруг.       Далее новая Библия повествовала о более чем сотне лет борьбы с демонами. Дела у человечества шли не очень, почти всех либо убили, либо поработили, и рогатые недруги понастроили на руинах человеческой цивилизации свои города. Они тянули из этого мира всё: металлы, нефть, еду, людей. И сбрасывали в свою прогнившую бездну, оставляя после себя выжженные земли и переполненные кладбища.       Но люди не сдавались. Они умели воевать, обучаться, приспосабливаться. Демоны использовали против них свою адскую магию, мечи и рога, в то время как остатки человечества смогли добраться до ядерных зарядов и прочего оружия массового поражения.       — Ну конечно! Вечная зима — закономерный финал ядерного карнавала, — хмыкнула я.       Всё закончилось тем, что на земле продолжилось противостояние демонов и людей, только рогатые, получившие парочку Хиросим в своих поселениях, уже менее борзо вели себя. Кое-кто даже вступил в переговоры и начал добровольно обучать людей магии.       Магия. От демонов.       Поэтому всё, что связано с заклинаниями, религией, обрядами и прочими таинствами, были поставлены под жёсткий контроль новой церкви, и вот так зародилась Инквизиция. Орден воинов, которые не позволяли возрождаться демоническим законам и правилам внутри человеческих поселений, а также искореняли всё, что было связано с прошлыми религиями.       Теперь понятно, кто такой этот Артур фон Берн. Но оставалось загадкой, почему он так меня опасался. Из-за магии, которую люди забрали у демонов? Из-за того, что меня непонятно как создал Томас? И что он мог достать мою сущность из ада?       Хотя… какой ад? Дома, конечно, плохо, но не настолько же.       Дома... Там хотя бы не ломали кости. Не жгли хвосты. Дома не было ушек. И там были цвета. Солнечные зайчики на стене. Храп мужа в пять утра, его тёплые объятия и глупые шутки, которые понимали только мы вдвоём.       И если это всё был сон, то как же я сейчас внутри него тоже засыпала?..